ДРЕВНИЕ МОНАШЕСКИЕ ТРАДИЦИИ В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОСТИ.

Материалы XXIX и XXX Международных Рождественских образовательных чтений. – М.: Синодальный отдел по монастырям и монашеству Русской Православной Церкви; Данилов ставропигиальный мужской монастырь. 2022. – 160 с. + 1 п. л. цв. вкл.

ISBN 978-5-8910-722-1

© Синодальный отдел по монастырям и монашеству Русской Православной Церкви, составление, оформление, верстка, 2022

© Религиозная организация «Данилов ставропигиальный мужской монастырь Русской Православной Церкви (Московский Патриархат)», 2022

СОДЕРЖАНИЕ

XXIX МЕЖДУНАРОДНЫЕ РОЖДЕСТВЕНСКИЕ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ЧТЕНИЯ

АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ:
ЗАПАД И ВОСТОК, ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ НАРОДА

От Издателей

ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ

Митрополит Смоленский и Дорогобужский Исидор
Достойный преемник Крестителя Руси. Судьбоносный выбор святого благоверного князя Александра Невского и его значение для развития монашества на Руси

Иеромонах Меркурий (Хоменчук), насельник Спасо-Преображенского мужского монастыря Бориспольской епархии (Украинская Православная Церковь)
Отношение к принятию монашества во времена святого благоверного князя Александра Невского и сегодня

Игумен Дионисий (Шлёнов), преподаватель Московской духовной академии, заведующий библиотекой МДА
«Оставив временная, возжелав небесная». Выбор святого благоверного князя Александра Невского как пример верности Христу для монашествующих современного поколения

СЕКЦИЯ «РАЗВИТИЕ МОНАШЕСТВА НА РУСИ
В СВЕТЕ ИСТОРИЧЕСКОГО ВЫБОРА ПРАВОСЛАВИЯ»

Митрополит Нижегородский и Арзамасский Георгий
Богослужебно-молитвенная жизнь монастырей как основа Богообщения и Богопознания

Епископ Лидский и Сморгонский Порфирий
Организация внутренней жизни монастыря и духовное возрастание монашествующих

Митрополит Тверской и Кашинский Амвросий
Священное Писание и творения святых отцов в повседневной жизни монашествующего: обзор исторических и современных практик обителей Русской Православной Церкви

СЕКЦИЯ «ДУХОВНЫЕ ОСНОВЫ МОНАШЕСКОГО ДЕЛАНИЯ,
ИХ ВОПЛОЩЕНИЕ В СОВРЕМЕННОЙ ЖИЗНИ МОНАСТЫРЕЙ»

Игумения Домника (Коробейникова), настоятельница Александро-Невского Ново-Тихвинского женского монастыря (г. Екатеринбург)
«Царствие Божие внутрь вас есть». Христианский облик и небесное заступничество святого благоверного великого князя Александра Невского

Епископ Солнечногорский Алексий, наместник Данилова ставропигиального мужского монастыря
«Разруши брань страстей наших и отжени демонския мечтания». Благодатная помощь святых в трезвении и борьбе со страстями в монашеской жизни

Игумен Петр (Мажетов), настоятель Свято-Косьминской пустыни Серовской епархии Екатеринбургской митрополии
«Чистии сердцем Бога узрят». Священное Писание и отцы Церкви о внутреннем очищении

Архимандрит Мелхиседек (Артюхин), настоятель Московского подворья Введенского ставропигиального мужского монастыря Оптина пустынь
Взаимоотношения насельников монастырей с внешним миром: практические аспекты

ИНТЕРВЬЮ
Митрополит Нижегородский и Арзамасский Георгий
«Монахи – духовные воины, и дух монашеского служения неизменен в веках»

XXX МЕЖДУНАРОДНЫЕ РОЖДЕСТВЕНСКИЕ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ЧТЕНИЯ

К 350-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ПЕТРА I:
СЕКУЛЯРНЫЙ МИР И РЕЛИГИОЗНОСТЬ

От Издателей

ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ

Митрополит Тульский и Ефремовский Алексий
О неотмирности монашеского жительства

Митрополит Смоленский и Дорогобужский Исидор
Монастыри как хранители чистоты веры и предания Церкви в истории Святой Руси

Епископ Лидский и Сморгонский Порфирий
Монастырь – место молитвы

СЕКЦИЯ «‘“ЦАРСТВО МОЕ НЕ ОТ М1РА СЕГО” (Ин. 18:36)
О ХРАНЕНИИ МОНАШЕСКИХ ОБЕТОВ В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОГО МИРА»

Игумен Иероним (Миронов), наместник Свято-Николаевского Верхотурского мужского монастыря Екатеринбургской митрополии О внешнем и внутреннем отречении от мира в современных монастырях

Митрополит Нижегородский и Арзамасский Георгий «Не любите мира, ни яже в мире...», опасность обмирщения в монастырской жизни

Игумения Евпраксия (Инбер), настоятельница Свято-Вознесенского Оршина монастыря (Тверская и Кашинская епархия) О нестяжании и хранении общежительного устава в монастыре

СЕКЦИЯ «“ВЫ ЕСТЕ СВЕТ МИРА” (Мф. 5:14).
МИССИЯ МОНАСТЫРЕЙ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ»

Митрополит Тверской и Кашинский Амвросий
Жизнь по заповедям как основная проповедь Евангелия

Игумения Сергия (Конкова), настоятельница Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского женского монастыря Нижегородской митрополии
Монастырское богослужение как источник духовного назидания и утешения

Игумен Дионисий (Шлёнов), наместник Андреевского ставропигиального мужского монастыря
Возрождение и хранение традиций как необходимый аспект просветительской деятельности монастырей

КРУГЛЫЙ СТОЛ «ЧТО ОЗНАЧАЕТ “ЖИЗНЬ ВО ХРИСТЕ”
ДЛЯ СОВРЕМЕННЫХ МОНАШЕСТВУЮЩИХ
(ИЗ ПРАКТИЧЕСКОГО ОПЫТА ИГУМЕНОВ И ИГУМЕНИЙ)»

Игумен Кирилл (Никитин), наместник мужского монастыря святых первоверховных апостолов Петра и Павла (г. Светлоград, Ставропольская епархия)
Непреходящие ценности Евангелия в построении монастырской и монашеской жизни во Христе

Игумения Илариона (Феоктистова), настоятельница Константино-Еленинского женского монастыря Санкт-Петербургской епархии
Жизнь во Христе – жизнь в непрестанном богослужении

Игумен Петр (Мажетов), настоятель Свято-Косьминской мужской пустыни Серовской епархии Екатеринбургской митрополии
Что означает «жизнь во Христе» для современных монашествующих

Архимандрит Варлаам (Максаков), настоятель Успенского Свято-Георгиевского мужского монастыря «Святые кустики» (Уфимская епархия Башкортостанской митрополии)
О важности личной молитвы для духовного возрастания монашествующих

Игумения Тамара (Гончаренко), настоятельница Александро-Невского женского монастыря (с. Маклаково, Талдомский район, Московская область)
Современные технологии для молодых послушников: новая реальность или ловушка

Игумения Алексия (Петрова), настоятельница Владычнего Введенского женского монастыря (г. Серпухов)
Современные технологии в монастыре

Ответы докладчиков на вопросы участников XXX Образовательных чтений
«Вся жизнь монаха строится на личном предстоянии пред Богом»

ИНТЕРВЬЮ
Митрополит Нижегородский и Арзамасский Георгий
«Сам Господь создает условия для того, чтобы наша духовная жизнь не была бесплодной»

КОММЕНТАРИЙ ДЛЯ ЮТУБ-КАНАЛА «МОНАСТЫРСКИЙ ВЕСТНИК»
Игумения Иулиания (Каледа),
настоятельница Зачатьевского ставропигиального женского монастыря
«Монашеские конференции как возможность поделиться опытом»

Иллюстрации

~

От Издателей

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла традиционный январский форум XXIX Международных Рождественских образовательных чтений в связи со сложившейся эпидемической ситуацией проходил 17–18 мая 2021 года в режиме видеоконференции. Трансляция первого дня осуществлялась с Патриаршего подворья Серафимо-Дивеевского монастыря в Москве, второго – из Данилова ставропигиального мужского монастыря Москвы.

Организатором работы направления являются Синодальный отдел по монастырям и монашеству Русской Православной Церкви во главе с председателем, митрополитом Каширским Феогностом, викарием Святейшего Патриарха Московского и всея Руси, наместником Донского ставропигиального мужского монастыря Москвы, а также Комиссия Межсоборного присутствия по вопросам организации жизни монастырей и монашества во главе с ее председателем, митрополитом Нижегородским и Арзамасским Георгием. Ответственный секретарь направления – игумения Иулиания (Каледа), заместитель председателя СОММ, настоятельница Зачатьевского ставропигиального женского монастыря Москвы.

В первый день работы участники рассмотрели значение судьбоносного выбора, сделанного благоверным князем Александром Невским не только для дальнейшего развития Средневековой Руси, но и для всей восточнославянской цивилизации. Героические победы над шведскими и немецкими захватчиками и мудрая дипломатическая политика в отношениях с Ордой, проводимая ради мира и будущего Руси, обеспечили возможность существования Православия в пределах Восточной Руси, сохранения и развития ее монастырей и храмов, воспитания нескольких поколений людей в истинной вере.

История почитания благоверного князя продолжается и сегодня: не только в России, но и в других странах. Насчитывается более 1600 молитвенных мест, связанных с именем святого Александра Невского, что свидетельствует о поклонении потомков его христианскому подвигу.

Окончание земной жизни благоверного князя в схимническом образе вдохновляло как его потомков, так и других представителей знати, оставлять земные славу и богатство ради Царствия Небесного. Это аскетическое, сугубо монашеское, понимание христианства высшим сословием Руси помогало и всему русскому народу принимать и усваивать его.

Докладчики констатировали, что изучение нашего духовного и исторического наследия помогает современному иночеству находить ответы на сложные вопросы в русле духовной традиции, сложившейся в Православной Церкви. Так безрассудные мятежи русских людей против ордынских поработителей, последствия которых смиренно, уничижая себя, приходилось сглаживать князю Александру, выступавшие сравнивали со знакомым каждому монаху искушением в короткий срок достичь совершенства. Как Руси в XIII столетии еще недоставало сил справиться с Ордой, и нужно было их копить и взращивать для будущей победы, так и духовный путь нельзя одолеть в один прием: нужно со смирением возделывать в душе добродетели любви, терпения, мужества и ревности по Богу. В выступлениях проводились аналогии между тем, как некоторые князья – современники святого Александра Невского – были готовы идти на союз с католическим Западом против ордынцев, и тем, как соглашается монах с помыслами, сулящими ему быстрое преуспеяние.

Обсуждая тезисы докладов, участники форума обращались к актуальным вопросам современного монашества, делились опытом устройства жизни своих обителей, рассуждали о том, что монахи, приобретая навыки смирения и послушания, противодействия страстям и стяжания добродетелей, призваны ощущать себя в монашеской общине как в семье, доверять игумену/игумении, обретать и ценить чувство защищенности и достоинства своей личности, дарованное каждому человеку Господом.

Во второй день работы направления вниманию игуменов и игумений был представлен документ «Взаимоотношения насельников монастырей с внешним миром: практические аспекты», подготовленный Комиссией Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви по вопросам организации жизни монастырей и монашества. Отношения с внешним миром сегодня являются неотъемлемой частью жизни монастырей. Документ содержит рекомендации современному иночеству, подвизающемуся в условиях открытости монастырей для паломников и туристов, развития технологий, а также распространенной практики несения монахами различных послушаний в миру. В этот же день состоялось обсуждение тезисов документа участниками секции.

В заключение был принят итоговый документ о работе направления «Древние монашеские традиции в условиях современности». Участники единодушно выразили благодарность Святейшему Патриарху Кириллу за Первосвятительское благословение на проведение конференции, возможность общения и взаимной поддержки, а также поблагодарили председателя Синодального отдела по монастырям и монашеству Высокопреосвященного митрополита Каширского Феогноста и председателя Комиссии Межсоборного присутствия по вопросам организации жизни монастырей и монашества Высокопреосвященного митрополита Нижегородского и Арзамасского Георгия за организацию и проведение этого собрания.

Было отмечено, что, несмотря на дистанционный режим, форум сохранил живой дух братской любви и единомыслия.

За два дня работы направления было зарегистрировано более 300 участников: 14 архиереев, игумены и игумении, насельники монастырей из 98 епархий Русской Православной Церкви, в том числе Белорусского экзархата, Украинской Православной Церкви Московского Патриархата, Казахстанского митрополичьего округа, Православной Церкви Молдовы, Латвийской Православной Церкви, Православной Церкви Литвы, РПЦЗ.

ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ

Достойный преемник Крестителя Руси.
Судьбоносный выбор
святого благоверного князя Александра Невского
и его значение для развития монашества на Руси

Митрополит Смоленский и Дорогобужский Исидор

Дорогие архипастыри, всечестные отцы, досточтимые матушки игумении, дорогие братия и сестры!

Феномен личности святого благоверного великого князя Александра Невского изучается на протяжении веков светскими и церковными историками, представителями политической, общественной и культурной мысли. Бесстрашный полководец и воин, мудрый правитель, величайший стратег и дипломат, святой, принявший перед смертью монашеский постриг, – князь Новгородский, князь Владимирский, великий князь Киевский Александр Ярославич Невский является ключевой фигурой не только в истории Средневековой Руси, но и всей истории восточнославянской цивилизации.

Многогранность личности и величайший вклад в историю Российского государства и общества, Русской Православной Церкви способствовали формированию целого ряда образов великого князя.

Прежде всего, это исторический образ великого князя Александра Ярославича, жившего в середине XIII века. О его внешней и внутриполитической деятельности, недопущении экспансии коалиции европейских крестоносцев на земли княжеств Северо-Западной Руси, роли в восстановлении Руси после Батыева нашествия писали В.Н. Татищев, князь М.М. Щербатов, Н.М. Карамзин, М.П. Погодин, И.Д. Беляев, С.М. Соловьев, В.О. Ключевский, Л.Н. Гумилев и ряд других современных исследователей.

