РЕКОМЕНДОВАНО К ПУБЛИКАЦИИ

ИЗДАТЕЛЬСКИМ СОВЕТОМ

РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

ДРЕВНИЕ МОНАШЕСКИЕ ТРАДИЦИИ В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОСТИ. Материалы XXXII Международных Рождественских образовательных чтений. М.: Синодальный отдел по монастырям и монашеству Русской Православной Церкви; Данилов ставропигиальный мужской монастырь. 2024. 160 с.: ил.

СОДЕРЖАНИЕ

XXXII МЕЖДУНАРОДНЫЕ

РОЖДЕСТВЕНСКИЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ЧТЕНИЯ

Слово Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла 24 января 2024 года, в день торжественного открытия XXXII Международных Рождественских образовательных чтений, по совершении Божественной литургии в кафедральном соборном Храме Христа Спасителя в Москве
«То, что мы делаем, имеет отношение ко всему обществу, а в широком смысле – ко всему роду человеческому»

Доклад Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла 24 января 2024 года в Государственном Кремлевском дворце на пленарном заседании XXXII Международных Рождественских образовательных чтений
«Православие и отечественная культура: потери и приобретения минувшего, образ будущего»«Настало время взрослой веры»

Доклад Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла 23 января 2024 года на пленарном заседании XII Рождественских Парламентских встреч в Совете Федерации ФС РФ в рамках XXXII Международных Рождественских образовательных чтений
«Отстаивание и сохранение традиционных ценностей – это защита суверенитета России»

НАПРАВЛЕНИЕ «ДРЕВНИЕ МОНАШЕСКИЕ ТРАДИЦИИ В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОСТИ»

От Издателей

ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ

Епископ Бахчисарайский Каллиник, наместник Свято-Климентовского Инкерманского мужского монастыря
Любовь во Христе и свобода от страстей как источник истинного творчества и культуры

Игумен Лаврентий (Балаев), духовник братии Введенского ставропигиального мужского монастыря Оптина пустынь Старчество Оптиной пустыни

Игумен Дионисий (Шлёнов), наместник Андреевского ставропигиального мужского монастыря Москвы
Изучение и восприятие святоотеческого наследия как путь богопознания

Игумения Иулиания (Каледа), заместитель председателя Синодального отдела по монастырям и монашеству, настоятельница Зачатьевского ставропигиального женского монастыря Москвы
Подведение итогов региональных круглых столов на тему «Почитание местных подвижников благочестия, новомучеников и исповедников Церкви Русской в монастырях»

Романов Г.А., заместитель главного редактора научного православного журнала «Традиции и современность»
«В память вечную будет праведник». Опыт использования синодиков за богослужением

Гарькавый И.В., директор Мемориального центра «Бутово»
Опыт создания музейных экспозиций, посвященных подвигу новомучеников и исповедников Церкви Русской

СЕКЦИЯ
«СВЯТООТЕЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ КАК ВЫРАЖЕНИЕ ОПЫТА ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ»

Игумен Алексий (Андреев), наместник Свято-Покровского мужского монастыря г. Корсάкова (Южно-Сахалинская и Курильская епархия)
Изучение святоотеческого наследия в современных монастырях. Практические аспекты

Архимандрит Иннокентий (Руденко), наместник Санаксарского Богородице-Рождественского мужского монастыря (Краснослободская и Темниковская епархия Мордовской митрополии)
Основные препятствия для изучения и усвоения святоотеческого наследия в современных монастырях

Игумен Дионисий (Шлёнов), наместник Андреевского ставропигиального мужского монастыря Москвы
Добродетель чтения в святоотеческой традиции и ее актуальность для современного монашества в России

Игумения Евпраксия (Инбер), настоятельница Вознесенского Оршина женского монастыря (Тверская епархия)
Как привлечь монашествующих к серьезному духовному чтению

КРУГЛЫЙ СТОЛ
«СТАРЧЕСТВО КАК ПЛОД ДУХОВНОЙ КУЛЬТУРЫ МОНАШЕСКОЙ ЖИЗНИ. “ТВОРЧЕСКИЙ ПОДХОД” И “СОВЕРШЕННОЕ ПОСЛУШАНИЕ”, – ИЛИ КАК СТЯЖАТЬ ОСНОВНУЮ МОНАШЕСКУЮ ДОБРОДЕТЕЛЬ»

Игумения Евдокия (Левшук), настоятельница Полоцкого Спасо-Евфросиниевского женского монастыря (Белорусский экзархат)
«На стезях любви» (Сир. 1:11): о первой настоятельнице возрожденного Спасо-Евфросиниевского монастыря схиигумении Евфросинии (Максимчук)

Игумения Екатерина (Чайникова), настоятельница Кресто-Воздвиженского Иерусалимского ставропигиального женского монастыря
«Для каждого у батюшки находились слова любви», – духовные чада о схиигумене Савве (Остапенко)

Игумения Магдалина (Чекулаева), настоятельница Никитского женского монастыря г. Каширы (Коломенская епархия Московской митрополии)
Схимонахиня Ольга (Ложкина) – наследница духовной школы Никитского женского монастыря

Иеромонах Виталий (Морозов), служащий священник Благовещенского женского монастыря с. Ожога (Липецкая епархия)
Женские монашеские общины в селах Бурдино и Ожога Липецкой области и в районе Дидубе города Тбилиси

Митрополит Омский и Таврический Дионисий
Духовное руководство как формирование духовной культуры монашествующего

Ответы докладчиков на вопросы участников направления «Древние монашеские традиции в условиях современности»

Самое важное не в «знании», а в вере
Участники направления «Древние монашеские традиции в условиях современности» XXXII Международных Рождественских образовательных чтений поделились с порталом «Монастырский вестник» своими размышлениями о поднятых на форуме темах

Слово Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла
24 января 2024 года, в день торжественного открытия XXXII Международных Рождественских образовательных чтений, по совершении Божественной литургии в кафедральном соборном Храме Христа Спасителя в Москве

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства! Дорогие отцы, братья и сестры, матушки игумении — все, кто составляет замечательное собрание, которое мы именуем «Рождественские чтения»! Но если посмотреть на состав участников Чтений, то ведь в них фактически отображается Поместный Собор нашей Церкви. Здесь и епископат, и духовенство, монашествующие, в том числе игумены и игумении, и верующий народ наш практически со всех епархий. И хотя канонической силы и значения ваши решения не имеют, но они являются очень важным вкладом в общецерковную мысль, в оценку событий, в рассмотрение важных вопросов и тем, которыми вы занимаетесь. Все это вкладывается в общецерковную сокровищницу мысли, которая и формирует отношение нашей Церкви к происходящему вне и внутри Церкви.

Поэтому я бы хотел, чтобы каждый участник Рождественских чтений с особой ответственностью относился к своему участию в этом важном собрании. Если же говорить о практических результатах, то ведь многие мысли, решения, которые вы формулируете, впоследствии действительно обретают каноническую силу через решения Синода и Архиерейских Соборов. Эта замечательная система, это общение Патриарха, епископата, духовенства, монашествующих и верующего народа уникальны для всего Православия. Кое-где время от времени собираются так называемые ассамблеи, с участием духовенства и мирян, но эти ассамблеи и близко сравнить нельзя с тем, что мы сейчас видим и в чем мы с вами участвуем.

Еще раз хотел бы сказать, что ваша работа имеет очень большое значение для формирования общецерковных взглядов на многие проблемы, с которыми вы сталкиваетесь и которые вы решаете. И дай Бог, чтобы этот духовный заряд и эта интеллектуальная сила, являемая через Рождественские чтения, могла и далее оплодотворять нашу церковную жизнь, помогать епархиальным архиереям, игуменам и игумениям монастырей, благочинным, настоятелям, да и всему нашему клиру определять приоритеты своего служения, особенно на стыке церковно-общественных и церковно-государственных отношений.

Кроме того, это ведь замечательная возможность встретиться, помолиться, обогатиться опытом общения. Духовное измерение Рождественских чтений никак нельзя отодвигать на какой-то второй план, это, может быть, самое важное. На Чтения приезжают из разных мест, принося с собой свой жизненный опыт, опыт своих приходов, епархий, монастырей, и здесь, на Рождественских чтениях, и появляется возможность послушать друг друга и, еще раз скажу, взаимно обогатиться опытом, а значит, сделать более эффективной нашу церковную деятельность, в первую очередь по таким направлениям, как образование, созидание церковных общин, служение мирян и многие другие важные темы.

Я хотел бы сердечно поблагодарить всех устроителей и всех участников этих замечательных Чтений, и пусть благословение Божие пребывает над всеми нами. Но особенно хотел бы отнести это благословение к нашим мирянам, к нашему мирянскому активу. Потому что вы работает там, где реализуются или должны реализовываться все начинания, предпринимаемые Священным Синодом и Архиерейскими Соборами, включая те, что формируются в контексте работы Рождественских чтений. Поэтому призываю вас к тому, чтобы участие в Рождественских чтениях имело добрые последствия для вашей работы в епархиях, приходах и монастырях.

И еще раз подчеркну: хотя Рождественские чтения мы не называем Собором, но по своему составу, по масштабу проблем в повестке дня они фактически являются Собором. Не в строго каноническом смысле этого слова, но реальным собранием верующих нашей Церкви, вместе с епископатом и духовенством. И дай Бог, чтобы мысли, которые рождаются из этого общения, наши общие молитвы, которые мы совершаем, реализовывались и в нашей церковной жизни.

А проблем, конечно, много, каждый из вас об этих проблемах знает, и я не буду их перечислять. Но совершенно очевидно, что вся человеческая цивилизация входит в очень опасный период. Не могу сказать «своего развития», потому что технически такое развитие есть, а вот в духовном и нравственном отношении мы наблюдаем деградацию, а не развитие. И возникает вопрос: а может ли сохраниться человеческая цивилизация, если будут появляться все новые и новые навыки, умения, научные знания, технологии, а нравственность будет деградировать? Не устоит такая общность людей, и все эти достижения с еще большей силой могут всё обрушить.

Поэтому значение и смысл церковного служения огромен. Он выходит за рамки нашей с вами церковной повестки и церковной жизни. Все то, что мы делаем, имеет отношение ко всему обществу, а в широком смысле — ко всему роду человеческому. А это значит, что размышления на наших соборах должны быть очень вдумчивыми, ответственными. Решения должны приниматься такие, которые могут реально повлиять на религиозную жизнь нашего народа. А поскольку многие в Поместных Церквах, как я знаю, берут пример и от наших Рождественских чтений, то, может быть, повлиять благополезно и на наших братьев и сестер, в других странах пребывающих.

Еще раз хотел бы сердечно всех вас поблагодарить, призвать на вас благословение, мои дорогие. Обратиться со словами благодарности к нашему епископату, который в это трудное время объединен и, слава Богу, не существует никаких опасностей разделений, которыми были полны самые тяжкие эпизоды общецерковной истории, да и истории нашей Церкви. Обращаясь к вам, мои дорогие владыки, еще и еще раз хочу просить вас, прежде всего, хранить наше единство, помня, что это единство является во многом залогом успеха всего того, что мы совершаем, призванные Господом быть учителями нашего народа.

Также призываю всех не только к хранению единства, но и к очень активной работе. Мы живем в такое время, когда ни в коем случае нельзя сказать: душа, пей, ешь, веселись, все у тебя есть (см. Лк. 12:19). Так никто не говорит, потому что евангельская притча предостерегает от этих слов, но ведь нечто подобное может присутствовать в подсознании архиереев, священников, да и приходских активистов: вроде всё хорошо, чего же еще надо? Вот ни в коем случае мы не должны останавливаться! Мы должны постоянно идти к новым целям или, как я всегда говорю, идти вперед и вверх. «Вперед» означает наше развитие, развитие всех наших служений, всех наших структур, всего, что создано для того, чтобы эффективной была проповедь Церкви миру. А «вверх» — значит по пути своего собственного совершенствования, насколько это возможно, и содействия духовному и нравственному совершенству нашего народа. Вот этот вектор, вперед и вверх, и должен определять всю нашу церковную жизнь.

Еще раз всех вас, мои дорогие, благодарю за ваши труды, за то, что вы делаете каждый на своем месте. Наверное, если бы этих трудов не было, то и собраний бы наших не было и говорить было бы не о чем. Но, самое главное, не было бы того реального взаимодействия с внешним миром, которое сегодня признают как положительный фактор и власть имущие, и многие представители гражданского общества, и, конечно, наш верующий народ. И да помогает всем нам Господь идти этим путем — со смирением, с упованием на Его помощь и на Его волю и одновременно с готовностью посвящать свое время и даже свою жизнь великому служению, которое предназначено для всех, кто считает себя смиренным членом Церкви Божией.

Молитвами святых угодников, в земле нашей просиявших, да хранит Господь землю Русскую, Церковь нашу и всех вас, мои дорогие, укрепляя каждого на пути ко спасению. Да помогает всем нам Господь совершать то, к чему Он призвал и что мы в ответ на Его призвание обязуемся исполнить в нашей земной жизни. Аминь.

Доклад Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла 24 января 2024 года в Государственном Кремлевском дворце на пленарном заседании XXXII Международных Рождественских образовательных чтений «Православие и отечественная культура: потери и приобретения минувшего, образ будущего»

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства! Уважаемые представители государственной власти! Всечестные отцы! Дорогие братья и сестры!

Сердечно приветствую всех вас — участников XXXII Международных Рождественских образовательных чтений.

Тема, которой посвящен нынешний форум, вводит нас в сложную проблематику историософии, то есть философии истории, побуждая, с одной стороны, осмыслить пройденный исторический путь страны со всеми ошибками и достижениями, победами и поражениями, а с другой — сформулировать ответ, каким мы хотим видеть наше будущее. Готовясь к нашей встрече и размышляя над этими важными и непростыми вопросами, думал: какой же критерий следует избрать при таком историософском подходе? Если история есть зримое выражение опыта народа, то как измерить его глубину и дать правильную оценку, чтобы не погрешить против истины?

Очевидно, что история не есть лишь совокупность фактов в их причинно-следственном изложении. Взирая на сложный и полный тяжелых испытаний исторический путь Руси, невольно поражаешься: как же часто происходило так, что наш народ останавливался у края пропасти или даже начинал в нее падать и, как казалось, уже ничто не могло его спасти, — но, словно некоей невидимой Десницей, возводился от рова преисподняго (ср. Пс. 39:3), вновь укрепляясь и возвышаясь!

Ученые, конечно, пытаются объяснить те или иные судьбоносные, поворотные события в истории прагматическими причинами, предлагая разные, порой противоречивые интерпретации.

Но не может человек от начала до конца (см. Еккл. 3:11), по слову великого царя Соломона, постигнуть дел, которые Бог делает. Размышляя над этим, остается лишь недоуменно воскликнуть вместе с апостолом Павлом: О, бездна богатства и премудрости, и ве́дения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! (Рим. 11:33). Вместе с тем, в этих вдохновенных словах и сокрыт на самом деле истинный ответ, как надлежит нам смотреть на историю и подходить к оценке исторических событий. Только сосредотачиваясь на вечности, мы становимся способными правильно воспринимать временное. Но если мы будем оценивать временное, исходя только из нашего времени, мы впадем во многие заблуждения, и как часто мы встречаемся с таковыми в различных исторических исследованиях!

Что же является нашим главным приобретением? Церковь смотрит на мир глазами вечной Божественной правды. Она эту правду неустанно возвещает и свидетельствует о том, что главное духовное сокровище, которое есть у нашего народа, — это православная вера, воспринятая равноапостольным великим князем Владимиром и нашими предками в крещальных водах Днепра. Она тот корень, из которого произросло прекрасное и мощное древо более чем тысячелетней российской государственности и русской культуры.

На протяжении многих веков эта вера питает народы Руси живительными соками евангельской истины, воспитывает в людях лучшие нравственные качества, но самое важное — призывает ко спасению и возводит человека к вечной жизни. Наш народ приобрел Христа (см. Флп. 3:8). Вот наше главное и самое ценное духовное приобретение — главный дар Бога народам исторической Руси. Дар, который нам нужно беречь как зеницу ока. Беречь и сегодня, в очень благоприятных для Церкви условиях бытия и вместе с тем в очень сложных обстоятельствах исторического процесса, в котором Бог нам повелел пребывать.

Если мы будем помнить об этом — и не только помнить, но и делом свидетельствовать о верности Господу и христианскому призванию — тогда, убежден, в правильном порядке будут расставлены и все вопросы общественной повестки, по крайней мере те, с которыми Церковь связана или которые Церковь обязана осмыслить. Если Бог будет в нашей жизни на первом месте, то остальное обязательно будет на своем. Этим мудрым духовным принципом призываю руководствоваться всех вас, мои дорогие владыки, отцы, братья и сестры.

Теперь хотел коснуться такой непростой темы, которую я в своем докладе сформулировал так: «Между двух огней — патернализмом и диссидентством».

Не вдаваясь в разбор каждой исторической эпохи бытия Руси, хотел бы остановиться лишь на самом важном: на том, что является источником и причиной многих потерь и исторических ошибок нашего народа. Этот шлейф проблем тянется, к сожалению, до сего дня, нанося немалый вред стране, обществу и даже церковной жизни.

Речь идет о двух тенденциях в народном восприятии мира и общественно-государственных отношений, которые, несмотря на свою очевидную антагонистичность, парадоксальным образом уживаются вместе и оказывают пагубное влияние как на внутреннюю социальную ситуацию, так и на духовную жизнь людей. Многие столетия русское общество как бы балансирует между крайностями чрезмерного патернализма [1], то есть покровительства старших и водительства старшими, и упрямого диссидентства [2], которое является обратным движением.

Патернализм как термин обычно прилагают к политической и правовой культуре. Но, думаю, можно смотреть на это явление шире — в контексте народной жизни. Напомню, что патерналистская модель поведения означает такую систему отношений в обществе, при которой вся ответственность за происходящее перекладывается на «отца», то есть на вышестоящее начальство. Человек при таком взгляде на мир считает себя лишь винтиком в большом механизме и не сознает личной ответственности за общее дело.

К чему это приводит, красноречиво свидетельствует история нашего Отечества. Вспомним, например, страшный период феодальной раздробленности Руси в XII—XV веках. Многие люди того времени воспринимали ситуацию в стране как исключительно «дела княжеские», как их личные споры и разногласия, не рассматривая разворачивавшиеся события как национальную катастрофу. В итоге — ослабление раздорами всего государства, которое оказалось неспособным противостоять монгольскому завоеванию. Страна была обескровлена и опустошена набегами, культура пришла в упадок, безвозвратно исчезли многие ремесла, и вся наша цивилизация оказалась отброшенной назад.

Потребовались десятилетия суровых испытаний, прежде чем пришло настоящее понимание важности национального единства. Большой вклад в консолидацию общества и укрепление государства внесла Русская Церковь, которая твердо свидетельствовала о необходимости хранить единство духа в союзе мира (Еф. 4:3). Невозможно не сказать о подвиге наших святых, и в первую очередь преподобного Сергия, игумена Радонежского, который не побоялся говорить правду властям предержащим и сделал очень многое для уврачевания разделений и примирения князей.

Следует вспомнить и годы Смутного времени, когда при поддержке Церкви было организовано движение сопротивления иностранной интервенции и усилиями народного ополчения под предводительством князя Дмитрия Пожарского и Кузьмы Минина захватчики были изгнаны из пределов нашего Отечества. Конечно, Церковь в лице своих священников не воевала, но она была вдохновителем, если хотите, водителем всего этого мощного движения, которое привело к освобождению нашей страны. Находившаяся у власти олигархическая боярская группа [3] настолько погрязла в выяснении отношений и борьбе за политическое влияние, что была готова и предать веру православную, и подчинить страну Речи Посполитой. Тогда тоже потребовалось единомыслие и крепкая народная воля к тому, чтобы отстоять государственный суверенитет.

Можно, конечно, сказать, что это дела давно минувших дней, преданья старины глубокой, что таковы были общие особенности мышления того времени. Однако похожих примеров еще немало в истории. Несложно заметить циклично повторяющиеся ситуации. Чрезмерный патернализм с тоской по сильной державной руке, которая сама наведет во всем порядок, и философия «моя хата с краю» неизбежно приводят не только к пагубным для народной жизни явлениям крайнего тоталитаризма и культа личности, но и к общественно-политическому и духовно-нравственному кризису. И через то, и через другое прошла наша страна, как хорошо известно, особенно старшему поколению. Единственным выходом из такого кризиса становится возрождение национального самосознания, возвращение к пониманию того, что от слаженных действий каждого человека зависит благополучие страны и народа.

Такой взвешенный и духовно зрелый подход поможет преодолеть дефицит личной ответственности за судьбу Отечества. А этот дефицит присутствует: мол, не мое это дело, пусть наверху решают, а я здесь своим делом занимаюсь. От каждого из нас зависит, в какой стране мы будем жить, насколько справедливым будет социальное устройство, сколько в нашем мире будет любви, доброты и сострадания.

Сегодня, когда страны исторической Руси переживают трагический период во взаимоотношениях, все больше наших соотечественников — слава Богу — сознают свою христианскую и гражданскую ответственность. Это выражается, в частности, в активно развивающемся движении добровольчества. Пусть же такое единомыслие, солидарность, взаимная поддержка и готовность трудиться на благо страны будут всегда, а не только когда Отечество в опасности или когда возникают какие-то внутренние трудности. Убежден, тогда Россия будет развиваться успешно и поступательно, без потрясений и культурных катастроф, а народ наш будет действительно возрастать духовно и нравственно. Об этом, признаюсь вам, и молитвы Патриарха.

Причудливой крайностью пассивного по своей сути патернализма является болезненная склонность к активной критике всего и вся, принципиальное несогласие и убежденное инакомыслие. Оно часто проистекает не из действительно другой и имеющей разумное обоснование точки зрения, но является принципиальным желанием всегда противопоставлять себя мнению окружающих.

Феномен движения «несогласных» родился, с одной стороны, как ответ на чрезмерный патернализм в русском общественном сознании, а с другой стороны, возник под несомненным влиянием европейских либеральных идей, начавших активно проникать в нашу страну с эпохи Петровских реформ. Мне уже доводилось немало говорить о разрушительных последствиях для культуры и жизни народа той политики секуляризации, которую проводил император Петр Первый при всем уважении к его государственному гению и несомненной ревности о пользе России. Именно тогда в русской культуре произошел трагический надлом и разделение.

Мода на все иностранное, введенная Петром Великим, осталась в русской жизни на столетия. Увлечение писателями-просветителями, в чьих произведениях сквозит насмешливое, а нередко и откровенно глумливое отношение к религиозной традиции, сочинениями бунтарей-романтиков, философов-материалистов, способствовало формированию в части русского общества пренебрежительно-презрительного отношения к национальной культуре, истории и православной духовной традиции при идеализации зарубежного образа жизни как единственно возможного и правильного. Проблема, однако, в том, что, как с горечью писал Федор Михайлович Достоевский, «русскому, ставшему действительным европейцем, нельзя не сделаться в то же время естественным врагом России» [4]. Не буду сейчас комментировать, но это очень сильные слова Федора Михайловича.

Революционное движение в России, перевернувшее историю страны в XX веке, готовилось на протяжении столетий, в том числе века XIX, через приобщение к европейским политическим идеям и социальным учениям. Но вместе с тем нет худа без добра, как говорят в нашем народе. Словно в ответ на распространение этих чуждых влияний и представлений о якобы ущербности русской национальной традиции, как попытка осмыслить самобытный духовный путь России, родились великая русская классическая литература и религиозная философия, шедевры отечественной музыки и художественной культуры — все то, чем так восхищается сегодня весь мир.

Новаторское для своего времени творчество Пушкина, гармонично соединившее в себе достижения западной словесности и любовь к русскому языку и родной культуре, стало убедительным свидетельством, что при желании возможно находить точки соприкосновения и выбирать лучшее. Примечательно, что обращение деятелей искусства к православным духовным ценностям и церковной традиции помогало преодолевать трагический надлом в русской культуре.

Если мы вспомним время расцвета русской культуры в XIX — начале XX века, то с легкостью заметим, что он связан в первую очередь с творчеством именно христиански ориентированных писателей — Пушкина, Гоголя, Достоевского, художников — Репина, Ивамнова, Крамского, композиторов — Чайковского, Гречанинова, Рахманинова, мыслителей — Бердяева, Соловьева, Флоренского, Лосского; и это далеко не полный список выдающихся сынов нашего Отечества, раскрывших настоящую красоту и богатство русской культуры. Раскрывших так, что до сих пор их интерпретация русской истории и русской культуры остается актуальной.

Дух борьбы и бунтарства, свойственный многим любителям европейской культуры и западных ценностей, действует и в наше время. Сегодня он являет себя в тех сынах противления (см. Еф. 2:2), кто стремится во что бы то ни стало противопоставить себя общественному мнению, духовным ценностям и православной традиции, любой — даже самой взвешенной и обоснованной — позиции государственных или церковных властей, ошибочно полагая, что сама по себе настроенность на инакомыслие почетна и автоматически помещает личность в ряд «умных и думающих людей», не якоже прочии человецы (Лк. 18:11), и, добавлю, «рукопожатных» за пределами нашего Отечества.

Такие люди, как правило, не замечают разрушительных последствий своих поступков, если только, конечно, не действуют сознательно. Их духовный настрой гениально выразил Чехов устами героя одного из своих рассказов: «главное, перевернуть жизнь, а все остальное неважно» [5].

Именно таким принципом руководствовались, к сожалению, многие наши общественные и политические деятели в начале XX века, сначала торжествуя по поводу горького поражения нашей страны в русско-японской войне, затем радуясь революционным переменам 1905—1907 годов, а впоследствии с восторгом встречая февральские и октябрьские события 1917 года. К чему привели эти ликования свободомыслящих людей, мы хорошо знаем из истории века XX.

Вспомним слова Христа Спасителя: По плодам их узнаете их (Мф. 7:16). Что же мы видим сегодня? В публичных высказываниях некоторых соотечественников и сегодня льются взаимные оскорбления, ложь, клевета, сеются общественные разделения, раздражение, осуждение и даже ненависть.

Злословие, крикливая надменность и лукавая ревность проникают, к сожалению, и в церковную среду, внося смущения и раздоры среди верующих. Для православного христианина вполне очевидно, что корни явления — в «матери всех страстей» гордости. Посему каждый смотри, как строит (1 Кор. 3:10), памятуя о том, что где зависть и сварливость, там неустройство и все худое (Иак. 3:16).

Многие святые отцы и учители Церкви настоятельно советуют удаляться от злословящих людей и избегать участия в подобных спорах и прениях даже под видом благочестивой ревности, ибо споры эти бесполезны и суетны (Тит. 3:9). Преподобный Исаак Сирин и вовсе строго предупреждает: «Человек, который дал волю языку своему говорить о людях и доброе, и худое, недостоин Божественной благодати» [6].

Как Предстоятель Русской Церкви обращаюсь ко всем ее верным чадам: сохраняя способность к объективной оценке происходящего в нашей стране, не втягивайтесь в порочный круг критиканства, порожденного не реальной заботой о благополучии Родины и ее граждан, а политическими амбициями отдельных политиков или влиянием извне. Ибо в противном случае невозможно созидательно трудиться на пользу Отечества.

На вопрос «что́ же в таком случае делать и как поступать?» ответ такой: надлежит достойно нести свое служение, не забывая молиться о том, чтобы Господь укрепил силы и даровал мудрость тем, кто принимает важные решения. Это будет самым правильным христианским ответом. Помните о том, что плод праведности в мире сеется у тех, кто хранит мир (Иак. 3:18).

Один известный отечественный мыслитель некогда очень ярко и точно сформулировал: «Стиль полемики важнее предмета полемики. Предметы меняются, а стиль создает цивилизацию» [7]. Надеюсь, что в нашем обществе будет развиваться высокая культура аргументированного и по-настоящему взаимоуважительного диалога. Культура общения, гармонично соединяющая в себе культуру мысли и культуру слова, не должна провоцировать игру страстей, но, напротив, призвана способствовать достижению общей пользы и блага и служить решению, а не усложнению проблем. Очень надеюсь, что, по крайней мере, наше церковное сообщество, наши церковные публицисты и писатели обратят внимание на эти слова Патриарха. А если за пределами Церкви кто-то услышит и захочет следовать услышанному, — дай Бог! Хотя на это мало надежд, уж слишком сильно бурлит море за пределами церковной гавани.

Переживаемое нами непростое время — это время сугубой ответственности за страну, народ и Церковь. Для успешного преодоления всех испытаний нашему обществу сегодня особенно необходимо единомыслие, которое невозможно без осознания личной нравственной ответственности за судьбу России. Это единомыслие не в стиле антиутопий Замятина или Оруэлла, когда все должны думать абсолютно одинаково и по шаблону [8]. Конечно, нет! Каждый человек создан Богом свободной личностью, и разномыслиям между нами надлежит быть, дабы открылись искусные (1 Кор. 11:19).

О единстве, к которому нам необходимо стремиться, исчерпывающе сказано в известной формуле: в главном — единство, во второстепенном — свобода, во всем — любовь. Главное — это верность родной стране, желание трудиться ради пользы Отечества, искренняя любовь и уважение к истории и духовной традиции народа при несомненном признании ключевого значения православной веры для русской культуры и русской государственности и, конечно, при уважении к другим традиционным религиям и культурам.

Если будем иметь такой образ мысли, все противоречия и проблемы будут успешно решаться в добром и благожелательном диалоге. Такое единомыслие будет показателем нашей духовной зрелости и поможет избежать многих ошибок на нынешнем этапе нашего исторического развития.

Бурные 90-е и начало 2000-х стали периодом духовного возрождения страны, а вернее, — долгожданного возвращения в ее жизнь православной веры и интереса к церковной традиции после нескольких десятилетий безбожия. Россия вспомнила о своих христианских корнях. Народ потянулся в храмы, стали открываться новые приходы, монастыри. Церковь вернулась в общественное пространство. Многие из нас жили и трудились в эту эпоху; то был период всеобщего духовного подъема, энтузиазма, горения. Но, конечно, невозможно все время гореть, то есть на прежнем уровне сохранять то же эмоциональное состояние. И сегодня в духовной жизни нашего народа и Церкви наступил новый этап. Я называю его временем духовного сосредоточения. Настало время взрослой веры — не той юношеской, исполненной энтузиазма, но не имеющей опыта, но веры крепкой и вдумчивой, руководствующейся не столько эмоциями, сколько духовным рассуждением. Этот период, быть может, даже более важный и ответственный для духовной жизни народа, потому что он проверяет зрелость и глубину нашей веры. Поэтому не нужно думать, что всё важное в прошлом, все судьбоносные свершения в прошлом, — и нынешняя эпоха судьбоносна для нашей Церкви, для нашей страны.

На этом пути, к сожалению, были и будут потери. Для кого-то церковная жизнь стала временным увлечением, а Евангелие затронуло их только по касательной. Но большинство тех, кого затронуло по касательной, уже ушли в сторону. И Церковь, во все времена стремящаяся донести миру спасительное Евангелие, неустанно свидетельствует о правде Божией и призывает всех и каждого приобщиться к сокровищу вечной жизни, которая сокрыта со Христом в Боге (Кол. 3:3).

Теперь хотел бы сказать несколько слов о наиболее актуальных вопросах практического характера.

Мы много говорим о защите традиционных семейных ценностей. Стараясь находить ответы на вызовы современности, Церковь предупреждает об опасности, исходящей от распространения так называемой гендерной идеологии, которая разрушает традиционный институт семьи. Именно на защиту традиционных семейных ценностей направлены сегодня особые усилия Церкви, и в этом деле она ищет поддержки всех здоровых общественных сил.

В течение ряда лет семейная политика нашего государства во многом формировалась под влиянием чуждых, задаваемых извне ориентиров, несовместимых с отечественными традициями и культурой семейного воспитания детей. Семьи зачастую сталкиваются с административным произволом органов опеки и попечительства, других служб. Необходимо вырабатывать подходы, основанные на наших традициях, на подлинном уважении к семье и родителям, их роли в воспитании детей, чтобы действительно укрепить семейный очаг. Убежден, что все законодательные изменения, касающиеся семьи, должны проходить процедуру открытого широкого общественного обсуждения, так как это чрезвычайно чувствительная сфера, которая затрагивает сегодня более 60 миллионов граждан, состоящих в браке, и 23 миллиона детей. Поэтому она не может быть на периферии церковного сознания и отношений Церкви с государством и обществом.

Нынешний 2024 год объявлен Президентом России Годом семьи. Надеюсь, он станет временем принятия важных государственных мер, направленных на защиту семейных ценностей. Что же, с нашей точки зрения, необходимо сделать в этом важном направлении, в том числе в плане государственных усилий?

Расширяя поддержку многодетных семей, повышая статус многодетных семей и популяризируя многодетность, необходимо принять меры для снижения числа абортов. Хотел бы отметить, что, согласно официальной статистике, число абортов в 2022 году снизилось по сравнению с предыдущим годом примерно на 4%. Это скромная, но тем не менее положительная тенденция. Мы постоянно говорили о том, что количество абортов растет, и вот впервые началось снижение. Убежден, что для поддержки этой тенденции необходимо принятие системы комплексных мер, направленных на усиление контроля за деятельностью медицинских организаций, работающих с беременными женщинами.

Необходимо прекратить передачу детей-сирот на воспитание в семьи граждан недружественных иностранных государств, в которых официально принята гендерная идеология. Есть же дружественные по отношению к России государства, где нет этой идеологии. Необходимо подготовить перечень таких государств и четко сказать: мы будем передавать детей только гражданам тех стран, где эта идеология отсутствует; мы не хотим, чтобы из наших детей воспитывали духовных уродов и не хотим, чтобы наши дети подвергались огромной опасности.

Необходимо также ввести запрет на усыновление детей гражданами государств, в которых законодательно разрешено медицинское вмешательство, направленное на смену пола. Недопустимо, чтобы то, что категорически запрещено в нашей стране, реализовывалось в отношении наших маленьких граждан, усыновленных такими «родителями», готовыми отдать ребенка на проведение страшных антигуманных операций.

По всем этим начинаниям очень важна медийная поддержка. В прошлом году я уже обращал внимание на несомненные успехи телеканалов «Союз», «Спас» и «Радость моя» — это три наших телевизионных канала, через которые передается все то, что важно для Церкви в плане диалога с обществом и государством. Так вот, в деле донесения до широкой аудитории послания о ценности традиционной семьи, чадородия, многодетности эти каналы также вносят и, думаю, должны и в будущем вносить свой важный вклад. Хотел бы вновь выразить признательность руководителям и сотрудникам этих средств массовой информации за их важную и очень востребованную работу на поприще популяризации традиционных семейных ценностей.

Слава Богу, на законодательном уровне была запрещена пропаганда идеологии ЛГБТ в нашей стране. Однако важно идти дальше.

Немалые вопросы вызывает и празднование импортированного с Запада так называемого дня святого Валентина, который, несмотря на все попытки его облагородить, все равно остается пропагандой отношений, не имеющих ничего общего с настоящей любовью. Его популярность связана с распространением идей свободной любви — свободной от всякой ответственности за близкого человека, за жизни будущих детей, которые приверженцам таких свободных отношений оказываются ненужными.

Важно говорить о семье в процессе преподавания разных предметов, но имея в виду одну общую цель. Этой теме можно и нужно уделять внимание в рамках внеурочной деятельности в курсах бесед «Разговоры о важном». Думаю, имеет смысл поддержать введение особого курса семьеведения, могущего стать подспорьем в этой важной воспитательной работе.

Многие педагоги в процессе воспитательной работы ходят с учениками в театры, музеи, на выставки. Всё это хорошо, но всегда ли мы достаточно ответственно относимся к выбору, куда именно пойти и что смотреть. К сожалению, некоторые деятели культуры считают, что свобода художника должна выражаться в том, чтобы бросать вызов традиционным ценностям, вступать с ними в спор, эмоционально воздействуя средствами театра, кинематографа, музыки, литературы и так далее. Я уже говорил об этом, не хочу повторяться и много говорить, но мы должны понимать, куда ведем ребенка, что он будет смотреть, какие идеалы ему будут навязываться, в том числе через детские передачи и фильмы.

В некоторых фильмах, спектаклях или литературных произведениях в качестве положительных героев выступают представители криминального мира, суррогатные матери, подростки, склонные к суицидам или насилию, лица гомосексуальной ориентации. Традиционные семьи, представители народов и культур, для которых вера является неотъемлемой частью жизни, напротив, нередко показываются как нечто скучное и устаревшее. Им противопоставляются новации, действительно бросающие вызов нравственной природе человека, ведущие к нравственной гибели, а значит, к деградации всего человеческого общества. Вряд ли и взрослый человек может увидеть в этом какой-то урок, но подросток — а ведь именно на них ориентированы некоторые подобные проекты — точно воспринимает все иначе и примет зло за пример для подражания, а добро он может просто не увидеть, потому что автор показал его в ложном и карикатурном свете.

Прошу Министерство культуры обратить на это внимание и, в частности, содействовать распространению действительно доброго кино, особенно для детей и молодежи. К сожалению, оно нередко остается малоизвестным и ограничивается фестивальными площадками. Надо доносить до массового зрителя лучшие фильмы кинофестивалей «Лучезарный Ангел», «Золотой Витязь» и подобных им.

Министерство просвещения также прошу обратить внимание на случаи, когда в числе изучаемых в школьном курсе литературы произведений оказываются образцы, сомнительные с точки зрения утверждения нравственных ценностей. Некоторые случаи подобных учительских экспериментов уже получили огласку и отрицательную реакцию в обществе. Со своей стороны мог бы предложить к прочтению в школах произведения лауреатов Патриаршей литературной премии имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. Эти произведения иногда просто замалчиваются, но они действительно являются выдающимися художественными произведениями современности. Они отличаются заботой о чистоте русского языка, пропагандируют высокую нравственность, глубокую укорененность в духовной традиции нашего народа и настоящую любовь к Отечеству и его истории.

Большой вред воспитанию наносит проведение в школах культурно-массовых мероприятий по случаю Хэллоуина. Давайте избавим наше культурное пространство от этой безобразной вакханалии, привнесенной к нам из-за рубежа, совершенно чуждой нашим традиционным ценностям — историческим, нравственным, духовным, религиозным. Почему это вносится в наше культурное пространство? Нужно задать такой вопрос в первую очередь тем, кто содействует привнесению всех подобных медиапродуктов в нашу информационную среду.

Особое внимание хотел бы обратить на культуру речи подрастающего поколения. К сожалению, грех сквернословия поразил часть наших детей, которые порою ругаются так, что даже взрослым становится стыдно. Необходимо настойчиво бороться с этим позорным для нашей культуры явлением, терпеливо объясняя молодежи недопустимость матерной брани и самим подавая пример чистой и культурной речи.

Образование должно стать той средой, где передача духовно-нравственных ценностей станет доминантой. Существенную роль в этом играет изучение Основ православной культуры в 4-х классах. Сейчас это без малого 700 тысяч ребят. Мониторинг 2023 года показывает, что в этом курсе лидируют «Основы православной культуры» и «Светская этика». Выбор иных модулей не достигает и 4%. Это доказывает высокую заинтересованность родителей школьников в стремлении познакомить своих детей с культурой Православия.

В крупных городах есть немало школ, где учится много детей, для которых русский язык неродной. При этом среди приезжих людей много и тех, кто с уважением относится к нашему народу, нашей культуре, нашим традициям. И мы слышали высказывания родителей и даже некоторых представителей духовенства иных религий о том, что важно детям мигрантов преподавать Основы православной культуры, потому что для России это объединяющее начало, важный способ интеграции не только детей, но и их семей. Кроме того, это помогает интегрировать в нашу отечественную культуру и традицию представителей иных вер, прибывших к нам с добрыми мыслями. Многие из представителей иных религий говорят: пусть наши дети больше узнают в школе о традиционных российских духовно-нравственных ценностях. Поэтому, когда нам говорят, что не следует преподавать Основы православной культуры, потому что в классе есть мусульмане, хочется спросить: а у самих мусульман спросили? По имеющейся у меня информации очень многие мусульмане готовы изучать Основы православной культуры, потому что они и их родители интегрируются в российское общество и им хочется знать, в том числе, об основах духовной жизни русского народа.

Хочу подчеркнуть, что за последние полтора десятилетия именно Русская Православная Церковь разработала инновационную методическую базу для осуществления преподавания не только Основ православной культуры, но и других религиозных культур в рамках указанного образовательного курса, и процесс методической поддержки развивается.

Синодальным отделом религиозного образования и катехизации был создан и успешно работает уже третий год эффективный инструмент методической помощи педагогам, работающим в этих областях — это цифровая образовательная платформа «Клевер Лаборатория», основной миссией которой является помощь педагогам в повышении их квалификации, а подрастающему поколению — в выборе правильных ценностных ориентиров в жизни.

И все же в условиях, когда преподавание предмета ограничивается одним годом, что очень печально, достичь требуемого результата крайне сложно. Необходимо и в других классах развивать ценностно-ориентированное обучение, передачу духовно-нравственных ценностей — прежде всего в предметах гуманитарного цикла.

Убежден, что каждый предмет из школьного курса, а также внеклассные беседы могут иметь глубокое нравственное и воспитательное содержание и оказать большое влияние на подрастающее поколение.

Необходима соответствующая подготовка преподавателей, и не только гуманитарного блока. Большую надежду возлагаем на решения минувшего XXV Всемирного русского народного собора, в ходе которого были подняты вопросы суверенизации национальной системы образования, внедрения в отечественное преподавание, в том числе в высшей школе, новой социогуманитарной парадигмы, опирающейся на российскую цивилизационную идентичность и традиционные российские духовно-нравственные ценности. Необходимо найти механизмы, чтобы действительно актуализировать это решение.

Еще один важный аспект православного образования — это православные школы и гимназии. Их сегодня чуть более двухсот. Казалось бы, двести — это много, но на самом деле очень мало для огромной страны. Преосвященные владыки, к вам сейчас обращаюсь. Вы в первую очередь ответственны за открытие православных школ в епархиях. Прошу Синодальный отдел религиозного образования совместно с Министерством просвещения проработать механизмы поддержки конфессиональных образовательных учреждений, для того чтобы эти школы не выживали, а развивались. А в программу деятельности епархиальных Преосвященных прошу поставить этот вопрос как приоритетный. По тому, как у вас развивается работа с учебными заведениями, со школами, насколько интенсивно создаются школы, где преподаются Основы православной культуры, во многом будет зависеть и рейтинг того или иного Преосвященного.

Поэтому благословляю Управлению делами Московской Патриархии включить в годовые отчеты всех епархиальных архиереев особый раздел, касающийся православных школ, и информацию о работе таковых.

Хотел бы поблагодарить министра просвещения Российской Федерации Сергея Сергеевича Кравцова, который в мае 2023 года организовал проведение и возглавил первый форум православных школ и гимназий, состоявшийся в Нижнем Новгороде. Это действительно очень важное событие, и работу, мне кажется, необходимо продолжать.

Теперь хотелось бы в заключение сказать несколько слов о церковном искусстве, как инструменте православной миссии.

Важнейшей составляющей отечественной культуры всегда было церковное искусство в самых разных проявлениях. В последнее время в церковном искусстве получил распространение новый и очень неоднозначный стиль написания икон, в которых образы святых больше похожи на персонажей аниме, чем на угодников Божиих, подвиг которых мы почитаем и прославляем в молитве.

Я не призываю всех иконописцев непременно работать в стиле Дионисия, преподобного Андрея Рублева или представителей академической школы. Однако думаю, что новый стиль иконописи едва ли может выражать православное понимание эстетики и духовный смысл иконы, которая призвана быть окном в горний мир, свидетельствовать о том, что Слово плоть бысть (Ин. 1:14), а не возбуждать эмоции, уводя из сферы молитвенного духовного настроя в сферу душевных чувств. При этом указанный стиль полагаю возможным в иллюстрациях к книгам духовного содержания, особенно для детей и молодежи. Как иллюстрации в книгах — может, даже очень неплохо. А как изображение в церковных помещениях — мне кажется, это не совсем правильно.

Впереди у нас много трудов, мои дорогие владыки, отцы, братья и сестры. Господь наш Иисус Христос, возродивший нас Своим воскресением к упованию живому (см. 1 Пет. 1:3), да укрепит наши силы, чтобы мы могли с вами возвещать правду Божию во все времена и во всех местах, куда Господь нас посылает. Спасительный же голос Церкви да не умолкнет и да будет путеводителем для всех, кто относит себя к великой русской культуре, источником которой было и остается Православие.

Еще раз приветствую всех собравшихся в этом зале и присоединившихся к нам из других регионов благодаря трансляциям.

Призываю на всех вас Божие благословение и благодарю за внимание.

[1] От лат. paternus «отцовский, отеческий».

[2] От лат. dissidens «несогласный».

[3] Правительство, пришедшее к власти путем государственного переворота в 1610 г. и свержения царя Василия Шуйского, вошло в историю как «Семибоярщина». Бояре призвали на русский престол Владислава, сына польского короля Сигизмунда III, и впустили в Кремль польские войска. Позднее Сигизмунд III объявил, что править станет сам, а Русь войдет в состав Речи Посполитой.

