Свобода личности в свете монашеского послушания (на примере ученого монашества – насельников Московского Высоко-Петровского монастыря)

Игумен Митрофан (Шкурин)

Доклад игумена Митрофана (Шкурина), и.о. наместника Свято-Успенского Липецкого мужского монастыря, заместителя председателя Синодального отдела религиозного образования и катехизации, члена Комиссии Межсоборного присутствия  Русской Православной Церкви, ответственного секретаря Международных Рождественских образовательных чтений на конференции, проходившей в рамках секции «Монастыри и монашество» регионального этапа ХХVI Международных Рождественских образовательных чтенийЗадонский Рождество-Богородицкий мужской монастырь Липецкой митрополии,  24 ноября 2017 года.

Ваше Высокопреосвященство, Владыка Митрополит Липецкий и Задонский Никон, глава Липецкой митрополии!

Ваши Преосвященства, всечестные о Господе монашествующие, Ваши Высокопреподобия и Переподобия, братья и сестры!

Исполняя послушание священноначалия, в последние годы значительную часть времени, которое я все скорбнее переношу из-за разлуки с родным мне Владыкой-Старцем, братией, прихожанами, родственниками, со сродниками и духовными, по постригу и несению главного послушания жизни  –  священномонашеского – с Задонскими и Липецким монастырями, …но,  принимая всецело сие как благословение Божие от Вас, Владыка, Святейшего Отца и Патриарха, Священного Синода, архипастырей Божиих и, неся, по вашим отеческим молитвам, послушание в различных  Патриарших учреждениях Русской Православной Церкви, большую часть времени в Москве провожу в стенах древнего Высоко-Петровского монастыря.

Наши гости и сотрудники Синодального отдела образования по просветительным трудам, естественно, интересуются и историей монастыря, в связи с чем она стала не чужой и мне, поэтому в ходе этого сообщения хотелось бы привести несколько примеров, связанных с жизнью именно этой обители. А через это – и того факта – как «мудрость кротости и учености» словно, светом просвещает «светом Христовой истины» всякого.

Древний Высоко-Петровский монастырь находится в самом центре Москвы. В 2015 году обитель праздновала свое 700-летие. За свою историю монастырь видел многое, оказываясь в центре исторических событий, происходивших в Москве и всей России, в силу своего географического положения. А с конца XVII в. настоятелями Высоко-Петровского монастыря стали поставлять людей, связанных с церковной наукой и духовным просвещением [1].

В целом люди монашеского звания не так часто встречаются среди большого числа православных ученых. И это объяснимо. Человек, вступающий на путь монашества, ищет служения Богу, Церкви, спасения души. Во всяком труде он пребывает в молитве. Умственный же труд человека ученого предполагает размышления о предмете его научного исследования, что большинству людей трудно сочетать с тем молитвенным сосредоточением, которое сопутствует монашеской жизни.

Большинству монашествующих, и даже только стремящихся к монашеству, если они искренне вверяют свою волю в руки духовно опытного руководителя, свойственно отсекать все, что было в их жизни до пострига, и нередко вместе с «водой» – мирскими целеполаганиями, тщеславием и т.п., готовы выплеснуть и «ребенка» – те дары, которыми наградил каждого человека Господь, среди которых может быть и научный склад ума, интерес к исследованиям, эксперименту, анализу и иные проявления применения научного метода, свойственные человеку ученому. Поэтому так важна, в том числе и для развития науки, и не только богословской, роль духовного отца и старца. Открывая иноку волю Божию о нем, он может или отвратить его от ложных научных исканий, или благословить и направить по пути спасения души, сочетающему монашескую аскезу и научный труд.

Назову имена некоторых замечательных ученых, бывших не просто монахами, но и архиереями, сделавших немало научных открытий. Так, в области медицины – это священноисповедник Лука (Войно-Ясенецкий), архиепископ Крымский, педагогики – священномученик Фаддей (Успенский), архиепископ Тверской, востоковедения и филологии – равноапостольный Николай Японский (Касаткин), востоковедения и археологии – епископ Порфирий (Успенский), геологии – митрополит Иоанн (Вендланд). Этот перечень можно продолжать, и он продолжается и в наши дни.  Интересно, что служение Церкви неизменно расширяло круг научных интересов, включая в них вопросы истории Церкви и богословия.