Изучение времени княжения святого Александра Невского – одного из ключевых моментов истории Российского государства и Русской Церкви, времени, о котором написаны десятки монографий, сотни научных статей, – продолжается и сейчас.

Не менее значимый образ – образ святости, который являет святой благоверный князь Александр, в иночестве Алексий, – защитник Православия, причисленный к лику местночтимых святых уже через несколько лет после кончины. Мощи святого князя были обретены после Куликовской битвы 1380 года, а общерусская канонизация состоялась в 1547 году.

Причисление Александра Ярославича к сонму святых – это признание его заслуг не только за политические успехи. Святой князь явил в своем житии и управлении Русью совершенно новый тип православной русской героической святости, подвижничества и мученичества на самом высшем государственном посту, став олицетворением выражения заповеди любви и ревностного служения народу, оканчивающегося жертвенной смертью. Вся короткая многострадальная жизнь князя Александра является примером беззаветного служения Отечеству Небесному и Отечеству земному. Поэтому жизнь князя Александра стала для русского человека выражением княжеской святости. Именно эта идея лежит в основе всех редакций его «Жития».

«Повесть о житии Александра Невского» была написана в 1263–1280 годах в Рождественском монастыре во Владимире – месте погребения князя, ставшем первым центром его церковного почитания. По убеждению Д.С. Лихачева, в создании этого произведения принимал участие преподобный митрополит Кирилл. Жизнеописание Александра Невского – произведение агиографического жанра, отражающее подвиг святости, подвиг поиска вечной жизни, то есть того, к чему призван всякий верующий человек. Важная характеристика дана Александру Невскому на самых первых страницах летописи: «Тако глаголет Господь: князи аз учиняю, священни бо суть». Житие рассказывает об эпизодах жизни святого, свидетельствующих о нем как о Божием угоднике, посвятившем себя служению высшим идеалам: моление в новгородском храме Святой Софии и благословение архиепископом Спиридоном на Невскую битву; участие в сражениях на стороне Александрова войска небесных Ангелов и святых мучеников Бориса и Глеба; чудо у гроба Александра, принявшего из рук митрополита разрешительную грамоту; другие нравоучительные моменты. В письменных источниках, появившихся спустя годы и столетия после преставления Александра Невского, он называется святым, чудотворцем, блаженным, молитвенником, преподобным, благоверным, великим, угодником Божиим. Редкий правитель Руси удостаивался таких определений-титулов, обусловленных личной святостью. Верующие, молясь у гроба святого, просили: «Умоли, угодниче Божий, Владыку Христа, да будет милостив к нам, ибо знаем, чудотворче, что послушает молитв твоих!»

История почитания святого князя продолжается. Сегодня в мире, причем не только в России, но и в других странах, насчитывается более 1600 молитвенных мест, носящих имя святого Александра Невского. Более 30 величественных соборов и около 500 церквей, 8 монастырей, более 140 приделов, множество часовен, молитвенные дома – все это является свидетельством сохранения подлинной исторической памяти о христианском подвиге благоверного великого князя.

В XVIII веке был сформирован образ святого Александра Невского – борца за выход к Балтийскому морю – избранного Петром Первым в качестве символа могущественной России и духовного покровителя новой, северной, столицы России – Санкт-Петербурга. В память о победе русского воинства и в прославление святого, прозванного после битвы Невским, в 1710 году государь Петр Первый основал монастырь – ныне Александро-Невскую лавру, одну из величайших русских святынь – в который в 1724 году были перенесены мощи великого князя.

Позднее святой Александр Невский стал восприниматься как великий защитник всей Русской земли от внешней агрессии, много потрудившийся на благо Отечества. Этот образ великого государственного деятеля и полководца послужил основанием для учреждения императрицей Екатериной I ордена, носящего имя святого князя, которым награждались и военные, и государственные деятели «в воздаяние трудов, для Отечества подъемлемых». Орден был вновь учрежден в 1942 году. Тогда же, в годы Великой Отечественной войны, по призыву митрополита Сергия (Страгородского) были собраны средства на строительство авиационной эскадрильи имени Александра Невского. Имя благоверного великого князя носили военные суда, а совсем недавно – в 2016 году – решением Святейшего Патриарха Кирилла святой Александр Невский был провозглашен небесным покровителем сухопутных войск России.

Все вышесказанное подтверждает, что жизнь и подвиги святого Александра Невского, объединяющие историю и современность, являют яркий пример деятельной любви к Богу и глубочайшего смирения перед Ним, проявленные в мужественном, жертвенном служении Церкви, земному Отечеству и людям.

В контексте сегодняшнего форума считаю важным более подробно остановиться на рассмотрении некоторых ключевых аспектов служения святого благоверного великого князя Александра Невского в разные периоды его жизни, которые позволяют называть его достойнейшим преемником святого равноапостольного великого князя Владимира, Крестителя Руси, и сделать выводы о его роли в истории Русской Православной Церкви.

Рассматривая подвижническое служение святого Александра Невского в контексте исторических событий, происходивших на Руси в XIII веке, целесообразно привести цитату святителя Иоанна Златоуста из его «Бесед на послание к Евреям»: «Какое большое благо – вера! Она спасает нас и тогда, когда мы приходим в безвыходное положение, когда угрожает нам самая смерть, когда наши обстоятельства отчаянны». Эти слова емко характеризуют XIII, «черный», век в истории России, историческую эпоху тяжелейшего лихолетья, в которую святой Александр был призван Господом к великокняжескому служению. В словах святителя – и ответ на вопрос о том, благодаря чему святой благоверный князь сумел отстоять Русь. Именно поэтому служение святого Александра Невского было и остается, по слову святителя Василия Великого, «в наставление и спасение всем, которые около него».

К концу XII века, за два десятилетия до рождения святого Александра, великое и единое Киевское государство, в котором уже зародилось сознание национального единства всей Русской земли, фактически распалось на удельные княжества из-за распрей между потомками сыновей князя Ярослава, которые более не преследовали общерусских интересов, а заботились о своих местных, локальных выгодах. Некогда великий Киев, с глубоким христианским мировоззрением, созданным во многом благодаря святым подвижникам Киево-Печерской лавры, славившийся величественными храмами, передовыми библиотеками и школами был истерзан княжескими междоусобицами и непрерывными нападениями кочевников, разорявших хозяйство и подрывавших торговлю. В результате всех этих бедствий южное население стало переселяться на север. Миссионерская деятельность монашества и русских князей, благоприятные природные условия, защищавшие северные земли от южных кочевников способствовали возвышению Северной Руси. Пришедшими с юга князьями были воздвигнуты новые русские города: Ярославль, Суздаль, Владимир, Ростов, Переяславль и другие. Князь Андрей Боголюбский, внук Ярослава, заложил в северных непроходимых лесах, в Суздальской земле, основу нового государственно-политического образования. От Суздаля, через святого Александра и его сына святого Даниила берет начало великодержавность Москвы.

Великий Новгород – третий центр Руси – существенно отличался от Киева и от Суздаля. Город богател трудами самого населения, без особого участия княжеской власти. Эта власть сосредотачивалась в руках крупных торговцев-бояр, а верховной властью было вече.

С возвышением Суздаля в Северной Руси оказалось два центра: крепкий своей княжеской властью Суздаль и богатый свободолюбивый Новгород: началась постоянная борьба суздальских князей с новгородцами.

Для этого же периода характерно нарастание внешних угроз: с севера угрожали шведы; с запада – Литва, с востока на Русь надвигалось могучее Монгольское царство, границы которого простирались от Туркестана до северного Китая и азиатской пустыни Гоби.

Такова была исключительно трудная историческая обстановка на Руси во времена рождения святого Александра: могучие внешние враги, на юге – разрушающийся Киев, на севере – соперничающие Суздаль и Новгород. Историк В.О. Ключевский писал: «Только образ Александра Невского... прикрывает ужас одичания и братского озлобления (князей). Если бы они были предоставлены самим себе, они разнесли бы свою Русь на бессвязные, вечно враждующие между собой удельные лоскутья... Племя Всеволода Большое Гнездо вообще не блистало избытком выдающихся талантов, за исключением разве что одного Александра Невского».

Очевидно, что для спасения Руси было недостаточно обладать выдающимися государственными талантами и военной доблестью. Святой Александр с ранней юности осознал в предстоянии перед Богом глубокий трагизм своей исторической эпохи и, добровольно приняв, по примеру подвига Спасителя, свой крестный великокняжеский путь, на протяжении всей жизни остался непоколебимо верен этому пути во имя Божие.

Миросозерцание святого Александра, родившегося 30 мая 1220 года, с раннего детства развивалось в двух направлениях, типичных для суздальских князей. С одной стороны, это была Церковь и церковная жизнь, что воспитывало любовь к Церкви, к Слову Божию, ответственность перед Богом и Родиной. С другой стороны, будущий великий князь приучался понимать связь княжеского двора со всем княжеством, готовился к ответственной власти и государственной самоотверженной деятельности.

В возрасте 16 лет святой Александр стал самостоятельным князем новгородским. Через год, в начале 1237 года, началось нашествие хана Батыя на Русь. Орды Батыя разрушили Рязань, Владимир, беспощадно разорили и сожгли ряд суздальских городов, взяли Переяславль и двинулись на Новгород. Святой Александр начал готовиться к обороне Новгорода, не прекращая горячих соборных молитв о спасении города. В марте Батый внезапно, в ста верстах от Новгорода, повернул на юг, и город был спасен. Зимой 1240 года Батый снова вернулся на Русь, разгромил Киев, Владимир Волынский, всю Волынь и Галицкую Русь и двинулся на Западную Европу. Вскоре вся Русь, как и другие завоеванные страны, стала монгольским улусом и была обложена тяжелой данью.

Во время ожесточенной борьбы с монголами все северо-западные враги стали надвигаться на Русь.

Монгольское царство сокрушало Русь грандиозным размахом своих военных завоеваний, но оно не утверждало насильственно своей веры. А.В. Карташов отмечал: «Внешняя участь Русской Церкви попадает в руки иноверных и диких азиатских властителей. По обычному представлению о всем азиатском, как диаметрально противоположном европейским началам свободы и гуманности, казалось бы, что для нее могли наступить времена гонения и насилий. Между тем, Русская Церковь, жестоко пострадав от военного варварства татар во время самого завоевания Руси и иногда подвергаясь подобным же страданиям впоследствии во время частых татарских набегов (в которых большею частью виноваты были сами же русские князья), в мирное время и под монгольским владычеством получила на законных основаниях полнейшую свободу и самые широкие льготы».

Западный мир меченосцев претендовал на духовное порабощение русского народа, на сокрушение Православия, на существенное изменение миросозерцания и внутренней жизни Руси.

Святой Александр, осознавая существенное различие опасностей, угрожавших с Востока и Запада, как русский православный князь, преемственно восприняв историческую миссию защиты Православия и Руси, принял решение отразить натиск Запада, чему и был посвящен весь первый период его военной деятельности.

В июле 1240 года шведы вторглись в новгородские пределы в устье реки Ижоры на Неве. Двадцатилетний Александр, не имевший возможности собрать ополчение, выступил со своей дружиной, владычным полком и малым новгородским ополчением. В праздник святого равноапостольного великого князя Владимира, 15 июля, состоялась историческая Невская битва, которая стала не только символом победы русского воинского духа над немецко-шведской агрессией, но символом победы Православия над «латинством». Перед сражением святой князь молился Господу в Софийском соборе о даровании ему помощи в сражении, а после благословения епископа Спиридона обратился к своей рати с вдохновляющими словами: «Не в силе Бог, а в правде! Иные – с оружием, иные – на конях, а мы имя Господа Бога нашего призовем!» В этом легендарном призыве Александра Невского жестко противопоставляются сила и правда. Это противопоставление обусловлено новозаветным контекстом высказывания. Вспомним слова апостола Павла: Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных; но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное (1 Кор. 1:26–27). Важно также отметить, что в контексте русской средневековой мысли сила рассматривалась как нечто земное и человеческое, а правда – как Правда Божия и истинная вера. Таким образом, это высказывание свидетельствует о глубине и искренности веры в Бога святого князя, убежденного, что Господь может даровать победу по силе веры, в данном случае, силе веры князя и его войска. Натиск шведов был отражен. Разгром шведов в Невской битве, благодаря которому святой Александр вошел в историю Руси победоносным князем, не затмили в душе великого князя его благодарности Богу: согласно «Житию», он направился в Софийский собор, славя Святую Троицу за одержанную победу.

Второе знаменитое сражение произошло на Чудском озере 5 апреля 1242 года, когда ливонцы объединились с Тевтонским орденом, чтобы нанести сокрушительный удар Руси и Православию. Несмотря на преобладавшие силы врага, святой Александр одержал решительную победу, благодаря мужеству, мудрым стратегическим приемам и крепкой сплоченности новгородской рати вокруг князя.

Таким образом, в самое тяжелое время монгольского нашествия на Русь святой благоверный князь отстоял самобытность Руси в битвах с западными врагами на Неве и на Чудском озере. К 1245 году святой Александр Невский добился и окончательной победы над Литвой, обеспечив Руси мир на долгое время.

В контексте рассмотрения первого периода княжения святого Александра необходимо отметить попытки обращения благоверного князя в католичество, предпринятые папой Иннокентием IV в 1248 году. Рим хотел использовать разорение Руси монголами и надеялся добиться согласия русских князей на унию и признание власти папы, обещая крестовый поход с западным рыцарством на монголов. Приняв легатов, князь, согласно «Житию», выслушал папских послов, объяснил им, что знает Писание не хуже католиков, закончив свою речь знаменитой фразой «от вас учения не приемлем».

Так завершился первый период деятельности святого Александра, направленный на победоносную борьбу с Западом ради защиты Православия и Руси от всех западных врагов: шведов, меченосцев, Литвы и Рима.

Второй период деятельности святого Александра Невского характеризуется обращением всех сил на борьбу с Монгольским царством.

