Жизнь и подвиг Мичуринской старицы схимонахини Серафимы (Белоусовой)

Епископ Арцизский Виктор

Доклад епископа Арцизского Виктора, викария Одесской епархии,  на конференции «Преемство монашеской традиции в современных монастырях» (Свято-Троицкая Сергиева Лавра 23–24 сентября 2017 года).

Благословите, Ваши Высокопреосвященства, Преосвященства,  всечестные отцы игумены, матушки игумении, братия и сестры!

На примере многих подвижников  благочестия нам известно о глубоком смирении, любви, терпении и,  самое главное, простоте, которые отличали их в жизни. Сегодня я хотел бы поделиться с вами рассказом еще об одной подвижнице, практически нашей современнице – старице Серафиме Мичуринской (Белоусовой) и о тех ревнителях благочестия, с которыми была связана ее жизнь.

Вопрос возможности достижения святости в наши дни – один из главных, обращаемых в адрес Церкви с большим недоверием. Даже в церковной среде часто приходится слышать, что святые – это исключительно люди эпохи раннего христианства, непререкаемые авторитеты и гиганты духа. Что даже в новейшей истории время гонений, явившее сонм мучеников и исповедников,  безвозвратно прошло. Да, можно согласиться, что в большинстве стран просвещенного мира грех прививается с раннего детства как норма жизни современного социума. Но святость – это всегда путь следования за Христом, Который вчера и сегодня и во веки Тот же (Евр. 13:8). И прежде всего, святость является личным выбором каждого человека, вне зависимости от времени, места проживания и норм, диктуемых развращенным обществом.

По апостольскому слову, мир во зле лежит (см. 1 Ин. 5:19). Всегда смысл жизни христианина, тем паче дающего монашеские обеты при принятии пострига, – выражался в стремлении к соединению с Господом. Одним из таких ярких примеров является жизненный подвиг и путь Мичуринской старицы схимонахини Серафимы (Белоусовой), свидетельницы многих исторических событий вплоть до второй половины ХХ века.

14 ноября 1890 года, когда до кончины великого Оптинского старца Амвросия оставалось немногим менее года,  в семье часто бывавших у него со своими духовными нуждами государственных крестьян Стрелецкой слободы города Лебедяни Липецкого уезда Тамбовской губернии Поликарпа и Екатерины Зайцевых родился восьмой ребенок, на этот раз девочка. Ввиду свирепствующей тогда эпидемии холеры, младенца тут же крестили с именем Матрона. В девять месяцев родители привезли дочку в Шамордино под благословение святого Амвросия. Прозорливый старец взял ее на руки и предсказал, что сначала она поживет в благочестивом браке, а затем примет монашество, и «вся Оптина с ней будет». Это пророчество подразумевало то, что Матрона станет духовной дочерью последних Оптинских преподобных,   глубоко впитает их заветы и продолжит преемство духа благодатного старчества, сложившегося в Оптиной.

Пришло время, и духовным отцом Матроны Зайцевой стал ученик преподобного Амвросия святой Оптинский старец иеросхимонах Анатолий (Потапов). Под его мудрым отеческим руководством и возрастала будущая схимница и старица. И в родном доме Матроне было у кого поучиться самоотверженной любви и состраданию. С раннего детства ей довелось много и тяжело трудиться, чтобы чем-нибудь помочь своим родителям, братьям и сестрам. Для этого ей часто приходилось вставать ни свет ни заря и отправляться на работу к зажиточным людям. Однажды Матрона проснулась,  оттого что на нее упала горячая слеза матери, которой жалко было будить дочку. С тех пор, чтобы не терзать любящее материнское сердце, Матрона старалась просыпаться самостоятельно; у своей матери она училась драгоценным в очах Божиих смирению и терпению. Нередко ей приходилось трудиться целый день почти что даром. Так, отработав однажды у неблагодарных людей с раннего утра до позднего вечера, Матронушка принесла домой  одни лишь желтые переспевшие огурцы – нищенскую плату за свой тяжелый труд.  Придя домой, она села и расплакалась от досады, усталости и обиды. А мама, Екатерина Максимовна, утешала ее, говоря: «Не плачь, дочка, сначала тебе дали такие огурцы, а затем увидят, как ты хорошо работаешь, и лучше дадут». При всем трудолюбии дружной семьи Зайцевых, еда в доме была самая простая: постный кулеш на воде.