[4] Достоевский Ф.М. Дневник писателя. 1876. Июнь. Глава вторая. II. Выводы из парадокса // Достоевский Ф.М. Собр. соч. в 15 т. Т. 13. СПб.: Наука, 1994. С. 203.

[5] Чехов А.П. Невеста // Чехов А.П. Полное собр. соч. и писем в 30 т. Т. 10. — М.: Наука, 1986. С. 214.

[6] Исаак Сирин, прп. Слово 89. О вреде безрассудной ревности, прикрывающейся личиной ревности божественной, и о помощи, какая бывает от кротости и других нравственных качеств // Преподобный Исаак Сирин. Слова подвижнические. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 2019. С. 506.

[7] Померанц Г.С. Догматы полемики и этнический мир // Звезда. № 6. 2003.

[8] Имеются в виду романы-антиутопии Евгения Замятина «Мы» (1920 г.) и Джорджа Оруэлла «1984» (1948 г.).

Доклад Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла 23 января 2024 года на пленарном заседании XII Рождественских Парламентских встреч в Совете Федерации ФС РФ в рамках XXXII Международных Рождественских образовательных чтений

Уважаемая Валентина Ивановна! Уважаемые участники XII Рождественских Парламентских встреч! Дорогие братья и сестры!

Сердечно всех вас приветствую и выражаю радость и удовлетворение в связи с установившейся традицией проводить такого рода встречи на площадке Совета Федерации и на площадке Государственной Думы.

Обращаясь к председателю Совета Федерации и уважаемым сенаторам, хотел бы отметить, что Церковь неизменно высоко ценит диалог с верхней палатой российского парламента по самому широкому кругу вопросов: от защиты прав наших сограждан, развития общественной жизни, укрепления гражданского мира и согласия до сохранения духовно-культурного наследия России и традиционных нравственных ценностей.

От работы парламента, от работы каждого из вас во многом зависит благополучие нашего народа и всей страны, а также успешное развитие государственно-общественных отношений. Это не замкнутая кабинетная работа, а живая связь с народом, и вы хорошо это знаете, потому что не только заседаете в этом зале, но и общаетесь со своими избирателями, жителями регионов, которые вы представляете. В практической реализации этого принципа связи с народом и заключается подлинное народовластие, провозглашаемое и отстаиваемое Конституцией нашей страны.

Возложенная на парламентариев ответственность поистине велика и имеет не только значимое профессиональное, но и весьма чувствительное нравственное значение. Поэтому каждый раз, выступая перед представителями Федерального Собрания Российской Федерации, ведя с законодателями диалог от сердца к сердцу, мы стараемся донести до наших сограждан, власть имущих, ожидания, чаяния и проблемы православных верующих, и не только православных, но и вообще верующих граждан нашей страны, которые составляют, несомненно, большинство жителей России, а также сформулировать позицию Русской Православной Церкви по актуальным вопросам и высказать озабоченности, которые есть у Церкви и ее верных чад относительно различных проблем современности. Таковых сейчас достаточно много.

Позвольте перейти к рассмотрению этих проблем, первая из которых — глобальные изменения в мире и роль ценностей, разделяемых людьми.

Простых времен, как известно, не бывает; в последние же несколько лет мировая турбулентность стремительно возрастает. Мы переживаем период, без преувеличения, эпохальных изменений в международных отношениях и в жизни многих стран и народов; и наша страна — не исключение. Разразившийся глобальный кризис касается многих сторон жизни, но Церковь призвана давать оценку тому, что относится к сфере духовно-нравственных ценностей. К сожалению, в этой области наблюдаются весьма настораживающие тенденции.

Не секрет, что после распада Советского Союза значительная часть нашего общества испытывала некий оптимизм по поводу развития отношений с западным миром. Причем оптимизм немножко детский: там машины лучше, дома лучше, зарплата выше, ну так что же еще нам нужно? Оценка культурного, духовного состояния западного общества практически отсутствовала. Прежде у нас была идеология, в ней разочаровались, но никто не искал альтернативы здесь, на месте, хотя такая альтернатива была и есть — духовная, историческая, культурная традиция нашего народа. Альтернативу стали искать исключительно за рубежом, отсюда и некритическое восприятие западной цивилизации большинством наших граждан и особенно нашими элитами. В ней видели только хорошее, ничего критического в ее адрес не высказывали.

А теперь несколько слов о западном мире. Известно, что у истоков создания Европейского Союза стояли люди, чьи христианские убеждения во многом определяли их государственную и политическую деятельность: например, французский премьер-министр Робер Шуман или немецкий канцлер Конрад Аденауэр.

В те годы мы видели в европейской интеграции в том числе и перспективы сотрудничества в христианизации общественной жизни в России. Но буквально за несколько десятилетий западный мир переориентировался на совершенно иные, а если сказать прямо, — враждебные христианству ценности. И это факт.

Западные элиты ведут сегодня, по сути, войну против института традиционной семьи — конечно, под предлогом соблюдения прав человека, свободного выбора и так далее и тому подобное. Гендерная идеология в своих многочисленных вариациях, начиная от ювенальных технологий и заканчивая легализацией однополых сожительств, массированной пропагандой смены пола и другими нравственными извращениями, которые и именовать неприлично (см. Еф. 5:3), уничтожает традиционную европейскую культуру, включая нравственные ценности, порожденные христианством и воспринятые европейским гуманизмом. Нам говорят, что у европейского гуманизма корни, в том числе, в языческо-античной культуре — но это «для баланса», весь европейский гуманизм вырос из христианских принципов. Другое дело, что сознание лидеров общественных мнений переформатировалось, так что христианские истоки стали замалчивать, навязывая иную теорию возникновения европейского гуманизма.

Сегодня можно с сожалением констатировать, что элиты западных стран производят фактическую деконструкцию христианского наследия, отказываясь от своих духовных корней — всего того, что сформировало западную цивилизацию как таковую и сделало возможными ее прежние успехи и достижения в научной, культурной, общественно-политической областях. Европейский дом все больше напоминает, по евангельскому выражению, гроб окрашенный, который снаружи кажется красивым, а внутри полон костей мертвых и всякой нечистоты (см. Мф. 23:27). Да, здание все еще красиво внешне, поражает своим великолепием и роскошью, но фундамент безнадежно просел, коммуникации прогнили, несущие стены вот-вот обрушатся...

Говорю это без малейшего злорадства или высокомерия. Я жил на Западе, я хорошо знаю западную жизнь и помню нравственное и религиозное состояние западного общества еще тридцать или сорок лет назад. Это было другое общество, там господствовали другие ценности, и потому нам, православным людям, было достаточно легко вступать в контакты с западными христианами. Почему мы вступили в 1962 году во Всемирный совет церквей? И никакой оппозиции в России этому шагу не было, потому что развитие отношений с христианами Запада воспринималось как норма, как нечто очень положительное. Но не буду говорить о том разочаровании, которое постигло нас в последние десятилетия.

Теперь можно задать вопрос: а что дальше? Какое отношение к нашей стране имеет все то, что сегодня происходит на Западе в области отношений между полами, в области личной и общественной морали? Можно, конечно, поскорбеть и посетовать на то, что западные политические элиты, словно слепые вожди (Мф. 15:14), ведут свои народы к пропасти, к нравственному и духовному опустошению. Но Россия должна извлечь из этого урок и понять, как важно хранить верность своим духовным традициям и ценностям. Нельзя споткнуться на том, на чем споткнулись западные страны, — вот о чем мы должны помнить. Извлечь урок не просто теоретически, морализаторствуя, но на деле исправляя те кривизны, греховные тенденции, которые присутствуют уже отчасти и в нашей общественной жизни. Это ни в коем случае не должно становиться поводом к фарисейской гордости, мол, мы не такие, как они. Как сказал Христос, в первую очередь мы должны смотреть на самих себя и свою слабость, свою греховность исповедовать. Ни на кого не надо смотреть сверху вниз, необходимо всячески бороться с таким искушением, потому что гордость всегда ослепляет разум и ожесточает сердце, мешая видеть проблемы ясно и четко и осознавать опасности. Опасности же на самом деле существуют, и они немалые.

Главная из них заключается в том идеале счастья и образе жизни, который пропагандирует и столь притягательно воплощает в себе западная цивилизация, ставшая в своем изводе последних столетий, по сути, культурой «золотого тельца» и поставляющая во главу угла экономические ценности и земное благополучие.

Многие люди воспринимают западный мир как яркий образ изобилия материальных благ, сказочную страну счастья и комфорта. Красноречиво свидетельствуют об этом, в частности, потоки беженцев, которые наводнили европейские страны в последние годы. Ведь люди бегут за счастьем, иногда подвергая свою жизнь страшным опасностям; ищут сытой и благополучной жизни. Разумеется, это не предосудительно само по себе. Но вместе с тем, заметим, что сами они эту жизнь в своих странах созидать отказываются, они неспособны это делать в силу различных обстоятельств. Они желают прийти уже на готовое и строить, как говорит апостол Павел, свою жизнь на чужом основании (Рим. 15:20). Ситуация знакомая, к сожалению, и нам с вами.

Дело не только в том, что приехавшие в Европу мигранты не хотят интегрироваться, учить язык, историю и культуру этих стран. Миграционная проблема Европы связана с тем, что мигранты встретили очень ослабевшую и дезориентированную, с духовной точки зрения, среду. А почему это произошло? Потому что европейцы перестали осознавать свои христианские корни, они их стесняются. Они стыдливо избегают упоминаний о Христе даже в названиях праздников. Уже Christmas писать нельзя — Xmas, то есть, само слово «Христос» нельзя употреблять в публичном пространстве. Убирают кресты из тех мест, где они традиционно находились, например, из классных комнат, пытаются приспособить библейские тексты к оправданию гендерной идеологии. Но свято место, как говорят у нас в народе, пусто не бывает. Поэтому вполне допускаю, что «цветущий сад» Европы в скором времени приобретет совсем иные формы и очертания, имеющие мало общего с тем, чем мы привыкли восхищаться.

Однако повторюсь: рассуждая об этом, нужно не злорадствовать, а открыто ставить перед нашим обществом, перед самими собой неудобные вопросы, тем более что определенные тревожные тенденции и у нас присутствуют. Увлекаясь европейской культурой и теми материальными благами, которые она сулит, многие наши соотечественники, симпатизирующие западному образу жизни, снисходительно относятся к нравственным девиациям и бесчинствам современной Европы, считая их в лучшем случае либо причудами, либо нормальным проявлением свободы и демократии.

В этом подходе таится огромная опасность, в том числе и для нашего общества. Церковная традиция сохранила для нас слова выдающегося учителя и святителя Василия Великого, великого философа и богослова, который предупреждал: «Кто смотрит на зло без отвращения, тот скоро будет смотреть на него с удовольствием». Сильнейшие слова. Нет отвращения к злу — оно станет удовольствием. Вместе с любовью к западным ценностям и неумеренной тоской по европейскому благополучию и сытости, такие люди незаметно проносят в общественное пространство и то толерантное отношение ко греху, которое стало причиной нравственной деградации современной европейской цивилизации.

Мы не должны стесняться называть зло злом, а грех — грехом. В этом зале присутствуют люди разных вероисповеданий, но думаю, что все вы согласитесь с важным тезисом, общим для всех традиционных религий: настоящая свобода человека сопряжена с осознанием нравственной ответственности. Нет нравственной ответственности — не беритесь устроять свободное общество, в ад все это превратится! И никакие законы не помогут, потому что греховно раскрепощенная человеческая природа будет стремиться ко злу. Таков закон, не мы его изобрели, и в богословии все это очень хорошо описано. Потому Церковь и борется с человеческим грехом — чтобы человеческая жизнь не превращалась в ад.

Настоящая свобода не имеет ничего общего со вседозволенностью, которая оправдывает любые пороки и моральные уродства. Здоровая свобода человека и общества основана на соблюдении определенных прав и правил, я бы сказал, «духовной гигиены». Значимый вклад в поддержание духовного иммунитета народа могут и должны вносить традиционные религии. Об этом хотел бы также сказать несколько слов.

Сегодня мы можем с полным правом утверждать, что разговоры о неизбежной маргинализации религии во всем мире, которые были столь популярны в XX веке на Западе и преподносились в виде серьезных научных исследований, показали свою полную несостоятельность. Религия никуда не уходит из жизни общества, более того, ее влияние на общественную жизнь в некоторых регионах мира даже растет. И речь не только о ряде стран так называемого «Глобального Юга», в которых приверженность традиционной культуре воспринимается как важнейшая составляющая национальной идентичности. Даже в странах коллективного Запада картина неоднородна — взять хотя бы Венгрию или Польшу, которые вопреки всему стремятся сохранять приверженность христианским ценностям.

Я с интересом наблюдаю выступления и венгерского, и польских лидеров, и только задаю себе вопрос: а когда же вы скажете правду, что мы другие, что мы не хотим быть такими, как вы? Конечно, есть много политических факторов, которые им мешают. Но национальное самосознание и, я думаю, убеждения этих лидеров не могут мириться с тем, что сегодня происходит на Западе. Пока дело не доходит до открытого конфликта, но потенциально этот конфликт заложен, если Польша и Венгрия сохранят свою идентичность и в каком-то смысле свою свободу в духовной сфере.

Религиозное чувство невозможно изъять, ибо оно вложено Богом в саму природу человека. Но это чувство можно ослабить, заглушить и извратить, что, собственно говоря, и происходит буквально на наших глазах в большинстве европейских стран.

Отказ от духовных основ культурной традиции ведет к духовному краху, к национальной трагедии. Именно религиозная вера формирует духовный иммунитет народа. Нечто подобное мы переживали в нашем Отечестве в прошлом столетии, когда Русская Православная Церковь и другие наши религии подверглись беспрецедентным гонениям, а проявления религиозности жестоко преследовались.

Но, как верно отмечал великий Блез Паскаль, Бог сотворил внутри сердца каждого человека пустоту, которая не может быть заполнена ничем другим, как Богом Творцом. Ничто из сотворенного человеком этот вакуум заполнить не может. Это «Мысли» Паскаля, они были изданы, в том числе на русском языке, и заслуживают того, чтобы к ним еще и еще раз обратиться. И эти слова выдающегося французского математика и философа в полной мере можно отнести и к жизни целого народа. Разрыв с религиозной традицией неизбежно приводит к тому, что люди, внутренне ощущая потребность в духовном, обращаются к альтернативным формам религиозности. Происходит переформатирование духовной жизни общества и, в конечном счете, смена национального культурного кода, что уже самым непосредственным образом влияет на государственное бытие и на бытие народа.

«Культура — не только то, чем мы живем. Она в большой степени то, ради чего мы живем», как замечательно пишет один из известных современных мыслителей (Иглтон Т. Идея культуры. М., 2021. С. 189). Что это означает? Означает это простую вещь: никакие материальные блага, научно-технические достижения и высокие экономические показатели, какими характеризуется благополучие людей, не могут быть настоящим целеполаганием народной жизни.

Высокий евангельский идеал любви к Богу, Отечеству и ближним, стояние за правду, милосердие, честность, совестливость, верность слову и духовное благородство — вот та нравственная планка, которая задана нашему народу православной верой, а также этикой традиционных религий. Особо подчеркиваю все-таки веру православную, потому что именно Церковь стала государствообразующей силой, если говорить об историческом формировании нашего общества и нашего государства. А потому можно сказать, что маргинализация религии, попытки вытеснить ее на периферию общественной жизни являются не чем иным, как стремлением сокрушить духовный иммунитет народа. Выталкивают веру? Помните, что за этим, скорее всего, стоят конкретные политические силы, нацеленные на ослабление нашего государства извне.

Неслучайно именно Православие было выбрано в качестве мишени богоборчески настроенными западными политическими элитами, не скрывающими своих истинных намерений уничтожить нашу страну, поощряющими русофобию и желающими посеять вражду, ненависть и разделения между братскими народами. При попустительстве и молчаливом одобрении Запада сегодня совершается величайшее преступление: руками киевского режима осуществляется фактическое уничтожение Украинской Православной Церкви.

Русская Церковь молилась о мире на Украине, начиная с 2014 года, когда произошли трагические события, связанные с государственным переворотом. Наша молитва была и о том, чтобы не случилось новое глобальное противостояние. Но уже начало конфликта показало всю глубину неприятия наших ценностей, неготовность искать пространство для мирного сосуществования и убежденность западных и прозападных сил в собственном величии. Мы не услышали от западных политиков ничего, кроме желания нанести стратегическое военное поражение нашему Отечеству, которое лишило бы нас суверенного развития. Мы знаем также, что у нашей страны есть множество друзей на Западе, которые намеренно были маргинализированы, изгнаны из публичного пространства; кое-кто из них переехал в Россию. Где же права человека, где свободный выбор, где равный доступ к средствам массовой информации? Все сразу стало ясно: с экранов телевизора говорят только то, что соответствует политической позиции того или другого государства.

Сегодня Церковь молится об участниках Специальной военной операции, о православных и представителях иных религий, которые защищают наш народ на полях сражений. Циничным политтехнологам удалось вбить клин между жителями России и Малороссии, братскими и единоверными народами. Искренне убежден, что эта политика разжигания ненависти рано или поздно получит свою оценку на суде мировой истории и, безусловно, на Суде Божием.

Отстаивание и сохранение традиционных ценностей — это защита суверенитета России. Это не просто участие в философском дискурсе, не отвлеченные «беседы на тему» — это борьба за наш суверенитет. Наши воины сражаются и погибают за то, чтобы Россия осталась независимым государством, коих не так уж много на карте мира. Я нашел лишь пять подлинно суверенных государств, остальные — квази-суверенные. Действительно, проведенные границы далеко не всегда означают суверенитет государства. И сегодня становится все более очевидным, что в интересах народа Украины — жить в мире с Россией, разделять с ней общую историю, культуру, веру. Это всегда было и будет залогом процветания и свободного развития братского для нас народа.

С большой сердечной болью воспринимаем всё, что сегодня угрожает Украине. Требования к кандидатам на вхождение в Европейский Союз предсказуемы: признание на законодательном уровне аморальных явлений — разрушительной гендерной идеологии, однополых союзов, возможности смены пола, феминизма, чайлдфри и эвтаназии. Признав и особенно усвоив все это, в европейском объединении окажется уже не народ Украины, а население с перевернутым представлением о добре и зле, лишенное собственной духовной и культурной идентичности. И об этой опасности должен знать украинский народ. Думаю, мои слова, сказанные сегодня, дойдут до кого-то и на Украине.

Теперь несколько слов о патриотизме — это очень важное понятие. Я согласен с главой государства, который как-то сказал, что фундаментом русской национальной идеи служит патриотизм. Патриотизм — это не взгляд в прошлое, а взгляд в будущее с точки зрения духовных идеалов, лежащих в основе жизни нашего народа, создавшего великую культуру и мощное государство от Балтийского моря на западе до Тихого океана на востоке. При таком понимании патриотизма не будет нужна никакая внешняя идеология: все самое главное у нас уже есть, необходимо только хранить верность нашей духовной традиции и стремиться устроять свою жизнь на основании нравственных ценностей.

Патриотизм, как следует из самой внутренней формы слова, неотделим от понятия отцовства. Pater — «отец»; патриотизм — «отцовство». Любовь к Отечеству не на чем построить, кроме как на любви, на семье, на уважении детей к родителям. Это хорошо понимают те, кто целенаправленно разрушает представление о традиционной семье. Разрушив институт семьи, можно без танков и ракет разрушить и государство. Потому что будет разрушена основа национальной жизни и основа общенациональной солидарности; такую нацию можно взять голыми руками.

Вместе с тем важно иметь в виду, что само провозглашение тезиса о защите традиционных нравственных ценностей не должно иметь только декларативное значение. Необходимо детальное разъяснение в современных образовательных программах, в публичном пространстве таких понятий, как любовь, крепкая семья, милосердие, того, какой практический смысл они имеют, как их сделать нормой личной и общественной жизни. Считаю, что именно общее понимание ценностей может и должно стать фактором, формирующим идейный базис развития нашей страны. Необходимо провести большую работу, чтобы такое единое понимание нравственных ценностей было сформировано. Иначе говоря, чтоб был достигнут общенациональный нравственный, если угодно, идейно-политический консенсус. И позвольте в первую очередь адресовать это пожелание Совету Федерации и Государственной Думе.

Особую озабоченность вызывает ситуация в образовательной сфере, в частности, в области школьного преподавания литературы. Не раз приходилось слышать искренние недоумения родителей относительно избираемого учителем произведения для детского чтения. С учетом того значения, которое имеет школа для формирования и воспитания личности и нравственных качеств человека, что́, например, должен вынести ребенок из современных произведений, например, рассказывающих о нормальности неполной семьи, внебрачных связей, равнодушном отношении отца и раздражительности одинокой матери, отправляющей свое чадо к бабушке под предлогом усталости от ребенка? Или какой нравственный смысл несет изучение повести, в которой романтизируется противоестественная однополая любовь? Эти и многие другие вопросы возникают у родителей и общественности, обеспокоенных сомнительными ценностями, которые, к сожалению, в некоторых наших школах пытаются привить детям.

Поэтому еще раз подчеркну: важны не только декларативные заявления о намерениях, но и их реализация, чтобы не получилось так, что одной рукой мы созидаем, а другой — разрушаем.

Теперь позвольте сказать о некоторых изменениях в законодательстве. С удовлетворением хотел бы отметить положительные изменения, внесенные в минувшем году, в частности, принятие закона, закрепляющего традиционные ценности в системе образования.

Не менее важным является закон о запрете смены пола в России и о запрете ЛГБТ-пропаганды, а также региональные законы о запрете склонения к абортам и запрете на проведение абортов частными клиниками, принятые в некоторых российских субъектах. Нельзя не приветствовать и позицию многих частных клиник, которые решили добровольно отказаться от этих операций, считая убийство ребенка во чреве матери несовместимым с медицинским призванием и клятвой врача. Очень хорошо, что все чаще мы слышим от медицинских работников профессиональную оценку: аборт не может быть безопасным. Надеюсь, со временем активная просветительская работа даст свои плоды, и федеральный закон лишь закрепит формирование в нашем обществе негативного отношения к абортам.

30 ноября минувшего года Верховный Суд России признал движение ЛГБТ экстремистским и запретил его деятельность на территории нашей страны. Надеюсь, что закон будет в полной мере реализован, а не останется на бумаге. Это очень важное достижение, и мы не должны прислушиваться к окрикам «из-за бугра». Конечно, им все это не нравится, потому что мы предлагаем другой цивилизационный путь развития, но, поверьте, этот путь становится очень привлекательным. У России есть колоссальный потенциал объединения вокруг себя большого количества наций. Не военного, а мировоззренческого объединения, потому что многие страны и народы, особенно «третьего мира», устали от навязчивой западной либеральной пропаганды, которая входит в противоречие с их традиционными ценностями и культурой. Нам говорят: «Ну что же, весь мир так, а вы иначе?» — Нет, не весь мир, и война еще не проиграна! Но очень важно, чтобы наша страна, опирающаяся на многовековую духовную и культурную традицию, сформировавшая свой кодекс нравственных ценностей, была способна в каком-то смысле возглавить сопротивление — невероятное слово сейчас скажу! — антихристу. Сопротивление пришествию в мир глобального зла. Ведь что такое антихрист? Мы, конечно, персонифицируем и говорим, что это личность. Но личность не может возникнуть сама по себе. Речь идет о победе зла, о смешении ценностей, когда у людей не будет способности различать добро и зло. Вот тогда и придет антихрист, которому поверят. Поэтому борьба за нравственность, борьба за способность человека отличать добро от зла, борьба за поддержание наших, как мы правильно говорим, традиционных ценностей — это борьба за наше будущее, но и за наш сегодняшний день.

Несомненно, о некоторых предложениях Русской Православной Церкви по совершенствованию российского законодательства многие из вас знают, но я позволю себе кое о чем напомнить.

В первую очередь хотелось бы сказать о необходимости принятия федерального закона о статусе многодетной семьи. Сегодня Президентом подписан указ о мерах социальной поддержки многодетных семей. Это очень важный этап в деле поддержания многодетных семей. 2024 год объявлен Президентом Годом семьи, и это имеет особое значение. Необходимо принимать все меры по недопущению снижения численности населения России. Делать это можно, в частности, через популяризацию в обществе просветительских проектов, повышение статуса многодетных семей и их всестороннюю поддержку, в том числе материальную. Принятие решения о рождении детей сегодня у большинства семей обусловлено беспокойством о своем будущем. Поэтому необходимо расширить финансовую и иную поддержку многодетных семей, может быть, используя опыт других государств, упростить для них выдачу пособий, а также процедуру признания семьи малообеспеченной. Следует также рассмотреть возможность принятия закона о досрочном выходе на пенсию для многодетных родителей. Мама, у которой несколько детей, не может не работать, потому что доход небольшой, а выходит на пенсию так же, как те, у кого детей нет. Должен быть определен некий коэффициент, для того чтобы люди сочли такой закон справедливым.

Много раз я говорил о необходимости решения вопроса о выводе абортов из системы обязательного медицинского страхования, и еще раз об этом скажу. Некоторые говорят, что это решение приведет к росту числа нелегальных абортов, опасных для здоровья женщин. Весьма спорное утверждение, так как бесплатных нелегальных абортов не существует. Церковь продолжит неустанно свидетельствовать о ценности человеческой жизни с момента зачатия. Разумеется, борьба с абортами не может иметь успеха без поддержки женщин. Напомню также о своем предложении продлить декретный отпуск беременным женщинам на первый, наиболее сложный с психологической точки зрения, триместр. Полагаю, это стало бы важной мерой поддержки беременных, что позволило бы им сделать выбор в пользу сохранения жизни ребенка. Ни в коем случае, еще раз хотел бы сказать, нельзя представлять аборт как просто операцию. Аборт — это вторжение в саму сердцевину личной жизни людей и, кроме того, великий грех пред Богом, потому что в результате аборта мать убивает своего ребенка. Никаких оправданий этому быть не может. Конечно, с наскоку проблему не решить, а потому нужно сделать все для того, чтобы были выработаны условия социальной и, если хотите, политической поддержки, так как политическая поддержка включает пропаганду многодетности, а также информирование об опасности абортивных процедур.

Еще хотел бы сказать о недопустимости, как справедливо утверждал Президент, нарушения суверенитета семьи, которое провоцирует разлад между детьми и родителями, и паразитирования на этом некоторых недобросовестных чиновников. Речь идет о вторжении в личную, семейную жизнь, когда отбирают детей. Конечно, может быть критическая ситуация, когда ребенок, оставаясь в семье, может погибнуть или стать инвалидом, но нужно десятки раз подумать. А уж если ребенок изымается из семьи, нужно обеспечить такое его проживание, чтобы он не чувствовал себя сиротой и тем более изгоем в коллективе, куда он помещается. Необходима серьезная реформа работы органов опеки, и должно быть исключено широкое необоснованное вмешательство в дела семьи, ее разрушение под разными благовидными предлогами.

Семья — это святое место. Вторгаться туда можно только в том случае, если есть реальная угроза жизни. Могут быть исключительные случаи, допустим, когда родители — сумасшедшие раскольники или экстремисты, но ситуация требует тщательного изучения. Ни в коем случае нельзя войти в семью «в сапогах» и растоптать чужую семейную жизнь под предлогом якобы того, что «мы пришли помочь сделать ваших детей счастливыми». Вмешательство в дела семьи в определенных случаях необходимо, но это очень тонкая работа, требующая особенно тщательной подготовки тех сотрудников, которым она поручается. У нас в Церкви не каждому батюшке разрешается прийти и кого-то учить; он должен быть духовно опытным человеком. А если чиновник, не будучи подготовленным нравственно, духовно, интеллектуально, станет вторгаться в чужую семейную жизнь, это может привести к самым неблагоприятным последствиям.

Весьма важно через просветительскую и культурную деятельность, СМИ и систему образования создавать в обществе представление о ценности целомудрия. Не содрогайтесь, пожалуйста, я нарочно использую этот старинный и очень правильный термин, который был оболган, привязан к женщинам, которых называли «синими чулками», или к мужчинам, которых называли неудачниками. Само слово «целомудрие» означает мудрость, направленную на сохранение целостности человеческой личности, интегральности человека. А отсутствие целомудрия разрушает личность, это знает каждый согрешающий против целомудрия. Знает, что с ним происходит, когда у него появляются две семьи, или когда у него есть семья, но еще и какая-то параллельная жизнь. Когда человек удовлетворяет свой инстинкт, он работает против себя, и происходит разрушение целостности личности. Поэтому, когда Церковь призывает к целомудрию, она не извлекает из сундуков старинные рудиментарные идеи и ценности, которые неспособны быть актуализированы в наше время. Церковь говорит о чем-то очень актуальном, важном, о том, что может привести к переоценке многих жизненных поступков, особенно нашими молодыми мужчинами и женщинами. Итак, это действительно один из самых важных факторов — целомудрие, которое формирует целостность или, как я сказал, интегральность человеческой личности.

Нужно способствовать отказу от романтизации «свободных половых отношений», особенно среди подрастающего поколения. У государства есть для этого инструменты и возможности. Действительно, нельзя разрушать неустойчивую психику молодого человека, подталкивая его через некие соблазны к действиям, которые могут разрушить его жизнь. И еще раз скажу, что через просветительские и культурные программы нужно создавать в обществе представление о ценности целомудрия как одного из самых важных факторов формирования целостной, а значит, по-настоящему сильной личности, — позволил себе еще раз повторить, на мой взгляд, одну из центральных мыслей, которые я хотел бы сегодня до вас довести.

В целях народосбережения и стимулирования рождаемости в России считаю важным на федеральном уровне законодательно запретить мобилизацию в мирное время многодетных отцов, имеющих троих и более детей. Особенно это актуально сейчас. По действующему закону, право на отсрочку имеют отцы четырех детей, но нужно предоставить возможность и семьям, имеющим троих детей, ведь именно такая семья дает хоть и минимальный, но реальный прирост нашего населения.

В России сейчас сформировался большой рынок различных эзотерических услуг, гадателей, астрологов и прочих. Неверно думать, что все это не приносит вреда людям и не подлежит законодательному ограничению. Не буду еще раз говорить на эту тему, но предлагаю об этом задуматься.

Мне уже не раз доводилось поднимать тему мигрантов в различных выступлениях, в частности, на Всемирном русском народном соборе. Повторю ту же мысль, поскольку ситуация становится действительно критической. Массовый приток мигрантов в нашу страну, зачастую не владеющих русским языком, не имеющих представлений о российской истории и культуре, традициях и обычаях, но самое печальное — не желающих интегрироваться в российское общество, меняет облик российских городов, приводит к деформации единого цивилизационного пространства страны. Если заменить часть российского многонационального народа на другие народы, которые идут своим историческим путем, не принимают нашу идентичность, то наша страна станет совсем другой. Россия нуждается в значительной корректировке миграционной политики. Когда я говорил об этом на Всемирном русском народном соборе, я услышал критику в свой адрес со стороны мусульманских братьев, но после устных разъяснений многие эту критику сняли, ведь речь идет не о тех, кто у нас живет, а о тех, кто к нам приезжает.

В настоящее время в зоне проведения СВО выполняют свой пастырский долг около 100 священнослужителей. Некоторые из них получили ранения; к сожалению, есть и погибшие. Дело в том, что священник в окопе — это очень притягательная цель для противника. Я говорю нашим батюшкам, когда отправляю их в зону боевых действий: «Ни в коем случае вам нельзя быть на передней линии. Первым, кого убьет снайпер, будете вы. Но вы ни в коем случае не должны быть и в обозе; там, где парикмахеры и повара, — тоже не ваше место. Ваше место — на второй линии, там, где наши воины готовятся пойти в атаку или куда они приходят после атаки. Вот где ваше место для пастырской работы, для утешения, поддержки, вразумления тех, кто иногда в очень тяжелом состоянии покидают поле битвы». Идет большая работа, и я благодарю за это наше духовенство. Как сказано, есть и потери, но мы будем продолжать взаимодействовать с Вооруженными силами. А для этого важно определить правовой статус военного духовенства на уровне федерального закона и предоставить военным священнослужителям социальные льготы, которые имеются у всех участников СВО. У всех есть, а у священников нет, хотя они, еще раз хочу сказать, не в обозе. Они среди тех, кого ранили, они среди тех, кто готовится идти в атаку, и там они очень нужны, там их слово помогает, вдохновляет, вразумляет, укрепляет. И до этих мест тоже долетают пули, потому мы и несем потери.

3 ноября 2021 года было заключено соглашение между Россией и Ватиканом о взаимном признании высшего образования, квалификаций и ученых степеней, присвоенных выпускникам ватиканских вузов. Вместе с тем до настоящего времени не решен вопрос о государственном признании богословских званий и степеней, выдаваемых выпускникам отечественных духовных учебных заведений. Значит, если вы в Ватикане отучились по практически той же программе, с корректировкой на уклон в западную культуру и западное богословие, то ваш диплом здесь признается. А если вы окончили духовную академию, стали кандидатом богословия, — не признается. Ну и зачем же такая дискриминация собственного богословского образования? А ведь сейчас именно в духовных семинариях, академиях мы, в том числе, готовим священников, способных осуществлять свою пастырскую работу в зоне СВО.

Итак, Российское государство признает ученые степени и дипломы Римо-Католической Церкви, но отказывается от признания дипломов, выданных в высших учебных заведениях Русской Православной Церкви. В настоящее время Государственной Думой принят в первом чтении законопроект, который позволяет преодолеть это противоречие и восстановить справедливость, и я просил бы вас его поддержать.

Дорогие и уважаемые законодатели и все участники встречи! Признателен всем, потрудившимся для того, чтобы состоялось наше сегодняшнее общение. Диалог Патриарха с представителями государственной власти и общественными силами действительно стал возможным и осуществляется регулярно. Церковь и религиозные объединения России смотрят с надеждой на ваши труды, рассчитывая, что они приведут к качественным изменениям в общественной жизни. Свидетельствую, что Русская Православная Церковь, как и представители других традиционных религиозных общин России, готовы к соработничеству с вами в этом важном деле.

Призываю на всех вас, на ваши труды, на ваших родных и близких Божие благословение и благодарю за внимание.

От Издателей

23 января 2024 года по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в Зачатьевском ставропигиальном женском монастыре Москвы представители монастырей Русской Православной Церкви приняли участие в работе направления «Древние монашеские традиции в условиях современности» XXXII Международных Рождественских образовательных чтений. В этом году форум был посвящен теме «Православие и отечественная культура: потери и приобретения минувшего, образ будущего». Организаторами работы направления выступили Синодальный отдел по монастырям и монашеству Русской Православной Церкви и Зачатьевский монастырь.

На пленарном заседании в докладе «Любовь во Христе и свобода от страстей как источник истинного творчества и культуры» епископ Бахчисарайский Каллиник, викарий Симферопольской и Крымской епархии, наместник Свято-Климентовского Инкерманского мужского монастыря раскрыл смысл и цель реализации творческих способностей, заложенных Богом в душу человека. В соработничестве с Творцом человек был призван воплощать благодатное откровение и величие славы Божией, приумножать добродетели и распространять их действие на окружающий мир. Секуляризация культуры началась с эпохи Возрождения, в пространстве которой художники мыслят образами земного мира, что принципиально отличается от культуры христианской. Видение всего творения в Боге и чрез Бога отлично от видения через ограничения плоти и духа в состоянии падения. Христианин, научившись различать понятия и ценности, тянется к совершенному, не желая осквернять образ Божий в человеке. В качестве наиболее близкого примера владыка привел ситуацию на Украине. В 1991 году власти Украины обещали развитие национальной культуры и возрождение духовности, но вместо этого пришли к радикал-национализму и гонениям на каноническую Церковь.

Особо остановился владыка на монашеской культуре. Архимандрит Софроний (Сахаров) справедливо называл ее высочайшей культурой, в основе которой лежит свобода от страстей. Монах посвящает все свои силы тому, чтобы очистить сердце от страстей и стяжать любовь, не отодвигая при этом на второй план все иные, земные, цели. Монах — творец, поскольку он созидает особую атмосферу жизни, проникнутую молитвой и евангельским духом, созидает образец отношения к ближним и миру. Таким образом он прославляет Бога, открывает Его миру, максимально приближаясь к той первоначальной цели, для которой создан человек, — возделывать и хранить богопознание и обожение.

Духовник братии Введенского ставропигиального мужского монастыря Оптина пустынь игумен Лаврентий (Балаев) в докладе, посвященном изучению святоотеческого наследия Оптинских старцев, отличительной особенностью старчества, благодаря которой монастырь получил всемирную известность, конечно же, помимо своего прямого назначения — духовного окормления и воспитания братии, назвал обращенность к миру. Именно Оптинские старцы показали своим примером, что «доля старца — быть на служении всему человечеству». Русский народ всегда любил и любит монастыри как свои святыни, и старцы отвечали на эту народную любовь. Обращаясь к дню сегодняшнему, отец Лаврентий сказал, что братия монастыря стремится жить согласно заветам Оптинских старцев, с первых дней пребывания в монастыре воспитывая послушников в духе любви и братолюбия, обучая основам духовной жизни и духовной борьбы под руководством наставников, а также занимаясь социальным служением — принимая паломников, приезжающих за духовным советом. «Мы искренне стараемся делать всё, чтобы, как и раньше, по мере приближения к Оптиной пустыни взгляды становились приветливее, “поклоны ниже и участья к человеку больше”», — заключил, процитировав Н.В. Гоголя, духовник оптинской братии.

Наместник Андреевского ставропигиального мужского монастыря игумен Дионисий (Шлёнов) в докладе на тему «Изучение и восприятие святоотеческого наследия как путь богопознания» отметил, что для монашествующих потребность устремить ум и душу горе должна оставаться насущной. В своем выступлении отец Дионисий привел многочисленные святоотеческие цитаты, а также примеры из жизнеописаний преподобных отцов и монастырских уставов, подтверждающие необходимость чтения святоотеческой литературы. Посредством этих свидетельств духовных писателей и современные иноки имеют возможность прикоснуться к древним монашеским традициям, чтобы понять, что чтение является неотъемлемой составляющей пути спасения. Богословие, по мнению автора, — это возможность приобщиться к Божественному Свету, взойти на высоту Богопознания. О чтении как о пути Богопознания говорит большинство авторов святоотеческих творений. Многообразие жанров духовной литературы помогает иноку воспринять опыт предшественников и усвоить его как аскетическое делание. Чтение духовной литературы не должно быть праздным, не должно быть чтением «для галочки» — эту мысль особо выделил докладчик, говоря о том, что мы должны стремиться исполнять то, что читаем. Святоотеческое знание является современным и никогда не теряет своей актуальности, так как содержит в себе духовное назидание, необходимое для спасения души.

Заместитель председателя Синодального отдела по монастырям и монашеству игумения Иулиания (Каледа), настоятельница Зачатьевского ставропигиального женского монастыря в докладе «Подведение итогов региональных круглых столов “Почитание местных подвижников благочестия, новомучеников и исповедников Церкви Русской в монастырях”» напомнила собравшимся о том, что Святейший Патриарх Кирилл придает большое значение почитанию подвига новомучеников и исповедников Церкви Русской для духовно-нравственного становления верующих, сохранения исторической памяти, осуществления преемства опыта жизни по вере, доказанного стоянием за Христа, даже ценой собственной жизни. Матушка также сообщила о том, что в прошедшем 2023 году по благословению Святейшего Патриарха в ряде епархий прошли региональные заседания круглых столов на тему «Почитание местных подвижников благочестия, новомучеников и исповедников Церкви Русской в монастырях». Синодальным отделом по монастырям и монашеству были проведены круглый стол для ставропигиальных монастырей и монастырей Московской митрополии и собрание с епархиальными ответственными за монастыри, где участники поделились опытом работы по увековечению памяти исповедников веры Христовой. На основании обобщенного опыта были выделены особо важные направления деятельности по почитанию подвига новомучеников, исповедников и подвижников благочестия и сформулированы рекомендации для работы, проводимой монастырями по увековечению памяти насельников святых обителей, подвизавшихся в период гонений на Церковь.

С большим интересом был воспринят участниками чтений доклад кандидата исторических наук, заместителя главного редактора научного православного журнала «Традиции и современность» Г.А. Романова «“В память вечную будет праведник”. Опыт использования синодиков за богослужением». Григорий Александрович дал развернутое объяснение распространению и влиянию синодиков в Русской Церкви, подчеркнув, что основанием этого явления была глубокая вера в силу церковного поминовения. Синодики были неотъемлемой принадлежностью богослужений в каждом храме, их важное литургическое значение, без сомнения, осознавалось молящимися. В монастырский и церковный богослужебный обиход синодик широко вошел во второй половине XVI века, после Стоглавого Собора 1551 года. Отрицательно сказались на бытовании синодиков не только советская эпоха, практически их уничтожившая, но и секуляризационная реформа XVIII века, — поэтому идея их восстановления возникала уже на рубеже XIX—XX столетий. Сейчас она вновь актуальна. В своем выступлении Г.А. Романов дал ряд ценных советов о том, что необходимо для составления нового монастырского синодика.

Продолжением темы сохранения памяти о новомучениках и исповедниках ХХ столетия стало выступление И.В. Гарькавого, директора Мемориального центра «Бутово», члена Церковно-общественного совета по увековечению памяти новомучеников и исповедников Церкви Русской при Патриархе Московском и всея Руси: «Опыт создания музейных экспозиций, посвященных подвигу новомучеников и исповедников Церкви Русской». Игорь Владимирович, отметив, что некогда «протомузейные» формы рождались именно в монастырях и храмах, являвшихся хранилищами священных реликвий, сосредоточился на современных задачах, которые призвано решать музейное учреждение. По мнению Гарькавого, музей сегодня является не просто экспозицией, а особым способом коммуникации. Музейное дело включает в себя просветительскую работу и может быть одним из видов христианского служения. Мемориальный центр «Бутово» — прежде всего музей памяти, призванный развенчать сталинистский миф о «правильности» репрессий, осуществлявшихся в стране на протяжении десятилетий. Об истории он рассказывает через конкретные человеческие судьбы, которые стали общей судьбой нескольких поколений. В перспективе авторы сегодняшней музейной концепции видят создание своеобразного общецерковного «музея музеев» — «Русская Голгофа».

В ходе работы секции «Святоотеческое наследие как выражение опыта духовной жизни» состоялось обсуждение двух взаимосвязанных тем: практические аспекты изучения святоотеческого наследия в монастырях и «золотой фонд» святоотеческого наследия, который должны активно использовать монастырские библиотеки.

Наместник Свято-Покровского мужского монастыря г. Корсакова Южно-Сахалинской епархии игумен Алексий (Андреев), отвечая в своем выступлении на вопрос о том, как наставнику вдохновить человека, сформированного обществом потребления, интересоваться Священным Писанием, Священным Преданием и святоотеческими текстами, рассказал, что уже в первые годы существования монастыря решил проводить беседы с насельниками о смысле духовного знания, имеющего ключевое значение в монашеской жизни. Он обратил внимание собравшихся на то обстоятельство, что личные беседы такого рода приносят свои добрые плоды. Однако, чтобы слово назидания было услышано, надо прежде пропустить его через свое сердце. Нельзя просто дать братии список литературы. Для того чтобы вдохновить окружающих людей расти духовно и быть в молитве, наставники должны сами непрестанно учиться и личным примером показывать, как следует воспринимать святоотеческое учение и жить в соответствии с ним.

Выступивший затем игумен Мелетий (Кисняшкин), наместник Иоанно-Богословского мужского монастыря Саранской епархии зачитал доклад архимандрита Иннокентия (Руденко), наместника Санаксарского Богородице-Рождественского мужского монастыря «Основные препятствия для изучения и усвоения святоотеческого наследия в современных монастырях». Среди препятствий автор доклада, в частности, назвал отсутствие послушания, а также самочинное, без совета опытного духовного руководителя, чтение святоотеческих творений. Чтение под влиянием не усмиренных страстей может принести вред. Еще одним препятствием архимандрит Иннокентий называет обмирщение монашества, которое происходит по причине увлечения мирскими темами и избыточным общением. Угасание духовного чувства, необходимого как для внимательной внутренней жизни, так и для изучения святоотеческих трудов, отнимает у современного монаха главное — любовь ко Христу. Молитва становится внешней, душа — холодной. В заключение отец Иннокентий упомянул о таком препятствии в усвоении святоотеческого наследия, как отсутствие решимости, а именно, твердого намерения жить по евангельским заповедям и стремиться подражать добродетелям истинных подвижников — в чем и состоит призвание монашествующих.