Согласно закону, установленному Батыем, все русские великие князья должны были получать ярлыки на княжение в Орде. После смерти отца, князя Ярослава Всеволодовича в 1246 году, святой Александр и его брат Андрей были вызваны в Орду для получения ярлыков на княжение. Согласие или отказ приехать в Орду означали мир или войну с монголами. Народ ожидал от непобедимого князя отказа. Святой князь, осознавая невозможность противостояния разоренной и ослабленной непрерывными войнами Руси, с величайшим смирением Богу и ответственностью в несении креста княжеского служения решает ехать в Орду. Этот подвиг смирения сделал возможной будущую победу над монголо-татарами, свершившуюся уже в эпоху преподобного Сергия Радонежского и великого благоверного князя Димитрия Донского.

Зная о требованиях монголов пройти через огонь для очищения и поклониться идолам и готовясь, по примеру святого князя Михаила Черниговского и святого боярина Феодора, к мученической смерти за исповедание православной веры, князь Александр, благословленный митрополитом Кириллом на страдания за Христа, двинулся в Орду к Батыю. Летописи описывают отказ святого поклониться идолам и его встречу с Батыем: великий князь подошел к Батыю, поклонился ему четырехкратно по монгольскому обычаю и сказал: «Царь, тебе поклоняюсь, поскольку Бог почтил тебя царством, а твари не поклоняюсь, только Единому Богу, Ему же служу и чту Его». Трудно установить истинную причину милости Батыя, который отпустил святого Александра со словами: «Истину мне сказали, что нет подобного ему князя». Благоверный князь получил ярлык на великое княжение Киевское, а его брат Андрей – на великое княжение Владимирское.

Вскоре, в 1252 году, после неудавшегося мятежа Андрея против монголов и его бегства в Швецию, святой Александр Невский стал великим князем Владимирским.

Во Владимире Александр жил размеренным княжеским бытом своих отцов и дедов. Новый духовный и творческий этап в его жизни и деятельности развивался в двух направлениях: с одной стороны, великий князь восстанавливал разрушенные города и храмы, строил новые укрепления на территории Руси, возрождал своими беседами и деяниями упавший дух народа. С другой стороны, он разрабатывал и осуществлял новый план восточной политики.

В первом направлении своей деятельности во владимирский период святой Александр проявляет себя как созидатель и мудрый управитель всей Русской земли. Только здесь он впервые смог осуществлять подлинное княжеское служение, понимание которого сложилось под влиянием Церкви еще в Киевской Руси, затем усовершенствовалось в Суздальской земле и, наконец, перешло в Москву. Наиболее полно смысл княжеского служения отражен в послании преподобного Кирилла Белоезерского великому князю Московскому Василию Димитриевичу. Это послание целесообразно процитировать, поскольку оно несмотря на то, что написано гораздо позднее времени княжения святого Александра Невского, отражает его миросозерцание и путь, по которому великий князь следовал в течение жизни: «Ты же... сам, Бога ради, внемли себе и всему княжению твоему, в немже тя постави Дух Святый пасти люди Господня, еже стяжа честною си кровию. Якоже бо великия власти сподобился еси от Бога, толиким болшим воздаянием должен еси. Воздай же убо Благодетелю долг, святыя Его храня заповеди, всякаго укланяясь пути, ведущаго в пагубу. Якоже бо о кораблех есть: егда убо наемник, еже есть гребец, соблазнится, мал вред творит плавающим с ним; егда же кормчий, тогда всему кораблю творит пагубу. Такоже... и о князех: аще кто от бояр согрешит, не творит всем людем пакости, но токмо себе единому; аще ли же сам князь согрешит, всем людем, иже под ним, сотворяет вред. Ты же, господине, со многою твердостию храни себе в добрых делех... Возненавиди, господине, всякую власть, влекущую тя на грех, непреложен имей благочестия помысл и не возвышайся... временною славою... Занеже... ни царство, ни княжение, ни иная кая власть не может нас избавити от нелицемернаго суда Божия. А еже... возлюбити ближняго себе и утешити душа скорбящая и озлобленыя много поможет на страшнем суде Христове...»

В этом древнерусском понимании княжеского служения знаменательно его «воцерковление», когда за исполнение князем государственных дел признается религиозное значение, поскольку мир не оторван от полноты бытия, заключенного в Церкви, но сопричастен ему. Поэтому религиозный долг каждого человека, и особенно князя, заключается в том, чтобы сделать невоцерковленный мир причастным Церкви. Так, например, преподобный Кирилл Белоезерский писал князьям о том, что праведное исполнение мирского княжеского делания в очах Божиих выше молитвы и поста. Церковь благословляет государство и его цель: ограждение от зла на земле и хранение правосудия, то есть, устроение государства на основе Божественной Правды, что ведет вверенных Богом князю людей ко спасению. Именно в такой трактовке подлинного княжеского служения лежит основа понимания ратных подвигов, деяний, жертвенной любви, смирения и святости Александра Невского.

По сути, во Владимирский период деятельность святого Александра сводилась к улучшению и укреплению церковной жизни на Руси в государственном масштабе.

Восточная политика святого Александра была направлена на предотвращение мятежей измученного монгольским игом народа. И великий князь, беря мученический крест ответственности за всю Русь, становится «наместником Монгольского Царства на Руси», что означает полное внешнее повиновение монголам, требующее предельного смирения и самоотвержения. Таким образом, святой князь предотвращает мятежи и монгольские нашествия, восстанавливая внутреннюю силу Руси. В этой связи необходимо упомянуть проведение переписи населения, когда святой Александр для предотвращения кровопролития был вынужден сам впервые ввести монголов в свободный Новгород, сослав своего сына Василия, не подчинившегося приказу монголов, и наказав виновных новгородцев. Не понятый народом, ближайшим окружением, переживая ропот и открытое противодействие братьев и сына, святой Александр был исключительно одинок на своем пути Божией Правды. Поддержку в государственном служении в этот период святой князь получал только от митрополита Кирилла, трудами которого был получен первый особый ярлык, освобождавший все православные церкви, монастыри и духовенство от наложения дани и предоставлявший им особые права и льготы. Главным делом преподобного Кирилла было учреждение в 1261 году отдельной, Сараевской, епархии на территории Монгольского царства для русских пленных в Орде.

Завершение княжеского служения святого Александра Невского было ознаменовано еще одним подвигом благоверного князя. В начале 1262 года было поднято народное восстание, во время которого восточные купцы – новые беспощадные собиратели монгольской дани, были изгнаны из Владимира и других суздальских городов. Еще одной причиной восстания стало требование выставить русские войска на стороне монголов в их борьбе с персами. Святой Александр, смирив себя до последнего предела, поехал в Орду. Проведя там почти целый год, князь сумел добиться не только прощения за мятеж, но и освобождения от воинской повинности. Осенью 1263 года тяжело заболевший святой Александр прибыл на Русь, где вскоре умер, будучи перед кончиной посвящен в схиму с именем Алексий.

Резюмируя вышеизложенное, считаю важным определить доминанты служения святого благоверного великого князя Александра Невского как преемника святого равноапостольного великого князя Владимира.

Мы называем святого князя Владимира Крестителем Руси, определившим цивилизационный выбор и стоявшим у истоков созидания Русского мира, главным стержнем которого является воссиявшая на Руси вера Христова. Святой Владимир, подобно святым апостолам, нес Благовестие до края земли (Деян. 1:8) и ввел свой народ в Церковь Христову. Продолжая апостольский подвиг, святой князь Александр, соделавшись светилом в мире, содержа слово жизни (Флп. 2:15) стал «вождем к Небесем стада своего христолюбиваго», сохранив православную веру и став государем земной отчизны, которую святитель Филарет, митрополит Московский, называет блаженной, ибо она «доставляет своим гражданам средства достигать Отечества Небесного».

Крещение Руси стало началом формирования русской национальной общности, объединившей в едином духовном пространстве Церкви Христовой различные племенные сообщества и социальные слои. Впервые мы можем говорить о самосознании русского народа как единого народа, единой нации – «народа Божия». Другой стороной этого процесса было формирование русской христианской государственности и системы церковно-государственных отношений. XIII век стал тем ключевым моментом, когда русская государственность, основы которой были надорваны княжескими междоусобицами и внешними угрозами, получила новый, мощный импульс развития. Благодаря княжескому служению святого Александра Невского были заложены основы формирования Московского государства, благоверный князь сумел сохранить национальную идентичность русского народа и продолжить созидание Русского мира, став основоположником альтернативной политики Московского государства XIV–XVII веков, сущность которой состояла в следующем: меч – Западу, мир – Востоку.

Еще один аспект, в котором святой Александр Невский проявил себя достойнейшим наследником великого князя Владимира, – созидание культуры русского народа. Культурный перелом языческой Руси, явившийся следствием принятия христианства, стал началом формирования русской православной культуры, которая строилась в соответствии с христианскими идеалами и нормами, и уже спустя менее чем два столетия после Крещения Руси переживала необычайный расцвет в архитектуре, изобразительном искусстве, литературе. В страшном XIII веке многие русские города были разорены полчищами Орды, с лица земли были сметены величественные храмы и монастыри. Сохранение Православной Церкви, как главной носительницы русской культуры, неустанное созидание городов и храмов в годы княжения святого Александра Невского обусловило дальнейшее развитие православной культуры и позволило нам стать наследниками ее шедевров домонгольского периода.

Все рассмотренные грани преемства между святым князем Владимиром и святым князем Александром Невским имеют в своей основе православную веру. Выбор, сделанный этими святыми великими князьями в разные исторические эпохи, повлиял на судьбу всей Русской земли и сформировал историческое лицо нашего Отечества – то, что мы называем Святою Русью. И если святой князь Владимир создал основание, на котором воздвигнут тысячелетний собор православной веры, российского государства и русской культуры, то святой князь Александр, «ношению креста в последовании Христу нас научивый», сумел сохранить эту фундаментальную цивилизационную основу российского общества и государства в годы лихолетья, определив на столетия вперед горизонты духовного, политического, социально-экономического и культурного развития нашей Родины.

В завершение выступления приведу цитату из проповеди святителя Луки Крымского (Войно-Ясенецкого): «Из жизни святого князя Александра можно сделать вывод, что угодить Богу, стать святым могут не только те, кто подвизается жизнью, подвизается в благочестии, не только отказывающиеся от дел мира – угодить Господу можно, служа народу в самой различной форме служения. Во всяком чине, во всяком общественном положении, если всё, что творим, что ставим целью жизни своей, мы будем творить во имя Господне. Так живите, подражая святому князю Александру, прославляя Бога в душах ваших!»

Убежден, что общенациональное празднование 800-летнего юбилея святого благоверного великого князя Александра Невского будет способствовать осмыслению жертвенного подвижнического служения этого святого угодника Божия. И через это осмысление, через стремление к подражанию его подвигу все мы – граждане великой России – будем способны в том служении, на которое призвал каждого из нас Господь, и в любых, самых сложных жизненных обстоятельствах, сохранять историческое и культурное наследие России и единство русского народа.

Источники и литература

1. Акафист святому благоверному великому князю Александру Невскому, в иноцех Алексию. – М.: Общество памяти игумении Таисии, 2013.

2. Бегунов Ю.К. Александр Невский. Жизнь и деяния святого и благоверного великого князя. – М.: Молодая гвардия, 2003.

3. Богданов А.П. Александр Невский – прародитель и нравственный фундамент Российского государства // Палеоросия. Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях. Научный журнал Санкт-Петербургской духовной академии. 2020. № 1 (12). С. 5–29.

4. Богданов А.П. От вас учения не приемлем. О попытках обращения в католичество святого благоверного князя Александра Невского // Журнал Московской Патриархии. 2021. № 3. С. 48–73.

5. Болтенкова Л.Ф. Становление и развитие Российского многонационального государства (VI в. – настоящее время). Кн. 5 / 2: Русский мир – двенадцать веков. Ч. 3: Влияние Русской Православной Церкви на формирование и развитие Русского мира. – М.: Международный издательский центр «Этносоциум», 2017.

6. Веретельников А., свящ. К истории почитания святого благоверного князя Александра Невского // Портал Православие.ru, 12.09.2011 // [Эл. ресурс] URL: https://pravoslavie.ru/48583.html

7. Ершова И.И. Православие на Руси и в России // История религии: в 2 т. Т. 2 / Под общ. ред. И.Н. Яблокова. 2-е изд., перераб. и доп. – М., 2004.

8. Житие Александра Невского: Редакция, составленная Псковским пресвитером Василием // Серебрянский Н.И. Древнерусские княжеские жития. – М., 1915.

9. История русской литературы X-XVII вв. Под ред. Д.С. Лихачева. Учебное пособие для студентов педагогических институтов /Электронная библиотека «Infolio» // [Эл. ресурс] URL: http://www.infoliolib.info/philol/lihachev/2_5.html

10. Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 1. – М.: Издательский дом «Познание», 2019.

11. Клепнин Н.А. Святой и благоверный великий князь Александр Невский. – М.: «Стрижев», 1993.

12. Кузьмин А.В. Эпоха Александра Невского и Золотая Орда //Электронный научно-образовательный журнал «История». Выпуск «Трудные вопросы истории», 2019. [Эл. ресурс] URL: https://ras.jes.su/history/s207987840001940-3-1

13. Лука (Войно-Ясенецкий), архиепископ. Проповеди. 1946–1948 гг. Издание Симферопольской и Крымской епархии, 2007.

14. Елена (Казимирчак-Полонская), монахиня. Святой благоверный великий князь Александр Невский – ревнитель и защитник православной веры // Санкт-Петербургские епархиальные ведомости. 2000. Вып. 23. С. 9–20.

15. Петрушко В.И. Курс лекций по истории Русской Церкви. / Седмица.ru Церковно-научный центр «Православная Энциклопедия» // [Эл. ресурс] URL: https://www.sedmitza.ru/lib/text/436227/

16. Семенков В.Е. «Не в силе Бог, но в правде...» Комментарий к известному высказыванию Александра Невского // Вестник Русской христианской гуманитарной академии. 2014. Том 15. Выпуск 3. С. 183–189.