И все же, когда мы говорим об ученом монашестве, то, в первую очередь, подразумеваем ученых-богословов. Таковых тоже немало. Ученым-богословам монашеского звания посвящены исследования, работы, монографии, книги. Без них невозможно представить себе развитие богословской науки. Веками их взращивали, пестовали, создавали условия для обучения в духовных академиях, да и сами академии и семинарии в большинстве случаев располагались в монастырских стенах или поблизости, чтобы создавать наиболее благоприятные условия для учебной и научной деятельности студентов и профессоров.

Приведу несколько примеров ученых монахов, в том числе настоятелей Высоко-Петровской обители, которые показывают, что ученые труды монашествующих находили поддержку и благословение Церкви.

Архимандрит Савва (Тихомиров) возглавлял обитель в 1861–1866 годах. Это был выдающийся ученый-историк и археолог, составитель «Указателя для обозрения Московской Патриаршей Ризницы и Библиотеки», Почетный член Московского Императорского Общества Истории и Древностей Российских, Московского Общества любителей духовного просвещения, располагавшегося с 1863 по 1902 год в Нарышкинских палатах Высоко-Петровского монастыря. Став в 1862 году епископом Можайским, владыка Савва продолжал заниматься делами, связанными с духовным образованием: обозрением Московской Духовной академии, семинарий, преобразованием духовно-учебных учреждений.

Главным научным трудом архимандрита Никифора (Бажанова), настоятеля Высоко-Петровского монастыря в 1887–1895 гг., действительного члена Общества любителей духовного просвещения, сотрудника Православного Палестинского Общества, стала Иллюстрированная полная популярная Библейская Энциклопедия, написанная им в 1890–1891 годы. Согласно предисловию, отец Никифор имел целью дать ответы «почти на большую часть вопросов библейской археологии, архитектуры, астрономии, географии, биографии библейских деятелей, ботаники, священной библиографии, военной науки, зоологии, земледелия, искусств, минералогии, метеорологии, медицины, математики, нумизматики, педагогики, физики, этнографии и др.». Составленная им энциклопедия включает около 7500 объяснений различных понятий из книг Ветхого и Нового Заветов.

У самого порога XX века, с 1897 по 1900 год, настоятелем обители был епископ Павел (Доброхотов), в свое время бывший ректором Полоцкой, Рижской, Екатеринославской, Могилевской, Вятской духовных семинарий. Он был большим ценителем и собирателем христианских древностей. Ему, в частности, удалось собрать листы одной из инкунабул (пер­вых книг, выпускавшихся с наборных форм) под названием «Постная триодь», на­печатанной в Кракове в 1491 году кириллицей. Собранные ли­сты владыка Павел переплёл и в 1853 году подарил Петербургской духовной академии, выпускником которой он был. Особый интерес владыка Павел проявлял к краеведению. Так, им были собраны и описаны подробные рассказы о древних православных храмах Вильны, об истории местных племён и православия в Прибалтике, о взаимоотношени­ях Пскова с западными соседями. Владыка Павел, много трудов посвятивший делу религиозного просвещения, был назначен настоятелем Высоко-Петровского монастыря, уже будучи на покое. Он умер в обители в возрасте 93 лет. Отпевание его в соборном храме обители возглавил митрополит Московский, будущий священномученик, Владимир (Богоявленский).

В 1908–1909 году настоятелем монастыря был назначен архимандрит Макарий (Гневушев), позже рукоположенный во епископа. В 1917 году он был епископом Орловским и Севским. Из-за своих монархических настроений позже был смещен с кафедры и уже как епископ Вяземский в 1918 году владыка был расстрелян большевиками в лесу под Смоленском. Известен владыка был еще до принятия монашества как замечательный педагог, в 1902 году был инициатором создания «Киевского педагогического общества взаимной помощи». Великим педагогом владыка оставался до конца своих дней, буквально до последнего часа. Даже когда его и осужденных вместе с ним людей привели на место казни, он помогал тем, кто падал духом, укрепиться в молитве. Его слова, обращенные к стрелявшему в него солдату: «Сын мой, да не смущается сердце твое, – твори волю пославшего тебя», и последняя молитва «Отец мой! Прости им, не ведают, бо, что творят. Прими дух мой с миром» – привели несчастного красноармейца к покаянию. Именно из его рассказа стали известно о последних минутах жизни владыки. В 2000 году владыка был прославлен в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской.