Развивая тему необходимости чтения духовной литературы, игумен Дионисий (Шлёнов) в своем сообщении «Добродетель чтения в святоотеческой традиции и ее актуальность для современного монашества в России» пояснил, что именно в святоотеческой традиции понималось под чтением. Отец Дионисий также предложил участникам форума ряд вопросов, поиск ответов на которые, по мнению автора, помог бы реконструировать определенную систему святоотеческих представлений о чтении. Например, какое место добродетель чтения занимает или должна занимать в жизни монаха, как совмещать чтение с другими послушаниями в монастыре, до какой степени чтение можно отождествить с содержанием духовного образования и другие. Современное монашество, отметил наместник Андреевского монастыря, находится в трудных условиях, в связи с тем, что научные данные порой приходят в глубокое противоречие с традиционной картиной мира, соответствующей преданию Церкви. Это противоречие касается не только светских, но, отчасти, и богословских наук. Понятие о чтении как о добродетели позволяет делать особый акцент на духовном, вечном, непреходящем. Аксиология предполагает глубокое усвоение прочитанного. При таком подходе добродетель чтения приводит к максимальной актуализации интеллектуальных способностей и творческих возможностей человеческого ума, способного не только к восприятию информации, но и ее исполнению. Монашеское чтение можно понимать и расширительно — как любомудрый цельный образ жизни.

В своем докладе «Как привлечь монашествующих к серьезному духовному чтению» игумения Евпраксия (Инбер), настоятельница Вознесенского Оршина женского монастыря Тверской епархии продолжила обсуждение проблематики этого раздела секции на современном материале. Размышляя о том, как сформировать у сестер привычку к духовному чтению, игумения Евпраксия ссылалась на советы своего наставника в монашестве, духоносного старца Троице-Сергиевой лавры архимандрита Наума (Байбородина). По словам матушки, старец Наум придавал большое значение воспитанию навыков духовного чтения и поэтому считал необходимым давать вступающим на монашескую стезю основные знания в области богословия. Задолго до того как богословское образование было введено в систему и стало обязательным для монашествующих, отец Наум организовывал такой процесс в восстанавливаемых им по всей стране обителях, одновременно занимаясь изданием книг, хрестоматий и сборников святоотеческих творений. Сам батюшка, по свидетельству игумении Евпраксии, ежедневно прочитывал, просматривал, прорабатывал огромные объемы печатного слова.

Круглый стол в рамках монашеского направления на этот раз был целиком посвящен теме старчества и носил название «Старчество как плод духовной культуры монашеской жизни» с подзаголовком: «“Творческий подход” и “совершенное послушание”, — или как стяжать основную монашескую добродетель».

Участники круглого стола поделились с монашеской аудиторией рассказами о подвижниках ХХ столетия, которые испытали всю тяжесть и все превратности этого богоборческого века: кто-то подвергаясь прямым гонениям, кто-то — мужественно выстраивая жизнь по заповедям Христа и урокам своих наставников во времена, когда, казалось, были уже порваны нити церковной традиции и всё было сделано, чтобы распались духовные связи поколений верующих. Как замечательно сказала в своем докладе игумения Евдокия (Левшук), настоятельница Полоцкого Спасо-Евфросиниевского монастыря (Белорусский экзархат), «истинные светильники продолжали светить миру, зажигали своей всеобъемлющей и жертвенной любовью каждого, кто тянулся к их неугасимому свету. Являясь сосудами благодати, они наполняли этой благодатью сердца и души тех, кто искал их духовного руководства. Тонкими, но крепкими духовными нитями связывали воедино всех, беззаветно любящих Господа, и сегодня их многолетний опыт жизни во Христе является назидательным примером. Их практические наставления и мудрые советы живут и передаются новоначальным послушникам».

Кроме выступления игумении Евдокии, посвященного первой настоятельнице возрожденной Спасо-Евфросиниевской обители схиигумении Евфросинии (Максимчук), на круглом столе прозвучали доклады игумении Екатерины (Чайниковой), настоятельницы Иерусалимского Кресто-Воздвиженского ставропигиального женского монастыря о схиигумене Савве (Остапенко), духовным чадом которого матушке посчастливилось быть; настоятельницы Никитского женского монастыря г. Каширы игумении Магдалины (Чекулаевой) о схимонахине Ольге (Ложкиной), наследнице духовной школы Никитской обители; иеромонаха Виталия (Морозова), служащего священника Благовещенского женского монастыря села Ожога Липецкой епархии о служении в 1970-е годы тайных женских монашеских общин под руководством старцев, связанных духовной традицией с Глинской пустынью.

В рамках работы монашеского направления Чтений состоялось обсуждение проектов документов «Практические аспекты принятия в монастырь и духовного окормления послушников» и «Взаимоотношение насельников монастырей с внешним миром в свете монашеских обетов», разработанных Комиссией Межсоборного присутствия по вопросам организации жизни монастырей и монашествующих совместно с Синодальным отделом по монастырям и монашеству. В настоящее время документы направлены на рассмотрение Президиума Межсоборного присутствия. Председатель Комиссии митрополит Нижегородский и Арзамасский Георгий предложил участникам присылать свои замечания и дополнения по содержанию текстов документов на адрес Синодального отдела по монастырям и монашеству.

В этот же день заместитель председателя Синодального отдела по монастырям и монашеству архимандрит Стефан (Тараканов) вручил представителям духовных учебных заведений и монастырей документы на право реализации базового богословского образования для монашествующих Русской Православной Церкви, а также документы об аккредитации уже действующих курсов.

Параллельно с обсуждением темы секции «Святоотеческое наследие как выражение опыта духовной жизни» в музее истории Зачатьевского монастыря проходил методический семинар «Монастырские музейные собрания и экспозиции — опыт создания, практические аспекты» под председательством Л.А. Беляева, заведующего отделом археологии Московской Руси Института Археологии РАН, доктора исторических наук, члена-корреспондента РАН и С.А. Анохиной, руководителя отдела культурного наследия Патриаршего совета по культуре.

В завершение встречи участники единодушно выразили благодарность Святейшему Патриарху Кириллу за Первосвятительское благословение на проведение монашеского направления форума, за возможность встречи и совместного обсуждения актуальных вопросов современной монашеской жизни.

По данным регистрации, на мероприятиях направления присутствовали 330 участников, в том числе 9 архиереев, 92 архимандрита и игумена-наместника монастырей, 104 игумении монастырей, 38 насельников монастырей в священном сане, 69 монашествующих и послушников, благочестивые миряне из 113 епархий Русской Православной Церкви, Белорусского экзархата, Православной Церкви Молдовы.

ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ

Любовь во Христе и свобода от страстей
как источник истинного творчества и культуры

Епископ Бахчисарайский Каллиник,
викарий Симферопольской и Крымской епархии,
наместник Свято-Климентовского
Инкерманского мужского монастыря

Подходя к теме о христианской любви и свободе от страстей как источнике истинного творчества и культуры, невозможно не затронуть понятия о Боге Творце, богоподобии человека и богопознании, а также о любви, бесстрастии и добродетелях падшего естества.

Христианство знает Бога — не забывая и прочих Его качеств, — как Творца (ποιητής) и Художника (τεχνίτης) [1]. Подобные способности в человеке обосновываются не только самим творением человека как образа Божия, но и заповедью о хранении и возделывании рая (см. Быт. 2:15).

Святитель Игнатий (Брянчанинов) в своем «Слове о человеке» подводит к смыслу возделывания рая: «Трудно в нашем состоянии падения понять с отчетливостью, в чем состояло возделывание и хранение рая; но никак не должно понимать этих слов в плотском смысле, как бы о возделывании и хранении сада для его украшения и очищения от недостатков. Рай насажден рукою Божиею; недостатков нет в нем: в нем преизобилует присутствие и благоухание благодати Божией; он приводит обитателей своих в непрестанное духовное наслаждение, приводит к созерцанию величия и благости Создателя, изображающейся в великолепии рая, как в обширном и чистейшем зеркале. Обильно и красноречиво вещает о Боге и проповедует Бога рай сладости. Во внимании этой проповеди, в изучении Бога состояло главное делание рая; изучение изящества созданий было деланием второстепенным. Как ни был совершен Адам, но он был совершен относительно — относительно к ограниченной природе человека: изучение всесовершенного и бесконечного Бога составляло для него, по естественной необходимости, делание, достойное всего его внимания» [2].

Так мы подходим к понятию о богопознании как цели жизни человека.

Святоотеческое учение о богопознании подразумевает деятельное, отраженное в конкретном опыте участие в Его свойствах через приобщение благодатным действиям (энергиям) божественной природы, через исполнение воли Божией в согласии с Его ве́дением и премудростью [3]. То есть богопознание предполагает созерцательное и деятельное единение с Богом, которое в процессе уподобления Первообразу возводит к обо́жению. В отношении к нравственности богопознание описывается как любовь: Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь (1 Ин. 4:8).

Важным свойством богопознания для рассматриваемой темы является его «ненасытимое насыщение».

Об этом пишет, например, преподобный Максим Исповедник: «...утоление стремления есть приснодвижный покой около предмета желания устремляющихся к нему. Приснодвижный же покой около предмета желания [то есть Бога. — Еп. К. ] есть постоянное и непрерывное наслаждение Желанным. Это же постоянное и непрерывное наслаждение Желанным состоит в превышающей естество [человеческое] причастности Божественному, которое есть подобие причаствующих Причаствуемому» [4].

А в «Амбигвах к Иоанну» преподобный считает саму мысль о пресыщении божественными благами оскорблением: «...природой, Писанием и Отцами показано, что ничто еще из приведенного в бытие и движущегося не остановилось и не прияло сообразного божественному намерению завершения, а к тому же и то, что невозможно поколебать основание достойных в божественном постоянстве, то как возможно ...чтобы те, кто единожды существенно стал в Боге, потерпели бы у себя оскорбительное для [предмета своего] желания пресыщение? Ведь всякое пресыщение, по самому своему смыслу и определению, является угашающим аппетит, что устанавливается двояким способом: либо аппетит, почитая [вызывающие его] предметы малыми, угасает, либо, пренебрегая ими как скверными и гадкими, гнушается. От этого обычно и возникает пресыщение. Богу же, как по естеству сущему бесконечным и почитаемым, свойственно скорее увеличивать до беспредельного аппетит вкушающих Его посредством причастия» [5].

Пока что можно сказать, что творческие способности людей в раю должны были деятельно осуществляться в богоподобной, в богопричастной добродетели в отношении друг друга и окружающего творения. Это делание человека должно было нести с собою умножающееся благодатное откровение величия и славы Божией в творении, участвующем в славе детей Божиих (ср. Рим. 8:21; 1 Кор. 10:31; 1 Пет. 4:11). И это делание по своим свойствам «насыщало» человека истинным познанием, делая его совершенно не знающим нужды, беспечальным, блаженным, и в то же самое время разжигало «аппетит» к бесконечному познанию бездны богатства и премудрости и вемдения Божия (ср. Рим. 11:33).

Малое углубление в свойства богопознания необходимо нам для понимания сути стремлений человеческой природы и ожиданий самого человека в отношении к цели его бытия, назначенной Творцом. После грехопадения эти стремления и ожидания остаются неизменными, а условия их реализации существенно иными. И эти условия предполагают попытки реализации стремлений к вечному благу в онтологически ограниченном пространстве человеческой природы и тленного мира.

Это означает только одно: природные способности человека в условиях падения будут реализовываться с различного рода отклонениями как в отношении способов достижения цели, так и в отношении к самой цели.

Самыми «живыми», то есть очевидными для нас сейчас, являются примеры в отношениях с Украиной. В 1991 году власти Украины обещали развитие национальной культуры и возрождение духовности, но вместо этого пришли к радикал-национализму и гонению на каноническую Церковь. Это говорит как о духовных заблуждениях, так и об упадке творчества в современном мире, причиной которым в системе христианских нравственных оценок является гордость.

Впрочем, такие процессы не новы в жизни и нашего народа, и человечества в целом. Например, известный русский мыслитель ХХ века И.А. Ильин ведет отсчет явной «секуляризации» культуры для Западного мира со времен эпохи Возрождения. А в XIX веке, по его оценке, этот процесс уже завершился во всех средах европейской культуры: науке, искусстве, правосознании, осмыслении хозяйствования, восприятии мира и объяснении мироздания [6]. Не менее остро этот процесс происходил и в нашем Отечестве, познавшем власть открыто атеистическую и даже — богоборческую.

В чем же существенное различие взгляда христианского от светского? Ответ для христианина очевиден: ви́дение всего творения в Боге и чрез Бога [7] отлично от видения всего через ограничения плоти и духа в состоянии падения.

Известный иконописец, монахиня Иулиания (Соколова), духовное чадо отцов Алексия и Сергия Мечёвых делится опытом приближения к зрению духовному в своей книге «Труд иконописца»: «Видеть может только живой человек. Плотский же человек, у которого все мысли, чувства и стремления направлены лишь на устроение земного благополучия и угождение плоти, мертв в духовной области; она ему чужда, и он в ней слеп. У душевного человека очи ума (духа) затуманены мятущимися чувствами сердца и чрезвычайной образностью мысли. Почти все мы, а особенно художники, мыслим образами земного мира, перемешанными с фантазией, и все увлекаемся кружением чувств и сердечных влечений, а это всё, как дымовой завесой, застилает от нас невещественность инобытия. Духовный мир если и видится, то видится тускло, слабо и искаженно. Поэтому ни плотской, ни душевный человек не может проникать в эту таинственную область, тем более не может черпать из нее какие-либо образы для своего творчества.

Между тем, изобразительное искусство основывается на зрении. И если обычному художнику, чтобы что-то изображать, необходимо прежде научиться видеть, то и касающемуся искусства церковного, возвышенно-духовного, необходимо прозреть в этой области. А чтобы прозреть, надо в ней ожить, ощутить ее реальность, задышать ее воздухом (молитвой), почувствовать ее умиренность и бесстрастие, плениться красотой ее чистоты, радостью благоговейного предстояния пред Лицом Божиим» [8].

Хотя мы сейчас коснулись иконописи, но в целом христианскую культуру порождает христианская духовная жизнь. Без внутреннего творчества, без деятельного самопознания и познания творения в свете божественных истин (догматов) и педагогики (канонов) невозможно и само христианское творчество.

Так, описывая свое ви́дение основ христианской культуры, И.А. Ильин среди прочего пишет: «Дух христианства есть дух совершенствования. Будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный (Мф. 5:48)... христианин имеет перед своим духовным взором Божие совершенство, которым он и измеряет все житейские дела и жизненные обстояния. Он учится и научается отличать «нравящееся», «приятное», «дающее наслаждение», «полезное» от того, что на самом деле хорошо, что объективно совершенно — и именно потому истинно, нравственно, художественно, справедливо, героично; и, научившись различать эти два ряда ценностей, он умеет прилепляться именно к совершенному, предпочитать его, добиваться его, служить ему, беречь его, насаждать его и в случае надобности умирать за него. Христианин не только созерцает Совершенство, но и себе вменяет в обязанность совершенствование: отсюда у него живой опыт греха и чувство собственной недостойности; он судит себя, обличает, кается и очищается; и в каждом деле, в каждом поступке своем вопрошает о совершенном и зовет себя к нему.

Вот откуда в христианстве этот дух ответственности, самообвинения, покаяния; дух прилежания, добросовестности, труда, самообуздания, дисциплины, подвига. И вот почему христианская культура осуществима только из этого духа и настроения; а преобладание обратного духа свидетельствует об отчуждении культуры от христианства. И так обстоит во всех областях культуры» [9].

При всей приверженности догматам и канонам Православной Церкви христианская культура, не должна выродиться при этом в формально-механическое копирование и следование, с одной стороны, а с другой — не низвратиться в поле для выражения своего глубинного самосозерцания, самоцена и самооправдания, которые в условиях онтологической ограниченности порождают упадочническое стремление к бессмысленному разнообразию форм, доходящему до искажения природных свойств человека — осквернения образа Божия в нем.

Такое требование к христианской культуре должно нам напоминать, что творчествующая любовь не отрицает почтения к Богу, человеку и всему творению, а даже наоборот, — имеет почтение основанием для всех своих проявлений.

Святитель Феофан Затворник учит: «Любовь и взаимоуважение суть основные расположения, которыми заправляются и держатся христианские друг к другу отношения. Где они в силе, там глубокий мир и прочное благоденствие. Любовь связует, а взаимоуважение отгоняет все пошлое из любовных союзов, могущее как-нибудь омрачить их» [10].

Преподобный Максим Исповедник очищением от самолюбия учит достигать истинного почтения и любви: «Когда отвергнем самолюбие, — это, как я сказал, начало и матерь всех зол, — тогда вместе с ним отторгнется и все, что из него: ибо, когда его не будет, тогда никакой вид или след зла не может уже никак устоять в нас. Надлежит нам так себя самих и друг друга чтить и любить, как Сам Христос первый Своим примером показал, благоволив пострадать за нас» [11].

Творчество во Христе не подавляется, а приобретает иные цели, смыслы, дух. Примерами богатства духа человека во Христе является не только церковная культура с ее богословием, иконописью, гимнографией, пением, зодчеством, агиографией и народно-прикладным творчеством, но и культура христианская, следующая цели прославления Христа и примирения человека с Ним.

Многих деятелей искусства может привести в недоумение необходимость не только религиозного отношения к культуре, но и необходимость при этом живого христианского, покаянного, самоотреченного действия, полагаемого средством очищения на пути к живому творчеству. Их может одолевать вопрос: ведь мы просто хотим творить Прекрасное, мы понимаем необходимость высоких нравственных ориентиров в творчестве, мы понимаем необходимость участия в жизни народа и необходимость нечуждости его историческому пути и целям, но причем здесь духовно-религиозная жизнь, накладывающая на нас какие-то непонятные и весьма «постные» тяготы?

Ответ заключается в понятии о добродетелях падшего естества, которыми в человеке незаметно возрастает гордость. Гордость же, отдаляя от благодатного и неисчерпаемого источника жизни, и приводит под видом благих намерений к нечестивым явлениям.

Христианин в искусстве должен ставить Христа выше себя, а прославление Христа и Его дела своей целью в искусстве. Поэтому в искусстве христианском важен путь очищения от самолюбия и следующих из него чувств и желаний.

«У верующего во Христа обнажен против чувств сердечных меч Христов, и он насилует свое сердце [применяет усилие над собою. — Еп. К.], посекая мечом послушания Христу не только явные порочные стремления, но и те стремления, которые, по видимому, кажутся добрыми, по самой же вещи противоречат евангельским заповедям. А такова вся деятельность человека, направленная по влечениям естества падшего.

Дела мнимо добрые по влечению падшего естества растят в человеке его я, уничтожают веру во Христа, враждебны Богу; дела веры умерщвляют самость в человеке, растят в нем веру, возвеличивают в нем Христа» [12].

Всё сказанное относится ко всем христианам, но поскольку мы сейчас беседуем в рамках монашеского направления, нужно особо сказать о монашестве. Архимандрит Софроний (Сахаров) справедливо называет монашество высочайшей культурой [13]. Как мы сказали, в основе истинного творчества и культуры лежит любовь к Богу и свобода от страстей. А монах посвящает всю свою жизнь, все свои силы и время именно тому, чтобы очистить свое сердце от страстей и стяжать любовь, не отвлекаясь, или, точнее, отодвигая на второй план все иные, земные, цели. Поэтому каждого монаха, если он подлинно проходит монашеский подвиг умного делания, можно назвать творцом — независимо от того, создает ли он произведения искусства, например, иконы или тексты. Монах — творец, поскольку он созидает особую атмосферу жизни, проникнутую молитвой и евангельским духом, созидает образец отношения к ближним и миру. Таким образом он прославляет Бога, открывает Его миру, максимально приближаясь к той первоначальной цели, для которой создан человек, — возделывать и хранить богопознание и обожение.

[1] Православная энциклопедия. Демиург. Режим доступа: https://www.pravenc.ru/text/171664.html

[2] Игнатий (Брянчанинов), свт. Слово о человеке. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/Ignatij_Brjanchaninov/slovo_o_cheloveke/#sel=75:101,75:239

[3] Православная энциклопедия. Богопознание. Режим доступа: https://www.pravenc.ru/text/149523.html

[4] Максим Исповедник, прп. Вопросоответы Фалласию, 59. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/Maksim_Ispovednik/Voprosootvety_k_falassiyu/#sel=648:2,648:4 5

[5] Максим Исповедник, прп. Амбигвы к Иоанну. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/Maksim_Ispovednik/ambigvy_k_Ioannu /#sel=40:32,40:158

[6] Ильин И.А. Основы христианской культуры. 1. Кризис современной культуры. Режим доступа: https://azbyka.ru/osnovy-xristianskoj-kultury

[7] Добротолюбие. Т. 5. Прп. Симеон Новый Богослов. Деятельные и богословские главы, 35. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/prochee/dobrotoljubie_tom_5/2#sel=42:2,42:78

[8] Иулиания (М.Н. Соколова), мон. Труд иконописца. [III. 3] Зрение духовное. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1995. Режим доступа: — https://www.icon-art.info/book_contents.php?lng=ru&book_id=25&chap=25

[9] Ильин И.А. Основы христианской культуры. 4. Основы христианской культуры. Режим доступа: https://azbyka.ru/osnovy-xristianskoj-kultury

[10] Феофан Затворник, свт. Толкование послания апостола Павла к римлянам. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/Feofan_Zatvornik/tolkovanie-k-rimljanam/4#sel=69:1,69:39

[11] Добротолюбие. Т. 3. Прп. Максим Исповедник. Умозрительные и деятельные главы, пп. 94—95. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/prochee/dobrotoljubie_tom_3/15#sel=101:1,102:23

[12] Игнатий (Брянчанинов), свт. Аскетические опыты. Т. 1. Вера и дела. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/Ignatij_Brjanchaninov/tom1_asketicheskie_opyty/51

[13] Софроний (Сахаров), архим. Об истинном монашестве (Из писем с Афона). Режим доступа: https://www.hesychasm.ru/library/sofroni/let25.htm

Старчество Оптиной пустыни

Игумен Лаврентий (Балаев),
духовник братии Введенского ставропигиального
мужского монастыря Оптина пустынь

Монастыри и монашеская жизнь всегда вызывали живой интерес и внимание не только верующих, но и общества в целом. Во многом это обусловлено тем, что от того, насколько правильно устроена жизнь в монашеских общинах, зависит и жизнь самой Церкви.

Уже начиная с первых веков существования Святой Православной Церкви стали появляться такие христиане, которым было сложно, а порой и невозможно, совмещать жизнь в мирской среде и исполнение всех заповедей Христовых. Они удалялись в пустынные места и устраивали свою жизнь так, чтобы полностью предаваться общению с Богом. Таким образом формировались различные типы монашеских общин, происходило и образование крупных монастырских обителей с большим количеством монахов.

Сама монастырская жизнь постепенно привела к созданию выверенных правил жизни в обителях. Когда пришло время, Господь послал, как мы знаем, Ангела удивительному святому Пахомию Великому с подробным предписанием устроения устава монастырской жизни.

Следует заметить, что во всех обителях имеются свои особенности. В каждом монастыре есть свой устав богослужений, устав устроения повседневной жизни, свод правил поведения монахов.

По мере устройства монашеской жизни остро встал очень важный вопрос руководства монахами, воспитания послушников монастыря.

В деле воспитания ученика всегда исключительную роль играет личный пример наставника. Обучение в духовной жизни происходит на основании собственного положительного духовного опыта, и только в этом случае каждое слово из уст учителя приносит видимую пользу ученику.

Со временем среди общего числа монахов постепенно выделялись наиболее опытные, которым и поручалось водительство более молодых насельников. Постепенно духовничество и старчество оформились как особое служение и как особый вид послушания.

Понятия «старец» и «старчество» в церковной истории со временем приобрели несколько значений, но в первоначальном и основном своем значении старец — это духовный руководитель, наставник монашествующих.

Старчество как Божие установление едино, но понятие о высшем его проявлении подразумевает «особое благодатное дарование, харизму, непосредственное водительство Духом Святым, особый вид святости» [1]. Старец, призванный на это служение Самим Богом и получивший от Него дары Святого Духа, проходя путь трезвения и умно-сердечной молитвы, очищался от страстей и, пребывая в молитвенно-покаянном состоянии, видел свои грехи даже в тончайших помыслах и движениях сердца. Он обладал дарами прозорливости, чудотворения. Старец мог видеть в самой глубине души человеческой зарождение зла и причины его зарождения и, зная душу человека, указывал верный путь ко спасению, открывая людям волю Божию.

Хотелось бы остановиться на теме старчества в Оптиной пустыни. Сам монастырь Оптина пустынь и Собор преподобных отцов и старцев пустыни — особенное явление милости и благодати Божией.

В целом расцвет старчества на Руси связан с именем преподобного Паисия (Величковского). Первые Оптинские старцы Леонид (в схиме Лев), Макарий, Моисей и Антоний по милости Божией сподобились иметь своими наставниками учеников преподобного Паисия. У каждого старца был свой путь духовного развития и свои особенности личных взаимоотношений с наставниками.

Несколько слов следует сказать о преподобном Паисии. Это был удивительный, святой человек, который прошел много различных монастырей России, Афона, Молдавии. Его усилиями была восстановлена база учения о монашестве: собрана святоотеческая библиотека и сделаны новые переводы текстов святых отцов Церкви.

Оптинское же старчество берет свое начало с 1829 года — момента возвращения в Оптину пустынь старца Льва (Наголкина) со своими учениками: с 1797 по 1799 год он состоял в числе братии монастыря, после чего прошел несколько монастырей, где и познакомился со своим основным наставником схимонахом Феодором. Как обычно это и происходит, встреча преподобного старца Льва не прошла совершенно гладко и безмятежно. Не вся братия сразу восприняла прибытие старца с пониманием. И если бы не великое духовное мужество старца Льва, его уверенность в своей правоте и его могучая духовная сила, неизвестно, как сложилась бы судьба обители.

Особенностью оптинского старчества, благодаря которому монастырь получил всемирную известность, помимо своего прямого назначения — духовного воспитания братии и возрождения внутреннего делания в монашестве, стала обращенность к миру — духовная работа с мирянами. Так сложилось отнюдь не случайно, но по великой потребности того времени. Работа с мирянами заключалась не только в принятии исповеди богомольцев, она стала широким общественным служением монастыря. «К старцам в Оптину шли за утешением, исцелением, за советом, руководством, указанием» [2]. Помимо простого народа, в монастырь стремились выдающиеся мыслители эпохи, философы, художники. Как заметил И.К. Смолич, «это был своеобразный прорыв сквозь преграды, которая воздвигла “государственная церковность” вокруг верующих людей и монахов» [3]. В совокупности это явление и называется оптинским старчеством.

Необходимо подчеркнуть и традиционность оптинского старчества. Изучение источников показывает строгое следование преподобных оптинских старцев православному святоотеческому учению.

Важно также отметить, что старчество в Оптиной пустыни достойно внимания тем, что оно преемственно. «Мы удивляемся не столько самому старчеству... сколько неизреченному Промыслу Божию над обителью Оптинской, где целое столетие не оскудевал обильный источник пророческого старческого служения на благо... всей Церкви Божией» [4].

Также следует обратить внимание на «соборность» оптинского старчества. Преподобные старцы Оптинские различались по происхождению, образованию, характеру, но всех их объединял единый дух преданности воле Божией и дух любви Божией.

Именно Оптинские старцы показали своим примером, что «доля старца — быть на служении всему человечеству... Если мы можем гордиться, так только тем значением, какое имели наши монастыри в народной жизни... Мы подарили миру великие сердца» [5]. Русский народ любил и любит монастыри как свои народные святыни. И старцы отвечали на эту народную любовь.

Нас, сейчас живущих в Оптиной пустыни, часто спрашивают, стараемся ли мы сохранить заветы Оптинских старцев? Я должен сказать, что мы не просто стараемся сохранять заветы дорогих нашему сердцу старцев Оптинских, мы живем согласно этим заветам!

Как и ранее, нашей первоочередной задачей является воспитание братии Оптиной пустыни, особенно только пришедших в святую обитель. Большое значение имеет, какое первое наставление получит только что поступивший в монастырь подвижник. От этого зависит и весь дальнейший его монашеский путь. Придя в монастырь с желанием монашеского жития, послушник с первых дней должен стремиться проводить свои дни по-монашески.

Большинство трудностей, с которыми мы встречаемся, — те же, что были и в древние времена, и при преподобных старцах. Однако обращает на себя внимание факт гипертрофированного эгоизма современного человека, который воспитывается в самоугождении, в удовлетворении своих личных потребностей. Современное общество приучает человека думать только о материальном, не о вечном.

Первое, с чем сталкивается подвижник, переступив порог монастыря, — это необходимость отсечения своей воли. Он должен отдать игумену и всей во Христе братии самое дорогое, что у него имеется, — свою свободу. Но только отдав свободу, он становится по-настоящему свободным на пути ко спасению своей бессмертной души, на пути искоренения своих страстей и привязанностей.

Для прохождения этого пути, как и прежде, к каждому вновь пришедшему послушнику у нас прикрепляется свой духовник, свой «старец», с которым послушник может разрешить все недоуменные вопросы. Духовник преподает окормляемому первые уроки благочестия, поведения, отношений между братиями, учит основам духовной жизни и духовной борьбы. Обучение всему этому невозможно без правильного совмещения трудовых послушаний и молитвы.

Как и прежде, основой нашей жизни и воспитания являются следование Священному Писанию, чтение наследия святых отцов, посещение богослужений, исполнение вверенного послушания. В ряде случаев и для воспитательных целей, и для единения братии практикуется смена послушания, изменение места жительства.

Гармонично устроенная жизнь в нашей обители направлена на достижение главной цели — спасения души. Братия стараются относиться друг к другу с добротой, взаимным почтением, смирением и послушанием.

Очень важным является обучение послушников и монахов основам духовной борьбы. Часто подвижник смущается от сложных моментов, и важно в этих условиях объяснить, что в терпении и молитве как раз и состоит наша борьба. Претерпевый до конца, той спасен будет (Мф. 24:13). Необходимо, конечно, запасаться любовью, терпением, смирением, мудростью, опираясь на советы святых отцов. Несомненно и то, что основной груз ложится на плечи игумена монастыря. А мы, духовники, исполняя послушание, лишь помогаем в этом. Главное в жизни монастыря — сохранять между всеми братиями дух любви, терпения, взаимной помощи. Мы стремимся к тому, чтобы наша жизнь служила ярким примером проявления этого духа.

Немалую часть нашей жизни занимает социальное служение — служение Богу через служение людям. Монастырь посещает множество паломников из самых разных уголков. Все они, как правило, приезжают за разрешением своих недоуменных вопросов, за укреплением в вере, за утешением. Наибольший дар, которым мы можем поделиться с приезжающими к нам, — это вера.

Мы искренне стараемся делать всё, чтобы, как и раньше, по мере приближения к Оптиной пустыни взгляды становились приветливее, «поклоны ниже и участья к человеку больше» [6], в чем да поможет нам Господь Бог молитвами преподобных и богоносных старцев Оптинских.

[1] Концевич И.М. Стяжание Духа Святаго в путях Древней Руси. — М., 2009. С. 50.

[2] Там же. С. 204.

[3] Смолич И.К. Русское монашество 988— 1917. — М., 1999. С. 351.

[4] Венедикт (Пеньков), архим. Старчество, его происхождение в деле спасения / Б-ка Оптиной Пустыни, 1995 (машинопись).

[5] Экземплярский В.И. Старчество // Дар духовничества. Сост. П.Г. Проценко. — М.: Руссико, 1993.

[6] Гоголь Н.В. Письмо графу Александру Петровичу Толстому, 10 июля 1850 г.

Изучение и восприятие
святоотеческого наследия
как путь богопознания

Игумен Дионисий (Шлёнов),
наместник Андреевского ставропигиального
мужского монастыря Москвы,
профессор Московской духовной академии,
руководитель аспирантуры МДА

Дорогие владыки, дорогие отцы и братья. Хотелось бы начать с такого своеобразного эпиграфа. В Житии святого Андрея Юродивого, в четвертом приложении [1], приводится малоизвестное повествование. Некий философ пришел к Андрею Юродивому и сказал ему: «Я видел сон, и в этом сне я увидел, что мне осталось прочитать три листа». Андрей Юродивый изъяснил ему сон, сказав: «Твой сон пророческий, и тебе осталось жить не так много на свете, ты должен приготовиться к смерти». Тот сначала не воспринял серьезно слова святого, но очень быстро осознал, что ему осталось жить три дня, и действительно на третий день умер. Получается, что чтение — это что-то предельно важное — то, что остается сделать перед смертью, то, без чего трудно вступить в Царствие Небесное; это основное делание монаха, духовное любомудрие.

У преподобного Симеона Нового Богослова находим интересное повествование в его 26-м Катехистическом Слове. Преподобный Симеон пишет: «...помолившись в храме, приложившись к святым образам, вступи безмолвно, ни с кем не общаясь, в свою келью, и, затворив двери, прежде возьмись за книгу. И, прочитав три листа внимательно в себе, встань на молитву» [2]. Мы видим, как Симеон Новый Богослов рекомендует монаху после молитвы заняться святоотеческим чтением — назидательным, духоносным чтением и потом снова встать на молитву. Прочитать три листа — это много, потому что нужно было читать три рукописных листа, содержащих достаточно большой объем информации.

Упоминание о таких же трех листах мы находим в Уставе преподобного Никиты Стифата, который в 2014 году был опубликован в Болгарии, и сейчас готовится перевод на русский язык этого Устава о чтении часов и о духовном чтении. Преподобный Никита Стифат пишет: «Если как не намеревающийся сотворить ты будешь читать то, что ты читаешь, ты не только от одного чтения не получишь пользы, но слова, которые ты читаешь, ты будешь иметь как обличение в будущем веке» [3]. Мы снова видим, что чтение — это очень ответственная обязанность монаха.

И наконец, Устав Студийского монастыря, написанный преподобным Феодором Студитом. Может быть, первый «библиотечный» устав, где преподобный Феодор говорит, что после совершения общего богослужения, по удару в колокол библиотекаря, который «ударяет в древо единожды», братия собирается туда, где хранятся книги, то есть рукописи, и каждый берет книгу и читает до вечера. Потом снова звонит колокол, начинается вечернее богослужение, монахи возвращают книги на свои места. «А если кто задержит отдачу рукописей, то да будет подлежать епитимье» [4]. Через эти свидетельства мы приобщаемся древним монашеским традициям и понимаем, насколько важным делом было чтение святоотеческих книг.

Обратимся к святителю Феофану Затворнику. Святитель Феофан, как никто другой в XIX веке, прекрасно понимал значение чтения святых отцов. Святоотеческое чтение — это путь к спасению, к богопознанию. Если это древние источники, то к ним можно приобщиться и через чтение, и через слушание, так или иначе разумно воспринимая мысли и поучения святых отцов в словесной форме. При этом святитель Феофан не допускает произвольный выбор святоотеческих трудов и настаивает на необходимости рекомендации со стороны духовного отца: «[Духовному отцу] показывай книги, и почаще спрашивай, хорошо ли ты говоришь, что говоришь» (здесь имеется в виду, что монах не только читает, но и толкует читаемое приходящим к нему людям. — Ред.) [5].

Святитель рекомендует определенный набор аскетических текстов, и в рукописях его, которые сейчас издаются, мы находим ключевые имена авторов святоотеческой традиции. Их творения обязательно должны находиться в монастырской библиотеке.

К таковым относится святитель Иоанн Златоуст. Святитель Иоанн является не только великим экзегетом Священного Писания, он также учитель аскетики. У Златоуста мы находим выражение «постоянное чтение», он первым среди отцов призывает к постоянному духовному чтению, так же как первым призывает и к постоянному плачу и тем самым предваряет в своем духовно-аскетическом учении последующие уникальные мысли преподобного Симеона Нового Богослова. Святитель Феофан рекомендует и «Корпус» преподобного Макария Египетского. В этом «Макарьевском корпусе», как мы знаем, акцент сделан на внутреннем молитвенном делании, на молитве, которая соединяет человека с Богом.

Среди рекомендаций — «Лествица» преподобного Иоанна Лествичника (лествица духовного восхождения, определенная последовательность добродетелей), «Душеполезные поучения» аввы Дорофея, «Вопросоответы Варсонофия Великого и Иоанна Пророка, Марк Подвижник, Исаия Отшельник — вот такая подборка аскетической литературы.

У преподобного Нила Анкирского (IV—V вв.) мы находим интересное уточнение, которое можно привести как очень древний прецедент того, чему и как учил впоследствии святитель Феофан Затворник. Нил Анкирский делает акцент на том, что из книг Священного Писания монахи должны читать по преимуществу Новый Завет, а из богословских текстов — самые аскетические, самые выверенные, самые глубокие тексты, а также Жития мучеников, Жития отцов вместе с герондиконами (патериками): «Читай же Новый Завет, мученические акты и Жития отцов с герондиконами, и ты получишь большую пользу. Не потому, что книги Ветхого Завета должны быть отвергнуты, я говорю, чтобы ты его (то есть Ветхий Завет) не читал. Ведь они принимаются и провозглашены Духом Святым, и без них Церковь не существует, но для исихастов и монашествующих они не рождают умиление. Внимай себе, брат» [6].

У святителя Феофана имеются также указания о том, что делать, если нет возможности обрести духовника, духовного отца. В этом крайнем случае, который святитель допускает не как нормативный, а как временное исключение, он особо советует продолжать читать слово Божие и слово святоотеческое: «Слово Божие и отеческое будет просвещать вас, а совесть возьмет опеку на себя возбуждать к деятельности и поддерживать. Имейте под руками всегда и слово Божие и другие отеческие писания» [7].

Прошло почти полтора века, и в мире произошло много радикальных изменений. Возникает задача заново отыскать святоотеческое наследие и поставить его во главу угла своей жизни. В эпоху предельно доступной информации поверхностно читать становится проще, а глубоко — сложнее. Ведь то, что легче дается, легче забывается, а на труд созерцания и внимания мало у кого остаются время и силы. По личному опыту могу сказать, что очень помогает для чтения святых отцов чтение в оригинале. Но если нет возможности читать святых отцов в оригинале, то можно напитывать душу святоотеческими мыслями в переводе, стремясь, конечно, и исполнить самое важное и значимое. Но чем является святоотеческое наследие? Чем-то преходящим, меняющимся, противоречащим себе, или в сути неизменным, последовательным, абсолютным? Можно ли, исходя из потребностей и запросов современных людей, выйти за пределы святоотеческого подхода или должно всегда придерживаться такового? Например, в современной Греции некоторые либерально мыслящие богословы говорят: «Нас не интересует, что говорили святые отцы, нас интересует, что бы они сказали сейчас». Можно ли реконструировать то, что сказали святые отцы сейчас, или подобает вникнуть в уже сказанное и извлечь из него предельно богоносные уроки?

Современным людям часто некогда много читать и размышлять, они учатся, работают, спешат, устают, доверяют авторитетам, но сами часто остаются на поверхности тех или иных ситуаций. Для монашествующих же, для тех, кто дал обет отречения от мира, остается замечательная возможность устремить ум и душу горем и привлечься к Богу, в том числе через чтение святоотеческих текстов, в стремлении исполнить написанное святыми отцами частично или полностью, но во внутренней надежде на достижение самых высоких целей, которые описываются святыми отцами как безусловно необходимые.

Дальше я попытаюсь ответить на несколько простых вопросов, предложить некий «вопросоответник» для лучшей ориентации в святоотеческом чтении.

Первый вопрос: кто такие святые отцы? К святым отцам можно отнести не только тех святых, которые оставили свои сочинения, но и тех, кто оставил свой пример, и здесь ярчайшим примером, конечно, является преподобный Сергий Радонежский.

Что можно отнести к святоотеческому наследию? К святоотеческому наследию относятся сочинения в самых разных жанрах, а именно экзегетические сочинения, богословские, полемические, гомилии, жития святых, литургика, духовно нравственные трактаты. В этом многообразии жанров и подходов тем не менее есть единое, общее, предельно важное. Святые отцы писали, учили, назидали и словом, и делом, передавали свой духовный опыт ради спасения, духовного совершенства, приближения к Богу. У святых отцов очень важен духовно-созерцательный взгляд, когда даже в самом земном они смогли усмотреть предельно возвышенное. Духовно-созерцательный взгляд экзегезы святых отцов позволяет весь окружающий мир, всё, что с нами происходит, воспринять как некую аскетику, как некое руководство, которое приводит к единому на потребу (см. Лк. 10:42).

Полезно ли чтение тех книг, которые могли читать святые отцы? Действительно, сами святые отцы были предельно образованными людьми. Например, преподобный Каллист Ангеликуд, который в XIV веке подвизался в глухой деревне на краю современной Болгарии, полемизировал при этом с выдающимся схоластом Средневековья Фомой Аквинатом, и в своем опровержении Фомы Аквината [8] две тысячи раз процитировал этого латинского средневекового автора, являющегося прямым антиподом исихастского богословия и богословия святителя Григория Паламы. Достаточно сказать, что один из предшественников Фомы Аквината латинский экс-патриарх Иерусалима Фома Агни полемизировал с преподобным Никифором Италом, который является предшественником святителя Григория Паламы, — в то время как Никифор пребывал в тюрьме в Птолемаиде [9]. Таким образом паламизм и антипаламизм начинаются не только с богословского спора, но с прямого противостояния. Мы знаем, что преподобный Никифор Итал — автор трактата «О хранении сердца», который полагается как некое новое начало, возобновляющее исихастскую традицию в конце XIII — начале XIV века.

Святитель Григорий Богослов пишет: «Принимай чужеземцев, чтобы не оказаться отчужденным от Бога» [10]. Конечно, мы можем воспринять этот призыв святителя Григория Богослова просто как некий призыв к монастырскому гостеприимству, к открытости, к добрым делам и к милосердию. Но если мы откроем древнего античного автора Менандра, то найдем у него: «Принимай чужеземцев, чтобы не оказаться чужеземцем» [11]. Святитель Григорий Богослов добавляет всего одно слово «от Бога», но это слово меняет всецело смысл светского утверждения, призывающего к обычному, земному человеческому гостеприимству, превращает монастырское гостеприимство в духовное гостеприимство, в священное служение, в задачу поделиться добродетелью, приобщиться к священным истинам веры, проявить добродетель милосердия для того, чтобы самому оказаться помилованным Богом, а не осужденным.

Человек должен стать, по учению святителя Григория Богослова, «великим миром в малом». Простая и привычная вроде бы мысль. Но можно вспомнить о том, что весь античный мир говорил о том, что человек — это малый мир в великом окружающем. Уже древние античные философы сравнивали человека и окружающий мир, но они не могли понять той простой истины, что человек как носитель божественного образа является не малым, а великим, что именно с ним соотносится все остальное неодушевленное творение. Тем самым данные максимы святителя Григория Богослова в контексте античной культуры становятся более динамичными, более глубокими, более миссионерскими, более увлекающими, более настраивающими нас на вечные непреходящие истины Небесного Царствия.

Возникает еще один вопрос: может ли чтение святых отцов быть праздным, то есть совершаться ради любопытства, без духовного назидания? Несомненно, что при дефиците времени и сил невозможно прочитать всех отцов подряд. Само же чтение не должно становиться чтением для галочки, когда сегодня прочитанное может оказаться забытым завтра. Для доброй памяти необходимы минимальная богословская система и желание исполнить прочитанное. Читающий должен стремиться к достижению идеала духовного совершенства и воспринимать святоотеческое чтение как один из важнейших инструментов достижения такового. Именно так мыслил святитель Феофан Затворник, когда видел в духовном чтении вынужденный аналог совершенно необходимого духовного руководства.

Каковы способы изучения святоотеческого наследия? Самое лучшее — через чтение в оригинале, иногда через выучивание наизусть духоносных фраз. «Молиться следует больше, чем дышать» [12] — слышим мы крылатые слова святителя Григория Богослова; у него же находим: «безмолвие лучше слова» [13]. Подобно тому, как слова молитв от длительного повторения выучиваются сами, так же должно происходить и со святоотеческими цитатами и сентенциями. «Познай Бога, предварительно познав самого себя» [14], — слова, приписываемые святителю Григорию Нисскому, передают античный призыв к познанию себя, который становится предельно глубоким на святоотеческой исихастской почве. Достаточно вспомнить, что «Трактат о хранении сердца» у преподобного Никифора Итала начинается с призыва внимать самому себе — он является аллюзией на соответствующие призывы внимания к себе в книге «Исход» (см. Исх. 34:12), которыми святые отцы воспользовались для того, чтобы заменить античное «познай самого себя» библейским «внемли самому себе» [15].

Перевод остается важным для тех, кому недоступен оригинал, хоть и требует не меньших, а возможно, больших усилий для проникновения в смысл и суть. Возникает также вопрос: возможно ли теоретическое знание того, что сразу невозможно практически осуществить? Святитель Феофан Затворник дал бы, скорее, отрицательный ответ. Недаром он сокращал «Добротолюбие», как видно, например, по третьей сотнице богословских глав преподобного Никиты Стифата [16]. Но в современном мире для современных людей и полная картина может быть соответствующей священной духовной системой координат, где, понимая точку, в которой мы находимся, мы можем восприять и то, что мы не можем исполнить, как священный призыв, как духовную цель, которую мы имеем в себе для того, чтобы в конце концов эту цель осуществить и достигнуть.

И еще два вопроса: как святые отцы описывают путь богопознания, и можно ли встать на путь богопознания без изучения святых отцов?