17. Смолич И.К. Русское монашество, 988–1917. / Седмица.ru Церковно-научный центр «Православная Энциклопедия» // [Эл. ресурс] URL: https://www.sedmitza.ru/lib/text/436420/ 

18. Три послания и духовная грамота Кирилла Белозерского. Подготовка текста, перевод и комментарии Г.М. Прохорова / Электронные публикации Института русской литературы (Пушкинского дома) РАН. URL: http://lib.pushkinskijdom.ru/default.aspx?tabid=4991

19. Федорова Ю.Ю. Мотивы мученичества и исповедничества в русской агиографической традиции, посвященной святому благоверному князю Александру Невскому // Церковь. Богословие. История. 2021. № 2. С. 38–47.

Отношение к принятию монашества во времена святого благоверного князя Александра Невского и сегодня

Иеромонах Меркурий (Хоменчук),
насельник Спасо-Преображенского мужского
монастыря Бориспольской епархии
(Украинская Православная Церковь)

В Послании к Галатам святой апостол Павел пишет: Мне же да не будет хвалитися, токмо о кресте Господа нашего Иисуса Христа: имже мне мир распяся, и аз миру (Гал. 6:14). «Таким был святой Апостол и так он проповедовал, чтобы в деле спасения никто ни на чем не опирался, кроме Креста Господнего» [1].

Как же мир распинается человеку и человек миру? «Когда человек отрекается от мира и делается иноком, оставляет родителей, имения... тогда распинается ему мир... а когда он подвизается и против самых услаждений... своих пожеланий и умертвит свои страсти, тогда и сам он распинается миру, и сподобляется сказать со Апостолом: – мне мир распяся, и аз миру» [2]. «Распяться миру, значит путем подвига отречься и от самого пристрастия к вещам, прося Бога о даровании силы и способности к такому распятию» [3].

Отречение от мира зла, от греха есть закон и христианства, ибо как говорит Святое Евангелие: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя (Мк. 8:34) [4]. Между тем, «отречение это не есть ни осуждение, ни отрицание мира. Зло, царствующее в этом мире, мешает нам идти к Царству, отрывает от него тысячами соблазнов, искушений, иллюзий. Путь христианина оказывается узким путем борьбы» [5].

«Монашеское отречение от мира, ради идеала совершенства, не имеет, однако, ничего общего с уходом из мира, отрицанием бытия, которое проповедуют восточные вероучения» [6]. Эта цель не может быть достигнута без отречения от своей греховной воли, без руководства слова Божия и писания святых отцов. Путь инока тернистый. Это крестный путь Христов, которым принявший монашество должен идти, и идти радостно. Царство Божие – по слову апостола Павла – заключается в праведности, в мире и в радости, которую дает Дух Святой (см. Рим. 14:17).

Через христианство Древняя Русь вступает в творческое, духовное, интеллектуальное и живое взаимодействие со всем окружающим культурным миром [7]. Монашество, появившись на Руси, «встретило среди народа вполне благожелательное отношение, стало распространяться, оказывая значительное влияние на церковные дела, государственность, культуру и другие сферы древнерусской жизни» [8].

Митрополит Киевский Иларион в своем «Слове о законе и благодати» упоминает о монахах, живших «в строгой аскезе» [9] во времена князя Владимира; «люди молитвы», так называет их профессор Е.Е. Голубинский. Однако появление монастырей, получивших правильное и законное учреждение, профессор Голубинский относит уже ко времени Ярослава Владимировича [10]. В этот период происходит подъем национального самосознания, который имел огромное значение и для возникновения русской летописи [11]. Избрание пресвитера Илариона митрополитом Киевским и всея Руси знаменовало провозглашение независимости Русской Церкви от Константинополя. В своем «Слове» «митрополит Иларион противопоставляет Византийской теории как Вселенской Церкви – свою теорию всемирной истории, как постепенного и равного приобщения всех народов к культуре христианства, учение о равноправности всех народов [12].

И только с середины XI века в христианской среде Киевской Руси возникает церковно-аскетическое направление. Его центром и главной опорой становится Печерский монастырь в Киеве, который летописец называет старшим, потому что все монастыри заимствовали из него устав. Со временем монастырь растет и развивается и процветает великими подвижниками, служившими и Церкви, и людям, о чем свидетельствует тот факт, что: «с середины XI в. до нашествия монголо-татар около 80 печерских монахов получили епископские кафедры» [13]. Это был период становления монашества. При этом, по мнению Е.Е. Голубинского, – строгие подвижники аскеты могли быть и были и в других незаметных монастырях, совершая свои труды сокровенно «от молвы и превозношений человеческих» [14].

Преподобный Феодосий стал начальником и наставником национально-русского подвижничества и дал соответствующий идеал христианского праведника. Это был период, когда монашество делало на Руси свои первые шаги, но необходимо было еще время, чтобы монашество стало «подлинным примером христианского благочестия, идеалом для мира» [15].

Одновременно с расцветом Печерского монастыря появляются новые обители и в других городах: Переяславле, Чернигове, Суздале, особенно много монастырей строилось в Новгороде. Всего русских монастырей до середины XIII века история насчитывает около семидесяти. Эти обители в большинстве были построены князьями или людьми, которые владели ими на основании ктиторского права [16].

Развитие, рост и деятельность монастырей Киевского периода было грубо нарушено татарским погромом, при этом высокая жизнь русских монахов-подвижников среди народа сама по себе всегда продолжала вызывать всеобщее благоговение.

В мировоззрении русского человека иноческий идеал начинает постепенно занимать одно из первых мест и определяет его отношение к монастырю. Если это утверждение и не совсем безусловно для XI и XII веков, то относительно XIV или XV веков уже не приходится сомневаться в его правильности. Этот идеал влиял на миросозерцание русского человека, придавая ему аскетическую окраску, и определял его отношение к монастырю [17].

Монашество, как «ангельский чин» привлекало разные сословия, в том числе и высшие – княжеские. Оставляя славу и богатство, честь и власть земного своего преходящего княжения ради Небесного Царства, князья приходили в монастырь, облекаясь там в святой иноческий образ.

Славный князь земли Русской Александр Невский, чувствуя приближение смерти, отлагает всякое земное величие и почтение и воспринимает в ангельской схиме смиренное имя Алексия. Князь-инок, благословляя окружавших его ложе, прощал всех во всем и смиренно просил у них прощения.

Известный храмостроитель и основатель многих монастырей в Москве – святой князь Даниил Московский тоже перед смертью принимает схиму с наречением имени в честь пророка Даниила. Это время совпадает с началом основания московских монастырей.

Высокие идеалы монашеской жизни проникали глубоко в души людские и формировали определенный уклад и образ жизни человека, накладывая определенный отпечаток на все, что связано с человеческой деятельностью.

XIII век для истории монашества – по словам И.К. Смолича – является переходным временем, когда формы устройства монашеской жизни еще не обрели определенности, которая бы соответствовала русским условиям. Это была «эпоха аскетических раздумий» [18].

Факт постоянных внутренних междоусобиц между князьями и опустошительное монгольское нашествие порождали в обществе подавленное настроение, мысль о суетности мирского жития; удаление от мира стало пониматься буквально. Монахи искали новые спокойные места для аскетического делания, и таким образом в истории монашества начался процесс, известный под названием «монастырской колонизации», – фактор духовного свойства – стремление к пустынножительству [19]. Ища покоя и безмолвия, монах-подвижник уходит в пустыню, со временем к нему приходят другие такие же отшельники и устанавливается совместное житие, строятся кельи и церковь. Возникает новый монастырь, который привлекает к себе братию и скоро превращается в людную обитель. Со временем многолюдство начинает подвижников тяготить, и они уходят из основанного ими монастыря, поселяются где-нибудь в пустыне, в которой впоследствии также устраивается новый монастырь.

В этот период (XIII–XIV века) происходит развитие монастырских поселений в Северо-Восточной Руси. Монастырская колонизация северных пространств совершалась в двух направлениях: одно движение шло из Новгородской земли, другое – из Ростово-Суздальской и оба они сходились в Вологодском крае. Позже здесь возникло наибольшее количество монастырей [20].

Русское монашество в лице своих подвижников показало людям путь отречения от всех прелестей мира, путь новой, святой христианской жизни. Русский народ таким образом усвоил себе аскетическое, чисто монастырское понимание христианства. Монастырь привлекал мирян своим богослужением, они приходили туда для покаяния, монастырь становится «местом вечного помина».

Итак, монашество, оставляя мир, уходило от суеты в пустыни, леса для совершения духовных подвигов, чтобы пребывать в созерцании Бога, как бы впрямую исполняя слова святого Иоанна Богослова: не любите мира, ни того, что в мире (1 Ин. 2:15).

Человек, вступающий в монастырь, в идеале должен покинуть «яже [что] от мира» – удовольствия, богатство, честь, и греховное пристрастие к этим благам» [21]. По словам святителя Феофана Затворника: «Монашество есть, с отрешением от всего, непрестанное умом и сердцем пребывание в Боге» [22], а святитель Игнатий (Брянчанинов) называет монашество наукой из наук, «в которой теория с практикой идут рука об руку» [23].

Монашество всегда было и остается образцом Церкви, и можно даже сказать, что самое лучшее в Церкви Христовой – это монашество. Оно и сегодня привлекает своей таинственностью, и количество монастырей постоянно возрастает. Сегодня число монастырей в Украинской Православной Церкви составляет 255, среди них Закарпатская область насчитывает более 40 монастырей.

Конечно, монашество при всем этом должно оправдывать и свое призвание. Вступающий на путь монашеский должен всегда помнить те главные принципы, обеты, данные Самому Богу во время пострижения: обеты целомудрия, послушания и нестяжания, которые являются для монаха «благоприятными условиями для осуществления своего доброго желания» [24], и главные средства к их достижению – это молитва и пост. Все это должно быть связано с духовным руководством наставника, святоотеческим учением, и самым главным руководством для монаха является Священное Писание. Для монаха ни отречение от мира, ни духовное совершенствование невозможны без борьбы со страстями, без аскетизма.

Что касается того, как монашество может найти свое место в современном обществе, то тут следует сказать, что монастырь, как и в древности, должен выступать «духовным светочем и привлекать души и сердца страждущих и мятущихся и приводить их ко Христу, Церкви и спасению» [25], быть, по слову Спасителя, солью земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям (Мф. 5:13).

В заключение скажем, что принятие монашества не ставит человека сразу в нравственном отношении выше мирян. Принимая монашество, мы лишь становимся на путь, и по пути нужно идти вперед, идти с трудом и тяжелой борьбой, идти к высокой цели, а цель у нас одна [26] – приближение человека к Богу, жизнь в Боге, обретение Царствия Божия.

[1] Феофан (Затворник), свт. Толкование Послания апостола Павла к Галатам (Главы 1–8). М., 1893. С. 449.

[2] Авва Дорофей, прп. Душеполезные поучения и послания. Об отвержении мира. М., 2000. С. 38.

[3] Афанасий Великий, свт. Толкование на псалмы. М., 2011. С. 458.

[4] Григорий (Лебедев), сщмч. Благовестие Святого Евангелиста Марка. Духовные размышления. М., 1996. С. 281.

[5] Шмеман А., протопр. Исторический путь Православия. Гл. 3. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Aleksandr_Shmeman/istoricheskij-put-pravoslavija/3 .

[6] Харин Е.С. Быт и нравы древнерусского монашества XI–XIII вв. – Ижевск, 2015. С. 6.

[7] Фроловский Г., прот. Пути русского богословия. М., 2009. С. 16.

[8] Смолич И.К. Русское монашество. [Эл. ресурс] URL: https://www.sedmitza.ru/lib/text/436432/.

[9] Смолич И.К. Русское монашество. [Эл. ресурс] URL: https://www.sedmitza.ru/lib/text/436435/ .

[10] Голубинский Е.Е., проф. История Русской Церкви. Т. 1. Ч. 2. Гл. VI. М., 1881. С. 452–453.

[11] Лихачёв Д.С. Русские летописи и их культурно-историческое значение. М., 1947. С. 58.

[12] Там же. С. 57.

[13] Замалеев А.Ф. Восточнославянские мыслители. СПб., 1998. С. 38.

[14] Голубинский Е.Е., проф. История Русской Церкви. Т. 1. Ч. 2. Гл. VI. М., 1881. С. 538–539.

[15] Смолич И.К. Русское монашество. [Эл. ресурс] URL: https://www.sedmitza.ru/lib/text/436438/ .

[16] Карташев А.В., проф. Очерки по истории Русской Церкви. Том 1. М., 2020. С. 181.

[17] Смолич И.К. Русское монашество. [Эл. ресурс] URL: https://www.sedmitza.ru/lib/text/436447

[18] Там же.

[19] Любавский М.К., проф. Историческая география России в связи с колонизацией. М. 1909. С. 132–134.

[20] Там же. С. 135.

[21] Евсевий (Орлинский), архиеп. Беседы на Первое Соборное послание святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова. СПб., 1880. С. 88.

[22] Феофан (Затворник), свт. Путь ко спасению. Письма о христианской жизни. М. 2005. С. 455.

[23] Игнатий (Брянчанинов), свт. Симфония по творениям Святителя Игнатия (Брянчанинова). М., 2008. С. 352.

[24] Иларион (Троицкий), сщмч. Творения. Т. 3. Единство идеала Христова. М. 2004. С. 370.

[25] Феодор (Поздеевский), архиеп. Об ученом монашестве. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Pozdeevskij/ob-uchenom-monashestve/#note3_return .

[26] Харитон (Дунаев), игум. Аскетизм и монашество. 1943. С. 56; см. также: Иларион (Троицкий), сщмч. Творения. Т. 3. Единство идеала Христова. М. 2004. С. 372.

«Оставив временная, возжелав небесная».
Выбор святого благоверного князя Александра Невского
как пример верности Христу
для монашествующих современного поколения

Игумен Дионисий (Шлёнов),
преподаватель Московской духовной академии,
заведующий библиотекой МДА*

«Отца бо человек может забыти, a добраго государя
не может забыти, аще бы жив с ним во гроб влезл» [1].

Ваше Высокопреосвященство, братия и сестры, участники монашеской конференции!

Мой доклад посвящен монашескому постригу святого князя Александра. Эпиграфом выбрана похвальная строка из «Сказания о подвигах и жизни святого благоверного князя Александра Ярославича Невского», изданного Обществом любителей древней письменности в 1882 году: «Отца бо человек может забыти, а доброго государя не может забыти, аще бы жив с ним во гроб влезл». Мы с вами видим, что благоверный князь, правитель земли Русской предстает здесь в образе истинного отца, человека, за которого можно положить жизнь.