Добрые плоды давал опыт старческого окормления молодых ученых монахов. Так, например, старец Седмиезерной пустыни схиархимандрит Гавриил (Зырянов) – преподобный Гавриил Седмиезерный, духовное чадо преподобного Амвросия Оптинского, постриженик Высоко-Петровской московской обители, – духовно окормлял многих студентов не только Казанской духовной академии, но и Казанского университета и других институтов. Среди его духовных чад были и священники, и архипастыри, многие из которых во время гонений на Церковь стали мучениками и исповедниками, например, священномученик Петр (Зверев), архиепископ Воронежский и Задонский.

Одним из воспитанников преподобного Гавриила был преподобномученик Игнатий (Лебедев). Будучи студентом Казанского ветеринарного института Александр Лебедев после встреч со старцем  укрепился в решении посвятить свою жизнь монашеству. Монашество он принял в Свято-Смоленской Зосимовой пустыни, но особо его духовные дарования раскрылись в Высоко-Петровском монастыре, куда, уже будучи иеромонахом Агафоном, он перешел в 1923 году. Здесь он стал духовником обители, одним из известнейших в Москве старцев в 1920-30-е годы, принял схиму с именем Игнатий.

Одна из его духовных чад и тайных пострижениц, в миру Валентина Ильинична Пузик, в монашестве Игнатия, прийдя в Высоко-Петровский монастырь в 1924 году, будучи студенткой университета, по его благословению продолжила учебу в медицинском институте, по окончании которого занялась наукой и всю жизнь проработала в институте туберкулеза, став доктором медицинских наук, профессором, всемирно известным ученым в области патоморфологии туберкулеза, сформировала свою научную школу… [2] При этом она всегда оставалась монахиней, соединяя свою жизнь в науке с молитвой, исполнением монашеского правила, любовью к своему старцу, погибшему в лагере в 1938 году, и к своей обители. В 2003 году, в возрасте 100 лет, монахиня Игнатия была пострижена в схиму с именем своего духовного отца, благословившего и ее научные труды, преподобномученика Игнатия.

В 1935 году Высоко-Петровский был фактически разгромлен, когда был арестован и расстрелян ее настоятель архиепископ Варфоломей (Ремов), бывший не просто ученым монахом, но долгое время профессором, проректором, а в последние годы возглавивший Московскую Духовную академию, продолжавшую существовать тайно от властей.

Хочу отметить, что в ХХ веке в историю обители были вписаны страницы, отражающие особую высоту духовной жизни клириков и прихожан монастыря. В годы богоборческой власти многие монастыри были закрыты, и хоть почти в каждом из них есть подвижники, пострадавшие за веру, в том числе те, чьи имена входят в Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской, но лишь малая часть монастырей после появления в 1918 г. Декрета «Об отделении церкви от Государства» сумела сохранить полнокровную монастырскую жизнь. Одной из таких обителей и был Высоко-Петровский монастырь.

В 1922 году настоятелем Высоко-Петровского монастыря был назначен епископ Сергиевский Варфоломей (Ремов) [3], бывший в то время проректором Московской Духовной академии.

В начале 1923 года епископ Варфоломей пригласил в Москву братию закрытой большевиками Зосимовой пустыни – тех, кто сможет устроиться с жительством в столице. Это стало началом новой духовной жизни обители, началом подпольного монастыря, главной задачей которого стало продолжение в условиях гонений на Церковь настоящей аскетической традиции, действительно делающей человека «иноком», то есть иным для мира, преображающим свою душу для Бога серьезным ежедневным духовным трудом послушания, молитвы, участия в церковном богослужении, откровения помыслов духовнику и чтения аскетической литературы.