Святые отцы описывают путь богопознания различными способами. Но при этом во многих описаниях их учения сходятся. Это можно проследить на учении преподобного Симеона Нового Богослова и преподобного Никиты Стифата о трех этапах духовного совершенства. Преподобный Никита Стифат описывает богословие всегда как μυστική — таинственное, и не прилагает к богословию никакого другого эпитета, потому что так было определено в «Ареопагитском корпусе», так повторил и раскрыл, развил преподобный Максим Исповедник.

Для преподобного Никиты Стифата так же, как для его предшественника преподобного Максима Исповедника, богословие — это высший священный духовный этап, это возможность приобщиться — в категориях святителя Григория Паламы — нетварному Божественному Свету. Если мы посмотрим на всех святых отцов, то мы увидим, что чаще всего о богословии как о духовной связи с Богом писали святитель Григорий Палама и его жизнеописатель, и отчасти ученик и продолжатель, святитель Филофей Коккин. Под богословием они понимают видение Света, восхождение на высоты богопознания.

Можно ли достичь спасения без чтения святых отцов?  В порядке исключения, для того, кто не умеет читать, но живет в послушании, конечно, такое возможно. Мы можем вспомнить древние апофтегмы и пример, который привел священник Павел Флоренский на чаепитии в ректорской квартире МДА, когда был спрошен о том, как же достичь максимальной премудрости. Отец Павел сослался на апофтегмы, где монах рубил дрова и переносил их с места на место по послушанию, и предельной простотой этого ответа удивил всех вопрошавших. Но это то же самое, как без профессоров-астрономов и космонавтов изучать полеты в космос. Святые отцы являются опытными наставниками и руководителями. Они показывают нам глубочайший по смыслу духовный путь, и мы с вами, несомненно, не просто можем, но должны и обязаны воспользоваться их опытом.

[1] См.: Appendices vitae sancti Andreae Sali (e codicibus variis). Appendix 4:195—209. [Приложения к Житию святого Андрея Юродивого...]/ L. Ryden, The Life of St. Andrew the Fool, vol. II. Studia Byzantina Upsaliensis, 1995. 362—434

Ἔφη ὁ φιλόσοφος· “Κατὰ τί (195)
γνώσομαι τοῦτο συμβαίνειν μοι;” Ὁ δε μακάριος Ἀνδρέας τὴν ὅρασιν
αὐτοῦ ὑπεξέφηνεν, ἥνπερ ἐν τῇ νυκτὶ έκείνῃ ὁ φιλόσοφος έθεάσατο, ὡς ὅτι
βίβλον κατείχε και άνεγίνωσκεν· ώς δὲ ἐπὶ τέλους ἤδη γέγονε τῆς βίβλου,
τρία φύλλα πληρῶσαι ὑπελείπετο, ἅτινα καὶ διασείσας τῇ δεξιᾷ αὐτοῦ
χειρὶ πρὸς ἑαυτὸν ἔλεγεν “Ἀπάρτι, ψυχή, τρία φύλλα θέλομεν (200)
διαπερᾶσαι καὶ τηνικαῦτα ἡ βίβλος πληρωθήσεται.” Ὡς οὖν ἀκήκοεν ὁ
φιλόσοφος τὴν ὅρασιν τοῦ ἐνυπνίου αὐτοῦ, ἐξέστη τῷ πνεύματι καί φησι
πρὸς τὸν Ἐπιφάνιον· “Μὰ τὸν μάρτυρα της ἀληθείας, ἅπαντα ἀληθῆ
διεσάφησεν·οὕτως γὰρ ἐθεασάμην τῇ νυκτὶ ταύτῃ.” Ὁ δὲ Ἐπιφάνιος
πάντα αὐτῷ τὰ κατά τον ὄσιον δῆλα πεποίηκε καὶ ὅτι “ἐπὶ γῆς τὰ ῥήματα (205)
του στόματος αὐτοῦ οὐ διαπίπτουσιν· ἄπιθι τοίνυν καὶ ἑτοίμασόν σου τὰ
προς τὴν ἔξοδον”. Ὁ δὲ θᾶττον πιστεύσας τοῖς εἰρημένοις πάντα τὰ κατ’
αὐτον διέθετο. Ἐξομολογησάμενος οὖν τῷ κυρίῳ εἵσω της προθεσμίας
τῶν τριῶν ἡμερῶν τέλει τοῦ βίου ἐχρήσατο.

[2] Symeon Neotheologus. Poeta et Theol. Catecheses 1—34 26:267—275.

Καὶ μετὰ τὸ συνάμα τοῖς ἀδελφοῖς σου ἀποδουναι τὰς
ἑσπερινὰς εὐχὰς τῷ Θεῷ, βαλὼν μετάνοιαν εἰς τοὺς πόδας
τοῦ προεστῶτος ὡς εἰς αὐτοὺς τοὺς πόδας τοῦ Χριστοῦ,
καὶ εὐχὴν ἐκεῖθεν λαβὼν καὶ ἀσπασάμενος τὰς ἁγίας μορφὰς (270)
τῶν ἁγίων, εἴσελθε σιωπῶν μηδενὶ μηδαμῶς ὁμιλῶν εἰς τὸ
κελλίον σου, καὶ κλείσας τὰς θύρας ἐπιλαβοῦ πρῶτον τοῦ
βιβλίου, καὶ ἀναγνοὺς ὡσεὶ τρία φύλλα προσεχῶς ἐν αὐτῷ
στῆθι εἰς προσευχήν, ἡσύχως ψάλλων καὶ προσευχόμενος
τῷ Θεῷ ὡς παρὰ μηδενὸς ἀκουόμενος.

[3] Appendix E3: Hypotyposis of Nicetas Stethatus // Parpulov G. R. Toward a History of Byzantine Psalters ca. 850—1350 AD. Plovdiv: [n. p.], 2014. P. 277—301, особо P. 280: 124—126.

[4] См. Феодор Студит, прп. Устав с Богом внутреннего устройства Студийского монастыря. [О святой Четыредесятнице], 26. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/ustav-s-bogom-vnutrennego-ustrojstva-studijskogo-monastyrja/#0_4

[5] Феофан (Говоров) еп. Письмо 179 от 29 июля 1880 г. Собрание писем. Вып. 1. — М.: Типо-Литогр. И. Ефимова, 1898 (репр. переизд.: М.: Правило веры, 2000). С. 201.

[6] Nilus Ancyranus. Epistulae. {4118.004} 4, 1:37— 44.

Ἀναγίνωσκε δὲ τὴν Νέαν Διαθήκην, @1
μαρτυρικὰ δὲ, καὶ τοὺς βίους τῶν Πατέρων σὺν τὰ
γεροντικὰ, καὶ πολλὴν ὠφέλειαν καρπώσῃ. Οὐχ ὡς
ἀπόβλητα τὰ τῆς Παλαιᾶς βιβλία, ταύτην φημὶ τοῦ
μὴ ἀναγινώσκειν σε. Ἐπειδὴ γὰρ δεκτά εἰσιν, καὶ (40)
ὑπὸ Πνεύματος ἁγίου ῥηθεῖσαι, καὶ ἄνευ αὐτῶν ἡ
Ἐκκλησία οὐ συνίσταται· ἀλλ’ Ἡσυχασταῖς, καὶ
Μονάζουσι κατάνυξιν μὴ τίκτοντα·Πρόσεχε
σεαυτῷ, ἀδελφέ.

[7] Феофан (Говоров) еп. Письмо 486 от 15 июня 1893 г. Собрание писем. Вып. 3. С. 153.

[8] Callistus Angelicudes. Refutatio Thomae Aquinae // S.G. Papadopoulos. Καλλίστου

Ἀγγελικούδηκατὰ Θωμᾶ Ἀκινάτου. Athens, 1970: 27—299.

[9] См. подробнее: Диспут между легатом Фомой и преподобным Никифором Исихастом о православной вере (Вступительная статья, перевод и примечания игумена Дионисия (Шлёнова)) // Метафраст. 2019. № 2. С. 135—158.

[10] Gregorius Nazianzenus. Alphabeticum paraeneticum 1 (e cod. Patm. 33). L. 14.

Ξένους ξένιζε, μὴ ξένος γένῃ Θεοῦ.

[11] Menander. Sententiae e codicibus Byzantinis. L. 554.

Ξένους ξένιζε, μήποτε ξένος γένη.

[12] Ср. Gregorius Nazianzenus. De moderatione in disputando (orat. 32) // PG. 36. Col. 197:32—33.

καὶ φθέγγου
μᾶλλον ἢ ἀνάπνει (καλὸν γὰρ τοῦτο καὶ
ἔνθεον, τῇ μνήμῃ τῶν θείων, ἀεὶ κεντρίζεσθαι πρὸς Θεόν)…

[13] Gregorius Nazianzenus. De moderatione in disputando (orat. 32) // PG. 36. Col. 189:13—14.

ἀγάπα δὲ ἡσυχίαν, ἔνθα κρεῖττον λόγου τὸ σιωπᾷν·

[14] Gregorius Nyssenus. Theol. Ad imaginem dei et ad similitudinem [Sp.]{2017.055} Volume 44, page 1332, line 14.

Εἰ βούλει γνῶναι Θεὸν, προλαβὼν γνῶθι σεαυτόν·…

[15] См. Никифора Уединенника слово о трезвении и хранении сердца многополезное // Добротолюбие. Т. 5. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/prochee/dobrotoljubie_tom_5/16

[16] [Никиты преподобного монаха и пресвитера святейшей обители Студийской] третья умозрительных глав сотница о любви и совершенстве жизни // «Добротолюбие в русском пер. свт. Феофана, Затворника Вышенского, дополненное». Т. 5. — М.: Типография И. Ефимова, 1900. [Эл. ресурс] URL: http://www.golden-ship.ru/_ld/14/1444_521.htm?ysclid=luilprnoxl543973138

Подведение итогов региональных
круглых столов на тему
«Почитание местных подвижников
благочестия, новомучеников
и исповедников Церкви Русской
в монастырях»

Игумения Иулиания (Каледа),
заместитель председателя
Синодального отдела по монастырям
и монашеству, настоятельница
Зачатьевского ставропигиального
женского монастыря Москвы

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл придает большое значение почитанию подвига новомучеников и исповедников Церкви Русской для духовно-нравственного становления верующих, для сохранения исторической памяти, для осуществления преемства опыта жизни по вере, доказанного стоянием за Христа даже ценой жизни.

В докладе на открытии Архиерейского Совещания в 2015 году Его Святейшество отметил, что необходимо предпринимать усилия для увековечения в умах и сердцах памяти о жертве новомучеников и исповедников, которая воспламеняла бы в наших современниках любовь ко Христу. 29 декабря 2022 года решением Священного Синода были утверждены «Рекомендации епархиальным архиереям о мерах по сохранению памяти новомучеников, исповедников и всех невинно от богоборцев во дни гонений пострадавших».

В течение всего 2023 года по благословению Святейшего Патриарха в федеральных округах проходили региональные заседания круглых столов на тему «Почитание местных подвижников благочестия, новомучеников и исповедников Церкви Русской в монастырях». Всего за год состоялось 12 заседаний — в Ивановской, Тамбовской, Смоленской, Белгородской, Астраханской, Санкт-Петербургской, Иркутской, Нижегородской, Екатеринбургской, Хабаровской митрополиях, Луганской епархии, а также круглый стол для ставропигиальных монастырей и монастырей Московской митрополии и собрание с епархиальными ответственными за монастыри, где участники частично поделились опытом проведения этих круглых столов.

Мы благодарим Его Святейшество за эти встречи, помогающие нам глубже понять, что значит подвиг новомучеников и исповедников для Церкви сегодня.

Отрадно было узнавать новые имена исповедников, узнавать об их почитании, изучении их подвига и о восприятии этого опыта в современной жизни обителей, ведь всё это помогает получить ответы на вопросы, жизненно важные для любого христианина, и в первую очередь — монаха. Вопросы о том, как достичь совершенства, как приблизиться к святости, ибо именно к этому призывает нас Господь евангельскими словами: Будите убо вы совершении, якоже Отец ваш Небесный совершен есть (Мф. 5:48).

Почти в каждом монастыре есть почитаемые подвижники благочестия, во многих обителях — отцы и матери, пострадавшие за веру. Кто-то из них уже прославлен в лике новомучеников и исповедников Церкви Русской, а кто-то еще нет, но все они, как звезды, светят нам, указывая путь к святости, к совершенству во Христе.

Особенно важными направлениями деятельности по почитанию их подвига являются:

— продолжение деятельности по почитанию местных подвижников благочестия, в том числе направленной на их последующее общецерковное прославление. Сохранение преемственности в устроении внутренней жизни современных монастырей на опыте подвига основателей святых обителей;

— организация при монастырях работы по увековечению памяти насельников святых обителей до их закрытия в XX веке, исторические изыскания, исследовательская деятельность;

— ознакомление насельников монастырей, местных жителей, в том числе детей и молодежи, а также паломников с житиями и подвигами новомучеников и подвижников благочестия;

— поиск новых форм почитания новомучеников.

По итогам сообщений и на основании проводимой в монастырях работы были сформулированы следующие рекомендации.

В дни памяти новомучеников, почитаемых в том или ином монастыре, проводить в обители праздничные богослужения (полиелейные или всенощные бдения) с крестными ходами.

В качестве примера можно назвать приобретший международную известность ежегодный июльский крестный ход «Царские дни» из Храма на Крови в Екатеринбурге к монастырю в урочище Ганина яма, посвященный памяти Царственных страстотерпцев и собирающий десятки тысяч участников.

Для монастырей Московской митрополии стал традиционным и особенно любимым крестный ход, посвященный новомученикам и исповедникам Коломенским в Богоявленском Старо-Голутвине мужском монастыре.

Совершать молитвенную память о подвижниках, еще не прославленных Церковью, служением панихид.

Известно, что насельницы Никитского монастыря в Кашире сугубо поминают схимонахиню Ольгу (Ложкину), почти тридцать лет подвизавшуюся в обители. Панихиды в дни памяти старца архимандрита Иоанна (Крестьянкина) собирают в Успенском Псково-Печерском монастыре не только всю братию, но и множество богомольцев-мирян.

24 января сего года, в день 130-летия со дня рождения старца-затворника иеромонаха Павла (Троицкого) по благословению правящего архиерея во всех храмах Тверской епархии на Божественной литургии будут совершены заупокойные ектении и литии, а в местах, где он родился и жил, по окончании Литургии будет отслужена панихида.

Очень важно молиться именно о тех подвижниках, которые еще не прославлены, общая молитва помогает подготовить их прославление в лике святых. Нужно также осуществлять сбор и сохранение устного предания о подвижниках благочестия для возможного их будущего прославления.

Создавать при монастырях центры по изучению подвига новомучеников и исповедников Церкви Русской.

Интересен пример женского монастыря в честь Владимирской иконы Божией Матери Яранской епархии, где по благословению правящего архиерея настоятельница игумения Варвара (Скворцова) занимается поиском и изучением материалов, связанных с жизнью и подвигом новомучеников и подвижников благочестия местного края. В результате этой работы стало возможно церковное прославление троих новых святых.

Необходимы активное изучение архивных материалов и исторических свидетельств о жизни подвижников благочестия, работа с архивными документами и иными источниками, в том числе организация экспедиций к местам служения и исповеднического подвига новомучеников и исповедников Церкви Русской; обмен информацией по найденным материалам с другими монастырями.

Так, насельницы Зачатьевского монастыря с помощью специалистов и при поддержке властей Тверской области нашли место захоронения исповедника протоиерея Михаила Ивановского — последнего духовника монастыря до его закрытия. На месте захоронения был водружен крест и совершена панихида.

Особо следует отметить большую исследовательскую работу по сбору материалов о новомучениках и исповедниках Церкви Русской, проводимую в Соловецком монастыре, а также работу группы Данилова монастыря по увековечению памяти подвига новомучеников. Выражаем надежду на дальнейшее объединение усилий по данному направлению.

Очень важно создавать музеи, экспозиции и выставки, информационные стенды, знакомящие прихожан, паломников и посетителей монастырей с подвигом новомучеников и исповедников.

Это направление развивается наиболее активно, и можно найти уже достаточно большое число примеров.

Дом-музей святителя исповедника Луки Крымского (Войно-Ясенецкого) в Свято-Троицком женском монастыре Симферополя содержит очень насыщенную экспозицию и пользуется широкой известностью как достопримечательное место, привлекая многих и многих к благодатной силе святителя-хирурга.

В Донском ставропигиальном мужском монастыре Москвы действует мемориальный музей святителя Тихона, Святейшего Патриарха Московского и всея России, а в Марфо-Мариинской обители милосердия — дом-музей преподобномученицы Великой княгини Елисаветы Феодоровны.

На территории Сретенского ставропигиального монастыря действует выставка «Новомученики и исповедники Церкви Русской», посвященная подвигу пострадавших за Христа в ХХ веке. Выставка знакомит с документами, фото- и видеоматериалами, используя, в том числе, современные мультимедийные технологии.

В музее Свято-Троицкой Александро-Невской лавры создана экспозиция, посвященная гонениям на Церковь в ХХ веке.

В Даниловом монастыре открыта мемориальная келья преподобного Георгия Даниловского, исповедника.

В Успенском Далматовском монастыре Шадринской епархии один из залов монастырского музея посвящен новомученикам.

Серафимо-Знаменский скит почитает свою основательницу преподобноисповедницу схиигумению Фамарь (Марджанову) — здесь также существует музейная экспозиция.

Организовывать и проводить тематические чтения, конференции, круглые столы, посвященные памяти подвижников благочестия и подвигу новомучеников и исповедников.

Создавать на сайтах монастырей специальные разделы, посвященные новомученикам, с размещением житий, акафистов, служб и других материалов.

В настоящее время на сайте Синодального отдела по монастырям и монашеству «Монастырский вестник» создан раздел «В память вечную будет праведник», где уже начали размещать новостные материалы, подготовленные монастырями статьи о почитаемых подвижниках благочестия и о связанных с обителями новомучениках и исповедниках. Синодальный отдел обращается к монастырям с просьбой присылать свои материалы данной тематики для публикации их на «Монастырском вестнике».

Разрабатывать экскурсионные маршруты и организовывать паломнические поездки по местам памяти новомучеников, особенно для детей и молодежи.

Интересен здесь опыт Старооскольского дома-музея священномученика Онуфрия, архиепископа Курского (Гагалюка), где познавательные экскурсии проводят дети из воскресной школы.

При строительстве в монастырях новых храмов, приделов, часовен освящать престолы в честь новомучеников и исповедников Церкви Русской.

Монастыри в честь исповедников и новомучеников есть сейчас в Новосибирской, в Алапаевской епархиях, существует скит в Орловской епархии. В Зачатьевском ставропигиальном монастыре несколько лет назад был освящен придел в честь священномученика Владимира Амбарцумова, пресвитера московского. Церковь Новомучеников и исповедников действует в скиту Пафнутиева Боровского монастыря.

На местах, связанных с мученическим подвигом и жертвами репрессий, устанавливать мемориалы, часовни, памятные кресты, устраивать скиты во имя новомучеников. Обозначать памятными табличками монастыри, где совершали служение новомученики и исповедники Церкви Русской.

Так, в Биробиджанской епархии на месте лагеря, где пострадало, в том числе за веру, множество людей, сейчас устроен скит в честь Новомучеников и исповедников Биробиджанских.

При совершении монашеских постригов рекомендуется наречение новопостриженных именами святых новомучеников.

Во многих монастырях уже есть эта практика: например, в Даниловом монастыре недавно одного из братьев постригли с именем Герман в честь священномученика епископа Германа Вязниковского (Ряшенцева).

Присваивать имена новомучеников молодежным организациям, духовно-просветительским центрам, воскресным школам, классам в православных гимназиях.

В монастырях такая добрая практика уже тоже есть. Когда воскресные школы при обителях посвящают памяти новомучеников, это очень помогает детям: изучая жизнь исповедников веры, они получают достойный пример и стараются подражать ему. Детская воскресная школа при Зачатьевском монастыре носит имя священномученика Владимира Амбарцумова.

Очень важны публикации статей, издание книг, создание фильмов и видеосюжетов о подвижниках благочестия, новомучениках и исповедниках.

Как, наверное, многие из нас помнят, в начале ХХ века в Пантелеимоновом монастыре на Афоне были изданы сборники о подвижниках благочестия XVIII—XIX столетий. В начале церковного возрождения мы зачитывались этими сборниками, и немало подвижников, о которых там рассказывалось, уже прославлены теперь в лике святых. Очень важно для нас сейчас издавать жизнеописания подвижников времен гонений. Люди, читая о них, будут молитвенно к ним обращаться, и, может быть, постепенно и они будут прославлены.

Следует также рекомендовать написание магистерских работ о жизни и деятельности новомучеников в семинариях и на теологических факультетах университетов. Нужно всячески привлекать специалистов и активных прихожан к поиску материалов о жертвах гонений на веру.

***

Совершая молитвенное поминовение подвижников благочестия, прославляя пострадавших за веру во Христа во время гонений, собирая по крупицам воспоминания уже совсем немногих очевидцев их подвига и изучая жития, мы приобщаемся духовному опыту деятельной любви ко Христу, укрепляемся их силой и научаемся поступать достойно званию, к которому мы призваны.

Молитвами подвижников благочестия, новомучеников и исповедников Церкви Русской да поможет Господь и нам быть верными свидетелями Его!

«В память вечную будет праведник».
Опыт использования синодиков за богослужением

Романов Григорий Александрович,
кандидат исторических наук,
заместитель главного редактора
научного православного журнала
«Традиции и современность»

Монастырский синодик (от греч. συνοδικόν — соединяемый) — книжный сборник, в основную часть которого записывали имена преставившихся подвижников Отечества и благотворителей монастыря для поминовения в церковных службах. Роль синодиков в русской православной культуре значительна: веками они представляли собой незаменимую в народной жизни книгу и служили важным средством объединения живых и почивших членов Церкви [1]. По слову святителя Иоанна Златоуста, «не напрасно установили апостолы, чтобы при свершении страшных [Христовых] Таин поминать усопших: они знали, что от этого много им выгоды, много пользы» [2]. Недостаточно рассматривать старинные синодики лишь как источники исторических сведений. На богослужениях чтение синодиков литургически объединяет все поколения монахов и благотворителей монастырей в общую, соборную молитву ко Господу.

Синодики имелись при монастырях, приходских и даже домовых церквах. Епископ Смоленский Никанор (Каменский; 1847—1910) подчеркивал, что «основанием к распространению синодиков в Русской Церкви была глубокая вера в силу церковных поминовений... У нас был особый приказ, заведовавший делами поминовения, и на средства, получавшиеся за поминовение, основывались и содержались тысячи монастырей. Назидательная часть синодиков была развита именно в монастырях как занимательные и достойные книги для народа» [3]. Огромное их влияние объясняется несколькими причинами. Во-первых, синодики были неотъемлемой принадлежностью богослужений в каждом храме, и важное их литургическое значение, без сомнения, осознавалось молящимися. Во-вторых, синодик в свободное от службы время был доступен любому прихожанину, который хоть раз в год обращался к нему в связи с поминовением родных; к тому же синодики постоянно пополнялись. В-третьих, помещаемые в них проповеди благочестивого образа жизни, иллюстрированные сказания о поминовениях усопших превратили синодик в любимую книгу русского народа, роль которой возрастала по мере распространения синодиков.

Русские старинные монастырские синодики представляют собой соединение трех типов книг-памятников:

— Вселенский синодик, или богослужебный чин Торжества Православия;

— помянник с именами усопших;

— литературные сборники-предисловия о пользе поминовения c назидательными историями о праведниках и грешниках [4].

Иногда все они соединялись в одну книгу, но чаще в одном переплете оказывались две из них: Вселенский синодик и помянник или назидательное предисловие и помянник.

Праздник Торжества Православия был установлен святителем Мефодием, Патриархом Константинопольским, по инициативе святой императрицы Феодоры в 843 году, после окончания длительного периода иконоборчества. Церковный чин содержал в себе поклонение иконам, чтение Символа веры, произнесение анафемы еретикам и провозглашение вечной памяти заступникам православной веры. Вселенское родословие сначала начинали общим поминовением всех почивших от Адама до царя Давида, всех правоверных царей и цариц с чадами и всех скончавшихся в Законе Господнем до Новой благодати. Позднее помянником Вселенского родословия стали называть уже лишь перечень византийских императоров и патриархов, защищавших православие. На Руси чин Торжества Православия был введен преподобным Феодосием Печерским († 1074). Для вечного поминовения в него были внесены сразу и потом добавлялись постепенно имена благоверных князей, русских святителей и монахов. В XVI веке вслед за кратким поминанием нескольких византийских императоров и восточных патриархов следовали российские великие князья и митрополиты, что подчеркивало изменившуюся роль России в делах Православной Церкви. К XVIII веку в синодике-помяннике, предназначенном для вечного поминовения, постепенно сложился иерархический порядок поминаний: «Благочестивые патриархи, православные цари и царицы и чада их, преосвященные митрополиты, благоверные князья, их благородные супруги и чада, боголюбивые архиепископы и епископы, священноархимандриты, игумены, весь священнический чин, весь причт церковный, иноки и инокини и бельцы, воины и земледельцы и всяк чин и возраст» [5].

Синодик-помянник был введен в богослужения на Руси одновременно с чином Торжества Православия. Кроме поминаний защитников и исповедников веры, в него включали имена монастырских и церковных вкладчиков. В монастырских синодиках в начальном перечне имен определилась обязательная иерархическая часть вышеназванных поминаний, заканчивающаяся именами монахов. Далее шли поминовения родов князей, дворян, купцов, мещан, крестьян и других благотворителей. Профессор церковного права Императорского Санкт-Петербургского университета протоиерей Михаил Иванович Горчаков (1838—1910) отмечал, «что Церковь сохраняет и сохранит вечную память о заслугах, оказанных Отечеству подвижниками... Чтение синодика... было прославлением лиц, до смерти послуживших Отечеству и Церкви» [6]. Поминовение родами определялось убеждением, что на Страшном Суде Христовом люди предстают перед Всевышним и будут судимы родами. Грех каждого оказывает влияние на весь его род, а праведники спасают не только себя, но и весь свой род тоже.

В некоторых случаях имена поминаемых группировались не по принадлежности к определенному роду или социальной корпорации, а по принципу участия в каком-либо событии. Так, в синодике Архангельского собора Московского Кремля помещены были поминания участников Куликовской битвы, военных походов царя Ивана IV Васильевича и Смутного времени [7], известны «Синодик Ермаковым казакам» [8] и Синодик псковского восстания [9]. Во многих монастырских синодиках встречается «Синодик опальных», составленный около 1583 года по указанию царя Ивана Грозного с целью поминовения лиц, пострадавших за годы его правления, начиная с князей Старицких и кончая жертвами опричных казней [10]. Списки этого синодика были разосланы в крупнейшие монастыри Русского государства, в том числе и в Костромской Богоявленский монастырь. Включение «Синодика опальных» в монастырские помянники сопровождалось богатыми царскими вкладами. В Синодик XVI века Богоявленской обители он был вписан под киноварным заголовком «Имена избиенных, по которым царь и великий князь Иван Васильевич всея Русии милостину дал» (л. 157—168). Костромской историк Иван Васильевич Баженов (1855—1920) сообщал, что в перечне значилось 1397 имен убиенных [11].

В монастырский и церковный богослужебный обиход синодик широко вошел во второй половине XVI века, после Стоглавого Собора 1551 года. По инициативе митрополита Макария 75-я глава уложения Собора, цитаты из которой включались в синодики, предписывала в обязательном порядке заносить сведения о монастырских и церковных вкладчиках в синодики, а также вкладные книги и усердно поминать их имена на церковных службах [12]. При последующем дописывании имен принятое иерархическое упорядочение преставившихся часто не соблюдалось, дописывали по возможности на свободные места.

После Смутного времени большинство монастырей заводят синодики, где чину Торжества Православия уделяется меньше внимания, зато значительно увеличивается помянник братии и жертвователей (за счет снижения минимально допустимого размера вкладов для поминания) и справочно-поучительная часть. Временем расцвета синодика как памятника русской книжности стала вторая половина XVII и начало XVIII веков, когда он приобрел законченную форму многофункциональной позднесредневековой книги, которую исследователи относят к типу «народной» [13]. Синодик с литературными предисловиями становится литературным сборником, в котором, несмотря на «удивительное разнообразие состава... прослеживается определенное смысловое единство» [14].

В обязательном церковном обиходе синодики находились до секуляризационной реформы Екатерины II 1764 года, когда земельные владения монастырей отошли в казну, а обители стали получать казенное содержание согласно установленным штатам. Во второй половине XVIII века синодикам уже не придавалось прежнего значения, и они постепенно утрачивали литургические функции, хотя, когда использованные помянники приходили в негодность, то и в XIX веке вместо них во многих монастырях заводили новые. Повлияло и большое количество различных печатных изданий. Рукописные синодики перестали быть единственным источником справочной информации для народа. К сожалению, в 1920-х годах большинство синодиков было уничтожено как не представляющие музейной ценности. Современные исследователи отмечают, что древние синодики «уже давно привлекли внимание историков-генеалогов как уникальные памятники, сохранившие множество имен, отсутствующих в других письменных источниках» [15].

Богослужение с поминовением по синодикам-помянникам в монастырях было разнообразно. По способу церковного использования синодики бывали вечные, вседневные и кормовые. Вечные синодики читались на положенных службах «до тех пор, пока монастырь стоит». В XVI веке вечные синодики в основном были «сельные», поскольку для вечного поминовения своего рода надо было пожертвовать монастырю село с пахотными землями и крепостными крестьянами [16]. В вечные синодики также записывались ктиторы монастырских храмов, но только в том случае, если их погребали на территории обители. В Смутное время порог необходимого пожертвования значительно понизили, так что он стал доступен даже крестьянам.

По месту исполнения различали аналойный и подстенный вечные синодики. Аналойный вечный синодик читался вслух с аналоя на клиросе ежегодно во время праздничной вечерни в канун Дня всех святых, а также на литиях с поминанием усопших в дни Великого поста. Другой вечный синодик читался тихо на тех же службах во внутреннем притворе у стены, почему его называли «подстенным».

Вседневные поминовения были ограничены либо сорока днями, либо одним или несколькими заранее оговоренными годами. Они читались вполголоса в алтаре во время Литургии, а также вслух на панихидах и литиях.

«Кормовыми» назывались синодики, предназначенные для чтения на кормовых панихидах, после которых устраивалось угощение братии за счет вкладчика с поминовением родов жертвователей в монастырь. Кормовой синодик зачитывали и во время службы, и в трапезной. Кормовые панихиды с поминовением рода вкладчика могли устраиваться от одного до четырех раз в году, в зависимости от размера оставленной монастырю суммы: на преставление, погребение, день Ангела и день рождения благотворителя. К таким синодикам относится дошедшая до нашего времени небольшая рукопись (в 8-ю долю листа) первой половины XVII века «Кормовая книга, или Трапезный («трапезенный») устав Костромского Богоявленского монастыря» [17]. Краевед И.В. Баженов писал об этой книге: «В некоторых местах ее показано, что именно и когда дано вкладчиками, по коим следует совершать заупокойную литургию и обедню... мы в нем встречаем подробный перечень лиц рода, назначенных для поминовения последовательно по числам месяцев, и с этой стороны устав трапезенный представляет собой род синодика» [18]. Историк перечислил представленных здесь главных вкладчиков: князей Боровских, Волконских, Вяземских, Гагиных, Зюзиных, Кафтыревых, Кутузовых, Линевых, Пановых, Салтыковых, старицкого князя Андрея, Хованских, Шаровниковых, Шестаковых и других. В нем же были поименованы настоятели Богоявленского монастыря: игумены Исаия, Арсений, Макарий, Тихон, Ферапонт, Герасим и архимандриты Павел, Гермоген и Корнилий, а также многие иноки. По этому уставу в течение года совершалось 214 панихид, и кроме того, шесть особых панихид (в Дмитровскую субботу и в память разных бедственных случаев) и четыре царские панихиды [19].

Предпринимаемые сейчас попытки восстановить монастырские синодики не являются совершенно новой идеей. В конце XIX — начале XX века восстановление синодиков и их использование в богослужениях уже было злободневной темой. К этой проблеме обращались, например, «Церковные ведомости» в 1890 и 1907 годах и «Тамбовские епархиальные ведомости» в 1904 году. «Некоторые из священников, внесши... в приходской синодик имена усопших прихожан, считают своею обязанностью поминать их, при содействии свободного псаломщика или диакона, на каждой проскомидии, прочитывая столько имен, сколько позволит время, чтобы в продолжение года раз или более помянуть всех» [20]. За затягивание службы «Церковные ведомости» в 1905 году осуждали присоединение чтения синодика к заупокойной ектении на праздничной или воскресной Литургии. «Даже естественное утомление богомольцев продолжительностью праздничного богослужения внушает пастырю быть весьма осторожным, чтобы поминовение, продолжающееся в иных церквах 30— 40 минут, не заставило немощных телом или духом уйти из храма, не прослушав важнейших частей Литургии. Во всяком случае, иное дело — поминовение усопших негласное на проскомидии и по освящении Даров и одно прошение сугубой ектении об усопших, и другое дело — поминовение усопших на Литургии с прибавлением заупокойных песнопений, заупокойных чтений Апостольских и Евангельских и особых заупокойных ектений» [21].

В 1994 году был возрожден Московский Сретенский монастырь. Его синодик 1691 года был утрачен в 1928 году. По пожеланию и благословению иеромонаха Тихона (Шевкунова, нынешнего митрополита Крымского), автором этой статьи был составлен синодик монастыря, сопровождающийся исторической справкой о каждом в нем поминаемом. «Русский синодик» был напечатан большим тиражом, чтобы каждый прихожанин или паломник смог его купить. Синодик поступил на службу в 1995 году. Таким образом, вместо механического перечисления имен при чтении синодика призывались к соборной молитве подвижники истории обители, образно вставали на молитву известные своими делами личности.

При новом составлении синодика обители следует обязательно включить в него тексты и поминовения сохранившегося старинного синодика. Если этих данных нет, то для общей части следует использовать сохранившиеся синодики других монастырей, взяв за основу один или несколько синодиков. Обычно общая часть состоит из литературного предисловия, из нескольких статей назидательного содержания о необходимости и пользе поминовения усопших, правила Святых Отцов Седьмого Вселенского Собора, молитв ко Господу о душах грешных и ко Пресвятой Богородице, просительнице за людей на Страшном Суде, и помянника Вселенского родословия, видоизмененного на Руси чина Торжества Православия. К молитвам полезно добавить тропари, кондаки и величания монастырских престольных праздников.

В предисловии древних чиновников были обязательные статьи. Например, текст Синодика Костромского Богоявленского монастыря XVI века [22] открывается кратким отрывком из чина Торжества Православия (лл. 1—1 об.), после которого следует литературное трехсловное предисловие, составленное преподобным Иосифом Волоцким в 1479 году для своей обители [23]. Около 1503 года, после смерти покровителей обители [24], преподобный Иосиф расширил предисловие, включив в него статьи из «Собеседований» Григория Двоеслова, с рассуждениями о грехах прощаемых и непрощаемых. В первом Слове говорится о спасительной силе синодиков в день Страшного Суда: «Сия книгы спасенныя и душеполезныя суть...» (лл. 1 об. — 2 об.). Во втором — со ссылкой на святителя Иоанна Златоуста приведено описание смысла родового поминания, чтобы дети не губили грехами память родителей и тогда память о роде пребудет, пока мир стоит: «Иже написашеся любящи свою душу, хотяще видети Вышний Иерусалим...» (лл. 2 об. — 3). Третье Слово раскрывает обязанность игуменов и священников совершать поминовение на каждой Литургии: если иерей «леностию и небрежением не поминает написанных в книгах сих, сам непомяновен будет пред Богом» (лл. 3 об. — 4 об.). Синодик того же монастыря XVII века [25] заканчивает первую часть предисловия красочной литературной метафорой: «Коль красно милостыня во время скорби, якоже облацы дождевнии во время ведра [засухи. — Г.Р.]» (л. 2).

Синодик Златоустинского московского монастыря XVII века заключает предисловие: «Аще кто за души усопших приношение приемлет, а сенадика сего не прочитает, ни душ усопших не поминает, ни панихиды на литоргии не творит за них такови убо сами пред Богом не помилованы будут и гнев Божий на ся воздвигнут. Аще кто поминает душа усопших от Бога велику мзду воспримет и вечных благ наслаждение. Аминь» [26].

Помянник составляемого синодика обязательно включает патриархов, митрополитов, архиепископов и епископов, окормлявших родной край со времени основания обители. Могут быть включены и другие иерархи, пожертвовавшие или помогавшие монастырю. Так, в Костромском Синодике XVII века поминовения родов священнослужителей содержат поминание родов двух иерархов-страдальцев Смутного времени: митрополита Новгородского Исидора (л. 32 об.) и архиепископа Смоленского Паисия (Сарафанова) (лл. 23 об. — 24), сделавших вклады в Костромской Богоявленский монастырь на поминовение еще при жизни, ранее 1619 года. Митрополит Новгородский Исидор († 1619) правил с 1603 по 1619 год.

Архиепископ Смоленский Паисий (Сарафанов) не значится в списках иерархов ни у П.М. Строева, ни у С.В. Булгакова. Очевидно, время его правления приходится на период с 1605 по 1608 год, а поставлен он был либо Патриархом Иовом, либо Патриархом Гермогеном. Смоленскими архипастырями в соседние годы были архиепископ Феодосий (1592—1605) и архиепископ Сергий (1608—1611) [27], плененный поляками в 1611 году, после чего Смоленская кафедра долго пустовала. Поминание, оставленное архиепископом Паисием в Богоявленском синодике, позволяет предположить некоторые моменты его судьбы. Вероятно, он был иеромонахом в Свияжске и начинает поминание с архиепископов Казанских и Свияжских: святителя Германа (Садырева-Полева; правил в 1564—1567) и архиепископа Иеремии (1576—1581). После был под началом архиепископа Смоленского Феодосия, имя которого записано третьим.

Помянники родов включали поминовения по признаку духовного родства. Святитель Паисий включил в свой помянник много иеромонахов и старцев монастырей, где он служил. Это были члены его духовной семьи.

Списки поминаемых наместников или игумений монастыря также напоминают поминовение одной духовной семьи. Часто их дополняют именами архимандритов, игуменов и игумений соседних обителей города или края.

В помяннике во благочестии скончавшихся обязательно поминаются роды святых подвижников родного края. Схимонахи и схимонахини поминаются в общем списке насельников. При поминовении иеромонахов, монахов и монахинь часто указывают либо место происхождения, либо особенное послушание, которое он выполнял. Так бывает легче представить образ поминаемого.

Вкладчики и благотворители поминаются родами, причем стараются соблюдать выше упомянутую иерархию. Поминаются роды пострадавших за веру, царя и Отечество и представители родного края, живот свой за Отечество положившие. Поминаются создатели, строители и благоукрасители обители.

С 1995 года многие обители возобновили поминовение по старым или вновь составленным синодикам с историческими справками о поминаемых: Московский Сретенский монастырь, Псково-Печерский монастырь, Рождество-Богородицкий Задонский монастырь, Рязанский Спасо-Преображенский монастырь, Тверской Краснохолмский монастырь, Свято-Троицкий Александра Свирского монастырь, Староладожский Никольский монастырь, Александровский Успенский монастырь, Николо-Сольбинский монастырь и др. В 2009 году ризничий Сретенского монастыря рассказал автору, что во время Литургии он поминал наместников и иеромонахов, молившихся у этого же престола. Через десять минут перечисления имен он потрясенно осознал, что все они тут же образно молятся вместе с ним. Настоятельница Николо-Сольбинского монастыря игумения Еротиида призывает к молитве по синодикам: «Церковная молитва избавляет души от вечной смерти в аду, вдали от Бога. Но и мы, живущие на земле, поминая ушедших от нас, свидетельствуем свою веру в Жизнь Вечную, бессмертие души, милосердие нашего Господа, иже всем человеком хощет спастися (1 Тим 2:4)» [28].

Исторические и вновь составленные синодики представляют собой исключительно ценные документы, важные духовные и литературные памятники, отражающие события российской истории в целом. Но кроме этого, исторические синодики являются напоминанием о постоянном молитвенном подвиге братии обители, когда на протяжении многих десятилетий почти изо дня в день прочитывались родовые помянники самых разных людей — от князей до крестьян. Напоминают они также о радостном жертвенном подвиге русских людей, делавших вклады за своих усопших сродников, чтобы им, как возглашается на панихиде, «неосужденным предстати у страшнаго Престола Господа Славы» и чтобы упокоились «души их в месте светле, в месте злачне, в месте покойне, идеже вси праведнии пребывают».

[1] Романов Г.А. О синодиках // Русский синодик. Помянник Московского Сретенского монастыря: Исторический справочник. К 600-летию Московского Сретенского монастыря. М., 1995. С. 16—30.

[2] Иоанн Златоуст, свт. Творения. СПб., 1905. Т. 11. С. 248.

[3] Никанор (Каменский), еп. Синодик Двинского Михаило-Архангельского монастыря. СПб., 1896. С. 5.

[4] Понырко Н.В. Синодик // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л.,1989. Вып. 2 (вторая половина XIV—XVI в.) Ч. 2: —. С. 339—344.

[5] Сольбинский синодик XVIII века. Л. 29 об. // Лицевые синодики Николо-Сольбинской пустыни. XVIII век / Авт.-сост. Л. Сукина, К. Капков. — Сольба; Переславль-Залесский; М., 2021. С. 46—58. (Труды Научного отдела Николо-Сольбинского женского монастыря Переславской епархии. Историческая серия. История Николо-Сольбинского монастыря. Кн. 2).

[6] Отрывок из рецензии прот. М.И. Горчакова (1838—1910) на книгу о синодиках прот. К.Т. Никольского (1824—1910) цит. по статье: Успенский 1891. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Fedor_Uspenskij/ocherki-po-istorii-vizantijskoj-obrazovannosti/2

[7] Рыков Ю.Д. Помянник деятелей Смутного времени в составе Синодика Московского Архангельского собора // Сословное представительство в России в контексте европейской истории: вторая половина XVI — середина XVIII в. Международная научная конференция (7—10 октября 2013 г.). —М., 2013. С. 126—129.

[8] Ромодановская Е.К. Синодик Ермаковым казакам // Известия Сибирского отделения АН СССР. 1970. № 11. С. 14—21. (Серия общественных наук. Вып. 3).

[9] Ромодановская Е.К. Псковский синодик // Литература и классовая борьба эпохи позднего феодализма в России. Новосибирск, 1987. С. 249

[10] Скрынников Р.Г. Синодик опальных царя Ивана Грозного как исторический источник // Вопросы истории СССР XVI—XVIII вв. — Л., 1965. С. 22—65. (Ученые записки ЛГПИ. Т. 278).

[11] Баженов И.В. Сорок два старинных сборника Костромского Богоявленского монастыря // Костромская старина. Кострома, 1897. Вып. 4. Приложения: Описания старинных рукописных сборников. С. 101.

[12] Стоглав // Российское законодательство X—XX вв. М., 1985. Т. 2. С. 41.

[13] Буслаев Ф.И. Исторические очерки народной словесности и искусства. СПб., 1861. Т. 1. С. 622.

[14] Капков К.Г. Синодики в русской книжности и православном богослужении // Лицевые синодики Николо-Сольбинской пустыни. XVIII век. С. 54.

[15] Думин С.В. «Похвалу их исповесть церковь»: церковь как хранилище семейной и родовой памяти // Генеалогический вестник. СПб., 2017. Вып. 57. С. 14—15.

[16] Капков К.Г. Синодики в русской книжности и православном богослужении // Лицевые синодики Николо-Сольбинской пустыни. XVIII век. С. 55—56.

[17] Кормовая книга, или Трапезный устав Костромского Богоявленского монастыря. Первая половина XVII в. Полуустав (ГАКО. Ф. 558. Оп. 2. Д. 559).

[18] Баженов И.В. Сорок два старинных сборника Костромского Богоявленского монастыря. С. 93.

[19] Там же. С. 93—97.

[20] Булгаков С.В. Настольная книга для священно-церковнослужителей. Киев, 1913. Ч. 2. С. 1368.

[21] Там же. С. 1372.

[22] Синодик XVI века — Синодик Костромского Богоявленского монастыря. Конец XVI — начало XVII в. (ГАКО. Ф. 558. Оп. 2. Д. 560).

[23] Синодик Иосифо-Волокаламского монастыря (1479—1510-е гг.) / Подгот. текста и исслед. Т.И. Шабловой. СПб., 2004. С. 97—171.

[24] Дергачева И.В. Древнерусский Синодик: исследования и тексты. М., 2011. С. 17—22.

[25] Синодик XVII века — Синодик Богоявленского монастыря. Первая четверть XVII в. (ГАКО. Ф. 558. Оп. 2. Д. 561).

[26] Синодик-помянник монастыря Иоанна Златоуста в Москве на Большом посаде. Начало XVII в. Книжное собрание ЦМиАР. КП 3945/1. Л. 8—12.