И вот перед нами еще одна, древняя, цитата – из «Луга духовного», который в VII веке составил великий подвижник преподобный Иоанн Мосх, посещая православные Церкви Востока и Запада: «Сказал снова старец Маркелл Скитский: Чада, поверьте мне, говорящему, что великая похвала и великая слава тому, кто отвергся царского дворца и стал монахом, поскольку умопостигаемые вещи лучше чувственных. Подобным образом есть великий стыд и бесчестие монаху, принявшему монашескую схиму, и ставшему царем» [2]. Если мы созерцательно вникнем в эти слова, то увидим, что первая часть высказывания аввы Маркелла из 152 главы «Луга духовного» описывает подвиг благоверного князя Александра Невского, который «отвергся царского дворца и стал монахом». Получается, что правитель Святой Руси лучше родного отца, а тот, кто из правителя стал монахом, достигает Небесного Царствия и являет собой самый совершенный пример.

Еще одна параллель – из редкого, малоизвестного гимна, молитвы Святой Троице, написанной известным агиографом Х века святым Симеоном Метафрастом. Преподобный Симеон, обращаясь к Святой Троице произносит слова, которые мог бы произнести князь Александр Невский на своем монашеском постриге:

«Не лиши меня благ вечных,
Не презри меня, отвергнутого,
Не изгони меня с бессмертной трапезы,
Не отчужди меня от радости святых,
Не лиши меня моего спасения.
Крещения благодать дай мне и снова –
Монахов схиму божественную и великую...
Сподоби меня Священного Причастия,
Жизни чаши, крови богоисточившейся,
В изглаждение тьмы прегрешений,
В искупление, в очищение, в спасение.
В час же последний горькой смерти,
В час тяжелый и болезненный,
В час мрачный и темный
Спаси, ущедри, помилуй меня» [3].

Молящийся в состоянии крайнего покаяния и смирения просит здесь о драгоценнейшем даре – великой схиме, а потом о причастии Святых Таин. Великие дары испрашиваются в преддверии смерти – тяжелой, болезненной, мрачной, но с надеждой на спасение и на милость Божию. Эти слова как будто произносит сам благоверный князь Александр Невский, ведь он действительно принял монашеский постриг во время Божественной литургии согласно древнему русскому чину. А потом сподобился святого Причастия и в тот же день преставил Богу свою бессмертную душу.

Итак, по возвращении из Золотой Орды, 14 ноября (по старому стилю) 1263 года, в день памяти святого апостола Филиппа, в преддверии Рождественского поста святой благоверный князь принял монашеский постриг и в ночь с 14 на 15 ноября скончался. Ему было 42 года. Его кончине предшествовали следующие обстоятельства.

В середине XIII века Русь находилась под давлением как Запада, так и Востока. Князь Александр, следуя древнему принципу, сформулированному в Византии, – «папская тиара хуже чалмы мусульманских завоевателей» – был более дипломатичен с Золотой Ордой, нежели с Западом [4]. В Орду он и направился в 1262 году, когда в ряде русских городов – во Владимире, Суздале, Ростове, Ярославле произошли восстания против ордынских сборщиков дани. К тому же имел место конфликт между ханом Золотой Орды Берке и иль-ханом Ирана Хулагу, из-за чего хан Берке для защиты своих владений приказал призвать на военную службу жителей Руси: «веляху людем с собою воинствовати» [5]. В результате великий князь Владимирский Александр Невский отправился в Орду, чтобы смягчить ситуацию и отговорить хана от резких насильственных мер. Ему действительно удалось «отмолить люди своя от беды» [6] – очень смиренно, молитвенно, не настаивая на своем, но вверяя себя в руки Божии. Путешествие в Орду с пребыванием там длилось около года. В Орде Александр заболел. Осенью 1263 года он выехал на Русь, но доехать смог только до Городца близ Нижнего Новгорода. В Городце находился известный Феодоровский монастырь, где и совершился постриг и закончилась земная жизнь великого князя-схимника Алексия. Память об этом всегда сохранялась в Городце.

В XIX веке Феодоровская обитель достигла большого расцвета и в 1870–80-е годы была украшена величественным собором в честь святого Александра Невского; этот храм сменил церковь 1798 года, алтарь которой, по местному преданию, был устроен на месте кельи, где принял постриг и скончался благоверный князь Александр. Ныне, несмотря на возрождение монастыря, собор, к сожалению, не восстановлен [7]. И это смиренное наследие, неполное восстановление памяти о монашеском постриге святого великого князя Александра еще больше подчеркивает неотмирный характер самого этого пострига. Отсутствие материальной памяти сильнее побуждает нас к более тонким попыткам реконструировать духовный смысл предсмертного принятия монашества великим князем, оставившем временное ради небесного.

Существует ряд источников, повествующих о том, как происходил монашеский постриг святого благоверного князя Александра. И эти источники кратко, буквально несколькими словами, передают самую суть этого великого явления, которое стало подлинным, глубоким и благодатным благословением для Русской земли. Так, например, в Новгородской летописи под 6771 (1263) годом говорится (перевод): «Пришел князь от татар очень нездоровым, осенью, и пришел на Городец, и постригся 14 ноября, на память святого апостола Филиппа. Той же ночи и преставился. И отвезли его во Владимир, и положили его в монастыре Рождества Святой Богородицы. И собравшиеся епископы и игумены с митрополитом Кириллом и со всем иерейским чином, и с монахами, и со всеми суздальцами погребли его честно месяца того же в 23 (день), на (память) святого Амфилохия, в пятницу.

Дай, Господи милостивый, видеть ему лицо Твое в будущий век, иже потрудился за Новгород и за всю Русскую землю!» [8].

Всего лишь несколько слов о монашеском постриге. Не сказано, пострижен ли был святой благоверный князь в малую или великую схиму. Также не сказано о том, как именно происходил этот монашеский постриг. Остается только заниматься определенной реконструкцией, привлекать параллельные свидетельства, выяснять общий характер хода монашеского пострига на Руси.

В «Сказании о подвигах и жизни святаго благоверного князя Александра Ярославича Невского» подчеркивается духовный смысл пострига: «Великий же князь Александр Ярославич ревновав по Господе Бозе своем крепко, оставя земное царство и желая небеснаго царствия, восприят ангельский образ мнишескаго житиа, еще сподоби его Бог больший чин восприятии – схиму» [9].

Из сказанного можно сделать вывод о том, что, скорее всего, та схима, которую он принял помимо «ангельского образа мнишеского жития» – и есть самая настоящая великая схима, ключевая для монашеской жизни.

«Проложное Житие» (вторая половина XVI в.) [10] святого и благоверного великого князя Александра Невского повествует подробнее: «А святой князь Александр отошел в Орду к Беркаю, и там пробыл шесть месяцев, и в болезнь телесную впал. Царь же отпустил святого; и дошел он до Городца, и еще больше изнемог. И тут постригся в иноческий чин и в схиму с великой верой; и наречено было имя ему – Алексий. И, целовав тут всех: игумена, и братию, и своих, всех простил. И причастился Телу и Крови Владыки Господа нашего Иисуса Христа, и всех благословил. И осенил себя крестным знамением, и, воздев руки горе, молитву сотворил. И так предал священную душу свою Господу в лето 6771 (1263), месяца ноября в 14-й день» [11].

Наверное, это самое подробное свидетельство о монашеском постриге Александра Невского. И в нем, действительно, есть очень ценные детали, а именно: здесь говорится о том, что сначала князь был пострижен в монашеский чин, а потом причастился Тела и Крови Владыки Господа нашего Иисуса Христа. Тем самым это свидетельство подтверждает характер древнерусского монашеского пострига, который совершался на Божественной литургии.

В книге Е.С. Харина «Быт и нравы древнерусского монашества XI–XIII веков» предлагается общая реконструкция монашеского пострига в Древней Руси названного периода. «Накануне пострига послушник приходит к своему старцу – духовнику для подробной исповеди. После нее он, возвратившись в келью, готовится к Причастию. Наутро ударами в било братия собирается в церковь. Постригаемый, вместе со своим старцем, тоже приходит в церковь. Взяв благословение игумена (для этого он подходит и целует у него руку) и поклонившись всем находящимся в церкви, в одном только хитоне-власянице, босой, неподпоясанный, с распущенными волосами, послушник становится в притворе» [12].

«Начинается литургия. Когда совершается обычный Малый Вход, хор (вся братия) начинает петь покаянный тропарь (гимн) “Объятия Отча отверсти ми потщися...” [13]. Под пение этого тропаря братия, шествуя “два по два” (то есть парами), со свечами в руках, идут в притвор за постригаемым. Затем они возвращаются обратно в церковь вместе с ним. Последним идет постригаемый “в единой власянице токмо не опаясан, не обувен и главою откровенною идет, руце имый сгбене к персем аки связане”» [14].

Это вполне могло быть осуществлено при постриге святого Александра Невского, – вероятно, не во всех деталях, потому что князь был болен. Возможно, не было исповеди накануне, исповедь могла совершаться сразу в начале Божественной литургии. Но, так или иначе, это достаточно характерное описание.

Остается действительно очень важный вопрос: выяснить, какую схиму принял благоверный князь Александр. В «Проложном Житии» мы читаем ключевую фразу: «И тот постригся в иноческий чин и в схиму с великой верой». Как известно, древнейшая славянская рукопись, где содержится чин пострига, – глаголический Синайский Евхологий XI века, о котором пишет современный литургист священник Михаил Желтов (заметивший, что «древнерусские чины пострига XIV в. основывались именно на литургических текстах Константинополя XI века» [15]), о котором также писал Борис Успенский в известной статье «Антоний Печерский – начальная история русского монашества». Точное соответствие этому Евхологию имеется в Евхологии Стратигия. А в Евхологии Стратигия выделяется:

– чин просхимы;

– сокращенный чин великой схимы;

– полный чин великой схимы.

Для малой схимы места не остается. Но малая схима очень близка к сокращенному чину великой схимы. Конечно, мы хорошо знаем свидетельство преподобного Феодора Студита, который писал, что монашеский постриг может быть только единым, и что существует только одна схима и двух схим быть не может. Но даже когда будут четко дифференцированы рясофор, малая схима и великая схима, и тогда у святых отцов и христианских писателей православного Востока будет оставаться твердое убеждение во внутреннем единстве и глубочайшем цельном смысле происходящего. В древнерусских чинах XIV века первые две позиции могли трансформироваться в чин малой схимы. Таким образом, чин малой схимы соответствовал просхиме и сокращенному чину великой схимы. При этом существовали разные традиции как наличия малой схимы, так и ее отсутствия в ряде памятников и присутствия только полного чина великой схимы.

Из совокупности и анализа всех данных ничто не препятствует нам считать, что святой благоверный князь Александр Невский принял великую схиму.

Великая схима была самым совершенным духовным достоянием. Приведем редчайшее свидетельство святителя, архиепископа Евстафия Фессалоникийского (XII век), который жил за столетие до князя Александра. Как известно, это ученейший глубоко эрудированный монах, настоящий представитель образованного монашества, и в то же время апологет монашеского образа жизни, автор трактата «Об исправлении монашеской жизни». Конечно, обладая, с одной стороны, уникальной, тончайшей духовной культурой, а с другой стороны, будучи сторонником строгого монашеского жития, он имел все основания сравнить великую схиму с самой совершенной из геометрических фигур – шаром (σφαΐρα). Так, святитель Евстафий пишет: «Существует огромное множество всевозможных фигур: есть квадрат, есть ромб... Но из всех этих геометрических фигур нет ничего совершеннее сферы. И в то же самое время сфера – это держава, которую держит в своей руке государь» [16]. Святитель Евстафий связывает сферу-державу как самую совершенную форму – с самым высоким монашеским состоянием – великой схимой и говорит, что великой схима называется, потому что великосхимник отличается от всех других людей, подобно тому, как сфера отличается от всех других фигур.

Это очень важно в связи с монашеским постригом святого благоверного князя Александра Невского, ведь он отказывается от регалий земной власти (он еще не был царем, но великокняжеский характер его власти уже предварял собой царскую). Отказываясь от земной власти, он получает власть небесную. Отказываясь от земной державы, он получит державу Небесного Царствия.

В византийской традиции было множество прецедентов постригов членов императорской семьи и высоких чиновников именно в великую схиму. Эти свидетельства подчеркивают, что и в Византии, и на Руси великая схима была даром, наградой, священной обязанностью, которую получали те, кто на склоне своих лет или в расцвете своей жизни, как святой благоверный князь Александр Невский, отказывались от временного ради вечного, отказывались от высочайших земных регалий ради непреходящих регалий Небесного Царствия.

И наконец, преподобный Никодим Святогорец объясняет более поздний характер малой схимы как изобретенный в помощь слабым в качестве дополнительного средства для духовных подвигов. При этом он не делит схиму на две части, но пишет, что малую схиму называют залогом великой, а добавляют еще третий постриг – рясофор. Это объяснение содержится в «Руководстве для исповеди», недавно изданном Издательским домом «Святая Гора» и являющимся, действительно, уникальным руководством для душепопечения, которое не устарело и в современном мире звучит уникальным святоотеческим камертоном.

В то же время преподобный Никодим прояснял отношение малосхимников к великосхимникам: «Они принимают и великую схиму, совершенную, чтобы стать великосхимниками. Не пренебрегают этим, не откладывают время, боясь, не последует ли смерть, и тогда они окажутся перед Богом не совершенными, а несовершенными монахами».

В Софийском 1056-м богослужебном сборнике текстов, который был издан отцом Михаилом Желтовым в издательстве Сретенского монастыря в 2017 году [17], мы находим чин великой схимы. Мы можем словно услышать слова, которые были обращены 14 ноября 1263 года к благоверному князю Александру Невскому от игумена святой обители: «Брат наш облачается в ризу правды и радости великого ангельского образа во имя Отца и Сына и Святого Духа. Рцем: Господи, помилуй!..»