С детства Матрона выделялась среди своих сверстников. Духовная дочь матушки Серафимы вспоминала, как та ей рассказывала: «Когда я была еще девчонкой, мальчишки кричали мне вслед: монашка! и бросали в меня камни. Я остановлюсь, спою им песню, спляшу, но они все равно меня дразнили. Старец Анатолий на это говорил, что когда Господь ставит на человеке печать Своего избранничества, то враг внушает злым людям, показывает им, кто есть кто, и всячески через них рабам Божиим досаждает».

Единственным утешением Матроны были посещения Оптиной пустыни и горячая постоянная молитва. Когда ей исполнилось двенадцать лет, Господь явил Своей чистой сердцем рабе благодатный дар прозорливости. Открылось это, когда Матрона была на улице с подружками и неожиданно для всех обратилась к бывшей с ними некрасивой восемнадцатилетней девушке: «Ты тут с нами бегаешь, а к тебе жених из Москвы приехал свататься». Удивленная девица пошла домой, и то, что сказала ей отроковица, оказалось  правдой.

Как и было ей предсказано преподобным Амвросием, в девятнадцатилетнем возрасте Матрона вышла замуж за глубоко верующего и горячо полюбившего ее девятнадцатилетнего крестьянина Стрелецкой слободы Кирилла Петровича Белоусова. Случилось это 23 февраля 1910 года. Благословил их под венец старец Анатолий. В семье Кирилла и Матроны Белоусовых всегда царили единодушие, мир и лад. В 1910 году Господь благословил их брак рождением первенца Александра, а еще через два года у них появилась дочь Ольга. Перед трагическими для России  событиями 1917 года они переехали в Козлов. Теперь в их хлебосольном доме стали часто останавливаться дорогие сердцу монахи Оптиной пустыни, привозившие в  этот город труды своих рук. Любовь Матроны к Оптиной была настолько велика, что она однажды вышла проводить гостей-монахов и, не предупредив домашних, отправилась к старцу Анатолию и пробыла у него достаточно продолжительное время, исполняя различные послушания. И это из ряда вон выходящее событие хотя и заставило волноваться ее супруга, однако нисколько не омрачило их подлинно христианской, жертвенной взаимной любви.

Матрона вспоминала: «Когда я была в Оптиной пустыни, батюшка Анатолий написал моему мужу письмо: “Дорогой раб Божий, твоя супруга находится в духовной больнице, ты о ней не беспокойся”». Именно в то свое пребывание в Оптинской обители матушка за послушание своему преподобному старцу сподобилась на пути в Шамордино продолжительного чудесного видения и таинственного духовного рождения. Это было летом 1920 года. А молитвенниками о ней тогда были преподобные Анатолий (младший) и Нектарий. В это время в стенах обители преподобного старца Амвросия  Матроне вручили подрясник в ознаменование ее будущего монашеского подвига. Тогда же она сподобилась там особого посещения Богородицы, после чего на длительное время стала младенцем по духу и исполняла монастырские послушания под непосредственным духовным попечением преподобного старца Нектария, который сам отличался целомудренной детскостью, какой-то особой младенческой чистотой.  При этом особенностью его духовничества было то, что он не столько утешал приходящих к нему людей, сколько указывал им путь подвига, закаляя человека перед ожидавшими его духовными трудностями, веря в великую силу благодати, помогающей тем, кто решительно ищет правду и желает спастись.

В ночь на 12 августа 1922 года преподобный Анатолий Оптинский (младший) почил о Господе. При всей напряженности тогдашней обстановки – непрекращающихся гонениях, притеснениях, издевательствах и угрозах –  его скоропостижная кончина оказалась неожиданной как  для гонителей, так и для почитателей этого святого мужа. Тем ценнее, что Матрона сподобилась получить его последнее благословение: щадя ее как свое любимое духовное чадо, прозорливый старец Анатолий за неделю до своего преставления отослал ее от себя, сказав: «Поезжай домой, мы с тобой еще увидимся». Она не хотела оставлять его в болезненном состоянии и говорила: «Батюшка, вы ведь очень слабенький». – «Ничего, – отвечал преподобный, – вот тебе письмо, прочитай его через неделю». Приехав домой и выждав назначенный им срок, она прочла: «Если бы ты была при моей смерти, ты бы не вынесла этого. Матерь Божия вас не оставит. Вся Оптина к вам приедет».