[27] Булгаков С.В. Архипастыри Смоленской епархии // Настольная книга для священно-церковнослужителей. С. 1412—1413.

[28] Лицевые синодики Николо-Сольбинской пустыни. XVIII век. С. 7

Опыт создания музейных экспозиций,
посвященных подвигу новомучеников
и исповедников Церкви Русской

Гарькавый Игорь Владимирович,
директор Мемориального центра «Бутово»,
член Церковно-общественного совета по
увековечению памяти новомучеников
и исповедников Церкви Русской
при Патриархе Московском и всея Руси

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства, Ваши Высокопреподобия, досточтимые отцы игумены и матушки игумении, уважаемые коллеги, братья и сестры!

Думаю, что о необходимости увековечения памяти новомучеников и исповедников Российских нет нужды говорить в этой аудитории. Так же нет нужды, наверное, напоминать присутствующим об указаниях Священного Синода 2015 и 2022 годов о том, что при приходах и монастырях Русской Православной Церкви рекомендуется создавать музейные экспозиции. Но устроители этой секции заострили тему моего доклада, попросили меня рассказать о состоянии музея памяти новомучеников, что говорит об актуальности этой проблематики.

Музей — это не просто экспозиция. Напомню, что отечественная музеология исходит из понимания музея как явления, в котором сочетаются три необходимых элемента: это фонды, то есть музейная коллекция, это экспозиция и — научно-просветительская работа. То, что не имеет одного из трех этих элементов, музеем не является. Но создать полноценный музей очень сложно. Музеи разные, не буду сейчас входить в эту довольно интересную тему, скажу только, что для нашей сегодняшней беседы имеет значение только один тип музеев, к которому сейчас во всем мире проявляют большой интерес. Это так называемый «музей памяти».

По оценкам международных специалистов, крупнейшим музеем такого рода является Яд ва-Шем [1] в Израиле, посвященный геноциду еврейского народа. По техническому и концептуальному оснащению он является, наверное, самым развитым музейным комплексом такого рода в мире. Но это не значит, что в других местах нет ничего подобного, не значит, что музеев памяти не было раньше.

Может быть, возникнет вопрос: а вообще, зачем мы создаем музеи, почему нам надо тратить такие колоссальные ресурсы для создания музейных экспозиций (а это действительно и дорого, и сложно, и трудозатратно)? Дело в том, что современная наука пришла к одному очень важному выводу. В работах германского египтолога, антрополога, культуролога Яна Ассмана было ярко выражено утверждение, что через 90 лет после любого исторического события социальная память о нем — память в обществе — элиминируется [2], то есть стирается. У исторического события, прошедшего этот рубеж, есть в дальнейшем только два варианта: либо оно воплощается в культурных формах, либо просто исчезает из памяти поколений. Остаются, конечно, какие-то воспоминания, ассоциации, но это уже не та яркая память, которая влияет на жизнь общества. Вот одной из таких культурных форм, и самой развитой, является музей.

Понимая всё это, понимая миссию, которую несут Бутовский полигон, приход храма Новомучеников, наш мемориальный центр, мы и ставили перед собой задачу. Немного расскажу о том, как мы попытались ее решить исходя из наших очень ограниченных сил и возможностей.

Икона Новомучеников Бутовских напоминает нам, что это самый большой местный Собор святых Русской Православной Церкви. Но не только святые, не только православные пострадали в Бутове: 20762 человека расстреляны с 8 августа 1937 по 19 октября 1938 года. И наша задача была, конечно, рассказать так или иначе обо всех этих людях.

Здание музея находится рядом с храмом — это восстановленный флигель усадьбы Дрожжино-Бутово. В рамках восстановления исторического памятника у нас не было возможности использовать все желаемые площади, поэтому наше экспозиционное пространство очень небольшое, всего лишь 150 квадратных метров. Я думаю, те из вас, у кого есть в обителях музеи, имеют б0льшие площади для своих экспозиций. На ограниченном пространстве нужно было решить очень непростые задачи. Мы восстановили главную систему комнат, благодаря этому удалось создать определенную концепцию.

Современный музей не может существовать без концепции, без музейного сценария. Просто собрание исторических предметов, выложенных в витрине с напоминанием, как выглядели кадильницы XVIII века, как они выглядели в XIX веке... — это сейчас, к сожалению, не работает, не оказывает практически никакого влияния на массовую аудиторию, для которой музей строится. Музей должен нести идею, сквозную мысль, но выраженную очень аккуратно, ненавязчиво, в разных формах, — для того чтобы она оказала на человека всемерное воздействие.

Первый зал у нас называется «Усадьба», здесь мы рассказываем о самой местности, об усадьбе Дрожжино-Бутово, затем переходим к теме спецзоны НКВД. Зал разделен на две части: одна из них напоминает о том, что было «до», а другая — «после». Стол начальника спецзоны НКВД, как мы можем его сейчас реконструировать, факсимильные документы того времени... Очень интересен маленький зал — короткий, он не имеет ни одного предмета внутри — это зал перехода. Люди проходят его строго по одному, в полумраке — это зона дискомфорта, для многих, очевидно, неприятная (я думаю, для музея это нормально, это все-таки не супермаркет). И вот, пройдя через эту небольшую зону (как она устроена, не буду раскрывать, потому что вы, возможно, приедете и испытаете это на себе), вы попадаете в зал, который называется «Барак». Здесь воспроизведена атмосфера того самого барака, где приговоренные к смерти находились последние часы своей жизни во время сверки-идентификации перед расстрелом. В центре находится инсталляция, которая называется «Расстрельный ров» — это портреты нескольких человек, один из них архимандрит Кронид (Любимов) и еще несколько братьев Троице-Сергиевой лавры. Напомню, что архимандрит Кронид и практически вся остававшаяся активная часть братии Троице-Сергиевой лавры были расстреляны на Бутовском полигоне 10 декабря 1937 года. И вот вокруг этого дня, вокруг 10 декабря построен рассказ в этом зале. Через него мы переходим в следующий, который называется «За Христа пострадавшие».

Это экспозиционное помещение имеет несколько витрин, на первый взгляд, достаточно традиционно оформленных: вещи, мемориальные предметы, связанные с пострадавшими на Бутовском полигоне. В центре — стол, здесь лежат подлинные документы и музейные копии документов из семейного архива отца Сергия Кедрова, приходского священника, который оказался, может быть, каким-то особо благословенным образом — главным героем экспозиции. Он — один из девятисот человек, расстрелянных по церковным делам в Бутове, один из трехсот тридцати двух бутовских новомучеников. Так получилось, что Господь послал нам сотни документов из его личного архива, и мы сделали их центром экспозиции.

Задача наша не только рассказать о событиях, но помочь посетителям музея соприкоснуться с этими людьми. Помочь увидеть их не только на иконе, но увидеть реалии их жизни, их судьбы, их отношения. Один из интересных приемов, который мы создали специально для этого музея, — это «бутовские складни»: простые, казалось бы, портреты на стене раскрываются — и внутри вы видите последнюю фотографию человека, сделанную в тюрьме перед расстрелом. Это производит на посетителей очень сильное впечатление.

Не вдаваясь во все детали, не раскрывая все маленькие тайны нашего музея, я хотел бы заострить внимание на одном тезисе из нашей концепции. Дело в том, что музей — это особый способ коммуникации. Таково понимание музея в христианской культуре. Мы не просто рассказываем о прошлом, не просто собираем исторические предметы, — с помощью всего этого мы выстраиваем живую, вполне реальную связь с предшествующими поколениями, для того, чтобы через их судьбы рассказать об историческом событии. Иначе мы либо впадем в политиканство и будем пугать ужасами большого террора, не давая выхода из этого тупика и ада, либо просто уйдем в частные судьбы, и потеряем тогда то общее, что связует этих людей.

Мы, во всяком случае на Бутовском полигоне, нашли такое решение, оно кажется нам глубоко традиционным. Музеи подчас имеют сложные отношения с церковными учреждениями, но на самом деле мы и начинались в монастырях и в храмах; музеи зарождались именно внутри храма — как собрание реликвий, исторических предметов. Протомузейные формы в русской культуре можно встретить еще в XI—XII веках — это и святыни, привезенные князем Владимиром из Херсонеса, и «гробы» святых Бориса и Глеба в Вышгороде [3], и Смедынь [4], и многое другое. Мне кажется, в этом смысле христианская культура подразумевает, что музейное делание может быть не просто «нагрузкой» и для кого-то «обязаловкой», а одним из видов христианского служения.

У нас еще проектируются и делаются два зала — зал, посвященный дворянам и офицерам, и зал, посвященный самым разным людям, которые пострадали на Бутовском полигоне. Пока они заняты выставкой, рассказывающей о художниках, расстрелянных в Бутове. Их здесь погибло 80 человек, и это тоже важно, потому что мы должны в ходе музейного показа деконструировать сталинистский миф о том, что этих людей расстреляли правильно, что эти люди враги народа, которых надо было убить, уничтожить. Мы на конкретных документах показываем, что это ложь, что эти люди и были тем самым народом, во имя которого совершались страшные злодеяния.

Конечно, создать музей, не имея команды, не имея иногда ресурсов, очень сложно. Это действительно большое и серьезное предприятие. Поэтому родилась идея — и она получила уже благословение Святейшего Патриарха Кирилла и даже поддержку Президента Российской Федерации — о создании на базе Бутовского полигона Общероссийского мемориального центра «Русская Голгофа», который должен быть посвящен подвигу исповедников веры ХХ века. Для этого предполагается музеефицировать оставшиеся нам в наследие от сотрудников МГБ СССР складские помещения, построенные в конце 1940-х годов. Это огромное и страшное здание находится в аварийном состоянии, но его можно привести в человеческий вид и сделать общецерковным музеем.

Потому что одна из главных, на мой взгляд, проблем, с которой сталкивается сейчас наша Церковь, — это то, что у нас, несмотря на последние 30 лет церковного возрождения, нет ни одного общецерковного музея. Не только памяти новомучеников, но и истории Русской Православной Церкви. Музейные проекты, которые, возможно, вы создаете и будете создавать в монастырях, рискуют стать очень маленькими огоньками, незаметными издалека. Нам нужно объединить усилия, создав «музей музеев». Соединить усилия ваши, команды Бутовского полигона, Свято-Тихоновского Богословского университета — главных наших партнеров — для того, чтобы собрать воедино нашу память о новомучениках.

Пока мы не имеем, к сожалению, должного финансирования для того, чтобы восстановить это здание как музейное помещение, но мы уже можем начать работу. Это и сбор материалов, и фиксация устной истории, чему надо уделить, как мне кажется, особое внимание, поскольку носители устной истории уходят. Но это еще и передвижная выставка «Русская Голгофа», в которой мы предлагаем всем вам принять участие безвозмездно, то есть это благотворительный проект. Выставка передвижная, она является визуализацией материалов, собираемых нами для будущего музея. Первый модуль охватывает время с 1917 по 1921 год. Открылась она в 2020 году в Храме на Крови в Екатеринбурге, что очень символично, — буквально на том самом месте, где пролилась кровь Царственных страстотерпцев.

9 февраля этого года в Санкт-Петербурге будет открыт второй модуль, который будет охватывать время с 1922 по 1925 год. Это планшетные стенды, легкие в транспортировке. Они могут, как в Екатеринбурге, сопровождаться музейными предметами, если таковые у вас есть. Выставка путешествует по России, объехала уже немало городов. В Липецке, например, это имело очень серьезные последствия для жизни Липецкой митрополии: после того как эта выставка в городе прошла, между епархией и Липецким областным музеем было подписано соглашение о многолетнем сотрудничестве. Музей понял, что епархия может осуществлять серьезные музейные проекты, которые на самих музейщиков производят, как правило, очень плодотворное впечатление.

Поэтому, уважаемые коллеги, я хотел бы поблагодарить вас за внимание и еще раз сказать в заключение, что музейное служение памяти новомучеников, конечно, очень сложно, требует привлечения специалистов и больших расходов, но это, наверное, единственное, что мы можем сделать, чтобы память о них и об их времени сохранилась не только внутри Церкви, не только в литургических формах, но стала памятью всего нашего народа.

[1] Израильский государственный национальный мемориал Катастрофы (Холокоста) и Героизма в Иерусалиме. Основан в 1953 году. Представляет собой комплекс, расположенный на площади в 18 гектаров и включающий в себя Музей истории Холокоста, мемориальные объекты (Детский мемориал, Зал памяти, Мемориал депортированным «Вагон для скота», Партизанская панорама, Стена памяти, колонна Героизма и монумент Еврейским солдатам), открытые памятные площадки (Долина общин, площадь Надежды, площадь Януша Корчака, площадь Семьи и площадь Варшавского гетто), Музей искусства Холокоста и выставочный павильон, синагогу, научно-исследовательский институт, визуальный центр, библиотеку с архивами, издательство и образовательный центр, именуемый Международная школа/институт исследований Холокоста, и другие объекты. — Примеч. ред.

[2] Элиминация (лат. eliminare — изгонять) — удаление, исключение, уничтожение чего-либо. — Примеч. ред.

[3] Центром почитания святых Бориса и Глеба с конца XI века стала церковь в их честь, построенная в Вышгороде, недалеко от Киева. Кроме мощей в ней хранились и другие реликвии, связанные с братьями, в том числе меч святого князя Бориса. В Вышгороде же пребывала Владимирская икона Божией Матери до того, как князь Андрей Боголюбский перевез образ во Владимир-на-Клязьме. — Примеч. ред.

[4] Смедынь (Смядынь) — историческая местность на западной окраине Смоленска, место убиения святого князя-страстотерпца Глеба, где позже был основан Борисоглебский монастырь. — Примеч. ред.

Святейший Патриарх Кирилл в Музее памяти пострадавших в Бутове. 18 мая 2019 г.

Здание бывшей усадьбы Дрожжино-Бутово. Здесь, в бывшей конторе управляющего имением, в годы массовых репрессий располагалась комендатура НКВД

Инсталляция «Расстрельный ров»

СЕКЦИЯ
«СВЯТООТЕЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ КАК ВЫРАЖЕНИЕ ОПЫТА ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ»

Изучение святоотеческого наследия
в современных монастырях.
Практические аспекты

Игумен Алексий (Андреев),
наместник Свято-Покровского
мужского монастыря г. Корсάкова
(Южно-Сахалинская и Курильская епархия)

Дорогие Высокопреосвященные архипастыри, отцы, матушки игумении, братья и сестры, спасибо за предоставленную возможность выступить здесь!

Мое выступление посвящено изучению святоотеческого наследия в современных монастырях.

Наш монастырь находится на самом краю земли — на юге острова Сахалин. Ему всего двадцать с небольшим лет. Эта часть Сахалина когда-то была японской провинцией и российской каторгой. Антон Павлович Чехов в свою бытность на острове охарактеризовал его так: «Сахалин — это ад».

С той поры прошло уже много лет, и остров сейчас, скорее, красивый и цветущий, но, как все вы знаете, — в местах, где нет древних православных традиций, монашество взращивать очень и очень тяжело. Людям бывает сложно объяснить вещи, которые нам, уроженцам с «материка» (как говорят островитяне), кажутся очевидными.

Безусловно, святоотеческое наследие играет ключевую роль в монашеской жизни. Но так ли просто его изучать? Что нам, наставникам, нужно делать, чтобы братия начали им интересоваться?

В нашем монастыре мы столкнулись с проблемой: люди, которые сегодня приходят в монастырь, к огромному сожалению, очень далеки от желания самостоятельно изучать богословские и святоотеческие тексты. Стало понятно, что сначала нужно человеку объяснить: зачем ему вообще духовное знание.

Весь мир сегодня поклоняется маммоне — это реальность общества потребления. Годами безбожия из общества, из культуры и образования вымывалось понятие «Бог». Центр мирской жизни — золотой телец. Так или иначе каждый живущий в миру пропитывается духом материализма, потребления, самолюбия. «Покровом на глаза наложены мирские помыслы, пока они есть, — ничего не увидим», — говорит преподобный Симеон Новый Богослов.

Поэтому брат, приходящий из мира в монастырь, сегодня, скорее, не к Богу идет, а бежит от людей. С Богом он еще и не знаком. Со временем сердце человека уже понимает, что Истина здесь, в стенах монастыря, но уму это надо еще объяснить, ответить на вопросы, которые появляются в душе. А вопросы он задает себе глубокие: почему он должен отказаться от материальных благ? Почему нужно поставить на первое место в своей жизни Господа? Почему должно отречься своей воли и подчиниться воле поставленного над ним игумена?

И главное: почему правда жизни монастыря так противоречит правде жизни в миру?

Часто человек не находит для себя ответы на эти вопросы многие годы. И вот появляется грустный монах: жить в миру для него уже невыносимо, а обрести радость от жизни в монастыре он тоже не может, так как еще имеет большую привязанность к земному. «Но, — как замечает преподобный Максим Исповедник, — навык любви [к Богу] невозможно приобрести тому, кто имеет пристрастие к чему-либо земному».

А ведь радость для нас, монахов, будет не потом, когда-то! Она уже здесь и сейчас. Мы живем со Христом! Христос взял наши страдания и грехи на Себя. Он взошел на Крест, принес великую Жертву — отдал Свои Тело и Кровь, чтобы мы избавились от своих грехов и жили в радости.

И для нас жить во Христе — это значит уже сегодня жить в Любви и Счастье. Ведь Он и есть путь и истина и жизнь (Ин. 14:6).

Когда я только принял постриг, я очень остро чувствовал это: внешний, материальный мир как бы затуманился, покрылся дымкой, а внутренний, духовный, наоборот, вышел на первый план. К огромному своему удивлению я увидел, как иллюзорен этот внешний мир!

Но это продлилось, к сожалению, недолго. Как говаривал преподобный Амвросий Оптинский: «Грехи, как грецкие орехи, — скорлупу расколешь, а зерно выковырять трудно».

Очень часто мы, монахи, уже после пострига ищем счастье в мирских вещах. Но счастье не в богато украшенных храмах и не в современных кельях. Оно вообще не в области материи, оно в душе!

Душа чувствует себя счастливой, когда прикасается к другой душе и когда прикасается к Богу. И прикасается не с гневом или желанием, и даже не с просьбой, а с Любовью. Бог есть Любовь (1 Ин. 4:8). Прикосновение к Господу делает монаха счастливым! «Что может сравниться с любовью? Ничто. Это — корень, источник и матерь всех благ», — говорит святитель Иоанн Златоуст. И это любовное прикосновение происходит через молитву.

Этому нас учит святоотеческое наследие. Отцы предлагают жить в любви и радости уже сегодня. И сделать это просто: очистить свое сердце и полностью ввериться Богу. Всего-то. Но мы все знаем, как это невыносимо трудно. Согласитесь, любовь в сердце появляется далеко не на первом году жизни в монашестве, а только когда монах пройдет путь многих горестей и скорбей.

Вот мы и решили с нашими насельниками, благо, их совсем немного, проводить беседы, где пытаемся своими словами, из уст в уста, от сердца к сердцу, уже в первые годы монастырской жизни передать простую истину, что духовное знание — это основа существования мира и что именно духовное знание о мире первично, что именно духовное управляет материальным. И для того чтобы изменить что-то в этой, земной жизни, мы должны начать меняться духовно.

Мы начинаем с самого понятия «религия». Как вы все знаете, еще со времен блаженного Августина принято считать, что этот термин происходит от глагола «religere» — воссоединять. А значит, чтобы начать меняться духовно, нужно воссоединить разрозненное — нашу душу с Богом. И по-настоящему к этому соединению нельзя приблизиться, лишь опираясь на внешнее, внутренне не пережитое, знание. Духовное знание — это то, что обретаешь внутри: ищите прежде Царства Божия... (Мф. 6:33), которое ...внутрь вас есть (Лк. 17:21).

Цель внутреннего знания — не просто узнать мнение святых, но через их опыт богообщения самому приблизиться ко Господу. Обрести Бога в сердце. Без восстановленной связи с Господом мы продолжим заблуждаться и впадать в иллюзии.

Я люблю приводить такой пример: некто начал свое путешествие по морю в лодке. Вдруг его лодка прохудилась и дала течь. А он, вместо того чтобы заделать дыру, начинает вычерпывать воду. Сможет ли он доплыть куда-то? Можно человека сравнить с такой лодкой, его проблемы — с затекающей в лодку водой, а попытку их решить — с вычерпыванием воды. Но чтобы плыть дальше — надо починить лодку! Как? Только милостью Божией. А починив, важно оградить себя и от новых пробоин — духовным знанием. Нужно выяснить, что же пробило эту брешь в нас. И не грешить больше.

В наше время, к сожалению, к Богу люди приходят чаще через скорби и болезни. Но если бы мы обладали духовным знанием, многих печалей мы могли бы избежать.

В чем же смысл духовных знаний? Они исходят из двойственности природы Богочеловека, через Которого эти знания пришли на Землю. С помощью них можно обрести две вещи:

— научиться, не повреждая себя и окружающих, жить в земном мире и чувствовать связь с Богом;

— сделать так, чтобы окончание нашей земной жизни стало дверью в духовный мир.

Духовное знание — это то истинное знание, которое спрятано от нас за иллюзорными законами материального мира. Все знания о материальном мире — иллюзия, в которую мы уверовали от своего непослушания. Нас изгнали из рая за непослушание! Это главный изъян нашей души.

А Спаситель в Своей молитве в Гефсиманском саду, напротив, явил нам высший пример послушания воле Отца. Ведь Он мог просить избавить Себя от страданий. Помните, Он сказал Петру, доставшему нож: ...или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов? (Мф. 26:54). Но Иисус решительно отвергает человеческий страх в Себе: «Да будет воля Твоя» — вот суть Его молитвы.

Если бы Он отказался от испытаний, разве воссиял бы во всей Славе Своей? Разве исполнил бы Свое предназначение? Только смиренное подчинение воле Отца позволило Ему умереть, чтобы потом воскреснуть. Спаситель дал нам главный ключ к тому, как победить материю. Он в том, чтобы обрести смирение. Смирение с волей Господа — это путь к вершине, к цели нашей жизни. К возвращению в дом к любимому Отцу.

И вот, смысл духовных знаний в том, чтобы показать нам, где наш Дом и где наш Отец, к Которому мы должны вернуться...

А чтобы не свернуть с пути, мы учимся не нарушать законы Божии. Например: Что посеешь — то и пожнешь (см. Гал. 6:7). Каждое наше действие, каждое слово, каждая мысль — рождают последствия. С ними мы можем столкнуться как через год, так и через десять лет. И часто забываем о том, что когда-то был грех. А ведь возмездие пришло сейчас, возможно, именно за него.

Каждая душа приходит в этот мир уже с греховным изъяном, и даже врожденная болезнь — Божий Промысл. Он дан душе для того, чтобы она наилучшим образом прошла свой путь к Господу.

Возможно, поэтому-то монаху выпадает так много скорбей — потому что мы поставили себе высокую цель — очиститься от снежного кома последствий нашей жизни и исправить в себе врожденный изъян...

Мои братия часто начинают роптать: «Я прошу Господа, а Он не дает!» А ведь мы не знаем, когда и что нам нужно! Знает об этом только Отец наш Небесный. Часто бывает, что просимое человеку пойдет во вред. Например, Господь не дает автомобиль, потому что человек на нем разобьется и станет инвалидом. Такие простые рассуждения вдруг вместо ропота наполняют нас благодарностью к Господу за прозорливую заботу!

Мы с нашими послушниками стараемся утвердиться в мысли, что именно то, что дает Господь здесь и сейчас, — и есть наибольшее благо, которое полезно нашей душе. Потому что Его любовь к нам, Его милость к нам — не знает границ.

И даже изучив все законы мира, мы помним: по воле Господа, по вере в Него, по любви к Нему, по благодарной молитве, Господь избавляет нас от любых скорбей и грехов. Даже тех, что мы, казалось бы, заслужили.

По Его воле созданы законы материального мира, но Он Сам им не подчиняется. И любой земной процесс Господь обращает вспять за доли секунды. Он, как хлеба, раздает Любовь. Он утоляет жажду миллионов. А в его руках всё только приумножается. Он являет великие чудеса. Во все времена. И делает это для того, чтобы показать ничтожность земных законов перед Его волей.

Отрадно, что такие личные и теплые беседы приносят плоды. Хоть мы только-только начали сближаться, — я не так давно поставлен служить им, но отношения и среди них, и их с теми, кто к нам приходят, — качественно изменяются. Мы учимся видеть в каждом малом, приходящем к нам, — Бога. В каждом малом, говорящем с нами, — Бога. И любовь ко Господу, памятование о Нем от этого возрастают.

И я понял, что хочу с вами поделиться простым выводом: восприятие святых отцов нашими послушниками невозможно без нашего в этом содействия!

Нельзя просто дать список литературы для ознакомления. Мы должны всеми силами стараться пропустить всё учение через свое сердце. Чтобы оно через нас попало в сердца тех, кто с нами соприкасается. И зажгло в них желание изучить оригинальный текст. И обратиться к Евангелию. И памятовать о Господе. И быть в молитве. Ведь, по слову преподобного Максима Исповедника, «молитва очищает ум, подготавливая его к созерцанию сущих».

Конечно, мы, духовенство, — люди, самые невосприимчивые к духовному знанию. Потому что наша гордость уже вознесла нас на пьедестал всезнания: «Вот, я священник, у меня есть семинарское образование, я стою у престола, с Богом на Ты, всё у меня замечательно, какие мне еще знания нужны?»

А ведь для того, чтобы росли те, кто нас окружают, мы должны сами учиться всю жизнь! Процесс обретения внутреннего знания не заканчивается семинарией или академией. Хорошо бы личным примером показывать, как воспринимать святоотеческое учение. И суметь сделать каждое свое движение и каждое дыхание — молитвой. Тогда через нашу молитву придет и понимание святых отцов нашими братьями. Как говорил святой Исаак Сирин: «Лучше нам умереть в подвиге, нежели жить в падении».

Так вот, в личных беседах, в личных рассуждениях, в разборе жизни, грехов и ошибок, мы можем помогать братьям входить в духовное знание. Бесполезно заставлять их читать книги, которые они не могут вместить. Они придут к этому со временем. Но нам, тем, кто поставлен на служение им, нам бы всеми силами стараться научить наших насельников не просто изучать духовные откровения отцов, а жить по ним, даже если это сопряжено со страданием. Ведь «как для нас пострадал Бог, так и мы должны страдать для людей», — говорит святитель Иоанн Златоуст.

Конечно, я, рассуждая об этом, понимаю, что для того, чтобы так тепло и душевно стало в наших монастырях, должно в них произойти какое-то великое чудо. Но хочу призвать вас: не ждите чуда, творите его сами!

Источники и литература

1. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета с параллельными местами и приложениями. В синодальном переводе. — М.: Никея, 2018.

2. Добротолюбие: в русском переводе [в 5 т.]. Т. 3. Изд. 4-е. — М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2010.

3. Собрание писем преподобного Оптинского Старца Амвросия к монашествующим. Введенская Оптина Пустынь, 1995.

4. Сокровищница духовной мудрости: Антология святоотеческой мысли в 12 томах. — Московская Духовная Академия и Введенская Оптина Пустынь, 2007—2011.

5. Исаак Сирин, прп. Слова подвижнические. — Сергиев Посад: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2008.

6. Чехов А.П. Остров Сахалин (из путевых записок). — Владивосток — Южно-Сахалинск: Рубеж, 2010.1.

Основные препятствия
для изучения и усвоения
святоотеческого наследия
в современных монастырях

Архимандрит Иннокентий (Руденко),
наместник Санаксарского
Богородице-Рождественского
мужского монастыря (Краснослободская и
Темниковская епархия Мордовской митрополии)

Наследие святых отцов — их жития и наставления — это часть Священного Предания Церкви, это их опыт жизни по евангельским заповедям, опыт жизни во Христе, это действие Святого Духа в них. Изучать их наследие необходимо для того, чтобы по силе приобщиться к их духовному опыту, а через это ко Христу.

По традиции в монастырях святоотеческое наследие изучалось прежде всего через живое общение с его носителями — с преуспевшими монахами, имеющими опыт духовной жизни, а затем — через чтение Житий и наставлений. Сейчас, во время оскудения духоносных наставников, главными учителями духовной жизни и святоотеческого наследия являются книги.

Современное иноческое жительство по Священному Писанию и совету святых отцов и братии освящено примером главы монашества преподобного Антония Великого. Он не был в послушании у старца, но в новоначалии своем жил отдельно и заимствовал наставления из Писания и от разных отцов и братии... стараясь усвоить себе добродетель каждого добродетельного инока, всем оказывая по возможности послушание и смиряясь перед всеми.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) советовал прибегать больше к чтению святых отцов: «Пусть они руководствуют вас, напоминают вам о добродетели, наставляют на путь Божий. Этот образ жительства принадлежит нашим временам. Он заповедан, предан нам святыми отцами позднейших веков. Жалуясь на крайний недостаток в богопросвещенных наставниках и советниках, они повелевают ревнителю благочестия руководствоваться в жизни своей отеческими писаниями».

Никогда в истории Церкви не было такого изобилия духовной литературы, какое есть сейчас. И потому сейчас, как правило, во всех монастырях есть хорошие библиотеки. Поскольку монастырь — это община, в которой насельники учатся жить по евангельским заповедям и советам святых отцов, то главными делами монахов являются послушание, молитва и чтение соответствующих Священных и святоотеческих Писаний. Но для этого делания есть серьезные препятствия. Всё, что препятствует духовной жизни вообще, препятствует и усвоению святоотеческого наследия.

Первым и самым главным таким препятствием является отсутствие послушания. Послушание — это отсечение своей воли в добром, т. е. делать не так, как ты хочешь, а как сказали или как это требуется, принимая во внимание Промысл Божий над всеми людьми и миром. Послушанием также называют работу, потому что всякая работа в монастыре должна выполняться с отсечением своей воли.

Сущность греха Адама — преслушание, приведшее к рассогласованию воли человеческой с волей Божией. Преслушание — это уход от Бога. Возвращение возможно только путем полнейшего послушания Богу.

Суть подвига Господа Иисуса Христа — послушание Богу Отцу. Две воли во Христе всегда оставались согласованными: человеческая воля всегда подчинялась Божественной. Для личного усвоения искупительного подвига Христова все христиане должны идти путем послушания, согласованности воли своей с волей Божией.

Преподобные отцы шли как раз этим путем и оставили нам опыт своего смиренного восхождения к Богу и познания Его.

Если будет желание посильно подражать святым отцам, будет и желание читать их наставления о том, как проходить путь, ведущий к Богу.

Вторым препятствием, на мой взгляд, является чтение святоотеческих наставлений, не соответствующих образу жизни и устроению души. Самочинное чтение творений святых отцов может увести человека в прелесть, т. е. еще сильнее отдалить от Бога.

Это происходит по причине тонкой духовной гордости, которая незаметна для самого человека. Она может скрываться под личиной внешнего смирения.

Если нет опыта, необходимых духовных знаний, навыка послушания и молитвы, то он читает наставления святых, находясь под влиянием страстей, — в основном самомнения, самооправдания и осуждения. И тогда происходит то, о чем сказал авва Дорофей: «Самые изречения отцов наших мы употребляем сообразно с лукавою волею нашею и к погибели душ наших» (Поучение 7).

В 1990-х годах один трудник нашего монастыря спросил у известного старца, схиархимандрита Макария (Болотова) благословение читать «Добротолюбие», и старец ему не благословил. После этого духовник нашего монастыря схиигумен Иероним не благословил ему вообще читать святых отцов и потом сказал, что это было нужно для него, чтобы он не впал в прелесть. Спустя некоторое время, когда этот насельник уже был иноком и приобрел небольшой духовный опыт, отец Иероним благословил ему прочитать все «Добротолюбие». Сейчас в монастырях практически нет таких духовников, которые по откровению свыше могут сказать, что кому нужно читать, а что нет. Поэтому монахи руководствуются общими советами. Главными руководствами для духовной жизни являются: поучения аввы Дорофея, «Лествица», руководство к духовной жизни Варсонофия Великого и Иоанна, наставления святителя Игнатия (Брянчанинова). Особенно ценны наставления современных старцев и подвижников: Паисия Афонского, отца Иоанна (Крестьянкина), игумена Никона (Воробьева) и других.

Третьим препятствием для духовной жизни и изучения святоотеческого наследия является обмирщение монашества. Оно проявляется прежде всего в общении, а именно в празднословии. К сожалению, нередко в общении монахи практически ничем не отличаются от мирских людей за исключением одежды и места проживания. Если монах без необходимости общается на мирские темы, то в нем угасает духовное чувство, необходимое для внимательной духовной жизни и для изучения святоотеческих творений. Ярким примером разрушительного действия празднословия для монашества является тот факт, что в V веке на берегу реки Евфрат была обитель Неусыпающих, в ней непрерывно читалась Псалтирь. На вопрос о том, почему она разошлась, преподобный Нил Мироточивый сказал: «Потому что празднословие не усыпает», т. е. причиной ее закрытия стало празднословие. У святителя Игнатия (Брянчанинова) в «Отечнике» читаем: «Авва Мегефий говорил: прежде, когда мы собирались друг к другу и беседовали о пользе душевной, укрепляя друг друга, — мы уподоблялись стройным полкам и восходили на небо. Ныне, когда собираемся, чтоб злословить друг друга, — мы нисходим во ад».

Второй стороной обмирщения является то, что часто монашествующие теряют духовный смысл монастырской жизни: их целью становится исполнять данное им послушание, и они забывают, что внешнее послушание — это лишь средство для внутренней духовной жизни. Наш духовник схиигумен Иероним отмечал, что послушание — это форма, а содержание — это спасение души.

Раньше были монахи, хорошие или плохие, но монахи. Теперь появилось столько людей, которые сами хорошо не понимают, чего они ищут в монашестве.

Святитель Григорий Богослов выразил саму суть монашества в словах: «Пусть всё возьмет у меня мир и оставит только одно — Христа».

Эта духовная нищета, которая имеет только одну любовь ко Христу, стала для современного монашества непонятной. Оно боится всесожегающей любви и не хочет оставить мир, и мир продолжает жить в глубине его души под видом служения людям, проповеди христианства, помощи нуждающимся и больным, строительства новых монастырей и корпусов и т. п. Монахи как будто боятся выйти из суеты на простор сердечного безмолвия, где дух человека ощущает дыхание вечности и присутствие Божества.

Мирские дела, как бы ни были сами по себе полезны и достойны, являются областью, чуждой монаху, страной, которую он покинул. Эти дела отворяют дверь души для целой толпы помыслов, воспоминаний, планов, картин, мысленных бесед, за которыми вторгаются в душу гнев, боязнь, тщеславие, похоть и другие страсти. Молитва становится внешней, поверхностной. Она вспоминается между мирских дел как что-то второстепенное.

«Монашество, — говорит архимандрит Рафаил (Карелин), — это подвиг непрестанного обращения ума и сердца к Богу и очищение души от мирских образов и помыслов... Один из древнейших христианских писателей сказал так: “Когда дух отвращает око ума от Бога, то душа становится жестокой и холодной”. И когда ум монаха обращается к земному и образы мира наполняют его сердце, он становится мертвым для Бога и негодным для людей, свет его духа гаснет. Монашество — это искусство непрестанной Иисусовой молитвы, которое святые отцы назвали художеством из художеств и наукой из наук. Только эта внутренняя, сердечная, неведомая миру молитва может сделать инока иным существом. Древние отцы учили молитве своих учеников; они считали ее самым главным делом монаха, а все остальное — только приготовлением к ней» [1].

И последним препятствием, о котором хотелось бы сказать в этом кратком докладе, является очень слабое желание подражать святым отцам и жить по евангельским заповедям. Преподобный Серафим Саровский назвал это отсутствием решимости. (В XIX веке в России решимостью называли твердое намерение; сейчас решимостью называют смелость в принятии и исполнении решений.) Святейший Патриарх Кирилл писал, что человек может усвоить столько знаний, сколько он готов применить в жизни. Главным условием для изучения и усвоения наследия святых отцов является стремление подражать их добродетелям. Согласно Священному Писанию, учение святых отцов является мудростью, сходящей свыше. Апостол Иаков назвал свойства этой мудрости: мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицемерна (Иак. 3:17). Насколько монах стремится к этим добродетелям, настолько он вмещает умом и воплощает в своей жизни учение святых отцов. Мы, монашествующие священнослужители, призваны к тому, чтобы стремиться к этому самим и призывать других — призывать прежде всего своим примером, а потом и словом.

[1] См. Официальный сайт Валаамского монастыря, URL:

https://valaam.ru/publishing/728189/?ysclid=ltap3fo67427463599

Добродетель чтения
в святоотеческой традиции
и ее актуальность для
современного монашества в России

Игумен Дионисий (Шлёнов),
наместник Андреевского
ставропигиального мужского
монастыря Москвы,
профессор Московской духовной академии,
руководитель аспирантуры МДА

Οὐ γὰρ ἔστιν, οὐκ ἔστι τινὰ

σωθῆναι μὴ συνεχῶς ἀναγνώσεως

ἀπολαύοντα πνευματικῆς.

Joannes Chrysostomus [1]

Ваше Высокопреосвященство, дорогие отцы, братья! В качестве эпиграфа доклада выбраны следующие слова святителя Иоанна Златоуста: «Невозможно кому бы то ни было спастись, если он не будет вкушать постоянно духовное чтение» [2]. Надо сказать, что святитель Иоанн Златоуст единственный среди святых отцов регулярно использует выражение «духовное чтение» [3] и «постоянное чтение» [4]. И хотя о постоянном чтении писали многие другие, но после Иоанна Златоуста это выражение вошло в святоотеческий обиход. Для того чтобы почувствовать, как святые отцы учили о чтении, можно вникнуть в экзегезу слов апостола Павла, обращенных к Тимофею (1 Тим. 4:13): Дондеже прииду, внемли чтению, утешению, учению. «Внемли чтению» — Πρόσεχε τῇ ἀναγνώσει — этот призыв святыми отцами понимался многообразно: это чтение Писания Ветхого Завета; это чтение всей Библии, Ветхого и Нового Завета; это понимание внутреннего сокровенного смысла Священного Писания; это чтение святоотеческих творений, проповедей, житий святых; чтение как слышание; чтение как повторение; уставное чтение в храме, чтение на монастырской трапезе; чтение как духовное молитвенное делание; чтение как добродетель, наряду с молитвой и другими добродетелями; внешнее чтение, полезное для ума, но ищущее духовный смысл.

С такой полисемией понятия чтения, при толковании 1 Тим. 1:13 возникает ряд вопросов: до какой степени важна добродетель чтения; какое место она занимает или должна занимать в жизни монаха; до́лжно ли читать всегда, или часто, или иногда; что нужно понимать под чтением в первую очередь; как чтение связано с богословием; является ли чтение добродетелью, и если является, то какой: первостепенной или второстепенной; как совмещать чтение с другими монастырскими послушаниями; до какой степени чтение можно отождествить с содержанием духовного образования.

В настоящем докладе нет задачи ответить на все данные вопросы, но предпринята попытка реконструировать определенную систему святоотеческих представлений о чтении. Сначала можно вспомнить, как описан преподобный Феодосий Великий в одном из поздневизантийских памятников. Среди прочих его добродетелей он особо любил чтение, и никогда книга не выпадала из его рук — ни когда он болел, ни когда находился на последнем пределе своей жизни; он читал день и ночь, дабы получить плод от священных словес [5].

По-древнегречески чтение ἀνάγνωσις. Если мы откроем график использования данного слова во всей византийской письменности, на графике видно, что максимально это слово используется в XI веке.

XI век — это век Симеона Нового Богослова и преподобного Никиты Стифата, это век появления византийских монастырей как на Афонской Горе, так и шире, в том числе Константинопольского Евергетидского монастыря. В Типиконе Евергетидского монастыря чаще, чем в любом другом памятнике греческой литературы, используется слово ἀνάγνωσις. Согласно Типикону Евергетидского монастыря, чтение осуществлялось на трапезе при исключительном внимании братии. Все отцы внимательно слушают, и никто не имеет права на какое-либо слово, кроме игумена. Если кто-нибудь дерзнет нарушить чин чтения своим словом, то трапезарь должен утихомирить его и заставить молчать [6].

В этом же Типиконе рекомендуется постоянное чтение божественных писаний и поучений как средство борьбы с духовным врагом — диаволом [7]. Среди 450 случаев из приблизительного использования слова чтение в Типиконе Евергетидского монастыря они по преимуществу указывают на чтение святых отцов, например, святителя Андрея Критского, святителя Иоанна Златоуста, преподобного Феодора Студита и многих других, а также на чтение из житий святых. Перед нами возникает очень живая, можно сказать, уникальная традиция уставных чтений, когда буквально в каждый день при каждой памяти того или иного святого находится соответствующее духовное чтение, которое вставляется в богослужение.

Интересная картина возникает при описании чтения в Студийском монастыре. Монахи между службами могут читать книги-рукописи, а в случае их невозврата, получают от игумена наказание:

«26. Подобает знать, что в те дни, когда у нас выходной от интересных дел, стучит библиотекарь в деревянное било, один раз, и собираются братья в место книг, берет каждый книгу и читает до вечера; а до удара на вечернее богослужение стучит снова единожды поставленный над книгами, и приходят все и по записи их возвращают. Если же кто-нибудь замедлит в возврате книги, подлежит епитимьи» [8].

Возникает ключевой вопрос: как соотносятся чтение и добродетель, является ли чтение добродетелью? На этот вопрос мы находим ответ у святых отцов. Так, например, у святителя Афанасия Александрийского: «Чтение закона и приношение жертв есть плод, присущий добродетели» [9]. Так или иначе получается, что чтение является результатом добродетели. Тот, кто не имеет добродетели, не может читать; недобродетельно читать невозможно; читать нужно добродетельно. Что это значит? Читать нужно, очищая себя, читать нужно, очищая свой ум. Невозможно читать грешному человеку. Чтение является инструментом для получения духовной пищи, но вкушать духовную пищу может только тот, кто готов к этому вкушению.

Святитель Иоанн Златоуст подчеркивает, что аскетический идеал и труд включает чтение для всех, как для монахов, так и для мирян. Получается, что, по святителю Иоанну, чтение — это часть добродетельной жизни, необходимая для всех [10]. В житиях святых чтение Божественных Писаний и преуспеяние в добродетелях часто оказываются почти синонимичными понятиями (как, например, в житии святого Симеона Столпника Младшего [11]).

Святой Исидор Пелусиот особо отмечает, что чтение Писаний побуждает обратить умное чувство внутрь себя; Священное Писание — антипод сего внешнего мира [12]. Надо сказать, что эта мысль святого Исидора Пелусиота предельно глубока. По-гречески ключевая формула звучит следующим образом: ἀλλὰ παρασκευάζουσι πᾶσαν τὴν νοερὰν αἴσθησιν τρέπει ν εἰς ἑαυτούς — «но приготавливаются, чтобы всё умное чувство направить внутрь себя». То есть те, кто занимается духовным чтением, всякое умное чувство направят на внутреннее духовное созидание.

Здесь надо отметить, что умное чувство — это ключевое понятие, которое впоследствии в богословии святителя Григория Паламы будет использоваться как основной инструмент Боговидения, духовной связи с Богом, и в целом имеет исключительно важное значение в духовной традиции Православия [13]. Святой Исидор Пелусиот пишет, что чтение побуждает направить умное чувство внутрь себя, то есть предельно сосредоточиться, иными словами, отречься от внешних чувств, настроиться на внутреннее духовное чувство, заняться исихией, наполнить свой ум божественными смыслами. Те, кто внутрь себя направляют ум, наполняются божественной благодатью, иначе же невозможно отделиться, выйти за пределы земных вещей. Итак, у святого Исидора Пелусиота добродетель чтения описывается как высочайшая добродетель безмолвия, как предельная тишина души, как непрестанная молитва.

Преподобный Исаак Сирин в греческом корпусе отмечает, что существуют разные чины знания, одни более внешние, другие — сокровенные, внутренние: чины новоначальных и чины продвинутых и совершенных, руководимых Святым Духом. В чине первом знания необходимо чтение Писания наряду с трудами добродетели. И во втором чине знания тоже необходимо чтение Писания, которое осуществляется уже на более высоком уровне под руководством Святого Духа [14]. Тем самым у святого Исаака Сирина мы находим не просто учение о добродетели чтения, а определенную иерархию. Подобно тому, как православные христиане должны возрастать от веры к вере, подобно тому, как православные христиане, по учению преподобного Максима Исповедника, помимо первого страха должны приобрести второй страх Божий — более совершенный страх Божественной любви, по формулировке преподобного Никиты Стифата [15], так православные христиане должны приобрести особую добродетель чтения, руководимую Святым Духом.

Можно продолжать данные свидетельства, их достаточно много, они встречаются как у средневизантийских, так и у поздневизантийских святых отцов. Уникальное описание содержится у святителя Феолипта Филадельфийского, который не просто описывает чтение как добродетель, как часть молитвенного правила в храме и келье, но излагает технику чтения: как совершать чтение, как погружать свой ум в слова святых, как внимать Писаниям.