Мы видим, что определенные чины сохранились, в том числе, аналогичное последование есть среди рукописей Троице-Сергиевой лавры. Но этих чинов не так много, поэтому нет большого выбора, чтобы представить себе, как же именно мог быть постригаем в монашество святой благоверный князь Александр Невский.

В Древней Руси также был принят обычай постригать в воскресный день и присваивать постригаемому имя святого, который праздновался в этот день. Но святой благоверный князь был пострижен в день памяти святого апостола Филиппа, день, не менее торжественный, когда празднуется память святого благоверного императора Юстиниана и царицы Феодоры, день, когда уже после смерти святого благоверного князя будет добавлена память святителя Григория Паламы, великого святого, который жил веком позднее, – день священный. Но так или иначе – воскресный день, и радость Воскресения, несомненно, глубоко проникала день пострига святого благоверного князя. А воскресение – это восьмой день будущего века. Это инобытие. Это иное пространство и иное время. Тем самым, когда святой благоверный князь Александр Невский принимал монашеский постриг, он был уже готов к вечности, которая оказалась очень близкой, а он на пороге ее.

Монашеское имя святого благоверного князя остается определенной тайной. в ряде источников говорится, что он был пострижен в честь Алексия, но какого Алексия? К сожалению, в кратком докладе невозможно провести сейчас более детальный анализ по выявлению возможных Алексиев, в честь кого мог бы быть наречен святой благоверный князь. Самым известным святым Алексием в Древней Руси был святой Алексий, человек Божий. Во времена династии Романовых многие члены императорского дома открыто почитали память Алексия, человека Божия как особо дерзновенного святого, как святого, который может вымаливать царский род. Но и святой благоверный князь Александр, вернувшийся в пределы земли Русской из Золотой Орды, мог почувствовать глубокое родство со святым, который так же на правах безвестного нищего вернулся в конце жизни в свой отеческий дом.

Достижение Небесного Царствия как идеала спасения возможно через отречение себя и своей воли. Тем самым мы переходим к возможным духовным урокам, которые мы можем извлечь из монашеского пострига святого благоверного князя. Отречение от воли – ключевое слово, вобравшее в себя суть трех монашеских обетов. Святой благоверный князь пребывал в болезни, состоянии некоего послабления, рядом с ним была его верная дружина. Мог ли он ощутить степень этого отречения? Но он же вверял себя Богу, он действительно был готов не отринуть свое земное отечество, а вверить его в руки Царя Неба и Земли. Мы знаем, что понятие добровольности является ключевым в святоотеческой аскетике. Добродетельно лишь то, что добровольно.

Несмотря на, казалось бы, вынужденный (обусловленный болезнью) характер монашеского пострига святого князя, мы глубоко верим, что постриг был сугубо добровольным выбором, сознательным следованием за самым строгим примером Христа Спасителя по самому узкому и трудному пути. Принятием еще при жизни идеала Небесного Царства – по слову Христа Спасителя Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17:21). Этот идеал духовного совершенства, еще в античные времена звучавший как «познай самого себя, чтобы познать Бога», был переложен в «Слове о познании себя» святителем Василием Великим, который словам Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17:21) нашел для себя максимально глубокое и сильное евангельское обоснование: «Внемли себе, чтобы внимать Богу». Эти слова, несомненно, звучали в сердце святого благоверного князя Александра Невского, покидавшего земное царство ради Царствия Небесного, которое не просто наступит по смерти, но которое было предварено в его подвиге жизни – в том числе в его предсмертном монашеском постриге. Смиренное и ревностное следование путем Христа Спасителя, в глубочайшем подвиге снисхождения открывшего врата Небесного Царствия и пути спасения, избрание Небесного Царствия как сознательного дела всей жизни, наконец, следование царским путем... Можно еще и еще продолжать нить поиска духовных выводов и духовно назидательных уроков. Царский путь, избегание крайностей, не уклоняться ни направо ни налево, ни в догматике, ни в нравственной жизни, ни в канонических правилах, ни в политике. Когда святой благоверный князь отправился в Орду, он ехал туда в смиренном состоянии. Он мог бы ревностно и храбро сказать «нет» и просто не поехать в Орду, объявить Орде войну. Скорее всего, эта война оказалась бы изнуряющей и непосильной для земли Русской. И он выбирает умеренный, премудрый царский путь.

Монашеский постриг святого благоверного князя Александра показал, что основанием и смыслом его жизни, как и вверенной ему Руси, было Небесное Отечество. Царский путь, который мог бы показаться простой данью дипломатии, оказался узким путем христианского подвижничества, ведущим в жизнь вечную.

* С 24 марта 2022 года наместник Андреевского ставропигиального мужского монастыря Москвы, руководитель аспирантуры МДА.

[1] Леонид (Кавелин), архим. Сказание о подвигах и жизни св. блгв. кн. Александра Ярославича Невского. СПб., 1882. С. 11.

[2] Εἶπεν πάλιν ὁ γέρων: Πιστεύσατέ μοι, τέκνα, λέγοντι, ὡς μέγας ἔπαινος καὶ μεγάλη δόξα, καὶ βασιλεία ἀποτασσομένῳ καὶ γενομένῳ μοναχῷ, ἐπειδὴ τιμιώτερά ἐστι τὰ νοητὰ τῶν αἰσθητῶν• οὕτω καὶ (30) μεγάλη ἐστὶν αἰσχύνη καὶ ἀτιμία μοναχῷ ἐῶντι τὸ μοναχικὸν σχῆμα, καὶ γινομένῳ βασιλεῖ.

Joannes MOSCHUS Scr. Eccl. Pratum spirituale {2856.001} (A.D. 6-7) Chapter 152 page 3020 line 31

[3] Μή με στερήσῃς ἀγαθῶν αἰωνίων, (1)

Μή με βδελύξῃς τὸν κατεβδελυγμένον,

Μή με τραπέζης ἐκβάλῃς ἀθανάτου,

Μή με ξενώσῃς τῆς χαρᾶς τῶν ἁγίων,

Μὴ ζημιωθῇς τὴν ἐμὴν σωτηρίαν. (5)

(24) Βαπτίσματος χάρισμα δός μοι καὶ πάλιν (1)

Τὸ τῶν μοναχῶν σχῆμα θεῖον καὶ μέγα,

Τὸ πρὶν γὰρ ἐσπίλωσα ταῖς ἁμαρτίαις,

Τὸ πρὶν κατηχρείωσα ταῖς βδελυγμίαις,

(25) Καταξίωσον ἱερᾶς κοινωνίας, (1)

Ζωῆς κρατῆρος, αἵματος θεορρύτου,

Εἰς ἐξάλειψιν μυρίων ἐγκλημάτων,

Εἰς λύτρον, εἰς κάθαρσιν, εἰς σωτηρίαν.

(26) Ὥρᾳ τελευταίᾳ δὲ πικροῦ θανάτου, (1)

Ὥρᾳ βαρείᾳ καὶ κατωδυνομένῃ,

Ὥρᾳ σκοτεινῇ καὶ κατεζοφωμένῃ

Σῶσον, κατοικτείρησον, ἱλάσθητί μοι.

Ψυχὴν προσηνῶς χώρισον τοῦ σαρκίου, (1)

Τοῦ σαρκίου μου τοῦ κατηχρειωμένου,

Ψυχὴν σκοτεινὴν δεῖξον ἠγλαϊσμένην

Καὶ τῶν πονηρῶν ἐκλύτρωσαι δαιμόνων. @1

(28) Χειρόγραφα σύμπαντα τῶν ἐγκλημάτων, (1)

Τὰ γραμματεῖα τῶν ἐμῶν ὀφλημάτων

Σχίσον, διασκόρπισον εἰς ᾅδου χάος

Ῥῆξον, τέφρωσον, πυρπόλησον εἰς τέλος.

Εὐχὴ Συμεὼν τοῦ Μεταφράστου εἰς τὴν Ἁγίαν Τριάδα

SYMEON METAPHRASTES. De sancta trinitate. {3115.039}

[4] См.: Белхова М.И. Монастыри на Руси XI – середины XIV в. // Монашество и монастыри в России. XI–XX вв.: исторические очерки / [отв. ред. Н.В. Синицына]; Ин-т российской истории. М., 2002. С. 11.

[5] Там же.

[6] Богданов А.П. Александр Невский. М., 2009. С. 174.

[7] Каменный храм во имя св. кн. Александра Невского с приделом во имя святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста был заложен в 1870 г. по проекту архитектора Л.В. Даля и построен в 1882 г. на пожертвования купца И.А. Ноздринского, городецких жителей Т.А. Плеханова и Ф.С. Кутенева. В 1883 г. в нем был освящен придел во имя преподобных Антония, Феодосия и др. угодников Киево-Печерских. Собор в честь св. Александра Невского был вторым после главного собора в честь Феодоровской иконы Божией Матери. Закрыт в 1934 г. и передан по решению Управления НКВД «под культурные нужды» трудовой коммуне правонарушителей. Позже храмы монастыря были разобраны, кирпич использовался при строительстве Городецкого судоремонтного механического завода; на этом месте были построены корпуса Городецкой районной больницы. См.: Бахарева Н.Н. Городецкий Феодоровской иконы Божией Матери монастырь // Православная Энциклопедия. 2006. Т. 12. С. 134–138; Егорькова И.А. Александр Невский и Городецкий Федоровский монастырь: Легенда и история // Городецкие чтения. Городец, 2003. Вып. 4. С. 56–62.

Городецкий Феодоровский мужской монастырь ныне возрожден; освящение состоялось 12 сентября 2009 года.

[8] Новгородская летопись старшего извода (Синодальный список). Лл. 139 об.–140. Цит. по: Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. – М.-Л.: Издательство Академии Наук СССР, 1950.

[9] Леонид (Кавелин), архим. Сказание о подвигах и жизни святого благоверного князя Александра Ярославича Невского. С. 11.

[10] «Проложное Житие Александра Невского» было составлено во второй половине XVI в. Оно представляет собой сокращение еще одной (четвертой по счету) редакции Жития Александра Невского, написанной в 50-е гг. XVI в. псковским книжником Василием (в иночестве Варлаамом) и включенной в новый список Великих Миней Четьих митрополита Макария, который святитель преподнес царю Иоанну Васильевичу. Благодаря тому, что «Проложное Житие» вошло в Пролог – популярный в Древней Руси сборник кратких житий, памятей святых, слов на различные праздники церковного года, расположенных в соответствии с церковным календарем, – оно получило широкое распространение в русской книжности». Цит. по: Карпов А.Ю. Александр Невский. М., 2010. С. 254.

[11] Карпов А.Ю. Александр Невский. С. 259.

[12] Харин Е.С. Быт и нравы древнерусского монашества ΧΙ-ΧΙΙΙ вв. Ижевск, 2015. С. 107.

[13] «Объятия Отча отверсти ми потщися, блудно мое иждих житие, на богатство неиждиваемое взираяй щедрот Твоих, Спасе, ныне обнищавшее мое не презри сердце. Тебе бо, Господи, во умилении зову: согреших, Отче, на небо и пред Тобою». Триодь Постная. Неделя о блудном сыне. Седален по 3-й песни канона на утрени.

[14] Харин Е.С. Указ. соч. С. 107.

[15] Желтов М., свящ. Постриг // Православная Энциклопедия. Т. 57. М., 2020. С. 614.

[16] Τῶν κατὰ μάθησιν σχημάτων πολυειδῶν ὑποτεθειμένων ὑπερκεῖσθαι τὸ κατὰ τὴν σφαῖραν δοκεῖ, καθ’ ἣν καὶ ἡ ἀπλανὴς περιηγμένη καὶ τῷ κατ’ αὐτὴν γύρῳ τὸ πᾶν ἔσω σφίγγουσα καὶ λίαν πολὺ σέμνωμα ἐντεῦθεν πλουτοῦσα, ὀρθῶς διὰ τὸ κατ’ αὐτὴν μεγαλεῖον λέγοιτο ἂν μέγα σχῆμα. ὁ τοίνυν τὴν ἀρετὴν οὐράνιος μοναχὸς καὶ οὕτως ἀγχίθεος ἀπεικονίζεσθαί πως ὀφείλων πρὸς τὴν κατ’ οὐρανὸν ἀπλανῆ, ὡς ὁ λόγος προϊὼν ἐκφανεῖ, δοκοίη ἂν ἐντεῦθεν μεγαλοσχήμων ὀνομάζεσθαι καλούμενος οὕτω πρὸς διαστολήν, ὥσπερ ἡ σφαῖρα σχημάτων ἑτέρων, οὕτω καὶ αὐτὸς τῶν μὴ κατ’ αὐτόν.

Eustathius Thessalonicensis. De emendanda vita monachica. {4083.009} 11. (11)

[17] Михаил Желтов, свящ. Чиновник архиепископов Новгородских: древнерусский Требник. РНБ, Соф. 1056. – М.: Сретенская духовная семинария (Литургическое наследие), 2017.

СЕКЦИЯ «РАЗВИТИЕ МОНАШЕСТВА НА РУСИ В СВЕТЕ ИСТОРИЧЕСКОГО ВЫБОРА ПРАВОСЛАВИЯ»

Богослужебно-молитвенная жизнь монастырей как основа Богообщения и Богопознания

Митрополит Нижегородский и Арзамасский Георгий, председатель Комиссии по вопросам организации жизни монастырей и монашества Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви

Имя Господа – крепкая башня, убегает в нее праведник – и безопасен – так говорит книга Притчей о призывании имени Божия (Притч. 18:11). А апостол Павел добавляет: Непрестанно молитесь (1 Фес. 5:17). На молитве как образе жизни утверждено православное монашество. Молитва и богослужение положены в основание монашеского жития, но они же составляют и его вершину.

Священное Писание говорит, что молитва как важное и высокое искусство требует для себя определенной подготовки и определенных условий: Прежде, нежели начнешь молиться, приготовь себя и не будь как человек, искушающий Господа (Сир. 18:23). Первое условие молитвы есть вера – вера в Бога, в Его вездеприсутсвие. «Вера воскриляет молитву», – пишет святитель Игнатий (Брянчанинов), а святитель Феофан Затворник добавляет: «На молитве надо стоять в сознании вездеприсутствия Божия».