Осиротев духовно, будущая великая старица искала общения с другими подвижниками. Но таковых на свободе и в живых оставалось все меньше и меньше. В 1928 году почил в ссылке преподобный Нектарий Оптинский, в 1936 году был сослан в заточение и встретил свою кончину в Сибири преподобный Оптинский старец Исаакий, – к ним Матрона обращалась по благословению старца Анатолия.

В 1926 году, уже в зрелом тридцатишестилетнем возрасте, у Матроны Поликарповны и Кирилла Петровича  рождается сын Михаил. Прошло еще восемь лет, их первенец Александр окончил строительный техникум, и в 1934 году Белоусовы переехали в Воронеж. Там Матрона Поликарповна познакомилась и с тех пор постоянно духовно общалась с настоятелем Михаило-Архангельской церкви села Ячейка Вертинского района Воронежской области схиигуменом Митрофаном (Мякининым), без преувеличения отличавшимся святой и многоподвижнической жизнью. До самой его кончины он был матушкиным духовником. От его рук она приняла свой монашеский постриг, а в 1950-е годы, от рук схиархимандрита Макария (Болотова), – схиму, по благословению тогда еще епископа Зиновия, а впоследствии схимитрополита Серафима (Мажуги).

По воспоминаниям покойного духовника Тамбовской епархии протоиерея Николая Засыпкина, в схиме Митрофана, отец схиигумен Митрофан (Мякинин) был чудесным человеком, истинным монахом и добрым пастырем. Невзирая на сложность времени, к нему ехали из разных городов и весей люди со своими житейскими и духовными вопросами и нуждами. И он умел всех утешить, всем давал добрые и полезные советы, так что после беседы с ним наступали покой и умиротворение, и возникшие сложности казались не такими уж неразрешимыми. Вокруг подвижника образовалась небольшая община монахинь из закрытых монастырей, а также из новопостриженных тайных монахинь. Община, конечно, существовала нелегально,  но жизнь ее протекала строго по монастырскому уставу. Бывая в Киеве, отец Митрофан общался с ныне прославленным в лике всероссийских святых преподобным схиигуменом Кукшей (Величко),  который начинал монашескую жизнь на Святой Афонской Горе, после чего с 1913 года до пятилетнего заточения и трехлетней ссылки (в 1938 году) и после своего освобождения был насельником  Киево-Печерской лавры; затем, с 1951 года подвизался в Почаевской лавре, с 1957 года – в Иоанно-Богословском Крещатском монастыре на Буковине и с 1960 года в Свято-Успенском Патриаршем Одесском мужском монастыре, где и закончил свой жизненный путь.

Хорошо знаком был отец Митрофан и со знаменитым схиархиепископом Антонием (Абашидзе), который с 1923 года проживал в Киеве, в Китаевой пустыни, куда к нему как к истинному духоносному старцу приезжали со всей России верующие люди. В 1933 году архиепископ Антоний был арестован и приговорен к пяти годам условного заключения. Он поселился на частной квартире неподалеку от Киево-Печерской Лавры, по милости Божией дожил до ее открытия и в 1942 году был погребен в ее стенах.

Когда началась Великая Отечественная война, Матрона Поликарповна, по свидетельству хорошо знавшего ее игумена Варсонофия, ободряла и подкрепляла страждущих людей. А однажды, когда негде было взять воды, –  ее практически на тот момент не было – матушка из одного чайника чудесно напоила наших отступающих воинов. Перед началом немецкой оккупации Воронежа Матрона Поликарповна  вместе с мужем, дочерью Ольгой и тремя внуками спешно покинули город, стали беженцами. Ничего лишнего они с собой не брали, Кирилл Петрович вез салазки с детьми, а матушка несла в руках литографическую икону Скорбящей Божией Матери. Выбившись из сил, они остановились в одном из деревенских домов у самой линии фронта. Внуки плакали от голода, но накормить их было нечем. Матушка успокаивала детей, говоря: «Сейчас, сейчас, ребята, мы вас накормим». Взяв в руки икону Богородицы, она вышла помолиться, и, упав перед образом Царицы Небесной, со слезами просила у Нее о заступлении и милости. И молитва эта была столь пламенна, что от крыши дома до неба образовался яркий, как огонь, столп, который заметил оказавшийся неподалеку милиционер. Заподозрив, что кто-то подает сигнал немцам, он вбежал в дом, но увидел слезно молящуюся, стоящую на коленях, сияющую матушку и вышел в изумлении. В ответ на эту молитву вскоре же нашлись добрые люди, которые принесли шестерым изнеможенным  путникам распаренный овес и квашеную капусту.