Если мы обратимся к святоотеческой письменности, то увидим, как святые отцы обратили особое внимание на упомянутые слова апостола Павла о занятиях чтением или внимании к чтению: Доколе не приду, занимайся чтением, наставлением, учением (1 Тим. 4:13). Древнехристианский мыслитель Ориген в послании святителю Григорию Неокесарийскому раскрыл глубочайший смысл данных слов [16]. Внимать — это не просто слушать или заниматься внимательным чтением, но соединять слушание с добродетелью веры и другими добродетелями. В таком случае внимающий, слушающий уразумевает внутренний смысл и поднимается от буквы Писания к его духовной интерпретации. Данная мысль неоднократно использовалась и повторялась святыми отцами не только следом за Оригеном, но и независимо от него. В этом же направлении писал святитель Григорий Нисский: «Все внешние образы да будут нам в побуждение, чтобы мы исследовали божественные гласы и внимали чтению и всячески выслеживали, не найдется ли где-нибудь смысл более высокий, нежели предварительное понимание, ведущий мысль к божественным бесплотным предметам» [17].

Святитель Иоанн Златоуст описывает внимание к чтению, как то внимание, которое должна проявлять именно душа: тело довольствуется пищей, а для души необходимо чтение [18]. Чтение окрыляет и приобщает к небесному, чтение Писания — познание благочестия. У святителя Иоанна Златоуста можно найти целую богословскую систему, которая строится вокруг экзегезы внимать чтению.

Следует отметить, что богослужебное чтение, чтение в храме, святоотеческие тексты начинают постепенно осмысливаться в святоотеческой письменности наравне с чтением Священного Писания. Тем самым для православного монаха глубокое, живое изучение Священного Писания так же, как и Священного Предания становится предельно важной и актуальной задачей. Само Писание святыми отцами называлось θεία «божественным» (ἡ θεία γραφή) [19]. «Божественное» — это основной эпитет, который святые отцы усваивают Священному Писанию. Тот, кто читает Божественное Писание, вступает, если он очищен, в диалог с Богом. Он оказывается созерцателем божественных смыслов, к которым он не имеет права подойти недостойно, в которые он должен достойно проникнуть и сохранить их. Возникает сходная тема созерцания, памяти, борьбы с забвением.

Всё сие предельно важно и для современных монахов, которые в текстах «Добротолюбия», в созерцательных текстах святых отцов могут усмотреть для себя наиполезнейшие духовные уроки.

[1] Joannes Chrysostomus. De Lazaro (homiliae 1—7) // PG. 48. Col. 993:18—19.

[2] Ibid.

[3] «...если постыдные слова оскверняют и призывают демонов, ясно, что духовное чтение освящает и привлекает благодать Духа» (Joannes Chrysostomus. In Joannem (homiliae 1—88) // PG. 59. Col. 187:29—32).

[4] «...если не имеет никого истолкователем, через постоянное чтение, как через некоторые корни, приобретает большую пользу» (Joannes Chrysostomus. In principium Actorum (homiliae 1—4) // PG. 51. Col. 90:22—24).

[5] См.: Agapius Landus. Νέος ΠαράδεισοςVita 51 // Νέος Παράδεισος ἤτοι λόγοιδιάφοροικαὶβίοιἉγίωνἐκτοῦΜεταφραστοῦΣυμεὼνεἰςτὴνκοινὴνἡμετέρανΔιάλεκτονμεταγλωττισθέντεςμὲνπαρὰἈγαπίουμοναχοῦτοῦΚρητός, Βενετία, 1872. Σ. 277:40–90.

[6] См.: Acta monasterii Theotoci Euergetae. Typicon (sub auctore Timotheo secundo condi- tore). 9. L. 352—363.

[7] Acta monasterii Theotoci Euergetae. Typicon (sub auctore Timotheo secundo conditore). 9. L. 1227.

[8] См.: Правила пользования монастырской библиотекой по описанию прп. Феодора Студита. Theodorus Studites. Descriptio constitutionis monasterii Studii (e cod. Vat. gr. 2029) 26 // PG. 99. Col. 1713:13—21.

[9] См.: Athanasius. Expositiones in Psalmos // PG. 27. Col. 229:20—27.

[10] Joannes Chrysostomus. In Genesim (homiliae 1—67) // PG. 53. Col. 182:59—183:13.

[11] См.: Vita Symeonis Stylitae iunioris 35:20—24. «И питался исследованием Божественных чтений и преуспевал в добродетелях по Богу».

[12] См.: Isidorus Pelusiota. Epistulae de interpretatione divinae scripturae 3. Epistula 388.

[13] См.: Дионисий (Шлёнов), игумен. Лекция 15. Свт. Григорий Палама и споры о богопознании. URL: https://www.youtube.com/watch?v=L2AR6oMtjjg

[14] См.: Isaacius Syrus. Orationes ascetici (LXII—LXXXVI) 64, 31.

[15] См. подробнее: Дионисий (Шлёнов), игумен. Страх человеческий и страх Божий по учению прп. Никиты Стифата в контексте предшествующей традиции // Богословский вестник. 2020. № 4 (39). С. 188—222.

[16] Origenes. Epistula ad Gregorium Thaumaturgum (e Philocalia) 4, 1:1—21.

[17] Gregorius Nyssenus. In Canticum canticorum (homiliae 15) // Gregorii Nysseni Opera / H. Langerbeck. Leiden, 1960. Bd. 6. S. 9:18—10:4.

[18] Joannes Chrysostomus. In Genesim (homiliae 1—67) // PG. 53. Col. 262:24—49.

[19] Прп. Никита Стифат применительно к Священному Писанию использует только эпитет «Божественное». См., например: Nicetas Stethatus. Vita Simeonis Novi Theologici 86:17.

Как привлечь монашествующих
к серьезному духовному чтению

Игумения Евпраксия (Инбер),
настоятельница Вознесенского Оршина
женского монастыря (Тверская епархия)

Ваше Высокопреосвященство, досточтимые отцы и матушки игумении, дорогие братья и сестры!

Тема моего сегодняшнего размышления — как привлечь монашествующих к серьезному духовному чтению. Следует сразу уточнить, что мы будем говорить исключительно о чтении святоотеческих творений, которые уже являются частью Священного Предания Церкви.

В наши монастыри приходят люди совсем разные. Подготовленных к монашеской жизни духовниками не надо уговаривать читать, им в радость любая свободная минута, когда можно взяться за любимую книгу. Но двери обители открыты и для иногда совсем почти невоцерковленных людей, которые, как авва Досифей, приходят со словами «хочу спастись», а навыка чтения серьезных книг у них совсем нет. Вот здесь нужно с первых дней формировать у человека привычку к духовному чтению. Это важнейшая забота игумении и старших сестер.

Для начала — потребовать сдать в канцелярию смартфон, который в миру уничтожал у человека все свободное время. Или смартфон, или духовное чтение.

Если новоначальный не навык духовному чтению до монастыря, надо с ним работать, приучать, принуждать даже. Есть души, которые сразу отзываются на этот призыв, а есть иные, с которыми ничего не получается. Встречаются простецы, которых не заставишь ничего читать, кроме Евангелия и Псалтири, о таких наш батюшка говорил: «Ну что же, значит, будут труженики». Кто знает, может, они так будут молиться, что по водам пойдут, как в современной притче: «Трое нас и Трое Вас, Господи, помилуй нас». Так что не каждого можем мы в своей духовной немощи привлечь к духовному чтению.

Я как-то давно, по своему тогдашнему максимализму, спросила у архимандрита Наума (Байбородина), зачем принимать в наш, тогда еще только начинающийся, монастырь таких, казалось бы, духовно ограниченных сестер, а батюшка ответил неожиданно: «А она ведро вынести может? Ну, вот и хорошо, а то сама будешь весь день с ведрами бегать». Тем более в нашем лесном монастыре, где паломники-помощники — большая редкость.

Так как же привлечь только что пришедших в монастырь к духовному чтению?

Святитель Игнатий (Брянчанинов) относит благоговейное чтение поучений о молитве к разновидности умного делания. К духовному деланию привлекает благодать Божия. А наша задача — постараться привлечь Божию благодать. Как? Это тема другого доклада и не для этой высокой аудитории, где каждый знает, что для этого нужно делать, и каждый из нас живет в сокрушении сердца, что мало что у нас получается.

Как говорил архимандрит Наум: в школе учитель всех в классе учит одинаково, но одни отличники, а другие троечники. Человек должен захотеть читать, чтобы это стало ему жизненно необходимо. Когда монахи читают, монашество процветает. Недаром же преподобный Сергий по вечерам обходил свой монастырь и посматривал, чем занимается братия; и если замечал, что брат не молится и не читает, постукивал в окно, приводил человека в чувство.

Под одно крыло собираются люди иногда совсем разные. И к каждому нужен свой подход. К счастью, основные, основополагающие книги так или иначе все слышат за трапезой, многое читается во время Великого поста из года в год на уставных службах: и «Лествица», и «Лавсаик», и труды преподобных Ефрема Сирина и Феодора Студита.

Кроме того, во многих монастырях исполняется благословение нашего старца ежедневно, по вечерам, читать вслух всем вместе святых отцов хотя бы по часу. Интересно, как батюшка остроумно привлекал нас к чтению святителя Иоанна Златоустого. Он как-то мне сказал: «У тебя есть умные сестры? Пусть прочитают все 12 томов святителя Иоанна». Я им это благословение дословно передала, и сразу многие сестры принялись читать том за томом Иоанна Златоустого!

«Если внимательно прочесть все двенадцать томов святителя Иоанна Златоуста, — говорил наш старец, — то у человека меняется ум, и он становится способен воспринимать многие духовные вещи».

«Наш духоносный старец отец Наум, — пишет в своих недавно изданных воспоминаниях Преосвященный Гурий (Федоров), епископ Арсеньевский и Дальнегорский, — советовал давать начинающим сразу высокодуховную и аскетическую литературу, и если человек будет стремиться к этому, то у него будет духовный рост. Подобное было и у меня, так как первой книгой, которую я прочитал, были “Слова” Симеона Нового Богослова. Это была очень высокая планка — такая, что до сих пор, преклоняясь перед богословием этого святого и других богодухновенных авторов, осознаешь, насколько ты мелок, низок и убог по сравнению с тем, как жили великие святые, и невольно смиряешься и вдохновляешься на подвиги».

Когда у новоначального душа горит, ему дается и разумение, и важно не упустить это его состояние, пусть пока читает побольше... Трудное время духовного охлаждения потом неизбежно ему предстоит, свои 40 лет пустыни рано или поздно проходит каждый монах; вот тогда и помогут ему навыки духовного чтения, и то, что стяжевала душа благодаря этому благодатному времени.

Конечно, по-разному бывает, с иными возможен путь только от простого к сложному. Это как учить плавать: с одним возишься день за днем, и бывает он так и не научится, а другого бросают в воду, а он и поплыл...

И еще: необходимо помнить совет святителя Игнатия (Брянчанинова) — начинать чтение святых отцов непременно с молитвы, иначе чтение будет бесполезным. Молитва и привлекает человека к чтению, и умудряет...

Когда мы только приходили в Церковь, — я говорю сейчас о тех из нас, кто не вырос в верующей семье, о тех, кто пришел к вере уже в сознательном возрасте, — книг было мало, и они ценились больше. Малодоступность книг вызывала к ним интерес. Когда ползарплаты отдаешь за бледную ксерокопию книги «Старец Силуан», тогда тебя не надо уговаривать читать эту книгу. Я помню, как дала ее прочитать приехавшему из Питера на одни сутки моему знакомому, он прочитал за одну ночь и сказал мне, что к утру стал православным. А теперь при таком изобилии книг такая леность и бесчувствие... Впрочем, удивляться особенно нечему.

Еще митрополит Зиновий (Мажуга) рассказывал: «Когда я пришел в Глинскую пустынь, там еще жили монахи, которые знали наизусть Новый Завет и Псалтирь... А теперь появился новый вид монахов, которые ни разу не прочитали Новый Завет от начала до конца, но зато они в курсе политики и знают, о чем пишут в журналах и газетах. Они, бедные, сами не понимают, что лишили себя богатства монахов — благодати, и проводят жизнь в теплохладности; их ни монахами, ни мирянами не назвать».

Архимандрит Рафаил (Карелин) в своей книге «Встречи с прошлым» рассказывает, как «глинский старец (о. Серафим Романцов) дал Виталию (будущему о. Виталию Сидоренко) книгу “Поучения аввы Дорофея” и сказал, чтобы тот внимательно прочитал ее. Прочитав книгу, Виталий хотел вернуть ее о. Серафиму, но тот сказал: “Прочитай еще раз”. Виталий прочитал, стараясь не пропустить мимо внимания ни одного слова; опять пришел к старцу и сказал: “Я прочитал книгу”. Тот ответил: “Пойди и прочти ее в третий раз”. Виталий прочел ее медленно, повторяя каждую фразу про себя, как бы стараясь запомнить наизусть. Когда он пришел к старцу, то отец Серафим сказал: “Теперь выполняй то, что написано в этой книге”».

В одной недавно изданной книге — о жизни архиепископа Костромского и Галичского Алексия (Фролова) — рассказывается о владыке, что «он еще по годам учебы любил работать с книгами, засиживался в читальном зале академической библиотеки. Что-то себе выписывал, потом с другими делился... “Мы времени не упускали — свободных часов у нас не было, т. к. после занятий мы несли еще и многие трудовые послушания. Поэтому каждая минута была на счету. Это и внутренне тебя хорошо трезвит. Праздных разговоров не вели.

Наставники нас ориентировали не столько на теоретическое освоение материала, сколько на практику духовной жизни, — чтобы изучаемое и нас самих внутренне питало”».

«Главной была вовсе не его эрудиция, а то, что он неразвлекательно жил духовной жизнью. Хотя мы и не догадывались, что он окормлялся у старцев. <...> Мы просто видели, что человек молитвенного настроя, всегда сконцентрированный на внутреннем делании, старающийся богослужений не пропускать».

Владыка Алексий убеждал обязательно знать жития святых. «Прошел два круга — т. е. два раза прочитал 12 томов Димитрия Ростовского — считай, что два года духовной семинарии окончил, — говорил владыка, — это приравнивается». «Старайся не читать книг инославных писателей, хотя бы не находил в них ничего плохого, — говорил одному ученому монаху владыка Алексий (Фролов). — В этих книгах другой, тяжелый дух. Так говорили нам наши старцы».

«Читайте “Древний патерик” и напитывайтесь его духом», — советовал нам отец Наум. Огромное значение придавал наш старец воспитанию навыков духовного чтения у монашествующих.

Для монашествующих, послушников, трудников и, конечно, насельниц женских монастырей отец Наум почитал необходимым получение основных знаний в области богословских наук. В качестве отрицательного примера он нередко приводил дореволюционные монастыри России, где человек мог двадцать или тридцать лет провести на послушании в конюшне или коровнике и так за все эти годы и не узнать даже азов богословия. Таких людей он называл «монастырскими рабами» и в их существовании видел слабость прежней системы устройства иноческих обителей, приведшую к ее сокрушительному падению. Поэтому в монастырях, находившихся под его руководством, непременно проводились занятия, представлявшие собой сокращенный курс семинарской учебной программы. В первую очередь изучался «Катехизис» святителя Филарета (Дроздова), митрополита Московского. Батюшка так ценил эту книгу, что даже настаивал на том, чтобы ряд определений из нее заучивался наизусть. Помимо катехизиса, в монастырях и сейчас изучаются догматика, литургика, церковное право, аскетика и другие богословские дисциплины.

В некоторых монастырях батюшка благословлял подробно разбирать «Добротолюбие», читая его вслух и беседуя о прочитанном, причем проводившим эти занятия игуменам или игумениям можно было задавать вопросы в случае встречавшихся сложных для понимания мест. Процесс образования в монастырях был организован вполне серьезно. По мысли старца, одной из важнейших задач восстанавливаемых по всей стране обителей была проводимая ими широкая просветительская деятельность.

Однажды наш старец даже высказался, что теперь для монастырей одной из важных задач является и работа с интеллигенцией. «Если мы сейчас не привлечем к Церкви интеллигенцию, — говорил он, — то и монастыри наши не устоят!»

Примером тому является и наша не столь давняя история — ведь именно сочувствие интеллигенции к революционным идеям в России конца XIX — начала XX века привело к падению как самого государства, так и большинства церковных учреждений. Причиной же этого во многом стала именно неспособность тогдашних монашеских обителей повлиять на умонастроение образованной части общества. В результате были уничтожены и б0льшая часть монастырей, и значительное число дореволюционной интеллигенции. Не перестававший извлекать уроки из истории, старец стремился в корне изменить подобную ситуацию в наше время, направляя процесс повышения уровня образования в монастырях, а затем через проводимую ими просветительскую работу распространяя православное мировоззрение среди представителей умственного труда.

Тем же целям служила и издательская деятельность, с благословения отца Наума разворачивавшаяся в монастырях с первых же лет их существования.

Основное содержание первых изданных книг составили выписки из трудов святых отцов, посвященных благочестию и молитве, подобранные в виде сотниц — своего рода кратких конспектов, состоящих каждый из сотни изречений или цитат.

Он как-то сам мне рассказал, что, встав в 4 утра, составил вместе с отцом Венедиктом (Пеньковым) — своим духовным другом и учеником, впоследствии наместником Введенской Оптиной пустыни — сотницу из цитат святителя Иоанна Златоустого. Одно перечисление батюшкиных книг с самым кратким их описанием займет несколько страниц печатного текста.

В общей сложности за все эти годы по батюшкиному благословению и под его непосредственным руководством было издано более сорока томов ценнейших книг! По 1000 и более страниц каждый (!) том, посвященный духовной жизни, молитве, умному деланию.

Во многих книгах повторяется работа под названием «Сокровенная жизнь и богопознание по “Добротолюбию”». Это его кандидатская диссертация о внутреннем делании и Иисусовой молитве, написанная им при окончании духовной академии. И старец щедро раздавал своим посетителям увесистые тома, зовущие своим содержанием к тому совершенствованию, к которому он стремился своей многолетней, многотрудной жизнью, а важнейшей составляющей его жизни являлось ежедневное чтение святоотеческих творений.

Стремясь создать для своих чад библиотечку из самых необходимых святоотеческих трудов, отец Наум подготовил к изданию и трехтомный сборник «Аскетика» — своего рода хрестоматию аскетических сочинений, постоянное перечитывание которых способно поддерживать в человеке дух православного подвижничества.

Этот последний сборник, выпущенный уже в 2011 году, стал как бы духовным завещанием старца, всю жизнь глубоко изучавшего аскетическую литературу и желавшего привить любовь к этому деланию и своим духовным детям.

Отец Наум не только сам составлял хрестоматии и сборники святоотеческих сочинений, но, подобно Оптинским старцам, духовно руководил большой работой по переводу и изданию на русском языке целой библиотеки патристической литературы. Его верным и главным помощником в этом деле был выдающийся ученый-патролог Алексей Иванович Сидоров, много лет являвшийся преданным духовным чадом старца.

Алексей Иванович неоднократно отмечал, что, делая переводы или изучая творчество какого-нибудь святого отца, необходимо молиться ему о помощи и вразумлении. Патрология была для него не объектом науки, а предметом его духовной жизни. Он не внешне изучал ее, а внутренне постигал. Это необыкновенно живое, молитвенное отношение к святым отцам во многом было воспринято Алексеем Ивановичем через постоянное духовное общение с непосредственным преемником их опыта, со своим духовным отцом архимандритом Наумом.

А еще батюшка рассказывал, что одним из его первых монастырских послушаний было послушание за свечным ящиком в Троицком храме. Под прилавком у него всегда лежала очередная книга, к чтению которой он обращался в любую свободную минуту, как только иссякал людской поток.

И в более поздние годы жизни отец Наум нередко заставлял себя вставать за час или два до общего подъема, посвящая это время келейной молитве, чтению Священного Писания или творений святых отцов, из которых он и делал выписки, составлял сотницы.

Батюшка прочитывал, просматривал, прорабатывал ежедневно огромные объемы печатного слова. И при этом, в 5:30 утра он неизменно присутствовал на братском молебне (успев уже к этому времени прочитать 3-5 глав Евангелия!), потом до 12:00-13:00 принимал народ, а вечером непременно каждый день посещал вечернее богослужение!

У батюшки был очень пытливый ум, способный проникать в глубины вещей. Его интересовали все отрасли человеческого знания. Но все это он рассматривал и оценивал с высоты знания церковного, христианского. Он вообще глобально переосмысливал всю историю человеческого бытия и человеческого знания с позиций Божественной истины. Батюшка вскрыл до самых глубин и старался преподать нам это знание, чтобы мы не были безграмотными в этом мире, но имели истинное понимание, правильно оценивали окружающие нас явления и события.

Так жили наши наставники. Но не все могут находиться в постоянном горении духа. «Сон моея лености ходатайствует души моея муку» (Богородичен тропарь по окончании 7-й кафизмы). И бывает, к сожалению, так, что монах, уже прожив в обители долгое время, охладевает к чтению. Как его вновь привлечь к нему?

Прежде всего, нужно понять, почему это произошло.

Часто бывает, что просто из-за усталости и множества послушаний становится сложно нести труд изучения серьезной духовной литературы. Такая проблема может быть разрешена достаточно легко — надо лишь физически отдохнуть.

Сложнее, когда причиной является обмирщение, утрата интереса к духовной жизни вообще. Это уже признак духовного заболевания, которое может привести к самым отрицательным последствиям, вплоть до ухода из обители и нарушения монашеских обетов. Здесь врачевством является, в том числе, и понуждение к чтению, к тому, чтобы лишенная духовной пищи душа вновь напиталась благодатью святоотеческого духа. Имже образом желает елень на источники водныя... (Пс. 41:2).

Когда в России начался упадок монашества? Когда в Синодальный период запретили монахам читать и даже держать в кельях письменные принадлежности. А с просветительской деятельности преподобного Паисия (Величковского), с его стремления вновь открыть инокам богатство святоотеческой мысли началось возрождение монашеской жизни. «Добротолюбие» в славянском переводе преподобного Паисия было настольной книгой и преподобного Серафима Саровского, и Оптинских старцев.

Закончим наше сообщение прекрасными словами другого преподобного Паисия, нашего современника — преподобного Паисия Святогорца: «Очень большая польза от различных святоотеческих книг, которые в наши дни издаются, слава Богу, тысячами. В этих книгах можно найти то, к чему ты стремишься, в чем ты нуждаешься. Они — подлинная духовная пища, они безопасно ведут по духовному пути. Однако для того чтобы они помогли, их должно читать со смирением и молитвой. Святоотеческие книги подобны томографии: подобно тому, как на томографии запечатлевается телесное состояние человека, так в духовных книгах — его духовное состояние. В каждом предложении святоотеческих текстов кроется не один, а множество смыслов, которые каждый понимает в соответствии со своим духовным состоянием. <...> для того чтобы уразуметь святых отцов, надо сжать себя, сконцентрировать ум и жить духовно, ибо святоотеческий дух воспринимается только духом. <...> Итак, читайте отцов, хотя бы одну-две строчки в день.

Это витамины, весьма укрепляющие».

Литература

1. Авва Дорофей, прп.  Душеполезные поучения. — М.: Сибирская Благозвонница, 2013.

2. Гурий (Федоров), епископ Арсеньевский и Дальнегорский.  Продолжатель дела Сергиева: Воспоминания о дивном лаврском старце архимандрите Науме (Байбородине). — М.: Сибирская Благозвонница, 2022.

3. Достигайте любви. О жизни архиепископа Костромского и Галичского Алексия (Фролова) / Ольга Орлова — М., Изд-во Новоспасского монастыря, 2023.

4. Паисий Святогорец, прп.  Слова. Т. II: Духовное пробуждение. — М.: Орфограф, 2020.

5. Поминайте наставников ваших. Архимандрит Троице-Сергиевой лавры Наум (Байбородин) в воспоминаниях современников. — М.: Сибирская Благозвонница, 2019.

6. Рафаил (Карелин), архим.  Встреча с прошлым. — М.: Сибирская Благозвонница, 2022.

7. Труженик Божий. Жизнеописание архимандрита Наума (Байбородина) / авт.-сост.: иером. Нектарий (Соколов). — М.: Сибирская Благозвонница, 2022.

КРУГЛЫЙ СТОЛ
«СТАРЧЕСТВО КАК ПЛОД ДУХОВНОЙ КУЛЬТУРЫ МОНАШЕСКОЙ ЖИЗНИ. “ТВОРЧЕСКИЙ ПОДХОД” И “СОВЕРШЕННОЕ ПОСЛУШАНИЕ”, – ИЛИ КАК СТЯЖАТЬ ОСНОВНУЮ МОНАШЕСКУЮ ДОБРОДЕТЕЛЬ»

«На стезях любви» (Сир. 1:11):
о первой настоятельнице возрожденного
Спасо-Евфросиниевского монастыря
схиигумении Евфросинии (Максимчук)

Игумения Евдокия (Левшук),
настоятельница Полоцкого
Спасо-Евфросиниевского женского
монастыря (Белорусский экзархат)

В XIX веке святитель Игнатий (Брянчанинов) писал в своих письмах: «Уподоблю... желающих спастись... путникам, идущим по дороге. Путь этот всегда был тесен и прискорбен, но ныне еще прибавилось на нем неудобство — недостаток в хлебе. Этот недостаток так велик, что многие, заметив в моей сумке несколько заплесневелых кусков, просят, чтобы я ими поделился. И делюсь...» [1].

Великий проповедник писал эти строки о слове Божием, в котором желающие его услышать в то время испытывали великую нужду. Сегодня это можно с уверенностью сказать о духовном руководстве, в котором современное монашество испытывает такую же острую нужду. XX век своими гонениями на Церковь едва не уничтожил традицию старчества. А те истинные светильники, которые продолжали светить миру, зажигали своей всеобъемлющей и жертвенной любовью каждого, кто тянулся к их неугасимому свету. Являясь сосудами благодати, «полными и преизливающимися», они наполняли этой благодатью сердца и души тех, кто искал их духовного руководства. Тонкими, но крепкими духовными нитями они связывали воедино всех, беззаветно любящих Господа, и сегодня их многолетний опыт жизни во Христе является назидательным примером для нас. Их практические наставления и мудрые советы живут в наших делах и передаются новоначальным послушникам.

По неизреченному Промыслу Божиему мне посчастливилось проходить свое духовное становление под руководством великого подвижника, выходца из Глинской пустыни, славящейся своими духоносными старцами, — схиархимандрита Иоанна (Маслова). Он же являлся и духовным отцом первой настоятельницы возрожденного Спасо-Евфросиниевского монастыря схиигумении Евфросинии (Максимчук).

Всей своей жизнью схиигумения Евфросиния явила истинный христианский подвиг ежедневного неустанного труда самоотречения, истощания, терпения скорбей, немощей, стяжания чистоты сердца...

Митрополит Филарет (Вахромеев) писал: «В каждой стране, в каждом народе, в каждом селении есть мера тех, кто удерживает священный дар жизни в этом месте, — удерживает здесь и сейчас. Это и есть то “малое стадо”, ради которого непрестанно действующая тайна беззакония все-таки не совершается» [2].

Эти слова с уверенностью можно отнести к схиигумении Евфросинии. Прожив почти век на земле, пережив революцию и военные события XX столетия, антирелигиозную пропаганду и жестокие гонения на Церковь, закрытие монастырей и осквернение святынь, она осталась верной Господу до своего последнего дыхания.

Родилась матушка Евфросиния (в миру Евфросиния Иовна Максимчук) в деревне Бабин Корецкого уезда Ровенской губернии 23 мая 1911 года, в день памяти преподобной Евфросинии Полоцкой, и была названа в ее честь. Знаменательно, что это имя она пронесла через всю свою непростую жизнь. В 14 лет юная Евфросиния поступила в Корецкий Свято-Троицкий женский монастырь, а через десять лет была переведена в Гродненский Рождество-Богородицкий монастырь, где в 1937 году приняла иноческий постриг. В 1960 году, после закрытия Гродненской обители, вместе с другими сестрами она приехала в Жировичский Свято-Успенский монастырь и в 1965 году была пострижена в монашество с сохранением имени Евфросиния. Воспитываясь на примере духоносных старцев и игумений, она неизменно следовала их советам до конца своих дней и сама стала продолжательницей старческой традиции.

Так, ее духовным отцом еще в Корце стал афонский старец схиигумен Кассиан (Корепанов), с которым она переписывалась до самой его блаженной кончины. Впоследствии ее наставниками и учителями были: архимандрит Серафим (Шахмуть), причисленный к лику святых как священномученик; митрополит Антоний (Мельников); архиепископ Михей (Хархаров); схиархимандрит Иоанн (Маслов); архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Помогали восходить ей от силы в силу игумения Михаила (Мелетьева), игумения Серафима (Фельдман), игумения София (Порали), схиигумения Гавриила (Рисицкая). До конца жизни матушка Евфросиния руководствовалась наставлениями, письмами, дневниками своих духовных учителей, которые она бережно у себя хранила.

Хочется проследить, как отеческие советы духоносных старцев трансформировались в наставлениях схиигумении Евфросинии.

Так, афонский старец схиигумен Кассиан (Корепанов), которому посчастливилось некоторое время общаться с преподобным Силуаном Афонским, писал: «Возлюбленное мое духовное чадо, Евфросиния! Не ропщи, не осуждай никого, слушайся, а где когда покричат на тебя, перетерпи со смирением, не обижайся, вспомни в это время Христа, облитого кровию, в терновом венце, избитого бичами, и не будешь обижаться, а напротив, это тебе полезно. Чем больше огорчений, тем больше награды от Бога, и душа приходит более в совершенство и более внутренне смиряется, а это уже великое преуспеяние» [3].

Отец Иоанн (Маслов) любил часто повторять слова глубоко чтимого им преподобного Амвросия Оптинского: «Никого не осуждать, никому не досаждать, и всем — мое почтение!» При этом отец Иоанн кланялся.

Матушка Евфросиния нас учила: «Всё надо терпеть. И никого не осуждать. Даже если видишь, что кто-то согрешает, не надо осуждать, а помолиться за того. Всеми силами старайся удерживаться от осуждения».

Старец Кассиан писал: «Храни себя, будь слепа, глуха и нема. С каждым днем строже нужно следить за собой и ограждать себя страхом Божиим».

Отец Иоанн часто, поднося палец по очереди к глазам, уху и устам, значительно говорил: «Глаза, уши, язык». Тем самым он давал наставление ограждать глаза, уши и язык, то есть быть внутренне собранным и внимательным к себе. Он подчеркивал: «Глаза и уши — дверь в сердце».

Матушка Евфросиния учила: «Скажу тебе, деточка, три слова. Запомни их крепко: Терпи. Молчи. Люби. Надо всё терпеть, молча всё переносить и любить всех без исключения», «Три самых важных добродетели — молчание, смирение и молитва».

Старец Кассиан писал: «Иисусову молитву не забывай, а больше привыкай, когда в церкви, читай и ты пресладкую сию молитву, беседуй в ней с Бесценным Сладчайшим Иисусом... и будешь в Раю Небесном» [4].

Отец Иоанн часто повторял: «Для монаха молитва — это дело, а работа — это поделие». И много говорил о важности церковной молитвы.

Матушка Евфросиния учила: «Бей супостата именем Иисусовым. Если какая скорбь найдет, надо творить молитву Иисусову и побеждать всё именем Иисусовым».

Старец Кассиан: «Как огня берегись возношения и глубже спускайся во смирение, будь как тряпка непотребная для всех, всех считай за ангелов, а себя неключимой рабой, помни слова Спасителя: Аще и вся повеленная сотворите, считайте себя рабами неключимыми (Лк. 17:10). Помни, деточка, что за малое возношение отнимется благодать, отнимется мир и радость» [5].

Схиархимандрит Иоанн учил нас еще строже думать о себе: «Все — ангелы, я — хуже всех», «Все святые, я грешный», «Все голуби, я черный вран». Еще говорил: «Самое верное считать себя хуже всех. К этому надо стремиться, собой заниматься, с себя надо начинать. Если не будем с себя начинать, мы не будем расти духовно».

Матушка Евфросиния учила любить всех без исключения и ставить интересы ближнего на первое место.

В нашем архиве сохранились и письма «сестре Фросе (малой)» от игумении Михаилы (Мелетьевой), в которых она давала духовные наставления юной Евфросинии: «Всех люби, ни к кому не имей злобы — это главное. Говори всегда правду, не лги, не лицемерь, не хитри. Будь послушная, кроткая»; «Будь смиренной, кроткой и послушной»; «Веди себя скромно и будь вежлива со всеми»; «Ты, как добрый воин Христов, вооружись на врага терпением и помолись за тех, которые исполняют его вражью волю. Молитвою за них ты их победишь и сама будешь покойна»; «Трудись, Богу молись, будь послушна и ко всем вежлива. В свободное время не забывай читать духовные книги»; «Молись крепче, и Господь пошлет в сердце твое этот мир, несмотря на то что кругом раздор и злоба. Желаю Тебе от всей души искренно запеть: “Слава в вышних Богу, и на земли мир”. Не унывай, милая Фрося, и не смущайся! Иначе на нашей грешной земле не может быть, правда — только на небе, у Бога. А здесь она гонится и попирается всеми. Блаженны гонимые за правду, алчущие и жаждущие правды! Будь, милая Фрося, всегда правдива, стой крепко за правду и получишь Царство Небесное» [6].

В июне 1976 года, по дивному Божиему Промыслу, монахиня Евфросиния была назначена настоятельницей женского Рождество-Богородичного монастыря в Жировичах. В то время она несла послушание регента, медсестры и золотошвейки, искусно вышивала митры и плащаницы. 21 июля 1976 года, в день празднования Казанской иконы Божией Матери, митрополитом Антонием (Мельниковым) в Успенском соборе монахиня Евфросиния была возведена в сан игумении.

Отличаясь предельной скромностью, она часто прикрывала свой игуменский крест черным платком и тогда ничем не выделялась среди сестер, хотя в ней всегда чувствовалось особое величие и несгибаемый внутренний стержень. Она была из тех игумений, которых называли «уходящей Русью», и имела дар христианской любви, которая выше всех законов. Будучи игуменией, матушка продолжала регентовать и часто говорила певчим: «Славить Господа — это такая милость! Когда вы стоите на клиросе, вы занимаете место Ангелов. Если вы поете от души, с любовью, это передается всем молящимся, и тогда весь храм молится с вами». И чтецам она тоже говорила: «Надо читать, чтобы каждое слово проникало в самую душу. Тогда оно будет понятно всем молящимся».

23 сентября 1991 года вместе со второй группой оставшихся в Жировичах сестер игумения Евфросиния прибыла в Полоцк, чтобы возглавить вновь открытый Спасо-Евфросиниевский монастырь. Матушка-подвижница ревностно принялась за это нелегкое дело, призывая на помощь преподобную Евфросинию. Приехав в Полоцк, она пришла в Спасо-Преображенский храм, приложилась к мощам преподобной и, оставив свой игуменский жезл у раки, сказала: «Вручаю свой игуменский жезл преподобной Евфросинии, чтобы она сама управляла монастырем». Он так и стоял в течение многих лет, привязанный ленточкой к резной колонне. Этот исключительный поступок явился ярким подтверждением стяжания матушкой величайшей монашеской добродетели — смирения, без которого никто не может наследовать Царствие Небесное, ибо Господь взирает токмо на кроткого и смиренного и трепещущего словес Его (Ис. 66:2).

Игумения Евфросиния, несмотря на свои телесные немощи, управляла Спасо-Евфросиниевской обителью еще четыре года: с 1991 по 1995 год. Затем она была почислена на покой, но продолжала духовно опекать своих сестер. Кротость, любовь, духовная простота и мудрость еще отчетливее стали проявляться в облике матушки в последние годы ее жизни. За полтора года до своей кончины она была пострижена в великую схиму и с исключительным христианским самообладанием продолжала нести свой крест.

Всей своей жизнью матушка старалась «стяжать друга Господа», как поется в великопостной стихире Великого Вторника. Эту стихиру матушка Евфросиния очень любила и часто при встрече с сестрами пела: «Стяжи друга Господа, да станеши одесную Его, егда приидет во славе...» Схиигумения Евфросиния все свое упование возложила на Господа, и Он даровал ей поразительное мужество и редкое самообладание. С удивительным терпением она многие годы несла крест неизлечимой болезни и всегда неизменно благодарила Господа. «Надо быть благодарной Богу за всё. Предайся Господу и возлюби Его всем сердцем, — говорила она. — Только на Господа уповай и держись за Него крепко!» Эти слова матушка Евфросиния неизменно подтверждала всей своей жизнью. Она полностью доверилась Христу, и Он стал для нее мерой всего.

Матушка была подобна горящей свече, ежедневно предстоящей перед Богом. Эту пламенную ревность и любовь к Богу она пыталась всеми силами насадить и в сердце каждой сестры. Так, поздравляя нас с Рождеством Христовым, она говорила: «Сестры, я желаю, чтобы вы все духовно возродились и жили только для Господа». Много внимания матушка уделяла духовному росту сестер, учила достойно нести скорби, не роптать, не унывать и не отчаиваться, а с кротостью покрывать всякое несогласие. Если одна сестра приходила к ней с жалобой на другую, матушка советовала положить за нее три поклона с молитвой «Спаси, Господи, рабу Божию послушницу (или монахиню, или инокиню) и святыми ее молитвами и меня, окаянную, помилуй», будучи уверенной в том, что любую немощь можно победить только молитвой, всепрощением и любовью.

Матушка говорила: «Сейчас такое время, что строгости не воспринимают. Всех надо уговаривать с лаской, любовью. Сейчас можно только с любовью. Обличать прямо никого нельзя. К каждому человеку нужен свой подход. Надо знать и чувствовать — как и с кем обращаться. Это как посуда разная: бывает фарфоровая, тонкая — с ней надо осторожно, только тряпочкой можно протереть, а бывает более простая, грубая — глиняная или даже металлическая, — так ее и пошуровать можно, и потереть как следует. Вот так и с людьми...»

Она часто давала наставления, написанные на отдельных листочках. Навсегда остались в памяти старших сестер ее замечательные поучения о терпении, выстраданные всей ее многоскорбной жизнью: «Будем терпеливо нести свой крест. Потерпим здесь немного, чтобы там радоваться. Всё пройдет. И это пройдет».

Храм и богослужение всегда были для нее на первом месте. Уже будучи совершенно немощной, она продолжала стоять во время службы, опираясь на спинку стула. Она никогда не оставляла внутреннюю молитву, и ее молитва была действенной и ощутимой. Рядом с ней всегда было тепло и спокойно. Порой она могла ничего не говорить, а просто слушать тебя, но ты понимала, что в этот момент она молится за тебя. За несколько минут недолгого общения она всегда говорила какое-то мудрое изречение, часто отражавшее внутреннее состояние собеседника. У матушки была и внешняя, и внутренняя сосредоточенность. Порой было такое чувство, что хотя она голову и опускает, и не смотрит, но видит тебя насквозь, и просто молчит. В другой раз она могла радоваться как ребенок, что тебя увидела. В ней была младенческая чистота, радость, исключительная доброта и незлобие.

Для сестер игумения Евфросиния была настоящей матерью, всегда беспокоилась об их лечении и питании, а ее забота чувствовалась и в ее взгляде, и в ее словах. Она получила медицинское образование на курсах медсестер и в любую минуту была готова помочь каждому. Часто от нее можно было услышать: «Деточка, ты не голодная? Как ты себя чувствуешь? Может, тебе что-то надо?» Сама же матушка Евфросиния была очень воздержана в пище и ела совсем немного из маленькой пиалочки.

Очень ревностно матушка относилась к внешнему виду монашествующих и следила за тем, чтобы лоб, руки и ноги у них всегда были закрыты. Однажды она достаточно строго сделала замечание одной послушнице по поводу ее открытого лба, ревнуя о подобающем внешнем виде своих сестер.

Игумении Евфросинии часто приходилось принимать людей и вести с ними духовные беседы. Матушка редко начинала говорить первой. Она всегда выслушивала собеседника, потом отвечала на его вопросы или просто молилась за этого человека. Она никогда не оставляла внутреннюю молитву, чему и учила своих сестер. Рядом с матушкой Евфросинией всегда было тепло и спокойно: весь мятущийся мир забот и страстей оставался за порогом ее кельи. Входили в душу сосредоточенность и умиротворенность.

Часто от матушки Евфросинии можно было услышать слова: «Хлеб ешь, правду режь и иди, как танк, вперед». Скажет и еще потом кулачком по столу пристукнет. Так она пыталась всеми силами насадить в сердце каждой сестры пламенную ревность и любовь к Богу. «Всё в жизни проходящее, всё временное, — говорила матушка Евфросиния, — вся наша жизнь временна. Она пройдет, как один миг. Мы в ней — пылинки. Вот я оглядываюсь на свою жизнь — как один день промелькнула. И всё прошло: и скорби, и обиды, и радости. А впереди — Вечность, Страшный Суд. Вот о чем надо думать. Надо больше думать о Вечности, о том, что нас ждет за гробом». Она часто говорила, что эта жизнь — подготовка к вечности, что мы лицом к лицу предстанем перед Богом, и приводила в пример стихотворение:

Сегодня — князь,
Завтра — грязь.
Сегодня — с людями,
Завтра — с червями.
Помни смертный час,
Помни трубный глас,
Помни вечную муку
и с Господом разлуку.

9 апреля 1998 года матушка специально была приглашена на частичное переоблачение святых мощей преподобной Евфросинии.

Монах Агапит (Юрков), ныне архимандрит, писал, вспоминая об этом событии: «Никто из тех, кому посчастливилось так непосредственно соприкоснуться с великой святыней, не забудет этих блаженных часов никогда. А для истории останутся воспоминания очевидцев. Престарелая игумения Евфросиния сердечно благодарила епископа Феодосия за то, что ее пригласили на это духовное торжество. Матушка игумения, принявшая постриг в честь преподобной, была несказанно рада, что ей посчастливилось приложиться к целительной главе угодницы Божией и получить в благословение шапочку. “Я ведь больше не увижу ее здесь, — говорила старица, — пора собираться в дорогу — умирать. Я еще маленькой девочкой стремилась к ее мощам, просилась приложиться к ее иконке... Я так люблю Евфросинию”. Перед собравшимися предстал весь жизненный путь невесты Христовой, которая начинала и заканчивала его у святых мощей преподобной матушки Евфросинии, с ее святым именем на устах и любовью в сердце. Поэтому ей не страшно идти в вечность, можем сказать все мы» [7].

Названная в честь преподобной Евфросинии, она в 14 лет ушла в монастырь и очень сокрушалась, что не смогла сделать это в 12 лет, подобно преподобной. Слова из акафиста преподобной Евфросинии «Радуйся, от младости уведевшая пути благочестия...», «Радуйся, возлюбившая возлюбльшаго нас Господа...», «Радуйся, Тому Единому поработати возжелевшая», «Радуйся, с молчанием скорби терпевшая» очень точно характеризуют и духовный подвиг схиигумении Евфросинии. Она страдала от тяжелейшей болезни, терпела и благодарила Господа — а это путь спасения всей Церкви Христовой.

Господь даровал матушке еще шесть лет жизни после этого памятного события.

Примерно за две недели до смерти она попросила помочь ей одеться и выйти в коридор, чтобы попрощаться с сестрами, сказав: «Я буду уезжать». После общего наставления сестры начали подходить к ней по одной под благословение, и она говорила то, что было необходимо услышать именно этой сестре. Подошла схимонахиня Синклитикия, и матушка сказала: «Я уеду, и ты собирайся, ты за мной сразу приедешь» [8]. Потом подошла схимонахиня Леонида и говорит: «Матушка, и меня благословите за Вами поехать». Но она ответила: «Нет, ты еще не поедешь». Всё так и произошло.

В ночь с 1 на 2 декабря 2004 года, за два дня до праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы, схиигумения Евфросиния отошла ко Господу. Провожая ее в последний путь, епископ Феодосий сказал: «После кончины матушки я вошел в обитель и вдруг почувствовал некую духовную пустоту. Было такое ощущение, что чего-то не хватает... И ведь мы даже не задумываемся, что, возможно, столп света стоял над тем местом, где она молилась, и привлекал к себе сонмы Ангелов, которые покрывали святую обитель» [9].

Мы все ее любили. Когда она отошла ко Господу, мы долго скорбели о том, что потеряли заботливую, добрую и любящую мать. Всей своей подвижнической жизнью матушка Евфросиния явила достойный пример стяжания христианских добродетелей и преданного служения Господу и ближнему.

Погребена схиигумения Евфросиния на кладбище Полоцкого Спасо-Евфросиниевского монастыря. В ноябре 2010 года на ее могиле было установлено гранитное надгробие с изречениями святых отцов о любви и смиренномудрии: «Познай, как прекрасно смиренномудрие, и его избери себе, потому что оно возводит к небу» (преподобный Ефрем Сирин); «Люби, с любовью в сердце к Богу и ближнему всё будешь иметь и не оскудеешь, ибо где любовь, там Бог» (святой праведный Иоанн Кронштадтский); Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф. 5:8).