Второе условие молитвы – страх Божий. По словам Исаака Сирина, страх Божий рождается от веры. «Пред молитвою покади в сердце своем фимиамом страха Божия и святого благоговения», – наставляет святитель Игнатий (Брянчанинов).

Третье условие молитвы – мир со всеми. в Евангелии говорится: Если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой, пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой (Мф. 5:23–24). «Приготовление к молитве состоит в отвержении памятозлобия и осуждения ближних», – добавляет святитель Игнатий.

Четвертое условие молитвы – беспристрастие и беспопечительность. Святитель Игнатий (Брянчанинов) так говорит об этом: «Намереваясь принести Богу молитву, отвергни все помышления и попечения земные. Приготовь себя к молитве беспристрастием и беспопечением».

Пятое условие молитвы – внимание. «Душа молитвы – внимание. Без внимания произносимая молитва обращается в пустословие, и молящийся так сопричисляется к приемлющим имя Божие всуе», – пишет святитель Игнатий.

Шестое условие молитвы – пост или воздержание. Господь наш Иисус Христос говорит: Сей род изгоняется только молитвой и постом (Мф. 17:21). «Пост возводит молитву на небо», – добавляет преподобный Ефрем Сирин. О том, что без телесных подвигов не бывает духовных даров, пишет и святитель Игнатий: «Молитва бессильна, если не основана на посте».

Седьмое условие молитвы – покаяние. Желание высокой духовной жизни проверяется чистотой исповеди, а дары духовные есть инструменты, на которых проверяются плоды покаяния. «Истинная молитва есть голос истинного покаяния. Делание покаяния  должно быть соединено с деланием молитвы в единое делание», – разъясняет это условие святитель Игнатий.

Восьмое условие молитвы – это плач, слезы. Преподобный Иоанн Лествичник говорит: «Слезы воскриляют молитву». О том же пишет и преподобный Исаак Сирин: «Слезы во время молитвы – признак Божией милости, которой сподобилась душа в покаянии своем, признак того, что молитва принята и слезами начала входить в поле чистоты. Благодать слез – есть полнота молитвы». Святитель Игнатий дополняет: «Плач должен быть неотъемлемым качеством молитвы нашей».

Для того чтобы молитва была благоуспешной, все эти условия необходимо выполнить. Только монашеский образ жизни, основанный на отречении от мира, позволяет в совершенной мере достичь этой полноты Богообщения.

Уже в древних монастырях начал формироваться устав молитвенно-богослужебной жизни насельников, основанный на чередовании общественных богослужений, келейной молитвы и физических трудов. При этом совершение богослужений приурочивалось к определенному времени суток, что отразилось в названиях богослужений суточного круга. Подобный ежедневный ритм составляет жизнь православного монастыря и направлен на духовное преуспеяние его насельников.

Ежедневные уставные богослужения являются для монаха тем источником молитвы и Богомыслия, который питает и его келейное правило, и время его трудов и отдыха. Приобретая на богослужении дух совместного братского предстояния Богу, монах наполняет им свою жизнь в промежутках между богослужениями, на деле исполняя заповедь апостола о непрестанной молитве.

Эта же мысль сформулирована и в «Положении о монастырях и монашествующих»: «Во время пребывания в келье монашествующие призваны хранить и развивать молитвенный настрой, созданный общей церковной молитвой» [1].

Таким образом, храмовое богослужение и келейное правило являются составными элементами молитвенной жизни монаха, постепенно приближая его к совершенству Богообщения и Богопознания.

Соотношение между храмовым богослужением и келейным правилом может быть определено в каждом монастыре по-разному. Однако следует помнить, что «в обителях должен совершаться полный суточный круг богослужений, что является одним из главных признаков благоустроения монастыря. В богослужениях участвуют все насельники монастыря. При необходимости часть чинопоследований может вычитываться или совершаться в кельях» [2].

Особенно важно участие братии в Божественной литургии, которая является вершиной храмового богослужения. Святая Евхаристия объединяет вокруг себя учеников Христовых, будь то на приходе или в обители, как Сам Господь объединил их на Тайной Вечери. Литургия есть истинное средоточие монашеского братства, и желание участвовать в ней есть признак подлинной духовной жизни. У Святой Христовой Чаши созидается то новое сообщество людей, о котором говорит евангелист Лука в книге Деяний апостольских: У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа (Деян. 4:32).

На это обращает внимание и «Положение о монастырях и монашествующих», где в п. 7.1. говорится: «Средоточием богослужебной жизни является Божественная литургия. На Литургии через общую и единодушную молитву, через причащение Святых Христовых Таин монахи соединяются со Христом, а во Христе друг с другом, соделываются членами Тела Христова, связанными нерасторжимыми узами».

Участие братии в Божественной литургии, особенно если (в некоторых обителях) она совершается не ежедневно, не должно подменяться послушаниями или иными важными делами. Как говорит преподобный Паисий Святогорец, «чтобы мы имели благословение Божие, духовное должно совершаться в первую очередь. Если на первом плане работа, – то в этом гордость и неблагоговение. Дело, которое совершается, но при этом духовно разоряет того, кто его делает, не освящается».

Конечно, важно не механическое присутствие на Божественной литургии, как и на всяком богослужении, а деятельное и молитвенное участие в ней, сопереживание всего того, что совершается в храме. Отсутствие молитвы за богослужением может быть признаком угасания духовной жизни, физической усталости насельника или иных внутренних искушений. Только глубокое соучастие в Литургии как «общем деле» возгревает в сердце монаха тот небесный огонь, который питает его молитвенную жизнь и в келье, и на послушаниях. Светом Святой Евхаристии проникается частное молитвенное правило монаха, а также время, которое он проводит в чтении Священного Писания и святоотеческих наставлений. Так, например, преподобный Нектарий Оптинский советовал своим духовным чадам после причащения не торопиться на какие-либо дела, а «дать себе льготу до половины дня, почитать Священное Писание, пребывать в молитве и благодарении Господа».

Гармоничное сочетание суточного храмового богослужения, келейного правила и трудов на послушаниях является залогом духовной благоуспешности братии. В этом отношении важны и строгость в соблюдении устава обители, и пастырская икономия, снисхождение игумена к немощам братии. Только индивидуальный подход к каждому насельнику и внимание к его духовному состоянию могут стать залогом успешного прохождения им монашеского поприща. Монастырские правила имеют значение только тогда, когда дают возможность братии совершенствоваться в Богомыслии и Богопознании, и, в конечном счете, направлены на спасение души каждого их них.

[1] Положение о монастырях и монашествующих Русской Православной Церкви. 7.4.2. [Эл. ресурс] URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/5074472.html

[2] Там же. 7.1.

Организация внутренней жизни монастыря
и духовное возрастание монашествующих

Епископ Лидский и Сморгонский Порфирий,
председатель Синодального отдела по делам монастырей и монашеству Белорусского экзархата Московского Патриархата

Ваши Высокопреосвященства, Преосвященства, дорогие отцы игумены и матушки игумении, Христос Воскресе!

Духовное преуспеяние монастыря определяется множеством факторов, и нет в жизни монастыря ничего малозначащего. Несокрушимый фундамент жизни монастыря, «старец» всех живущих в нем – это монастырский устав, то есть уклад жизни, способствующий духовному совершенствованию братии. Внутренний распорядок как организация суточной деятельности монахов – главная составляющая.

Таким образом, необходимость устава – вдохновленного и продуманного, адаптированного под данную братию, устава, который будет соблюдаем без отступления, – является первым условием. Как пишет старец Эмилиан Симонопетритский, «где нет устава, воплощающего дух Евангелия, там нет единства мысли и духа, так что братия обречена на сокрушение. Самолет, горящий в небе, не получает столь сокрушительного ущерба, сколько братия без единства мысли» [1]. При организации монастырского распорядка дня важно придерживаться середины, то есть организовать его так, чтобы установленный монастырский ритм жизни был по силам, если можно так выразиться, «среднестатистическому монаху». Так как если ориентировать распорядок дня на физически очень крепких монашествующих, то более слабые будут унывать от невозможности следовать этому распорядку. Более же сильные могут по благословению брать на себя дополнительные подвиги в келье.

Однако нужно избегать того, чтобы устраивать жизнь в монастыре так, чтобы она превращалась в «асфальтоукладчик», который уничтожает и подавляет личность монаха. Напротив, жизнь в монастыре должна быть устроена так, чтобы монахи укреплялись и воодушевлялись в любви к подвижническому житию.

При воспоминании о моих первых послушнических годах в Жировичском монастыре, чувство огромной благодарности переполняет мое сердце, в первую очередь, по отношению к братскому духовнику – отцу Феодору (Повному), который своей молитвой и любовью вдохновлял нас бороться с искушениями и трудностями новоначальной послушнической жизни. Неуклонное следование монастырскому уставу, частая исповедь и духовное общение с отцом Феодором очень меня укрепляли и выравнивали мои внутренние состояния. Особенно в периоды, когда изначальный энтузиазм сменяла духовная усталость. Игумен Григорий Дохиарский говорил: «Ты должен искать монастырь, где тебя бы любил духовный отец».

Послушание не может быть без монашества, равно как и монашество не может быть без послушания, оно является основой монашества. Смирение есть единственный путь к благодати.

Общаясь с монашествующими и как духовник, и как председатель Синодального отдела по монашеству Белорусской Православной Церкви, замечаю, что современная молодежь – трудники, послушники, иноки – часто имеют очень сложный и травматичный опыт, который они вынесли из семьи. Они не владеют необходимыми представлениями не только об авторитете старших, но и об ответственном отношении к равным и младшим, имеют ограниченный опыт родительской любви, не умеют любить в ответ.

Пришедшему в монастырь очень важно ощутить себя в семье, понять, что настоятель или настоятельница – это отец или мать, что братия или сестры – это его братья и сестры, с которыми надо делить все радости и печали.

Один опытный игумен однажды сказал, что возле своего духовного руководителя, пастыря пасомый должен чувствовать надежность и духовную безопасность. Чувство защищенности и своей нужности игумену, братии он должен ощущать в обители. Он должен чувствовать, что его охраняют не только стены, но и братия, духовник, настоятель, епископ, и что он дорог им всем как монах и как человек. Он нужен как личность, а не просто как работник, который выполняет те или иные послушания. Но в то же время и монахи должны учиться самостоятельно бороться со страстями, а не перекладывать всё на духовника.

Очень важно, когда человек приходит с желанием монашеской жизни, дать ему достаточно времени для послушнического искуса. Прием в монастырь и совершение пострига без достаточного испытательного срока – сегодня довольно актуальная проблема в наших монастырях, на которую необходимо обратить особое внимание. Человек сам свободно должен выбирать для себя людей, которые будут его окружать, и иметь возможность достаточно продолжительного испытательного срока. Легко внешне сделать человека монахом, одеть его в монашеские одежды. Но для того чтобы монах внутренне стал таковым, необходимо призвание и много труда со стороны монаха и всей его монашеской семьи.

Духовной безопасностью опытные отцы называют такое положение дел в монастыре, когда все подчинено одной воле, когда общежитие функционирует как одно сердце и одна душа, когда все общее. На это важно обратить особое внимание.

Нуждаются в осмыслении элементы идиоритмии, которые встречаются сегодня в общежительных монастырях. Важно понимать, что монастырь – это духовная семья, где игумен/игумения – отец/мать для монашествующих, а не администраторы, и где общая не только бытовая жизнь, но общие и скорби, и радости, а не каждый сам по себе.

Монашеская жизнь сегодня призвана вернуть человеку умение любить, способность радоваться Божию творению и благодарить. На протяжении всей истории Церкви бесчисленное множество людей, восхотев ощутить эту Божественную любовь, вступали на путь равноангельного монашеского жительства, полностью посвящали себя Богу, удалялись от развлечений, обязанностей и суеты этого мира. Это был их свободный выбор, и они имели одну цель – от всего сердца возлюбить Господа Бога своего.

Мы, более опытные, которые прошли уже определенный отрезок монашеской жизни, должны быть очень внимательны к ищущим монашеского жития. Наша главная задача – жить по Евангелию, быть подлинными, открытыми и внимательными и тем вдохновлять молодых послушников.

Каким бы хорошим и продуманным ни был монастырский устав, ключевым звеном остается то, что духовное благополучие каждого монастыря зависит прежде всего от игумена.

То, что монах неразрывно связан с игуменом и всем братством, а его взаимоотношения с ними являются абсолютно необходимым условием для исцеления и преуспеяния его души, явствует из самого чинопоследования пострига великой схимы. Один из вопросов, обращаемый к постригаемому, гласит: «Сохраниши ли послушание даже до смерти ко игумену и ко всей о Христе братии?» Иными словами, игумен и братство неразрывно связаны друг с другом.

Очень важно самому игумену/игумении иметь духовника, исповедоваться почаще, решать вопросы своей духовной жизни, ибо «спасение во мнозе совете».

Какими бы хорошими и просвещенными ни были руководители монастыря, они не смогут ничем помочь монастырю в следовании установленному распорядку жизни, если насельники не будут иметь доброго произволения, а каждый будет исполнять свою волю, слушать свои помыслы, которые уводят его в своеволие, нерадение, осуждение, расслабление.

Любовь и внимание игумена и братии, соблюдение монастырского устава – все это способствует духовному возрастанию монаха, но нужно помнить, что место, где собирает нас Господь, – это наше сердце, и там Он воссоединяет нас с Собою с помощью Иисусовой молитвы, которая есть самый удобный способ к единению с Богом в любви, являющейся самой главной целью нашего спасения. Мы должны достойно идти своим путем, ибо Тот, Кто в нас, больше того, кто в мире (см. 1 Ин. 4:4). «Ничто другое не может так помочь утишить гнев и все страсти, как любовь к Богу и всякому сочеловеку», – говорил старец Иосиф Исихаст.

Владыку Иоанна Сан-Францисского спросили, почему он не спит, он ответил: «Потому что я люблю». То есть, как в человеческих отношениях объект любви занимает все сознание человека, так и у владыки все сознание было поглощено любовью к Богу.