Матрона Поликарповна очень почитала Царицу Небесную, часто повторяла молитву и учила всех: «Все упование на Тебя возлагаю, Мати Божия, сохрани мя под кровом Твоим».  А муж матушки, Кирилл Петрович каждый день читал акафист пред Тихвинской Богородичной иконой. Внучка Матроны Поликарповны Юля рассказывала со слов своего отца Александра, что тот на фронте, во время очень тяжелого  кровопролитного боя постоянно видел перед собой образ своей матери; пули свистели беспрестанно, погибло много солдат, но он остался цел и невредим ее молитвами.

Как только немцы оставили Воронеж, Белоусовы  возвратились домой. Весной 1944 года, по благословению новорукоположенного правящего архиерея Воронежской и Задонской епархии епископа Ионы, Матрона Поликарповна Белоусова стала членом двадцатки и возглавила исполнительный орган возобновляющей свою деятельность общины Свято-Никольского кафедрального собора города Воронежа, полагая тем самым начало новому для себя самоотверженному ктиторскому подвигу. Когда будущая старица Серафима взялась восстанавливать разрушенный Никольский храм, у нее было всего пять рублей. Матрона Поликарповна стояла на молитве всю ночь, пол стал мокрым от ее слез, и уже на следующий день самые разные люди стали предлагать ей свою посильную помощь. И помощь эта по ее святым молитвам всегда приходила вовремя, так что соборный храм во имя святителя Христова Николая был почти полностью восстановлен менее чем за год.

Незадолго до того, как воронежский архиепископ Иона почил о Господе, к матушке подошел седовласый старец, и, показав ей бутылку с водой, сказал: «Вот как в этой бутылке недостает воды, так и ты полностью храм не достроишь. Вскоре после этого Матрона сподобилась видения Богородицы, которая призвала ее к сугубому смирению и терпению и сказала ей о предстоящем годе болезни. В связи с действительно начавшимся недугом,  будущая старица Серафима отошла от дел и в 1946 году вместе с семьей возвратилась в Козлов (к тому времени переименованный в Мичуринск). Поселившись в Мичуринске, она жила неприметно, неопустительно ходила в церковь, непрестанно молилась дома, строго постилась. Даже на Пасху позволяла себе съесть только часть от освященного яйца. Никто никогда не видел, чтобы она проводила время в праздности или отдыхала. Она и сама высоко ставила послушание семье и другим говорила, что для замужних женщин семья должна быть на первом месте и за нее надо будет отвечать перед Богом: сначала за семью спросится, а потом за все остальное.

В семейной жизни матушка придерживалась строгости. Крайне редко внешне проявляла свои сердечные чувства. Когда умирающий Кирилл Петрович протянул матушке на прощание руку, она, хотя и любила его всей душой, но будучи уже тайно постриженной схимонахиней, на его рукопожатие не ответила. А когда в 1961 году он умер, долгое время ни с кем не разговаривала и непрестанно молилась. Рассказывают, что отличавшийся особым великодушием Кирилл Петрович даже в самые голодные военные годы кормил птиц остатками скудной домашней пищи, а те  провожали гроб своего кормильца до самого кладбища.

Приняв тайное пострижение в мантию с именем Мария, а затем великий образ в честь преподобного Серафима, матушка стала теплой молитвенницей  и настоящей печальницей нашей земли. Дни и ночи проводила в непрестанных слезных молитвах пред своей келейной иконой Пресвятой Богородицы «Взыскание погибших». Никогда не стремившаяся к богатству в браке, она в совершенстве исполняла заповедь нестяжания, приняв монашество. О необычайной, по-настоящему христианской, душевной щедрости матушки Серафимы не раз рассказывал благочинному Мичуринского округа протоиерею Александру Филимонову покойный протоиерей Георгий Плужников. В присовокупление к полученным матушкой свыше дарам молитвы, смирения и любви, Господь еще более  углубил уже проявившийся в ней ранее благодатный дар прозорливости. Задолго до самих событий она предсказала открытие Тамбовского Преображенского кафедрального собора, Мичуринского Боголюбского собора, Задонского Богородицкого монастыря, а также открытие и расцвет Богородице-Знаменской Сухотинской женской обители, так же как заранее ей был известен и день окончания Великой Отечественной войны.