Схиигумения Евфросиния была для нас живым примером и в смирении, и в послушании, и в любви, и в кротости, и в простоте, и учила, в основном, своим личным примером. И самое главное — имела дар любви. А мы знаем, что христианская любовь выше законов. Это и есть сам закон — любовь к Богу и ближнему. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем (1 Ин. 4:16).

[1] Игнатий (Брянчанинов), свт. Избранные письма (Серия «Наследие русского святителя»). Письмо 79. М., 2011. С. 102.

[2] Филарет, митрополит Минский и Слуцкий. Человек в истории: вестник Божий или сын противления? / Доклад на V Международных Успенских чтениях «Человек. История. Весть». Свято-Успенская Киево-Печерская Лавра, Киев, Украина, 3—5 сентября 2005 года. [Электронный ресурс]: https://old.minds.by/trudy/trudy-special/chelovek-v-istorii-vestnik-bozhij-ili-sy-n-protivleniya

[3] Архив Спасо-Евфросиниевского монастыря в г. Полоцке.

[4] Там же.

[5] Там же.

[6] Там же.

[7] Историческая информация к визиту Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в Беларусь 25—28 сентября 2009 года / Официальный портал Белорусской Православной Церкви. [Электронный ресурс]: http://exarchate.by/resource/Dir0301/Dir0302/Page2454.html

[8] Схимонахиня Синклитикия (Шнайдер) умерла на следующий год, 21 июля 2005 года, в день поставления на игуменство матушки Евфросинии.

[9] Полоцкие епархиальные ведомости. 2005 г. №1. С. 6.

Игумения Евфросиния (Максимчук) с сестрами в Жировичском монастыре. Фото 1976 г.

Спасо-Евфросиниевский монастырь. Фото 1996 г.

Спасо-Евфросиниевский монастырь. Фото 2016 г.

Игумения Евфросиния (Максимчук) в своей келье. Фото 1999 г.

Игумения Евфросиния (Максимчук). Фото 1987 г.

Насельницы Спасо-Евфросиниевского монастыря. Фото 1995 г.

В центре — епископ Глеб (Савин). Справа от него — игумения Евфросиния (Максимчук)

«Для каждого у батюшки
находились слова любви», —
духовные чада
о схиигумене Савве (Остапенко)

Игумения Екатерина (Чайникова),
настоятельница Кресто-Воздвиженского
Иерусалимского ставропигиального
женского монастыря

Старец — это носитель «ума Христова», выразитель внутренней силы Церкви. Как апостолы и мученики, вместитель не только сердечного опыта, но и сверхъестественных даров: различения духов, прозорливости, врачевания. Недаром средневековый византийский святой Симеон Новый Богослов называл своего авву «апостолом и учеником Христа», подчеркивая сущность его служения. Старчество является необходимым элементом православной аскетической традиции и важной составляющей православной культуры. Важно также заметить, что старчество обладало и обладает богатым потенциалом знаний не только о спасении души, но и о ее лечении.

Россия всегда была сильна верой и любовью к Богу Триединому, Всеблагому, Всемилостивому Богу крепкому, живому. Троица Святая живет в сердцах простых людей, не зараженных гордым неверием. За это полюбил Бог Россию и прославил в Царстве Своем множество ее подвижников веры православной. Среди них схиигумен Савва (Николай Михайлович Остапенко) — благодатный старец, живший в середине ушедшего столетия в Псково-Печерском монастыре.

Благодарю Бога за то, что и мне посчастливилось быть духовным чадом одного из величайших старцев ХХ века — схиигумена Саввы. В своем завещании отец Савва просил чад духовных после его смерти молиться о нем, раздавать милостыню до сорокового дня и отслужить хотя бы семь заупокойных Божественных литургий. До сегодняшнего дня, более 43 лет, чада молятся о своем духовнике и чтут его память. В день Ангела старца, 18 декабря, и в день его блаженной кончины, 27 июля, духовные чада и почитатели собираются не только в Печорах, но и в Иерусалиме, на Афоне, в Грузии и на Украине, в местных храмах, в обителях, чтобы отслужить Божественную литургию о почившем пастыре.

После того как минуло 30 лет со дня смерти духовного отца, мною была организована экспедиция по собиранию среди духовных чад и людей, знавших отца Савву, фактов и свидетельств о его жизни и служении. Пока можно еще было застать в живых свидетелей не только последних лет его жизни, но и тех, кто духовно окормлялся у него еще в Лавре преподобного Сергия. Мы посетили Грузию, Абхазию, Украину, Кубань, Ростов-на-Дону, Дивеево, Московскую и Псковскую области... Митрополиты, духовенство, монахини, миряне — кладезь свидетелей встретили мы на этом пути, порой очень неожиданно.

В своем докладе считаю правильным не повествовать об отце Савве от своего лица, но представить вашему вниманию духовный портрет этого старца от имени его чад — свидетелей жизненного подвига, труда и молитвы.

Простота и скромность, общительность и благожелательность ко всем, а также молитвенность украшали этого седовласого старца с большими голубыми глазами, с любовью взирающими на окружающий мир, погрязший в грехах. Освященный благодатью Святого Духа батюшка был доступен каждому, кто приходил к нему за помощью, советом, благословением или молитвой. И он всех утешал делом и словом, раздавая в благословение иконки, крестики, книжицы, четки, святое масло и просфоры. К нему в сложном, безбожном двадцатом столетии ехали тысячи людей, искавших совета и утешения. «Каким был ваш духовный отец схиигумен Савва?» — спросили у одного из духовных чад. «Он творил любовь», — был ответ. Не было человека, соприкоснувшегося с батюшкой и оставшегося без утешения. Для каждого у отца Саввы находились слова любви.

Николай Михайлович Остапенко, будущий схиигумен Савва, родился в 1898 году, 11 ноября (ст. ст.), на Иоанна Милостивого, в простой христианской семье на Кубани. С шести лет мальчика отдали в церковно-приходскую школу, и учение ему давалось легко. Он с удовольствием прислуживал в храме, пел на клиросе. Все это постепенно приводило Колю к желанию служить Богу. Неудивительно, что ребенок говорил: «Вырасту, буду монахом!»

Случилось так, что незадолго до начала Великой Отечественной войны Николай Михайлович сломал ногу и поэтому всю войну работал по строительству различных сооружений в тылу. Война закончилась. И наконец-то настал долгожданный час — открылись Троице-Сергиева лавра и несколько духовных учебных заведений. Николаю Михайловичу было тогда 48 лет. Казалось бы, уже поздно начинать жизнь сначала, тем более что лучшая часть ее (по мирским меркам) уже прожита. Но ничто не могло помешать будущему старцу. Успешно сдав экзамены в духовную семинарию, он садится за изучение Премудрости Божией. Вспоминая учебные годы в семинарии, отец Савва говорил, что, изучая предлагаемые там науки и, особенно богословие, он старался всё понять и воспринять сердцем, поэтому отвечал на задаваемые преподавателем вопросы по существу, так, как понимал своей душой и сердцем, так, как приходилось ему наблюдать в жизни.

Курс семинарии Николай Михайлович окончил за три года, но настоящей духовной школой был для него храм. Рассказывали, что во время церковной службы он забывал обо всем и нередко опаздывал на уроки. Когда педагоги спрашивали: «Где Остапенко?» — то дежурные студенты отвечали: «У преподобного Сергия на молебне» или: «Читает записки на панихиде». Некоторым студентам это казалось странным, и они втихомолку подшучивали над ним (на что он отвечал только улыбкой), но когда приближались экзамены, то шутники первыми просили у него молитв. Многие впоследствии с благодарностью вспоминали отца Савву именно за то, что он своим примером учил их: самое главное в жизни христианина, особенно священнослужителя, — непрестанная молитва.

Настоятель московского Богоявленского собора приглашал его служить вместе у мощей святителя Алексия. Но давняя многолетняя мечта о монастыре не оставляла будущего схиигумена, и он отказался от этого предложения.

И вот, наконец, Николая Михайловича Остапенко принимают послушником в число братии Троице-Сергиевой лавры. Послушание он нес усердно, с Божией помощью и испрашивая совета у своего духовного отца, минуя искушения и соблазны. Духовник благословил новоначальному послушнику не иметь переписки с миром и даже близким не писать на бытовые темы (последнее письмо родным он отправил в 1946 году, известив об уходе в монастырь), тем самым обрывая полностью связь с миром. Это послушание будущий старец выполнял до конца и писем не писал. И это неудивительно: вся его жизнь была направлена к достижению совершенного служения Богу.

Вскоре наместник Лавры архимандрит Иоанн (Разумов) ходатайствует перед Святейшим Патриархом о пострижении Николая Остапенко в монашеский чин. Встав на путь совершенного служения Богу, монах становится добровольным невольником, принимая скорби и поношения, претерпевая испытания и искушения. После рукоположения в иеромонахи он оказался в числе гонимых светскими властями, а отчасти и своими собратьями. Дело в том, что отца Савву постоянно окружал народ; около монастырских ворот можно было видеть толпу богомольцев, которые часами ожидали, когда он выйдет из кельи, чтобы взять у него благословение или спросить о чем-то очень важном для себя. Какая сила притягивала к нему людей? Это сила непрестанной молитвы, которая делает человека подобным духовному магниту. Молва о великом молитвеннике шла по всей Руси и с каждым днем собирала около него все больше духовных чад. Это было единственным и самым тяжелым обвинением против него для негласного суда. Такие суды, чем-то напоминающие «тройки» тридцатых годов, вершились в кабинетах уполномоченных при закрытых дверях. Гонения на отца Савву продолжались несколько лет со всё возрастающей силой. Ложь, угрозы, притеснения, оскорбления, клевета обрушивались на него. Наконец власти потребовали, чтобы его перевели в какой-нибудь монастырь подальше от столицы. В 1954 году отец Савва получил указ о направлении его в Псково-Печерскую обитель.

Архимандрит Рафаил (Карелин; клирик Грузинского Патриархата) позже вспоминал о последнем дне пребывания отца Саввы в Лавре: «Что меня поразило в отце Савве в тот день? — То, что он был совершенно спокоен, как будто все происходящее не касалось его, как будто вся его жизнь сосредоточилась в имени Иисуса Христа, а до остального ему мало дела. Он вверил себя и свое сокровище — чад своих — воле Божией и Покрову Пресвятой Богородицы. Мне казалось, что если бы его послали не в Печерский монастырь, а в степи Казахстана или в Заполярную тундру, то он принял бы это с таким же душевным миром и готовностью, как послушание, данное от Бога. Я подошел к нему, взял благословение и попросил уделить мне несколько минут. Я спросил о том, что считал самым главным: как научиться Иисусовой молитве. Отец Савва внимательно посмотрел на меня. Кажется, ему понравился мой вопрос. Он стал излагать мне учение святых отцов об Иисусовой молитве по “Добротолюбию”. Я был удивлен тем, что он помнил наизусть целые страницы из святоотеческих творений. Раньше я читал “Добротолюбие”, но в его устах оно звучало по-другому. Слова отцов были как бы оживотворены и согреты его личным молитвенным подвигом. Я воспринимал их так, будто слышал в первый раз. Словно раньше, открывая книгу, я видел ноты, а теперь слышу их дивное звучание. Страницы “Добротолюбия” засияли передо мной внутренним светом. Мне казалось, будто древние отцы-аскеты говорят его устами. Что я испытывал в эти минуты? — Какую-то необычайную живую теплоту в своем холодном сердце. Тогда я почувствовал, что значит жизнь и смерть сердца. Я понял всем своим существом, почему люди уходили в монастыри и пустыни, какое духовное сокровище, подобное златоносной жиле, они находили там. И еще мне казалось, что если бы тогда отец Савва сказал мне: “Оставь всё и иди за мной”, то я бы пошел за ним хоть на край света».

В Псково-Печерском монастыре отца Савву ждало ответственное послушание благочинного. С первых же дней он предложил по примеру Лавры ввести ежедневный братский молебен перед ракой с мощами преподобномученика Корнилия, а после вечернего богослужения ежедневно читать акафисты в храме. Для тех, кто впервые приезжал в Печоры и не был осведомлен об истории обители, он написал книгу «Краткое описание Псково-Печерского монастыря».

Иеродиакон Никон (Муртазов), духовное чадо отца Саввы, позже вспоминал: «В то время духовных книг, кроме Священного Писания, не было, и отец Савва ревностно взялся за составление молитвословов, поучений и правил христианской православной жизни, рискуя попасть на скамью подсудимых за религиозную пропаганду. Господь хранил батюшку и всех его духовных чад. Одни печатали на машинке книги, другие делали фотографии с икон, кто-то переплетал и раскрашивал анилиновыми красками эти иконы. Это было одно из моих послушаний. Однажды я то ли поленился исполнить послушание батюшки, то ли не было времени, только не принес ему иконки к службе. Заметив меня на клиросе (я пел в братском хоре), при всех старец мне ничего не сказал, а после, вздохнув, укоризненно произнес: “Послушание выше поста и молитвы. Вот если ты не придешь на клирос, то служба не остановится, а не принес иконки, — и дело остановилось, люди уехали неутешенные. Выбирай всегда из двух дел главное”. С этого дня я старался выполнять это послушание в срок».

Так в трудах и молитвах проходили дни отца Саввы. Не всё было гладко у него в монастыре, находились люди, которые не понимали его пастырского служения. Несколько раз отца Савву направляли служить некоторое время на приходах Псковской епархии, которым грозило закрытие из-за отсутствия прихожан и до крайней степени разрушенных храмовых зданий. Вокруг отца Саввы быстро собиралась паства, и чада духовные не оставляли своего пастыря, помогая в трудах на новых местах служения. Но, несмотря ни на что, он возвращался в обитель и учил никогда не оправдываться: «Кто оправдывается и старается доказать свою правоту, тот, может быть, и найдет справедливость, но только тем нарушит планы Божии об исцелении души! Кто ищет покоя, в том не может пребывать Дух Божий. Где скорбь, там и Бог». Люди съезжались к отцу Савве со всех концов страны. Что они обретали рядом с духовным отцом? Любовь и утешение, покаяние и прощение. И на любовь своего духовного отца отвечали такой же горячей и преданной любовью. Он был всегда радостен, как будто только что получил какую-то дорогую для него весть и хочет поделиться ею со всеми, но особенно преображался во время храмовой молитвы. Его взгляд был лучистый, ясный и глубокий, как будто проникающий до глубины души. Эти глаза были чистыми, как кристаллы, через которые сияет вечность.

Отец Савва был очень добрым, многие братия в монастыре почитали и любили его.

Однажды двое послушников захотели красного вина и пошли к батюшке, прося утешить их перед обедом. Батюшка налил каждому кагора и отпустил с миром. На другой день эти послушники вновь пришли к старцу с той же просьбой. «Я вам дам вина, — ответил он. — Но только давайте сначала помолимся, прочтем акафист Божией Матери». Братия, смущаясь, согласились и, быстро прочитав акафист и получив желаемое, удалились. Больше они уже не беспокоили батюшку.

Еще очень жалел он людей, страдающих духовной болезнью, одержимых, и благословлял их причащаться почти каждый день...

Вообще причащение он считал центром духовной жизни и убеждал своих чад причащаться как можно чаще. Старец делал выписки из творений праведного Иоанна Кронштадтского и других отцов о пользе частого причащения. Отец Савва говорил, что лишить человека Причастия так же жестоко, как лишить грудного ребенка молока матери. Отец Савва редко отлучал грешников от Причастия. Он говорил: «Исповедуйся, смири себя в своем сердце как самого недостойного и спеши к Святой Чаше».

Отец Савва очень любил Псалтирь. Он считал, что чтение Псалтири необходимо для Иисусовой молитвы, что псалмы и Иисусова молитва — живая вода из одного источника: Псалтирь поддерживает Иисусову молитву, как стены храма — его кровлю. В Псково-Печерской обители отец Савва возглавил чтение Неусыпаемой Псалтири. Своим духовным чадам благословил распределять между собой псалмы Давида и читать их в определенное время суток, так, чтобы чтение Псалтири в его духовной семье никогда не прекращалось. Это делание продолжается и сегодня во многих городах России. Некоторые спрашивали его: «Как быть, если не понимаешь Псалтирь», — на что отец Савва отвечал: «Зато бесы всё понимают и трепещут». Старец считал необходимым и ежедневное чтение Нового Завета. Он советовал своим чадам, если это возможно, уделять час времени для чтения Евангелия и Апостольских Посланий.

Небольшая келья батюшки была увешана иконами, а посреди кельи стоял шкаф, в котором хранился узел с заранее приготовленным для погребения облачением, и было много книг, перепечатанных на машинке или переписанных от руки. Многие чада получали благословение переписывать от руки Евангелие, акафисты, молитвы, а затем приносили их отцу Савве. В этой келье батюшка читал письма и исповеди, ответы писал на духовные темы маленькими брошюрками (о смирении, о кротости, о гордости и т. п.). Жил батюшка не для себя, а для людей. Все приношения, какие он получал от прихожан и паломников, оставлял в обители или отправлял духовным чадам как благословение. Отец Нафанаил (Поспелов), казначей монастыря, после смерти отца Саввы говорил: «Вы сами не знаете, какой ваш отец Савва, а я знаю... как закроются ворота монастыря, он несет завернутые в головной платок деньги «голова к голове». Кстати сказать, отец Савва запрещал с записками передавать деньги в алтарь и отчитывал людей за эту небрежность.

Когда я исследовала образ жизни схиигумена Саввы, мне в руки попал его послужной список, и поразила меня в нем характеристика из семи слов, написанная наместником монастыря, архимандритом Алипием (Вороновым): «Нестяжателен, трудолюбив, смирен, кроток, благочестив, трезв, послушен». Всего семь слов — семь добродетелей.

Отец Савва много читал святых отцов, отца Иоанна Кронштадтского, которого очень любил и почитал, святителя Игнатия (Брянчанинова). В своих проповедях отец Савва стремился затронуть сердечные струны, зажечь сердца слушателей. Говорил он вдохновенно о подвигах святых, о чудотворных иконах. В пример ставил жизнь праведных людей, почитал Ксению блаженную. В его словах оживали евангельские события, события, описанные святителем Димитрием Ростовским в Житиях святых. Когда он служил, храм наполнялся богомольцами в огромном количестве. Старец горячо молился, и по его молитвам Господь творил чудеса.

Иеродиакон Никон (Муртазов) вспоминал: «Все годы общения с дорогим батюшкой я не почувствовал ни усталости, ни болезни: его молитвы помогали мне нести мой крест. И познакомился я с ним чудесным образом. А случилось это так. Я испытывал острую нужду, поскольку пенсия моя еще не была переведена в Печоры. И я зашел в Никольский собор, подошел с печальным сердцем и думой к образу святителя Николая и слезно попросил его дать мне хотя бы пять рублей на проживание. Потом вернулся в Успенский храм, встал на свое место на клиросе и стал петь. Вдруг подходит ко мне отец Савва и молча сует мне в руку пятирублевую купюру. “За что?” — ошеломленно спросил я старца. “Зайдешь ко мне после”, — ответил он и удалился. Так и стал я ходить к нему, получая духовное и телесное окормление, и благодарил Бога за Его милости ко мне, грешному.

И еще один чудесный рассказ отца Саввы вспоминается мне. Как-то попросил он меня подправить краской небольшую икону святого Предтечи Господня Иоанна, который держал на блюде свою честную главу. “У меня в молодости, — сказал батюшка, — сильно болела голова. Стал я молиться святому Иоанну Крестителю об исцелении. И вот вижу его во сне. Положил он мою бедную голову себе под мышку и стал сильно давить на нее, так что она готова была расколоться, а я, испытывая нестерпимую боль, просил только: ‘Раздави ее совсем, отче Иоанне. Лучше мне умереть, чем жить и так страдать’. Конечно, я остался жить, но головных болей с тех пор, по милости Божией, не стало. Потом как-то пришел я к одиноким знакомым старичкам, увидел у них на божнице икону с изображением Иоанна Крестителя и попросил на молитвенную память. Они отдали мне этот образ со словами: ‘Бери, сынок. Мы уже старые, скоро помирать, вот и помолишься за нас’. С тех пор я чту этот образ”.

Однажды старец рассказал мне, как он увидел своего Ангела Хранителя. “Живя в миру, — вспоминал батюшка, — я ходил к одной монахине и как-то дерзнул спросить ее: можно ли увидеть своего Ангела Хранителя? ‘Можно, — улыбнулась матушка, — и ты его увидишь, если будешь молиться ему утром и вечером и просить о встрече’. С этими словами матушка дала мне краткую молитву. Целый год я терпеливо молился и однажды ранним утром увидел его. Ангел стоял у моего изголовья и молча, ласково смотрел на меня. Грудь его перепоясывала яркая лента. Мы смотрели друг на друга минут пять, и я был так счастлив, что ничего не стал у него спрашивать, и он ничего не сказал мне. Потом Ангел исчез, оставив в моей душе чувство умиления и радости”».

Схиигумен Савва написал много книг о внутренней, духовной жизни. Тогда опубликовать их было невозможно: они перепечатывались на пишущей машинке или переписывались от руки. Язык этих книг очень прост и ясен; в них найдут духовные советы люди различного интеллектуального уровня: от малого ребенка до богослова.

Почти все его книги, наставления и поучения направлены к одному: заставить человека задуматься, что он есть раб Божий, и, только обратившись целиком к Богу, можно увидеть мир таким, каким тот создан своим Творцом. И тогда, увидев всю силу и благодать Божию, проститься со своей неправильной жизнью и начать новую. Об этом батюшка написал книгу «Плоды истинного покаяния», в которой доступно и просто рассказал о том, что такое исповедь и как к ней нужно готовиться. Как через сокрушение сердца, плач необходимо порывать с грехом, ощущая всю его мерзость.

«Если мы будем постоянно сожалеть о грехах и каяться, то Господь пошлет обильные слезы и раскаяние, душа заплачет вместе с телом, и эти слезы будут лучшим даром Христу... И делать это нужно скорее, пока не поздно. Мы не знаем, как долго продлится наша жизнь. А там, за гробом, если и будем плакать, то слезы уже не смогут утешить нас, а будут палить огнем», — говорил он в одной из своих проповедей.

Отец Савва всю жизнь подвергался гонениям. Можно ли сказать, что он покорялся своим обидчикам и принимал это бесстрастно? Нет. Он духовно боролся, только не с ними, а за них. У него был особый помянник, куда он записывал имя каждого человека, от которого исходила эта диавольская неприязнь. В начале проскомидии или у себя в келье на молитве он читал этот помянник, а потом уже молился о близких себе людях. Он также давал своим чадам листы, где были написаны имена его недоброжелателей, и говорил, что это его лучшие благодетели и духовные друзья. Однажды такой список он дал отцу Рафаилу (Карелину). Тот по своей неопытности подумал: наверное, это те люди, которые сделали какие-нибудь пожертвования для монастыря. А потом случайно узнал об этой его духовной милости от одной хорошо знавшей его монахини.

Ежедневное правило, которое отец Савва предлагает своим духовным чадам и другим православным людям:

Быть во всем справедливым и беспристрастным до мелочей.

Никогда, даже шутя, никого не обманывать.

Быть бескорыстным даже в мелочах.

Искать случая, где только можно, быть кому-нибудь полезным.

Во всех неприятностях судить строже самого себя и быть снисходительным к другим.

Никогда ни над кем не шутить и не насмехаться.

О себе никогда ничего хорошего не говорить и забывать самого себя для других.

Более молчать, нежели говорить, выслушивать других и по возможности избегать споров.

Всегда стараться не быть праздным.

Не горячиться, а ежели будешь чувствовать, что гнев так овладел тобою, что тяжело преодолеть себя, то тотчас замолчать и, если можно, уйти.

Всякое дело освящай молитвой, призыванием имени Божия, если ищешь успеха. Помни сказанное: Без Мене не можете творити ничесоже (Ин. 15:5).

Возлюби Бога, и обрящеши в душе рай, возлюби ближнего во имя Божие, как чад Божиих, и все будут тебе друзьями, себя отвергая по заповеди Божией.

Кто себя любит, тот не может любить Бога и не послужит ближнему самоотверженно.

Все грехи от любви к себе. Начало добра — отвергнуть себя, распять плоть со страстьми, терпеть огорчения, обиды, напасти.

Грехи очищаются покаянием, слезами и терпением обид в духе кротости. Поэтому не уклоняйся от обид, не лишай себя венцов, не беги от исцеления души! Кто оправдывается и старается доказать свою правоту (невинность), тот, может быть, и наведет справедливость, но только тем разрушит планы Божии об исцелении души.

Кто ищет покоя, в том не может пребывать Дух Божий. Где скорбь, там Бог.

Главная жертва Богу — дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50:19).

Смирение приобретается тяжелыми трудами, терпением несчастий, болезней, обид, бедности. Терпя скорби извне, в душе будешь иметь утешение от Духа Святаго.

Оказать любовь ближнему, послужить ему — выше чтения молитвенного правила и поклонов.

Следи за помыслами: здесь начало греха.

Всякую службу проходи как послушание от Бога, без ропота.

Возлюби молитву, пост, милосердие — это отверзает небеса.

Никого не осуждай, и не будешь осужден. Судя ближнего, вычеркнешь себя из книги жизни и не увидишь своих грехов, диавол закроет их.

Чаще говей, читай слово Божие и духовные книги, в них источник живой веры.

Имей руководителя и имей откровение, тогда удобно обрящешь Царствие Небесное.

Схиигумен Савва (Остапенко) в Печорах

Схимонахиня Ольга (Ложкина) —
наследница духовной школы
Никитского женского монастыря

Игумения Магдалина (Чекулаева),
настоятельница Никитского женского
монастыря г. Каширы (Коломенская
епархия Московской митрополии)

23 января — день кончины одной из насельниц Никитского женского монастыря г. Каширы схимонахини Ольги (Ложкиной). Хотелось бы поделиться жизнеописанием этой удивительной подвижницы благочестия XX века, поскольку в данный момент мы готовим материалы для ее канонизации. Мы искренне желали бы, чтобы как можно больше людей узнали о схимонахине Ольге и способствовали ее прославлению.

К нашему монастырю схимонахиня Ольга имеет самое прямое отношение. Ее становление личности и духовное возрастание проходило именно в Никитском монастыре, который находится на окраине древнего города Каширы, на высоком берегу реки Оки. Монастырь великомученика Никиты в конце XIX века был многочисленной, духовно благоустроенной обителью. «Это гора Преображения, на которой воссияет великий свет! Это место святое, здесь будет большая обитель!» — так говорил старец Белопесоцкого монастыря иеромонах Виссарион в середине XIX века о монастыре святого великомученика Никиты.

Будущая схимонахиня Ольга поступила в Никитский женский монастырь во время настоятельства игумении Тихоны (Ладыженской), при которой монастырь достиг своего расцвета. Только официально оформленных сестер было 249 и приблизительно столько же проходивших испытание, которое длилось по 10-15 лет.

И матушка Тихона (Ладыженская), и ее предшественница игумения Макария (Сомова) были верными чадами великих Оптинских старцев и все важные решения принимали с их благословения. «Поручаю себя и обитель святым старческим молитвам вашим и испрашиваю благословения», — писала игумения Тихона (Ладыженская) в своих письмах в Оптину пустынь.

В настоящее время в Никитском монастыре готовится к изданию полное собрание писем Оптинских старцев к игумениям и насельницам Никитской обители. Это около пятисот писем, написанных в промежутке с 1836-го по 1910-й годы. Молитвенный покров старцев и их духовное окормление были для настоятельниц и сестер Никитского монастыря надежной опорой.

Сестры обители находились под духовным окормлением преподобных старцев Льва (Наголкина), Макария (Иванова), Илариона (Пономарева), Амвросия (Гренкова), Иосифа (Литовкина), Никона (Беляева), они обращались к ним за советом, молитвой и разрешением недоумений. Из переписки игумении Тихоны с архимандритом Исаакием (Антимоновым) известно, что старцы Анатолий (Зерцалов) и Никон (Беляев) посещали Никитский монастырь, привозя сестрам благословение Оптиной пустыни и «живое старческое слово, рожденное из опыта, исполненное благодати Божией и любви».

Из наставлений Оптинских старцев сестрам монастыря: «Молитву Иисусову всеми силами старайся держать — она вся наша жизнь, вся краса, все утешение, что вначале она трудна — всем известно, но после зато неоцененна, всерадостна, вселюбезна... А без сего делания тяжка и безотрадна жизнь иноческая», — писал преподобный Анатолий (Зерцалов)

Схимонахиня Ольга родилась 2 августа 1874 года в деревне Иншино Рязанской губернии в благочестивой верующей семье. Была названа Марией в честь равноапостольной Марии Магдалины. Родители матушки Иван Илларионович и Агриппина Ивановна прививали своим детям добрые христианские качества.

23 мая 1895 года двадцатилетняя Мария Ложкина становится насельницей Никитского монастыря. На протяжении всей жизни в обители одно из основных послушаний у ней было клиросное. Была «качеств хороших, к послушанию способна» [1].

Здесь, в обители, окормляемой Оптинскими старцами, проходило ее духовное становление и возрастание. 28 лет прожила подвижница в монастыре до его закрытия.

В 1923 году Никитский монастырь был окончательно закрыт. Наступил период мученичества и исповедничества, насельницы обители разделили судьбу русского монашества.

Сестры с тяжелым сердцем покидали родную обитель. Матушка Ольга отличалась решительным нравом. И когда начали разорять монастырские святыни, бросилась защищать... Очнулась страдалица с пробитой головой в доме купцов Рудневых. Матушку Ольгу выхаживали долго. Несколько месяцев она находилась между жизнью и смертью. Осталась жива Божией милостью.

Несколько лет подвижница не могла найти пристанища и вынуждена была скитаться, пока в конце 1920-х годов Господь не привел ее в Москву. Ее кельей стала крошечная треугольная комнатка полуподвального помещения двухэтажного дома недалеко от Таганской площади. Матушка делила ее с двумя монахинями. Условия их жизни были аскетические. Живым чудом было существование в самом центре Москвы старушки-монахини, иногда кажущейся юродивой, иногда — вполне нормальной. Юродство — одна из форм донесения в смирении истин веры до сознания тех, кто о вере или не знал, или имел самое превратное представление. Для такой миссии нужно мужественное, любящее и обязательно смиренное сердце. Таким Господь для спасения многих доверял Свои духовные дары: дар прозорливости, исцеления, вышеестественные силы для молитвы и бодрствования, не говоря уже о терпении, благодушии, снисхождении к немощам других, рассуждении.

В период с 1942 по 1952 годы подвижница принимает великую схиму с именем Ольга в честь святой равноапостольной русской княгини [2]. Матушка практически ничего не рассказывала об этом. Когда спрашивали, говорила кратко: «Схима — это молитва, а одежда — тряпки... схима — это любовь!» [3].

Многие годы подвижница мужественно переносила выпавшие на ее долю страдания: соседи, желавшие завладеть комнатой старицы, создавали ей невыносимые условия. Несколько раз соседям удалось поместить матушку Ольгу в психиатрическую больницу, выдавая ее странные, непонятные им поступки и слова за сумасшествие.

Со временем врачи стали замечать, что само присутствие матушки Ольги усмиряет больных. Даже тяжело страдающие, «буйные» пациенты при ней вели себя спокойно, некоторые постепенно выздоравливали, и их выписывали. Ее веру в Бога врачи признали «старческим слабоумием».

Около 1962 года начинается открытое служение матушки Ольги людям. К ней приходят страждущие, больные, нуждающиеся в помощи и добром совете. К приходящим она настойчиво обращалась: «Молитесь, доченьки! Мир молитвой держится!» Этот призыв, конечно, всегда актуален. Держаться, то есть стоять, не падая под тяжестью всех переживаний, можно только молитвой, с верой в помощь Божию.

Все, знавшие матушку Ольгу, отмечали, что она никого не отвергала. Приходили всякие, могли и услышать по отношению к себе разное, что естественно, но каждый знал, что получит ответ — явный или прикрытый едва понятным намеком: будь то совет, предостережение, напоминание, призыв к покаянию или что-то другое.

Схимонахиня Ольга всю жизнь ревностно хранила свои монашеские обеты. Она старалась жить по послушанию, придавала большое значение духовному совету и руководству во внутреннем делании.

Сохранились многочисленные рассказы о том, как много времени подвижница проводила в походах по Москве. Она пешком, с непрестанной молитвой, преодолевала огромные расстояния, с большим мешком за плечами, который она просила поднести то одного, то другого, выбирая из толпы наиболее душевно угнетенных. Матушка Ольга именно просила и просила ласково. Не укоряя, не возмущаясь, не ворча, не раздражаясь на всё и вся вокруг. Кроме того, она за тех, кто нес ее груз, молилась, и людям становилось легче, уходили невзгоды.

Схимница и многих своих духовных чад направляла молиться в разрушенные монастыри и храмы Москвы. Каждое такое посещение дарило удивительную радость. Часто в этих храмах люди получали исцеления от недугов, болезней, тяжких душевных состояний. Матушка не раз повторяла: «Всё это откроется со временем! Нет закрытых храмов, молитесь — и всё откроется» [4].

Схимонахиня Ольга бывала в храме за каждым богослужением. После службы к ней подходили прихожане за советом, утешением, с просьбой о молитве. Она внимательно всех выслушивала, говорила очень мало, часто отвечала на вопросы словами Священного Писания.

Все предсказания в странных на первый взгляд словах и поступках матушки Ольги приучали знавших ее к мысли о реальной близости силы Божией, помощи Божией. Все знали, что всё делается так по усиленной, постоянной, подвижнической молитве матушки Ольги и учились серьезнее относиться к духовной жизни, к слову Божию, к действиям Промысла Божия, устраивающего внешние обстоятельства для вразумления и спасения людей.

О своей близкой кончине схимонахиня Ольга знала заранее. Как бы прощаясь со всеми приходившими к ней, схимница благословляла их и каждому дарила что-то в благословение на дальнейший жизненный путь. В ночь на 23 января 1973 года, во время чтения канона на исход души, схимонахиня Ольга тихо предала свой дух Господу. Погребена матушка Ольга на Калитниковском кладбище города Москвы, у стены храма «Всех скорбящих Радосте».

Из воспоминаний протоиерея Виктора Богданова, клирика Марфо-Мариинской обители города Москвы: «Вспоминается, как матушка Ольга велела мне читать Библию. Я листал страницы, а она, сидя напротив, пальцем указывала на какое-то место из Пророков и заставляла читать, затем останавливала, благословляла перелистать страницы — и снова я читал указанные места. Все прочитанное тогда представляется мне сейчас как повествование о всей моей жизни».

Сестры и прихожане нашей обители горячо почитают матушку Ольгу. В 2022 году Никитский монастырь издал книгу, посвященную блаженной памяти схимонахини Ольги, где приведено множество случаев благодатной помощи по молитвам к подвижнице.

В заключение хочется сказать, что схимонахиня Ольга — это добрый плод монашеского воспитания в истинно монашеском духе, и что всегда были и есть люди, способные стать посланниками Божиими нам во спасение.

[1] ГА Тульской обл. Ф.3. О. 8. Д. 2549. Тульская духовная консистория Святейшего Синода. Послужной список монахинь и послушниц Каширского Никитского женского монастыря. 1915 год (запись № 22 в списке Указных послушниц).

[2] По воспоминаниям О.Д. Галактионовой, внучатой племянницы схимонахини Ольги.

[3] Там же.

[4] По воспоминаниям А.И. Аляевой.

Никитский женский монастырь г. Каширы. У Святых врат.

Открытка нач. ХХ в.

Портрет схимонахини Ольги (Ложкиной). Художник Р.Б. Яшин

Икона Покрова Богородицы. Келейный образ схимонахини Ольги

Монашеский параман схимонахини Ольги

Насельницы Никитского женского монастыря в день престольного праздника. 1898 г.

Рукописный молитвослов схимонахини Ольги

Медицинская учетная карточка Ложкиной М.И. Из архивов ГБУ

Вещи схимонахини Ольги. Часовня в честь иконы Божией Матери «Взыскание погибших» близ ж/д станции Ашукинская

Женские монашеские общины
в селах Бурдино и Ожога Липецкой
области и в районе Дидубе
города Тбилиси

Иеромонах Виталий (Морозов),
служащий священник Благовещенского
женского монастыря с. Ожога
(Липецкая епархия)

Как корабль, имеющий хорошего кормчего,
при помощи Божией безбедно входит в пристань,
так и душа, имея доброго пастыря, удобно
восходит на небо, хотя и много грехов сделала.

Преподобный Иоанн Лествичник

«Без доброго внутреннего устроения монаха, — говорит авва Исаия, — тщетны молитвы и подвиги его». Все дело, и не иноческое только, но и всякого самоисправления, самосовершенствования, заключается именно в изменении своего внутреннего устроения. Из трудности внутреннего подвига, имеющего целью стяжание чистоты и бесстрастия, открывается все великое значение старческого окормления.

В первом томе «Добротолюбия» из наставления родоначальника монашества преподобного Антония Великого читаем: «Твердо знайте, что ни преуспеть, или возрасти и сделаться совершенным, вы не можете, ни уметь верно различать добро от зла вы не будете, если не будете повиноваться отцам вашим. Отцы наши сами так поступали: повиновались отцам своим и их наставления слушали; оттого преуспели, возросли и сделались сами учителями... Сущность и сила старчества заключается в завете между старцем и учеником, по которому пред лицом Бога духовный отец берет на себя дело руководства души ученика ко спасению, а ученик безбоязненно всего себя, с душой и телом передает наставнику».

«Даждь кровь и приими дух» — вот смысл и цель старчества. Полное предание себя, отречение от своей воли, мыслей, желаний, полная омертвелость своего греховного «я» — вот главное требование от ученика, желающего жить под старческим окормлением. Ученик от всего своего должен освободиться, избавиться для того, чтобы наставник мог вложить в него нового человека. Старец становится для него умом, и совестью, и сердцем. Ученик ни в чем себе не доверяет: он всё повергает на усмотрение своего наставника и делает всё только с его благословения.

Принятие, очищение и совершенствование души ученика, материнская заботливость и ответ за нее пред судом Божиим — таковы обязанности старца. Неуклонно шествующие путем послушания старцам довольно скоро преуспевают в духовной жизни, достигают высоких степеней духовного совершенства.

Монашество наиболее пострадало в годы гонений советского периода: оно было или уничтожено, или рассеяно по различным местам. Тем не менее с самых первых лет советской власти женское монашество проявило свою подвижническую сущность. Вокруг монахинь была сконцентрирована жизнь верующих, особенно в сельской местности.

Высокая степень структурированности общежительного монашества определялась за счет тесной связи со старцами. В этом случае под руководством таких старцев созидалось что-то вроде тайных монастырей из монахинь, новых пострижениц и не постриженных еще лиц.

Старчество было той необходимой реальностью, которая позволила общинному движению состояться, потому что нужно было проходить длинный путь от богадельни при каком-нибудь пригородном или сельском храме до самой общины и, наконец, дорастать до крупного общежительного монастыря. Старцы устанавливали особую духовную дисциплину в общинах, основанную на неукоснительном соблюдении принципа послушания старшему, а также такой порядок, при котором духовная жизнь (молитвенная, аскетическая) главенствовала над всем.

Так, у святителя Зиновия (Мажуги) было заведено, что все приступавшие утром к работе, начиная от священнослужителей до простых техработниц — уборщиц, приходили к нему, испрашивали благословение на дела грядущего дня, а также советовались по личным проблемам и трудностям. А вечером никто не уходил, не испросив на то благословение старца — святителя. Всякий на себе испытал, что только то хорошо бывает, что делалось с благословения старца, а если кто не исполнял его совета, то обыкновенно сам видел, что выходило дурно и без пользы.

Община в селе Бурдино Липецкой области

В 1970-е годы в селе Бурдино возник уникальный в своем роде тайный монастырь. Здесь существовал приходской трехпрестольный храм Вознесения Господня, построенный в 1750 году. После Великой Отечественной войны, когда храм вновь открыли, при нем трудилось много известных старцев.

В 1970 году настоятелем бурдинской церкви был назначен игумен Власий (в миру Болотов Виталий Николаевич; 1936— 2001) — человек, тесно связанный с Глинскими старцами. Отец Власий, впоследствии схиархимандрит Макарий, провел долгое время под духовным покровительством чудного старца схимитрополита Зиновия (Мажуги). Святитель Зиновий стал истинным духовным наставником для отца Власия и постриг еще молодого монаха в великую схиму, прозревая его путь долготерпения и страданий.

В период настоятельства схиархимандрита Макария был организован тайный женский монастырь. На приход собрались его многочисленные духовные чада, а также духовные дети Глинского старца схиархимандрита Виталия (Сидоренко), и из них сформировалось монастырское сообщество.

В 1968 году, еще до того, как приход передали схиархимандриту Макарию, церковь требовала огромного ремонта из-за того, что в ней давно не было постоянного священника и некому было ее ремонтировать. Схиархимандрит Макарий с благословения святителя Зиновия (Мажуги) взялся за восстановление храма. Ему активно помогал схиархимандрит Виталий. Он собрал в Бурдине многих своих духовных чад для ремонта церкви. Во время ремонта постоянно горела двухметровая свеча (диаметр — около 20 см). Схиархимандрит Виталий говорил: «Сестры, все подходите и по три поклона положите, чтобы никто из работающих на высоте не разбился».

На волне любви, которая сложилась при восстановлении храма, и родилось то сестричество, которое напоминало чем-то монастырь. Кто-то из трудившихся девушек остался жить при приходе, потом приезжали еще новые люди от схиархимандрита Серафима (Мирчука). В целом община была немалая, около шестидесяти человек. Была назначена тайно поставленная игумения. Существовало общее правило и для тех, кто работал на приходе, и для тех, кто трудился в колхозе. На молитвенное правило все собирались в храме. Также было уставное чтение, каждый был на послушании. Основная часть общины жила на приходе, но были девушки и из соседних сел.

Монашеская община в Бурдине существует до сих пор. За это время здесь установился определенный порядок жизни, основанный на монашеском послушании. Много раз общину посещал схиархимандрит Виталий (Сидоренко), три раза приезжал из Грузии митрополит Зиновий (Мажуга), чтобы молитвенно поддержать это сестричество. Эти приезды действительно укрепляли дух общины, приезжали новые люди, совершались постриги.

За шесть лет бурдинского сестричества многие девушки прошли здесь хорошую школу монашеского послушания, которая потом пригодилась им на других приходах: здесь они учились и послушанию, и молитве, и пению, и рукоделиям.

Для Бурдина существование монашеской общины было выдающимся событием: здесь не только было много девушек, постриженных в монашество, — отсюда вышли несколько известных современных архиереев, несколько священников, и все они — воспитанники тех лет. Для регента бурдинской Вознесенской церкви монастырем стал ее собственный дом, как и сказал ей духовник — старец Анания: «Живи с мамой, и у вас будет в доме свой монастырь». И действительно, со временем и сама регент, и ее мать, и бабушка были пострижены в схиму, и их маленький монастырек продолжал и молиться, и принимать дорогих гостей из Грузии, из Задонска и Воронежа.

Сохранились дома, где жили старцы схиархимандрит Виталий, митрополит Зиновий (в схиме Серафим) и другие.

Община в селе Ожога Липецкой области

В 1976 году схиархимандрит Серафим (в миру Мирчук Василий Иларионович, в монашестве Валерий; 1936—2005) был переведен в приходской храм в село Ожогу Липецкой области. При храме он устроил тайный монастырь, которому, как и монастырю в Бурдине, покровительствовал митрополит Тетрицкаройский Зиновий. Тайно отец Валерий принял схиму с именем Серафим.

Батюшка был кладезем церковной мудрости. На светские темы он беседовал редко, поскольку вся его жизнь с раннего детства прошла в монастыре: будучи выпускником начальной школы, он принял постриг в Успенской Почаевской лавре. Часто он говорил: «Всё, что я умею, я делаю так, как было у нас в Почаеве». Поражало его знание церковной истории, житий святых и особенно российских подвижников благочестия.

Около него жили человек шестьдесят мужчин и женщин. Монашеское делание у него было скрыто богадельней, приютом и не бросалось в глаза проверяющим, потому что он любил собирать убогих: горбатеньких, хромых, слепых, стариков, от которых отказались родственники, или одиноких. И сам схиархимандрит Серафим вел себя не как старец, а как старый, измученный болезнями приходской священник, порой юродствующий. При этом в храме была строгая, по почаевскому уставу служба, в послушаниях — также отбор и строгость. Батюшка молился за своих послушников и послушниц, руководил их духовной жизнью, совершал регулярно постриги. Молодые девушки пели на клиросе, трудились на огороде, а старушки выполняли посильную работу. Но у них было принято вычитывать все правило по монастырскому чину. За трапезой читались жития святых.

Батюшка переживал о том, что люди часто не исполняют чего-то, необходимого для духовной жизни. «Матушки, — укорял он своих послушниц, — если вы так будете относиться к духовной жизни, то вы никогда не спасетесь».