Высоко-Петровский монастырь был единственной в течение столь долгого времени – почти 12 лет (!) – тайно действующей в столице, в самом сердце безбожного государства, монастырской общиной, жившей полнокровной церковной жизнью, поддерживающей на богослужениях строгий монастырский зосимовский устав [4], руководствуемой старцами, ставшей наследницей того пути монашеского делания, который был основой иноческой жизни Оптиной и Зосимовой пустыней.

Весь строй жизни обители, начиная от богослужений и заканчивая ответами старцев на записки духовных чад и благословением трудиться в советских, в том числе научных, организациях как на монастырском послушании, от тщательного выбора нового имени при тайном постриге до постижения богословских знаний в тайной академии – все было пронизано святоотеческим духом.

Схимонахиня Игнатия, о которой говорилось выше, писала в своих воспоминаниях: «…Монашество не могло прекратиться, когда упразднены были монастырские стены. Монастырь в миру – монастырь без стен и одежды – мог быть осуществлен теми, кто искал служения единому Богу в своей жизни. Теперь эти незримые для мира иноки должны были, по мысли старцев, нести свое послушание в миру со всей ответственностью и серьезностью, как перед очами Божиими. Многие из духовных детей старцев впоследствии стали и мучениками, будучи удалены из столицы в ссылки и лагеря» [5].

Вот как вспоминает монахиня Игнатия о духовном руководстве своего старца, преподобномученика Игнатия: «От человека батюшка требовал не только честного, но просто даже ревностного отношения к гражданским и служебным обязанностям, вменяя их как святое послушание. И жизнь наполнялась до краев. Протекая в тех же внешних формах, она получала вдруг иное содержание, иную окраску, все делалось теперь уже во имя Бога и ради Бога – так учил батюшка – и не было великих и малых дел…» [6].

Завершая свой доклад обращу внимание на то, что одна из заданных сегодня для рассмотрения тем – «Свобода личности в свете монашеского послушания» – является очень глубоко волнующей современного человека. Многие люди, знающие о монашестве понаслышке или убегающие в монастырь от проблем и скорбей мира, воспринимают монашество как потерю себя, некое растворение в общей черной массе, сокрытой за монастырскими стенами, где от человека уже не требуется ничего, кроме даже не послушания, а безответного повиновения слову старшего. Но опыт святых свидетельствует о том, что истинное монашество не противоречит, а даже содействует обретению человеком своей обновленной во Христе личности, истинному познанию себя и раскрытию ради Бога тех даров, которыми Он освятил человека. Содействовать этому может и должен духовник, руководящий ко спасению как братией или сестрами монастыря, так и теми мирянами, которые становятся его духовными чадами.

Благодарю за внимание и испрашиваю Ваших святых благословений и молитв.


[1] В докладе частично использованы материалы статьи: Балашова Е.Г. Петровские светила // Монастырский вестник. Официальное издание Синодального отдела по монастырям и монашеству. № 2 (26). Февраль 2016 г. С. 76-79.


[2] Беглов Алексей. Памяти монахини Игнатии (Пузик). // Церковный вестник. № 17 (294), сентябрь 2004.


[3] Архиепископ Варфоломей (Ремов) (1888–1935), с 1921 по 1925 г. – епископ Сергиевский, с 1925 г. – на покое. С 1934 г. архиепископ. Расстрелян 10.07.1935 г. в Бутырской тюрьме.


[4] Более подробно о Петровской общине см.: Игнатия (Петровская), монахиня. Высоко-Петровский монастырь в 20-30-е годы / Подготовка текста, публикация, вступительная заметка и примечания А. Л. Беглова // Альфа и Омега. 1996. № 1(8). С. 114–135; Балашова Е.Г. Сохранение и развитие традиций зосимовского старчества в Высоко-Петровском монастыре в 20-30-х годах ХХ века (к 700-летию Высоко-Петровской обители) // Преемство святоотеческих традиций в монашестве Русской Церкви. XXIII Международные Рождественские образовательные чтения. Региональный этап. М.: Синодальный отдел по монастырям и монашеству Русской Православной Церкви, 2015. С. 83–102.


[5] Монахиня Игнатия. Старчество на Руси. М.: Московское Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 1999. С. 72.


[6] Цит. по: Письма из заключения схиархимандрита Игнатия (Лебедева). Предисловие. // Альфа и Омега. 1997, № 12. С. 95.