Достоверно известен случай  воскрешения умершего и лежащего в гробу отрока, впоследствии прекрасного тамбовского врача, ортопеда-травматолога. Читавшая над ним Псалтирь матушка Серафима, растроганная безвременной кончиной отрока, обратилась с дерзновенной молитвой ко Господу. Несмотря на явные признаки процесса физиологического тления, после примерно получасового прошения о его возвращении к жизни ребенок чудесно ожил.

Конечно, учитывая тяжесть того времени, семье пришлось срочно покинуть Мичуринск и долгое время скрываться. Когда матушка стала старчествовать, об этом знали поначалу только духовно близкие ей чада из Ельца, Грязей и других мест неподалеку. Матушка встречала всех с такой любовью и милостью, что от нее выходили духовно обновленными. Но по дару прозорливости она и обличала тайные греховные мысли. Все, что она говорила, всегда звучало очень просто  и убедительно.

В начале 1966 года,  Мария Никитична Мурзина, будущая схимонахиня Питирима, работала в ризнице Свято-Покровского кафедрального Тамбовского собора. К ней зашла подруга ее родной сестры и спросила: «А у вас ветхие иконы сжигают?» Монахиня ответила: «Бывает, что сжигают». – «У меня икона есть, на которой ничего не видно, темная. Можно ее принести? Я тебе отдам, а когда будут сжигать, сожги». – «Приноси. Владыка объявит, когда будут сжигать». Принесенную икону Мария Никитична протерла, но на сжигание отдавать побоялась. Решила попросить благословение у матушки Серафимы, своей духовной матери. Старица сказала: «Не давай на сжигание, этой иконой я тебя благословлю. Поставь ее в красный угол и молись. Со временем увидишь, какой образ на иконе. Потом отдашь ее в обитель, она чудотворная». Женщина молилась, как благословила ей матушка, читала акафист Спасителю и Божией Матери, и икона начала обновляться. Сначала стал виден крест, потом образ Спасителя-Богомладенца. Затем появился образ Божией Матери «Вышенская» – очень редкая икона. Мария Никитична читала перед ней акафист Казанской иконе Божией Матери («Вышенской» иконе читают именно этот акафист), и образ обновился полностью.

Преставилась матушка 5 октября 1966 года, в среду, в 13 часов, немного не дожив до 76 лет. В самый момент ее упокоения некоторые из  находившихся на улице людей видели необыкновенный огненный столп, исходящий из дома старицы. Подумали даже, что у Журавлевых (фамилия матушкиной дочери в замужестве) случился пожар. Но это Господь показал, что праведная душа схимонахини Серафимы, всегда стремившаяся к Богу, вознеслась к своему Творцу. До самого погребения руки усопшей были мягкими и теплыми. А лицо, по словам очевидцев, сияло.

Со дня блаженной кончины Мичуринской старицы прошло пятьдесят лет. Однако ее имя хорошо знают люди, родившиеся после ее смерти и никогда не бывавшие в Мичуринске. Не иссякают чудеса и исцеления на месте упокоения матушки. Растет ее почитание в народе. Благодарные мичуринцы проложили асфальтовую дорожку до самой матушкиной могилки, над которой с 1998 года стоит надгробная часовня. Матушку Серафиму поминают и любят в разных странах, весях и городах, где она  при своей  земной жизни никогда не бывала. О ней как о великой молитвеннице и чудотворице одинаково благоговейно свидетельствуют и миряне, и священники, и епископы.

Многочисленные свидетельства о чудесной помощи Божией, оказанной по молитвам матушки Серафимы, задокументированы, и список этот продолжает пополняться по сей день. Хочется верить, что канонизация мичуринской подвижницы уже не за горами, и Господь сподобит нас с великой радостью воспевать со всей церковной полнотой: Преподобная мати Серафима, моли Бога о нас!


В этом коротком докладе я хотел отобразить то удивительное общение, которое имели между собой монашествующие в тяжелое для нашей страны время. И, к сожалению, стоит отметить, что это трепетное общение мы не всегда находим в наше, как нам кажется, свободное для всего время. Гонения, которые пришлось претерпеть множеству подвижников благочестия, никогда не останавливали их – они снова возвращались к своему молитвенному делу. К сожалению, это то, о чем многие из нас забывают. Ведь без молитвы все остальное – пустота, точно так же, как и без любви.