Сам он был большой молитвенник. Принимал всех, кто к нему обращался. Ночью почти не спал — болел, но любил, чтобы ему читали Жития святых, исторические книги. Утром только немного подремлет и начинает вести прием скорбящих, всех, кто приходил к нему со своими проблемами.

Община занималась еще и тем, что восстанавливала в округе храмы, помогала трем больницам. Также у отца Серафима было около шестидесяти мест — молитвенных домов в округе, где время от времени проводили богослужения священники из Ожоги.

Постепенно в общине шли постриги, были и схимницы. Уже после кончины схиархимандрита Серафима на месте его богадельни был открыт женский Благовещенский монастырь.

Обитель в Дидубе

Святорусско-Иверский в честь Боголюбской и «Взыскание погибших» икон Божией Матери женский монастырь Мцхетско-Тбилисской епархии Грузинской Православной Церкви основан в 1975 году схиархимандритом Виталием (Сидоренко) в районе Дидубе города Тбилиси. Однако монашеская жизнь в этом месте началась гораздо раньше: с 1928 года здесь, на окраине Тбилиси, стали селиться в частных домиках русские монахини, изгнанные из России советской властью. К сожалению, о тайной обители в Дидубе известно в настоящее время совсем немного, хотя устное предание рассказывает, что в этом святом месте находили кров и Глинские старцы, и многие другие подвижники благочестия.

В конце 1960-х годов схиархимандрит, а в то время схимонах, Виталий (Сидоренко), чудом избежав ареста в Абхазии, добрался до Тбилиси. Несколько лет он жил при русском храме святого Александра Невского, где после закрытия Глинской пустыни подвизались митрополит Зиновий (Мажуга) и схиархимандрит Андроник (Лукаш).

Митрополит Зиновий, ставший духовником схимонаха Виталия, рукоположил его в 1975 году во диакона, 2 января 1976 года — во иерея, позже возвел в сан схиигумена и схиархимандрита.

В 1975 году схиархимандрит Виталий с келейницей монахиней Марией (Дьяченко; впоследствии схиигумения Серафима) поселился в Дидубе. Небольшой дом, ранее принадлежавший двум схимницам, был разделен на мужскую и женскую половины, здесь же и был основан монастырь.

Схиархимандрит Виталий по благословению митрополита Зиновия совершал множество постригов: его постриженицы жили в Тбилиси, Таганроге, Новосибирске, Донецке, Сухуми, Перми, Одессе, Воронеже, Донбассе, Сибири, на Дальнем Востоке и в других местах.

Митрополит Зиновий от рук схиархимандрита Виталия тайно принял схиму с именем Серафим. Умирая, он передал своих духовных чад схиархимандриту Виталию, а духовничество над ним — Святейшему Католикосу-Патриарху всея Грузии Илии II, благословив схиархимандрита Виталия никогда не покидать Грузию.

Схиархимандрит Виталий обладал дарами прозорливости и чудотворения. Предсказал свою кончину и преставился 1 декабря 1992 года. Похоронен в Александро-Невском храме города Тбилиси.

После кончины схиархимандрита Виталия настоятельницей Дидубе стала его духовная дочь — схиигумения Серафима (Дьяченко Мария Васильевна). Мария Васильевна по благословению митрополита Зиновия и схиархимандрита Андроника (Лукаша) приняла монашество с именем Марии 1 апреля 1965 года. В 1971 году, на праздник Успения Божией Матери, по благословению митрополита Зиновия и схиархимандрита Андроника приняла великий ангельский чин — схиму с именем Серафима. 20 октября 1979 года награждена митрополитом Зиновием правом ношения креста с украшениями. С 1961 по 1980 год исполняла послушание при храме Александра Невского в Тбилиси в качестве псаломщицы. Остальные годы, по послушанию, ухаживала за болевшим после тяжелой операции схиархимандритом Виталием.

Схиигумения Серафима сопровождала схиархимандрита Виталия в поездках в село Бурдино Липецкой области России, пела в хоре Вознесенского храма села. Упокоилась схиигумения Серафима 16 июля 2006 года. Похоронена в монастыре Самтавро города Мцхеты.

***

Таким образом, мы видим, что женское подвижничество имело общую идею — создание новых обителей и возобновление старых — благодаря высоко аскетическим настроениям среди женщин. Главными духовными руководителями женского подвижничества стали великие Глинские старцы, в лице святого митрополита Зиновия (Мажуги), схиархимандрита Виталия (Сидоренко), схиархимандрита Серафима (Мирчука), схиархимандрита Макария (Болотова).

Святые отцы не находили в требовании безусловного послушания и откровения помыслов противоречия духу христианства, но видели в этом поднявшуюся на недосягаемую высоту нравственную свободу человеческого духа. А разве нет свободы человеческого духа в стремлении и искании всеми путями спасения и самосовершенствования?

Истинное благодатное старчество, хотя и основано на полном послушании, не лишает человека чувства радости и свободы в Боге, так как он подчиняется не человеческой воле, а через нее воле Божией и опытно знает, что старец ему указывает лучший выход из создавшегося внешнего затруднения или предлагает лучшее врачевство от духовной болезни.

1. Схиархимандрит Серафим (Мирчук) в Ожоге.

2. Крестный ход на праздник иконы Божией Матери «Скоропослушница». Нач. 1990-х гг.

3. Схиархимандрит Серафим (Мирчук) и схимонахиня Глафира блаженная.

4. Праздник преподобного Серафима Саровского, день Небесного покровителя схиархимандрита Серафима (Мирчука). Кон. 1980-х гг.

1. Старцы у иконостаса храма Вознесения Господня в Бурдине: схиархимандрит Макарий (Болотов), схимитрополит Серафим (Мажуга), схиархимандрит Серафим (Мирчук) и схиархимандрит Виталий (Сидоренко). Кон. 1970-х гг.

2. Владыка Зиновий (Мажуга) в келье. Бурдино. Кон. 1970-х гг.

3. Владыка Зиновий у храма Вознесения Господня с членами общины. Бурдино. Кон. 1970-х гг.

4. Схимитрополит Зиновий (Мажуга), схиархимандрит Макарий (Болотов), схиархимандрит Серафим (Мирчук) и будущий архиепископ Алексий (Фролов). Бурдино. Кон. 1970-х гг.

1. Схиигумения Серафима (Дьяченко), первая настоятельница обители в Дидубе.

2. Схиигумения Елисавета (Орлова), преемница матушки Серафимы.

3. Схимонахиня Ирина (Тваури).

4. Келья в Дидубе.

5. Дидубе, схиигумения Серафима (Дьяченко) в иночестве.

Духовное руководство
как формирование духовной
культуры монашествующего

Митрополит Омский и Таврический Дионисий

На предложенную для размышления тему: «Духовное руководство как формирование духовной культуры монашествующего» можно посмотреть с разных сторон. Мы, как правило, смотрим на проблему духовного руководства с точки зрения того, как должен действовать послушник, воспринимающий духовное руководство. Но, увы, часто сами, призванные быть духовными руководителями, не получаем ни каких-то конкретных указаний, ни утешения, особенно, когда чувствуем свою крайнюю немощь в этой области. Как известно, на Святой Горе Афон есть такой принцип: старцем может стать только тот, кто был у другого старца в послушниках. Многие из нас под этот критерий не подпадают, но священноначалием поставлены быть духовными руководителями. Что делать и на что нам рассчитывать тогда в ситуации отсутствия и опыта, и святости, и знаний? Какое утешение можно получить? Игумену или игумении, которые относятся к этой ситуации ответственно, по совести, остается только у Господа спрашивать: «Господи, что же нам делать? Мы обязаны быть духовными руководителями, но не способны. Мы не прямые наследники старцев и стариц прошлого...» Хотя, слава Богу, так или иначе преемство имеется в русском монашестве, и сегодняшние наши собеседники это личным и словесным примерами показали. Но что все-таки делать с собственной личной немощью?

К тому же духовное руководство, что общеизвестно, — небезопасная с духовной точки зрения деятельность для того, кто берется или назначен руководить. Большая власть, большая ответственность дается нам в руки, и крайностей здесь более чем достаточно. Одна из крайностей, всем печально известная, — когда человек, поставленный на такое послушание, начинает восхищать себе Божественную власть, нарушая свободу своего духовного чада. Есть другая крайность, не столь заметная, но она тем не менее отрицательно, даже разлагающе, действует на душу руководителя. Бывает, услышав слова Господа из 23-й главы Евангелия от Матфея: не называйтесь учителями, ибо один у вас учитель — Христос, мы, как будто бы из благочестивых соображений, начинаем уклоняться от обязанностей духовного руководства тогда, когда призваны к этому Промыслом через волю и указание церковного начальства. Это не менее худо, чем желание немилостиво владычествовать над душами своих пасомых. Тут уже поневоле начинаешь вспоминать преподобного Антония Великого с его видением сетей диавольских, которые опутывают мир, с его воздыханием: «Господи! Да кто из людей может избавиться от этих сетей?» И ответ ему Бога: «Смирение спасает от них, ибо смиренного человека они не могут опутать».

Как же нам совместить это завещанное Христом смирение с обязанностью наставничества и учительства?

Естественно, нужно обратиться к святым отцам. Блаженный Феофилакт Болгарский на приведенные выше слова Христа замечает, что родители, как по плоти, так и по духу, не суть виновники бытия своего чада, а только «содействователи и орудия Божии». И Господь в приведенных словах говорит не о том, чтобы мы отказывались от учительства и наставничества, но чтобы ощущали себя соработниками, содействователями и слугами Божиими в этом деле. Чем не серьезный повод для смирения, способного уберечь послушника церковной необходимости в статусе старца или старицы от ошибок и преткновений?

Когда я готовился к выступлению, прочел слово одного из исповедников ХХ века. Он не монах, обычный приходской священник, но, мне кажется, его мысль очень хорошо подходит к тому, как призывать на помощь смирение, когда ты вынужден быть духовным руководителем. Это отец Сергий Правдолюбов, исповедник Касимовский: «Я вовсе не такой сильный, энергичный, как некий столп, на котором всё утверждается, — я не такой, у меня характер-то другой. Я чаще всего и слабый, и молитвы у меня нет сильной. Нет у меня тех оснований, чтобы быть укреплением для людей, но я вижу, как им трудно, — и я обязан быть для них стержнем и столпом, на который люди опираются...» Вот такое настроение духовного руководителя, ставшего им не по своей воле, в нашем случае — игумена или игумении, — уже, как кажется, некий начаток, залог успеха.

Итак, мы содействователи и слуги Самого Бога. Если мы имеем смирение сознавать это, — то это сознание служит реальному пониманию наших сил (вернее, если честно, их отсутствия) и естественным образом привлекает нас к молитвенному воплю: «Господи, помоги!» И неужели Господь не поможет?

Самое главное — не заслонить Бога своей личностью. Я не раз уже приводил и даже, кажется, в этом достойном собрании эпизод из жизни старца архимандрита Авеля (Македонова). На день Ангела к нему приехало множество людей — и мирян, и священников, и все его поздравляли, и были бесконечные букеты цветов и подарки на трапезе после Литургии. А батюшка как-то не проявлял умиленной радости, когда ему вручали подарок за подарком. И когда эта череда поздравлений закончилась, он несколько печально сказал всем: «Дорогие мои, я вам очень благодарен за то, что вы меня так любите, но для меня было бы самым главным подарком, если бы вы так полюбили Христа, как полюбили меня...»

Господь поможет, если мы не будем заслонять собой Его от нашего духовного чада, монаха или монахини. Я не буду сейчас перечислять ссылки на святых отцов, которые я выписывал, и цитировать для того, чтобы еще раз пройтись по содержанию подвига духовного руководства. Пожалуй, назову только несколько инструментов в деле духовного руководства братством или сестричеством, которые доступны любому, даже самому, как ему кажется, неопытному игумену или неопытной игумении.

Например, условием правильного духовного руководства (это не мое мнение, а святоотеческое) является равная любовь ко всем братиям и сестрам.

Второй, уже более конкретно-практический инструмент, — это обычный и не обязательно на специально-духовные темы разговор. Когда я только стал наместником монастыря, я беседовал с одной умудренной опытом матушкой игуменией, и мне очень было интересно и полезно знать, как она управляется со своим весьма благоустроенным и многочисленным сестричеством. Помнится, я спросил:

— Матушка, из чего Ваш день состоит, что Вы в основном делаете?

А она мне отвечает:

— Разговоры разговариваю.

— Вот так, — говорит. — Идешь по монастырю, — тебе навстречу сестра. Ты, конечно, можешь ее молча благословить. Для тебя эта встреча мимолетна, таких в течение дня много. Но для нее это целое событие, не на день, а на целую неделю. Если я промолчу, ей будет тяжело; еще и помыслы появятся: вот, со мной матушка общаться почему-то не хочет... Поэтому я останавливаюсь и начинаю с ней разговаривать: «Ну, как, что?.. А вот там... а вот это...» Она, утешенная, будет потом порхать по монастырю, а я иду дальше. А там следующая сестра, а потом еще... И когда приду к себе в келью, у меня язык уже иной раз не ворочается...

На самом деле, матушки игумении и отцы игумены, — это ведь тоже опыт монашеский. Это древний опыт, причем святоотеческий. Вот как говорит об этом мать игумения Таисия (Солопова): «Не мешало бы... пользоваться каждым удобным случаем — вести беседу с сестрами духовного характера». А для чего? А для того, чтобы «выяснить им причины и цель того или другого предписуемого им правила, чтоб они, поняв силу и сущность требуемого, не смущались бы помыслами испытующими, зачем то или иное им предписано» [1]. Объяснишь, и им легче. Помыслу уже сложнее вползти, а врагу рода человеческого сложнее смутить монашествующего, что он-де выполняет бессмысленные правила, никому не нужные, и время попусту теряет.

Кто объяснит такие вещи инокам и инокиням, кроме игумена или игумении? Для этого не нужно особой святости, не нужно невероятно глубокого образования. Нужно собственное понимание, ради чего ты в монастыре живешь.

Еще один инструмент, который нужно знать и понимать и о котором, кстати говоря, только что нам рассказала мать игумения Евдокия (Левшук), буквально процитировав возродительницу Полоцкого монастыря матушку Евфросинию: «Сейчас такое время, что строгости не воспринимают. Всех надо уговаривать с лаской, любовью. Обличать никого нельзя. К каждому человеку нужен свой подход. Надо знать и чувствовать — как и с кем обращаться. Это как посуда разная: бывает фарфоровая тонкая — с ней надо осторожно, только тряпочкой можно протереть, а бывает более простая, грубая — глиняная, или даже металлическая, так ее и пошуровать можно, и потереть как следует. Вот так и с людьми».

Неоднократно я рассказывал, как мы спрашивали об отце Авеле двух иноков Пантелеимонова монастыря, совершенно разных людей (они почили уже оба). Один — подвижник несгибаемый, а другой, весьма непростой отец, был постоянно «ветром колеблем». Спросили сначала первого: каким был игуменом батюшка отец Авель?

— Ой, какой хороший был игумен — такой строгий, прямо спуску ни в чем не давал.

Думаем, а что скажет тот вертопрах? Наверное, что слишком суровым был игуменом батюшка... А он неожиданно начинает отца Авеля хвалить:

— Очень хороший был игумен — добрый, снисходительный...

Еще о чем стоит упомянуть и что полезно было бы помнить приступающим к духовному руководству: игумен, игумения не только блюстители устава. Прямо прилагается к должности (и опять же это не выдумка, об этом святые отцы говорят) то, что игумен или игумения должны быть источником утешения для братства или сестричества. Об этом прекрасно говорит преподобный Серафим, вы все это знаете: игумен должен быть для иноков своей обители и отцом, и матерью. Как мама заботится о своих чадах: того, кто упал, — поднимает, отряхивает и новую одежду дает. Иногда, правда, и строго скажет, но всегда с любовью. Вот таким и должен быть духовный руководитель. Тогда не шарахаться от него братия и сестры будут, а действительно знать: келья игуменская, где дверь для них всегда открыта, — это источник утешения и понимания.

Ну и, конечно, важнейший — с него, наверное, и стоило начать — инструмент духовного руководства для неопытных руководителей — это молитва за своих духовных чад, за братий и сестер. Так, бывает, я слышал, многодетные матери вымаливают своих деток, когда действительно детей много, за всеми не уследишь: «Господи, я уж за ними не усмотрю. Не оставь их, защити, укрой, наставь! Если я что-то не замечу, подскажи мне или им подскажи...» Вот так игумен и игумения тоже могли бы поступать. И Господь, Который принимает молитву, особенно, когда мы с особым усердием не за себя молимся, — неужели нам в этом откажет?

Еще нужно помнить об одной особенности в женских обителях: мать игумения там истинная духовная руководительница, Богом для этого определенная. Нельзя — как иногда кажется, по смирению — перекладывать это на плечи служащего священника-духовника. У него только одна обязанность в женском монастыре: принять исповедь. А вот руководить духовной жизнью — это обязанность игумении. Здесь полезно вспомнить такие интересные по своей строгости слова правилополагателя монашеской жизни святителя Василия Великого. На заданный ему вопрос: «Если пресвитер прикажет что-нибудь сестрам без ведома старицы, то вправе ли негодовать на сие старица?» — святитель Василий отвечает: «И очень вправе». Впрочем, в наше время, когда почти никто спокойно негодование другого перенести не может, тут не негодовать надо, а просто каждому заниматься своим делом. Отцу-духовнику исповедовать, молитву разрешительную читать, а уж наставлять и вести, как Господь поможет, — это матери игумении дело.

И еще одно. Мы всё про ответственность, про долг, про обязанности... но на самом деле духовное руководство — это ведь не только важное и ответственное дело по способствованию спасения наших пасомых братий и сестер. Это еще и способ, особо установленный для игумена и игумении, которым он сам или она сама спасается в вечности. По крайней мере — это путь или условие для такого спасения. Ведь духовное руководство — процесс взаимный. Слушаешь иногда исповедь, и сам учишься каяться. Обращаешься с проповедью или готовишься вести беседу, — находишь время среди своих игуменских трудов открыть святоотеческие книги и, хоть вынужденно, но читаешь. Наблюдаешь за тем, как братия или сестры борются, идут в сторону Царствия Небесного, — в конце концов и сам себе скажешь: «А ты-то где, ты-то что сидишь на одном месте?» И вот таким образом наша обязанность, и долг, и задача духовного руководства превращается в путь к нашему собственному спасению.

Вот что в качестве утешения можно было бы сказать тем, кто страшится духовного руководства, хотя и должен это делать. Во-первых, это наше послушание Богу. Во-вторых, это наш долг перед вверившимися нам братьями и сестрами, а в-третьих, это наше собственное спасение. А то, с чего мы начали, — смирение, сознание, что мы не виновники спасения, не виновники монашеского бытия наших братий и сестер, а мы здесь Богу соработники и слуги, — вот это смиренное чувство убережет от крайностей и привлечет Божественную благодать, Божественную милость и Божественную силу. Потому что только Божественной силой, только с помощью Божественной благодати нам можно будет исполнить это наше послушание — быть духовными руководителями.

[1] Устав Леушинского монастыря, составленный игуменией Таисией. — Санкт-Петербург — Великий Новгород, Издание Леушинского Подворья, 2002. С. 21.

Епископ Бахчисарайский Каллиник, викарий Симферопольской и Крымской епархии, наместник Свято-Климентовского Инкерманского мужского монастыря

Ваше Преосвященство, Вы приводили слова о том, что Богом пресытиться невозможно и что в богопознании и духовном делании у человека есть ненасытимое чувство жажды Бога, но иногда само делание по греховности и несовершенству утомляет. Как находить для себя что-то новое, например, в молитве — чтобы слова святых отцов не становились просто вычиткой, а были прочувствованы, пережиты?

Позволю себе ответить словами старца Коптской Церкви, которого мы посетили во время нашего недавнего визита в Египет, совершенного по благословению Святейшего Патриарха. Старцу было около ста лет, и ему задали примерно такой же вопрос: как не уставать от постоянства действий и как совершенствоваться? И этот подвижник сказал: «Не бойтесь рутины». Нам кажется, что мы все время делаем одно и то же — совершаем одно и то же правило, читаем одни и те же молитвы, исполняем ежедневно послушания, которые нам установлены в монастыре... Многие от этого устают и опускают руки. Но эта рутина очень важна: с каждым днем, когда мы все больше и больше себя понуждаем для исполнения, казалось бы, элементарных правил, — мы строим забор, ограждающий нас от сатаны. Такая рутина на самом деле есть совершенствование в познании Бога, тот ежедневный труд, которым мы, монахи, и призваны заниматься.

Вы отметили в своем докладе, что церковное искусство, при всей каноничности, не должно рождать механическое копирование. Что помогает соблюсти здесь разумную грань?

Я думаю, что для церковного искусства разумной гранью являются наша история и наши каноны, уже утвердившиеся и в иконописи, и в песнопениях, и в художестве, и в зодчестве. У нас есть примеры. Конечно, мы не должны просто копировать, художники должны иметь развитие, но развитие духовное — для того, чтобы прославить Христа, для того, чтобы искусство не превратилось в антихристианство.

Архимандрит Мелхиседек (Артюхин), пресс-секретарь Синодального отдела по монастырям и монашеству, настоятель московского подворья Введенского ставропигиального мужского монастыря Оптина пустынь.

Если у монаха нет времени читать святых отцов, — как ему не забывать о вечности, как себя поддерживать?

Святитель Феофан, Затворник Вышенский говорит, что любить Бога никакие дела не мешают. Он говорит: возьмите пример из мирской жизни — юноша влюбился в девушку. Он просыпается — думает о ней, завтракает — думает о ней, идет на учебу — думает о ней... Если сердце уязвлено любовью, время для любимого человека непременно найдется. Поэтому, наверное, вопрос о том, что нет времени для святых отцов, мог возникнуть только от уныния. Это, конечно, печально, когда человек «не в ту лодку» попал, и не времени у него нет, а любви к Богу.

Святые отцы знали, что люди немощны, поэтому святой Варсонофий Великий проводит такую аналогию: аппетит у человека возникает, когда трапеза разнообразна; так же и в чтении — у нас одновременно должно быть нескольких книг. Это может быть «высококалорийная пища» (по выражению старца Паисия): Лествица, Поучения аввы Дорофея или, например, упомянутая сегодня Симфония по творениям преподобных Оптинских старцев — двухтомник, который Оптина пустынь переиздает в течение многих лет. Отец Иоанн (Крестьянкин) говорил нам: «Изучайте ваших святых отцов, там вы найдете ответы на все ваши вопросы». И тогда, следуя совету того же святителя Феофана, — если возникла у тебя проблема уныния, — найди, почитай, что писали святые отцы об унынии. Ты раздражителен — читай, как бороться с раздражительностью. Нет времени — прочитал короткую выдержку. Время появилось — читай духовные книги целиком.

Существует мнение, что современный человек вообще ленив и современные монахи, наверное, не исключение. Поэтому есть еще такой совет: книги, которые вы читаете, должны быть открыты и лежать у вас на виду. Святитель Игнатий говорит: «Воззрение на святые книги возбуждает дух человека». Вспоминаю в связи с этим, что приснопоминаемый архимандрит Венедикт, наместник Оптиной пустыни, был привержен такой духовной практике против уныния: каждые полгода он унывающих монахов переселял внутри монастыря на новое место. И вначале для перевоза их вещей требовалась машина, через полгода их перевозила уже монастырская лошадка с прицепом, а еще через полгода хватало и двухколесной тачки, на которой они перевозили самое ценное — книги. То есть всё второстепенное и лишнее постепенно отпадало, оставалось главное.

Какой смысл в чтении святых отцов, если монах забывает прочитанное или не находит в себе сил исполнять святоотеческие советы?

...К старцу пришел ученик и говорит: «Авва, я читаю Евангелие, и у меня ничего в памяти не остается». Старец отвечает: «Ну, хорошо, а вот ты каждый день ешь — тебе же это необходимо, чтобы поддерживать свои силы? Так и чтение поддерживает твои силы. Принеси мне две грязные кастрюли. Налей в одну воды, сполосни и вылей. И еще раз налей и вылей, и еще... Посмотри: теперь в обеих кастрюлях воды нет, но которая из них чище? Та, в которой вода была». Вот так иногда кажется, что слово Божие через нас проходит и мало что остается, потому что лукавый его у нас похищает. Но там, где побывало слово Божие, слово святоотеческое, — становится чище. Оно душу очищает.

Игумен Дионисий (Шлёнов), наместник Андреевского ставропигиального мужского монастыря Москвы, профессор Московской духовной академии, руководитель аспирантуры МДА

Кого из современных отцов Вы посоветовали бы читать новоначальным послушникам?

Надо сказать, что нам, как правило, легче обращаться к святым отцам прошлого. И процесс канонизации обычно происходит не быстро. В то же время преподобный Симеон Новый Богослов сразу канонизировал Симеона Благоговейного, своего учителя. Никита Стифат — Симеона Нового Богослова. Григорий Нисский после смерти Василия Великого, своего родного брата, не ожидая канонизации, сравнивал Василия Великого со святым Моисеем пророком и описывал его как святого. Во всех этих примерах мы видим ревность. В настоящее время в Троице-Сергиевой лавре идет работа над переводом поучений старца Ефрема Аризонского, умершего зимой 2019 года. Архимандрит Ефрем вел подвижнический, молитвенный образ жизни, создал большую систему монастырей, братия в которых ревностно подвизаются. Гомилии, беседы, поучения Ефрема Аризонского — это очень глубокие исихастские, молитвенные тексты. Мне лично пришлось принимать участие в переводе некоторых гомилий, и меня поразило, что старец Ефрем очень детально говорит о необходимости внимания к своему внутреннему состоянию, состоянию души. В этом ясно можно услышать голос святителя Василия Великого, почувствовать традицию не теоретическую, а практическую — традицию молитвы, духовных подвигов.

Также в течение шестнадцати лет мы занимались издательским проектом — готовили книгу Жана-Клода Ларше «Исцеление духовных болезней», она увидела свет в издательстве Московской духовной академии. За этим текстом стоит много трудов. Автор книги не святой отец, но современный православный писатель, который очень глубоко, на основании богословия преподобного Максима Исповедника, которого он безмерно любит, излагает целую терапевтическую аскетическую систему, что предельно важно и духовно значимо.

Можно еще вспоминать разные современные книги духовных авторов. Любая духоносная информация может быть предельно важной. Но есть все же разница: например, мы читаем книги архимандрита Софрония (Сахарова) — духоносные, по-своему очень сильные. Но если мы будем читать святых отцов «Добротолюбия», которыми вдохновлены, отчасти, и книги отца Софрония, мы увидим, что святоотеческая мысль — более ясная и кристально чистая. Поэтому святоотеческое наследие — это тоже нечто предельно современное, и мы должны, осознавая это, обращаться к нему не как к чему-то старому, что отличается от того, что написано современными людьми. А как к тому, что не просто современно, а сверхсовременно, потому что заключает в себе огромное богатство и глубочайшее духовное назидание.

Епископ Видновский Тихон,
наместник Екатерининского
ставропигиального мужского монастыря

Милостью Божией Русская Православная Церковь ежегодно проводит Международные Рождественские образовательные чтения. Подводя некий итог прошедшего года, мы в то же время имеем возможность узнавать из выступлений, прежде всего, Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, а также из выступлений других докладчиков, какие направления церковной и общественной жизни нуждаются в более пристальном внимании, изучению каких вопросов необходимо посвятить свое время и свои силы.

В нынешнем году одна из главных тем Чтений была посвящена увековечению памяти новомучеников и исповедников Церкви Русской. И хотя на протяжении многих лет после принятия в 2011 году Архиерейским Собором Русской Православной Церкви документа «О мерах по сохранению памяти новомучеников, исповедников и всех невинно от богоборцев в годы гонений пострадавших» мы работаем над этим, многое еще необходимо сделать для того, чтобы о пострадавших за Христа в годы гонений узнавали новые поколения молодых людей.

Память о подвиге исповедников веры — это то наследие, которое с апостольских времен бережно хранит Церковь. Кровь святых мучеников, отдавших свои жизни за правду Божию, — семя христиан. Их пример стойкости в вере даже до смерти — укрепляет нас, современных людей, и сегодня. Мы, насельники Екатерининского монастыря, молимся прославленным новомученикам, которые жили и трудились в нашей обители. Поминая и вспоминая их, чувствуем помощь наших святых покровителей. Особенно явно она стала проявляться после того, как мы начали их поминать на литии и Божественных отпустах. Когда братия и прихожане слышат, что в отпусте звучит имя священномученика или преподобномученника, люди стараются больше узнавать об этих святых, молиться им, и святые отзываются на наши молитвы, становятся ближе к нам. Они — ходатаи и заступники пред Господом о нас, недостойных, об обители нашей.

Игумения Сергия (Конкова),
настоятельница Свято-Троицкого
Серафимо-Дивеевского женского монастыря
(Нижегородская митрополия)

Матушка Сергия, одна из секций сегодняшних Рождественских чтений была посвящена практическим аспектам восприятия святоотеческого наследия в современных монастырях. Как же перенимать опыт отцов минувших веков современным насельникам и насельницам? И как воспитываются новые послушницы сегодня?

Наш монастырь — это, прежде всего, особое место присутствия Самой Царицы Небесной, четвертый Ее удел. У обители самый главный попечитель и духовный отец — преподобный Серафим Саровский, заповеди которого по повелению Пречистой Богородицы были нам оставлены как духовное завещание. Поэтому в нашей обители все строится — как у послушницы, так и у игумении — на том, что заповедано Царицей Небесной через батюшку Серафима. Вся наша большая монашеская семья должна подчиняться этому, на самом деле святому, уставному положению. Это то, что каждая приходящая сестра старается усваивать в первую очередь.

Конечно, при возникновении каких-либо вопросов можно обратиться к исповедующему священнику. Или же те, кому необходим сугубо монашеский совет, имеют возможность спрашивать старших сестер. Младшие сестры, принятые в число насельниц обители, прикрепляются к старшим именно с той целью, чтобы при необходимости у них была возможность получить наставление, совет и утешение. Ко мне сестры тоже могут обращаться.

Также и чтение за трапезой в монастыре подбирается так, чтобы сестры могли извлечь из этого для себя духовную пользу. Особое внимание уделяется святоотеческим наставлениям, в которых рассматриваются все аспекты духовной жизни: молитва, пост, борьба со страстями, стяжание добродетелей, воспитание благочестия, участие в церковных таинствах. Из наставлений святых отцов можно почерпнуть и практические советы, как возрастать духовно, ведь они были действительными хранителями истины по святости своей жизни, по глубокому знанию слова Божия и по обилию обитавшей в них благодати Святого Духа.

Но станем мы настоящими учениками духоносных святых отцов Церкви, только научившись смирению, научившись доверять Богу.

Иеромонах Виталий (Морозов),
служащий священник Благовещенского
женского монастыря с. Ожога
(Липецкая епархия)

Отец Виталий, в своем докладе Вы рассказали о тайных женских монашеских общинах, родившихся под руководством Глинских старцев. Было интересно услышать о живом опыте подвижнической жизни недавних предшественников современного монашества. А можем ли мы сейчас воспринять опыт и традицию, которую заложили духовные отцы, пережившие страшные времена прошлого столетия?

Прежде всего, то духовное делание, которое имели отцы-исповедники ХХ века, подчинялось всецело Промыслу Божию. В испытаниях судьбы они видели послушание, которое они могут оказать Богу. А это и есть выражение настоящей деятельной любви к Господу — не в букве, а в действии! С опытом их святой жизни мы знакомимся через оставленные ими самими дневниковые записи, свидетельства знакомых с ними людей, близких духовных чад, сохранивших своей жизнью, насколько это возможно, их обеты и заповеди. Но нам стоит не забывать о том, что каждый спасается в тех условиях, которые дает ему Господь. В этом и заключается наше послушание Богу. Исполнение Его святой воли незаметным образом ведет каждого из нас своим уникальным путем ко спасению. Опыт отцов, пострадавших в годы советской власти, выстраданная ими традиция монашеской жизни — для нас великая ценность, но применять что-то в своей жизни мы можем, лишь исходя из данных нам обстоятельств жизни и, конечно, благословения. Ведь если внимательно посмотреть на Глинских отцов, вынужденных жить вне своей обители в годы гонений, мы увидим в их тяжелой, многоскорбной жизни святую добродетель послушания. Оно проявлялась во всем, и для нас это самое большое назидание! Подчиняясь своему духовному наставнику, и мы можем постепенно получать духовную свободу и спасаться, несмотря на то, что время сейчас, конечно, несравнимо с потрясениями ХХ века. Но те условия, которые мы имеем сейчас, для нас самые спасительные, ведь Премудрый Бог все выстраивает так, чтобы мы имели возможность спасать свои души — стараться в полную силу «работать Господеви» на том месте и в тех условиях, которые Он нам определил.

Игумения Евдокия (Левшук),
настоятельница Полоцкого
Спасо-Евфросиниевского женского
монастыря (Белорусский экзархат)

Матушка Евдокия, в Вашем докладе, посвященном первой настоятельнице возрожденной Спасо-Ефросиниевской обители схиигумении Ефросинии (Максимчук), прозвучала мысль о том, что матушка всеми силами старалась насадить воспринятые от ее старцев-наставников ревность и любовь к Богу каждой сестре. Размышляя на эту тему, вспомнила, что в Вашей обители на протяжении многих лет проходили беседы с греческими отцами, игуменами и игумениями. Как известно, многие из приезжавших к Вам сами были воспитаны духоносными старцами. Как Вы думаете, насколько применим опыт греческого монашества к нашей традиции? Полезно ли нам ориентироваться на их практику?

Когда я ездила в свое время в Ормилию (женский монастырь Благовещения Пресвятой Богородицы на полуострове Халкидики, подворье афонского мужского монастыря Симонопетра), владыка Феодосий (Бильченко; ныне на покое) говорил: «Будь пчелкой: всё, что нам приемлемо, принимай, а что не приемлемо и что нам не по силам, то и не принимай», — значит, всё должно быть с рассуждением. Но для нас их опыт и подвиг, кажется, может быть очень и очень полезен. Преподобный Паисий Святогорец, старец Иосиф Исихаст и старец Ефрем Аризонский... какая у этих подвижников была горячая вера! О старце Ефреме, о переведенных его беседах с братией сегодня упоминал и отец Дионисий (Шлёнов), отмечая, что образ жизни и мысли этого подлинного исихаста для нас, сегодняшних, может явиться вдохновением и назиданием. Какую пламенную ревность, жертвенную любовь к Богу и ближнему мы видим у этих отцов! Это ведь и есть восхождение к Богу, к чему все мы, монахи, должны стремиться. Хоть условия и различны, но цель у нас одна — быть в Боге и служить Богу. Нам, думается, стоит перенимать что-то из их опыта в соответствии с условиями и возможностями нашей жизни. Всё должно быть по силам.

Игумен Лаврентий (Балаев),
духовник братии Введенского
ставропигиального мужского
монастыря Оптина пустынь

Отец Лаврентий, одна из секций нынешних Рождественских чтений была посвящена духовничеству и духовной преемственности. Также и Вы в докладе рассказывали участникам форума об удивительном явлении Оптинского старчества. Обращаясь к дню сегодняшнему, хотелось бы услышать от Вас как от духовника Оптинской обители — как воспитывать нынешнее поколение, чтобы оно могло воспитать следующее? Ведь духовные школы и преемственность были разрушены безбожными годами прошлого столетия. Как нам сейчас это всё восстанавливать?

Духовничество является основным звеном монастырской жизни. И очень важно дать правильный настрой духовной жизни в обители. Конечно, когда человек приходит в монастырь из мира, у нас не стоит цели его перевоспитать, скорее, духовник лишь помогает чаду раскрыть ту подлинную личность, которую Господь на самом деле в него вложил с самого начала. Думаю, со мной многие согласятся в том, что часто мы даже и не знаем, что может получиться из того или иного послушника... Ведь Церковь — это тело Христово, в котором всё находится под водительством благодати Божией. Она врачует, подсказывает, направляет человека, в том числе и через духовника. Поэтому здесь следует правильно расставить акценты: первостепенна в деле спасения человека — благодать Божия, духовник же есть оружие в руках Божиих. И мы, монахи, особо чувствуем эту Божественную силу... ее зовом мы пришли в монастырь, она нас удерживает, укрепляет, открывает какие-то истины и, конечно, воспитывает. И судьба каждого послушника складывается совершено уникально, одинаковых путей становления у монахов просто нет.

Поэтому однозначно сказать о том, как восстанавливать преемственность, я не могу. Ведь это всё — дело рук Божиих, и было бы ошибочно возлагать это дело на немощных и вовсе несовершенных духовников. У Господа на всё имеется Свой премудрый замысел, думается, и на это тоже... Значит, наше время еще недостойно того сокровища старчества, которое было, например, в Оптиной. Наше дело маленькое — не мешать совершаться Божиему плану и трудиться в полную силу на том месте, куда мы были Господом определены, стараться всеми силами учиться истинному послушанию, чтобы через это научиться жить с Богом.

Игумен Иосиф (Крюков),
исполняющий обязанности начальника
Санкт-Петербургского подворья
Валаамского Спасо-Преображенского
ставропигиального мужского монастыря

Сохранение памяти о новомучениках — это «воспоминания о будущем». Святитель Иоанн Златоуст говорит, что лучшее свидетельство Воскресения Христова заключается в том, что некие люди оказываются готовы претерпеть ради Воскресшего Христа поношение и смерть. Поэтому отделить церковную жизнь от необходимости воспоминания не только подвижников прошлых веков, но фактически наших с вами современников — невозможно. Точно так же, как невозможно отделить жизнь православного христианина от памятования о том, ради чего и к чему эта жизнь устремлена, — от надежды на Воскресение и вечную жизнь в Небесном Царстве. Поэтому, безусловно: всё, что предпринимается с благословения Святейшего Патриарха в лоне нашей Церкви для того, чтобы сейчас эта память была укреплена и были найдены пути сделать нас с вами сопричастными подвигу новомучеников и исповедников Церкви Русской, — всё это имеет критическое значение для нашего духовного формирования, для нашего настоящего и для будущего тех, кто придет нам на смену.

Мы пришли, хотим мы того или не хотим, но как смена, пускай иногда недостойная этого звания, но как смена тем, кто сохранил церковное сокровище для нас в ХХ веке. Богом на нас возложена обязанность передать это сокровище, приумножив его. Как это сделать? Всё в Церкви начинается с молитвы, поэтому, если эта память будет молитвенно храниться в сердце верующих православных христиан, то постепенно она начнет воплощаться во всем остальном, что нас окружает. И уж если мы сегодня собираемся и обсуждаем эту тему в контексте монастырской жизни, то чем еще должен заниматься монастырь, как не молитвой? Поэтому на нас, на монашествующих, в первую очередь ложится эта ответственность за молитвенное поминовение и почитание новомучеников и исповедников Церкви Русской. Ну, а люди, которые в силу обстоятельств занимают в жизни более деятельное, а не созерцательное место, каковое уделено монашествующим, видя нашу любовь к нашим предшественникам, к тем, кто вдохновил нас на монашеский труд, — Бог даст, вдохновившись этим молитвенным примером, найдут возможность воплотить его в зримых памятниках: будь то храмовое зодчество или иконописное искусство. Или в тех или иных исторических памятниках, которые все чаще начинают украшать наши города, когда на храмах появляются и памятные доски, посвященные новомученикам, и есть намерение называть в честь них улицы... Всё это, безусловно, очень важно, но начинается всё, мне кажется, с молитвы. Поэтому, на что можно надеяться, как не на то, что святые угодники Божии, почитаемые нами в молитвах, испросят у Бога благодать, черпая из которой мы затем сможем совершать тот христианский путь, который нам предназначен.

Игумен Павел (Полуков),
насельник Сретенского
ставропигиального мужского монастыря
г. Москвы

23 января 2024 года в рамках монашеского направления XXXII Международных Рождественских образовательных чтений состоялся научно-методический семинар «Монастырские музейные собрания и экспозиции. Опыт создания, практические аспекты». Семинар был организован Синодальным отделом по монастырям и монашеству, научным советом РАН, институтом археологии РАН. Заседание проходило в церковно-археологическом музее истории Зачатьевского ставропигиального женского монастыря, расположенном на нижних подземных уровнях собора Рождества Пресвятой Богородицы, среди музеефицированных остатков фундаментов древнего храма, витрин и экспонатов, что создавало атмосферу «погружения» в тему семинара.

Порадовало большое количество участников, собравшихся в музее, их заинтересованность в заявленной проблематике.

Нужно отметить высокий профессиональный уровень выступающих, глубокие доклады, разнообразный опыт, представленный в рамках обсуждаемой темы. Присутствующим на семинаре интересно было узнать об истории создания музеев при Зачатьевском, Воскресенском Ново-Иерусалимском, Сретенском, Донском ставропигиальных монастырях, рассмотреть практические аспекты организации выставочных пространств, в том числе с использованием современных интерактивных и мультимедийных технологий.

В заключение для участников и гостей была проведена экскурсия по музейному пространству Зачатьевского монастыря.

Как участник и докладчик семинара хотел бы выразить благодарность организаторам за подготовку и проведение такого интересного и важного мероприятия, за приглашение принять участие в его работе и возможность поделиться опытом создания и работы выставки-музея «Новомученики и исповедники Церкви Русской» при Сретенском ставропигиальном мужском монастыре города Москвы.

Игумения Антонина (Злотникова),
настоятельница Богоявленского
женского монастыря г. Углича
(Переславская епархия)

Позвольте выразить благодарность Святейшему Патриарху Кириллу за заботу о монашестве и монашествующих, высокодуховном понимании наших проблем и нужд. Также выразить благодарность Его Высокопреосвященству митрополиту Феогносту и матушке игумении Иулиании, настоятельнице Зачатьевского ставропигиального женского монастыря Москвы, за высокий уровень подготовки и проведения данного мероприятия.

Пленарное заседание проходило в духе мира монашеского, особого настроя, направленного на получение максимальной духовной пользы и практических рекомендаций. Большое впечатление произвел доклад епископа Бахчисарайского Каллиника, в котором он глубоко и доступно осветил путь христианина, а также емко охарактеризовал монашескую культуру, в основе которой лежит свобода от страстей. Владыка отметил, что каждый монах просто обязан направить все силы души на то, чтобы очистить сердце от страстей и стяжать любовь — как высочайшую добродетель христианской жизни. Для этого он должен внимательно, с постоянством проходить подвиг умного делания, учиться Иисусовой молитве. Для стяжания благодати Христовой в монашеском подвиге, сказал владыка, монаху необходимо иметь потребность в чтении святоотеческой литературы и размышлении, поскольку путь богопознания особенно основательно и ярко освещается в творениях святых отцов. Необходимость этого делания всегда актуальна и непреходяща, так как содержит в себе все нужное для спасения души.

Запомнилось выступление матушки игумении Иулиании, посвященное почитанию подвига новомучеников и исповедников Церкви Русской. Она подчеркнула, что это фундамент для утверждения христианской веры, для духовно-нравственного воспитания современных людей, в том числе и монашествующих. Почитая новомучеников, мы укрепляем историческую память, помогаем осуществлению преемства поколений. Матушка Иулиания обратила также внимание, что сохранение в монастырях памяти о подвижниках благочестия, новомучениках и исповедниках Церкви Русской научает действовать достойно монашескому званию и должно восприниматься как проявление деятельной любви ко Христу.

И еще на меня произвело впечатление выступление игумении Евпраксии (Инбер), настоятельницы Вознесенского Оршина монастыря, с докладом «Как привлечь монашествующих к серьезному духовному чтению». Матушка игумения дала практический совет, который является весьма важным для монашеской общины, особенно женской: ежедневно прочитывать хотя бы по несколько строк из творений святых отцов и размышлять над ними. Вслед за преподобным Паисием Святогорцем игумения Евпраксия сравнила влияние богодухновенных наставлений с необходимой духовной пищей, назвала их витаминами, укрепляющими дух от многоразличных заблуждений.

ДРЕВНИЕ МОНАШЕСКИЕ ТРАДИЦИИ
В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОСТИ

Материалы XXXII Международных Рождественских
образовательных чтений

Синодальный отдел по монастырям и монашеству

Русской Православной Церкви

Издание осуществлено под общим руководством

наместника Данилова ставропигиального мужского монастыря Москвы

епископа Солнечногорского Алексия

Тексты докладов в электронном виде и версии печатных изданий

Синодального отдела по монастырям и монашеству

в формате EPUB доступны на сайте monasterium.ru

Использованы фото пресс-службы Патриарха Московского и всея Руси и из архивов: ставропигиального Кресто-Воздвиженского Иерусалимского женского монастыря, Никитского женского монастыря г. Каширы, Полоцкого Спасо-Евфросиниевского женского монастыря (Белорусский экзархат) и Благовещенского женского монастыря с. Ожога

Выпускающий редактор, координатор проекта — Е. Орлова

Редактирование, корректура — Е. Володина, Н. Шапошникова

Фото — В. Ходаков, А. Ерофеев

Обложка, верстка — А. Чурзина