Преподобный Феодор Освященный в одном из своих поучений говорит: «Вы знаете, братия, что жизнь монахов и дев, посвятивших себя на служение Богу, превышает обыкновенную жизнь людей и есть жизнь ангельская. Люди, вступающие в монашеское звание, умирают для обыкновенной жизни человеческой, живут для Того, Кто умер за них и воскрес, отрекаются жить для самих себя и распинают себя со Христом» [2].

«Монастырь является земным раем», – как-то сказал человек, который пережил много испытаний в своей монашеской жизни и встретил в своем сердце Христа.

«Монашество находится в опасности, – говорил преподобный Паисий, – мир сегодня горит, а монашество утрачивает силу, приходит в упадок, теряет достоинство. Если из монашества уходит духовное, то в нем потом ничего не остается» [3]. Будем молиться, да укрепит нас Господь на нашем пути и покроет наши немощи Своей благодатью.

[1] Николай, митрополит Месогейский и Лавреотикийский. Практические аспекты хранения монашеских обетов в современных условиях // Портал «Монастырский вестник» [Эл. ресурс] URL: https://monasterium.ru/doklady/xxvi-mezhdu-narodnye-rozhdestvenskie-obrazovatelnye-chteniya/praktiche...

[2] Тимофей (Савчук), архимандрит. Священное Писание и творения святых отцов в жизни монаха // Портал «Монастырский вестник» [Эл. ресурс] URL: https://monasterium.ru/doklady/organi-zatsiya-monastyrey/svyashchennoe-pisanie/

[3] Паисий Святогорец, преподобный. Монашество находится в опасности // Портал «Ветрово» [Эл. ресурс] URL: http://vetrovo.ru/inoi/prep-paisij-monashestvo-nahoditsya-v-opasnosti/

Священное Писание и творения святых отцов в повседневной жизни монашествующего: обзор исторических и современных практик обителей Русской Православной Церкви

Митрополит Тверской и Кашинский Амвросий

Тема, вынесенная в заглавие, безусловно, весьма обширна, заслуживает значительно более серьезного изучения в виде полноценной магистерской или даже кандидатской диссертации и не может быть в полноте представлена в данном докладе. Тем не менее мы постараемся кратко обозначить некоторые ее аспекты в надежде, что в дальнейшем подобное исследование все же будет проведено и представлено всеобщему вниманию.

Мы знаем, что Священное Писание и святоотеческие творения занимают особое положение в жизни православных христиан. И монашество, будучи своего рода выражением христианского максимализма, в этом плане не исключение. В древности монастыри были не только духовными центрами, но и центрами образования и культуры. До появления технологий печати в них производились работы по переписыванию текстов Священного Писания и наследия святых отцов. Не исключением были и монастыри Русской Православной Церкви, которые вдобавок к этому нередко занимались и переводческой деятельностью. Однако интерес в данном случае представляет отнюдь не это, а то, какое место эти тексты и их изучение занимали в повседневной жизни монашествующих.

Так, уже Студийский устав, изначально принятый в Русской Церкви, предписывает чтение поучительных писаний как на дневной, так и на вечерней трапезе: «Постыдно будет для инока, если, питая плоть свою, не позаботится в то же время и о насыщении своей души, питая ее похвальными делами, а наипаче молитвою и прилежным чтением честных Писаний. Как брашно поддерживает временную и скоропреходящую жизнь, так испытание Божественных Писаний подает душам жизнь. “Испытайте Писания, и в них обрящете живот вечный” (см. Ин. 5:39) – сказали неложные уста Живого Хлеба, сшедшего с Небес и раздробившего Себя нам, и причащением Себя соделавшего человека нетленным. Посему на трапезе всегда должно быть предлагаемо слово Божие. Некто сказал: “Трапеза без слова Божия подобна яслям скотским”. Пусть в устах ядущих всегда будет слово молитвы: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий; слух их пусть наполняется словами божественными; разговоров праздных да не будет. Тогда много приобретут пользы для души иноки и в то время, как вкушают брашно» [1].

С этим уставом с самого начала в монашескую традицию Русской Церкви входит благоговейное и почтительное отношение прежде всего к Священному Писанию. При переходе на Иерусалимский устав эта традиция не исчезла, ведь и в нем внимательный читатель обнаружит множественные чтения из творений святых отцов и Священного Писания, распределенные по всему богослужебному кругу. Все это сохранялось на протяжении веков трудами и древних русских отцов, таких как «русский златоуст» святитель Кирилл Туровский, и преподобный Нил Сорский, и последующими поколениями монашествующих. Мы, однако, не будем углубляться в глубокую древность, но сосредоточим свое внимание на временах гораздо более близких к нам.

XIX век на Руси стал веком особого внимания к Священному Писанию. Уже в 1814 году в России открывается свое Библейское общество, а к концу века выходит полный Синодальный перевод книг Священного Писания на русский язык. Но если это было, скорее, явлением светским, хотя и не без участия представителей Церкви, не оставляли Священное Писание своим вниманием и преподобные отцы, подвизавшиеся в то время.

Известно, что особое место занимало Священное Писание в жизни преподобного Серафима Саровского (1759–1833). Так, он постоянно спрашивал своих посетителей, читают ли они Священное Писание. Ответы он слышал, как правило, отрицательные... Но преподобный настаивал: надо читать. Существует пространное поучение преподобного Серафима о питании души Словом Божиим. «Душу снабдевать надобно Словом Божиим. <...> Всего же более должно упражняться в чтении Нового Завета и Псалтири. <...> Надобно так обучить себя, чтобы ум как бы плавал в Законе Господнем, по руководству которого должно устроять и жизнь свою. Очень полезно заниматься чтением Слова Божия в уединении и прочитать всю Библию разумно. За одно таковое упражнение, кроме других добрых дел, Господь не оставит человека Своею милостию, но исполнит его дара разумения» [2].

В течение десятилетий сам преподобный Серафим читал Слово Божие ежедневно; Новый Завет с Псалтирью он постоянно носил с собой в котомке за плечами. Во время полного затвора святой читал Священное Писание следующим образом: «В понедельник – Евангелие от Матфея, во вторник – от Марка, в среду – от Луки, в четверг – от Иоанна, в остальные дни – Деяния и Послания святых Апостолов» [3]. Протоиерей Георгий Флоровский пишет, что «преподобный Серафим <...> напоминает древних тайновидцев» [4], а также отмечает, что тот был начитан и в творениях святых отцов.

Георгий, затворник Задонский (1789–1835), рекомендовал ежедневно прочитывать по одной главе из Евангелия и из Апостола, а также по возможности несколько псалмов. Подобно преподобному Серафиму, Георгий очень высоко ценил чтение Библии в сочетании с молитвой – все монастыри мира, по его словам, были созданы именно ради этого занятия [5].

Вслед за преподобным Паисием (Величковским), переводившим творения древних отцов на славянский язык, преподобные Лев (1768–1841) и Макарий (1788–1860) Оптинские были погружены в духовное чтение. Чтение Евангелия и Апостола входит в ежедневное молитвенное правило Оптинского скита, а исполнение евангельских заповедей осознается Львом и Макарием как основа христианской жизни вообще и монашеской в частности. С них начинается расцвет «русского старчества». Они же основывают своего рода школу русского перевода святоотеческого наследия. Именно в Оптине были переведены и изданы «знаменитые творения “великих врачевателей душ человеческих”: преподобного Варсонофия Великого и Иоанна Пророка, аввы Дорофея, Петра Дамаскина, Иоанна Лествичника, Анастасия Синаита, Исаака Сирина, Симеона Нового Богослова, Феодора Студита, святителя Иоанна Златоуста. Книгами, изданными оптинскими старцами, руководствовались в своей духовной жизни многие поколения русских людей» [6].

По возможности кратко обрисовав историческую картину, мы теперь можем перейти к современному состоянию на примере укладов жизни известных нам обителей. В частности, таковую традицию представляют несколько женских монастырей Тверской епархии (Вознесенский Оршин, Свято-Екатерининский и Христорождественский Тверские, Николаевский Клобуков в г. Кашине). Несмотря на занятость насельниц повседневными трудами, можно утверждать, что духовное чтение во всех освященных русской монашеской традицией формах, подобно стержню, буквально пронизывает и укрепляет монастырский обиход.

Основой молитвенного делания сестер служит Оптинское келейное правило, согласно которому каждая из них должна стараться прочитывать по одной главе Евангелия и две главы Апостола ежедневно. Однако Священное Писание сопровождает насельниц в течение «суточного круга»:

1) на Литургии, которую обязаны ежедневно посещать все, не занятые на неотложных послушаниях, а также иных богослужениях и требах;

2) в составе краткого правила после двух общих трапез;

3) в прочтении полностью Евангелия от одного из евангелистов ежедневно в качестве сугубой молитвы о благодетелях, либо тяжко болящих или нуждающихся в помощи, или при особых скорбных обстоятельствах, когда каждой насельнице дается определенное количество глав Евангелия;

4) в чтении Неусыпаемой Псалтири;

5) углубленно изучается в составе курса дистанционного богословского образования, которое получают большинство насельниц (на Богословско-Миссионерском факультете Алматинской духовной семинарии);

6) в Оршине монастыре периодически, как правило Великим постом, проходят общие для всех насельниц чтения Ветхого Завета на церковнославянском языке;

7) наконец, в келейном чтении.

Творения святых отцов и подвижников благочестия или жития святых слушаются во время трапез, читаются в процессе изучения курсов богословских предметов (Патрологии, Догматического, Сравнительного и Нравственного богословия и Истории Церкви).

Несмотря на общепризнанную трудность следования нормам Типикона в современных условиях, чтимой в Оршине монастыре уставной традицией в течение многих лет остаются святоотеческие уставные чтения на службах Святой Четыредесятницы.

Устав Оршина монастыря по примеру многих старинных уставов русских обителей предписывает келейное чтение душеполезных книг с выпиской из них наиболее назидательных мест.

Выбор книг для келейного чтения совершается по благословению игумении в соответствии с духовным возрастом и потребностями каждой сестры. По совету Оптинского старца Макария, сестрам рекомендуется через каждые три года перечитывать творения преподобного аввы Дорофея и Лествицу. По желанию и благословению сестры могут слушать аудиозаписи духовных книг на послушаниях.

До революции в Екатеринбургском Ново-Тихвинском монастыре всех новых сестер, если они поступали без начального образования, обучали грамоте – чтобы они могли читать Священное Писание и творения святых отцов. И сегодня в монастыре этому также придается большое значение. Время от времени духовник и игумения проводят беседы о чтении, чтобы возбудить в сестрах ревность к этому деланию; на беседах объясняют, как относиться к чтению. Сестрам выделено специальное время для чтения. Большая часть этого времени отводится на чтение Священного Писания и аскетических творений. Сестры читают также книги по догматике, истории Церкви и т. п.

До сегодняшнего дня многие монастыри ориентируются на установления, принятые в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре. Так, устав обители, составленный в 1959 году наместником Лавры архимандритом Пименом (Хмелевским), получил широкое распространение и сейчас составляет основу уставов других известных монастырей.

Как вспоминал нынешний наместник Данилова монастыря епископ Солнечногорский Алексий (Поликарпов), «с 1983 года, с самого открытия Данилова монастыря, в него направляли братию Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Прошло более 30 лет от начала возрождения монастыря, и, конечно, за это время братия стала даниловской. Но основа у нас лаврская: устав и обычаи. Есть теперь уже и традиции Данилова монастыря, но не вопреки прежним, а благодаря лаврским – то самое лучшее, что мы смогли запомнить, привнести с собой и воплотить здесь» [7]. Важнейшая среди этих традиций – отношение к Священному Писанию: «Евангелие нужно читать ежедневно. Много или мало – зависит от того, каким временем располагает человек. Это может быть даже и несколько строчек или глава. У владыки Афанасия (Сахарова) есть даже молитва: “Словами Евангелия попали терния страстей и душу исцели и уврачуй”. И отец Кирилл (Павлов) всегда любил Евангелие, много его читал» [8].

Наиболее распространенной в монастырях является практика чтения житий святых во время трапезы, в некоторых случаях они заменяются посвященными соответствующим церковным событиям проповедями древних или более современных подвижников благочестия. Несомненно, душеполезной представляется появляющаяся в некоторых монастырях практика совместного разбора трудных мест Священного Писания под руководством игумена или духовника обители.

Подводя некоторый итог, можно сказать, что Русская Православная Церковь, издревле приняв за основной ориентир в своем земном странствовании Священное Писание и творения святых отцов, через столетия и испытания пронесла эту благочестивую традицию. Пускай порой она становилась уделом лишь немногих, однако, в настоящее время мы видим обращение к этой древней практике благочестия во многих монастырях. Чтение Священного Писания не только за богослужением, но и келейно, и при общих братских собраниях, безусловно, заслуживает похвалы и должно всецело поддерживаться монастырским священноначалием. А наилучшее его разумение, несомненно, будет достигнуто через внимательное чтение святоотеческих творений, причем не только древних отцов, но и более близких нам подвижников, таких как преподобный Серафим Саровский, Оптинские старцы, святитель Игнатий (Брянчанинов), святитель Феофан Затворник, святитель Тихон Задонский, преподобный Силуан Афонский, схиархимандрит Софроний (Сахаров), архимандрит Иоанн (Крестьянкин).

В завершение хотелось бы привести слова почитаемого всеми последнего современного подвижника земли Русской, недавно оставившего нас отца Иоанна (Крестьянкина), часто в своих проповедях говорившего о необходимости соотнесения своей жизни со Священным Писанием: «Последовать Христу – это изучить Святое Евангелие так, чтобы только оно стало деятельным руководителем в несении нами нашего жизненного креста» [9].

[1] Цит. по: Казанский П. История Православного русского монашества / М., 1855. С. 32–33.

[2] Серафим (Чичагов), сщмч. Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря. – М.: Свято-Троицкий Серафимо-Дивеевский монастырь, «Ковчег», 2011. С. 83.

[3] Там же. С. 128.

[4] Флоровский Г.В., прот. Пути русского богословия. – М.: Институт русской цивилизации, 2009. С. 496.

[5] Басин И.В. Чтение Священного Писания. – М.: Общество друзей Священного Писания, 1996. С. 29.

[6] История Оптиной Пустыни / [Эл. ресурс] URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/32432.html

[7] Алексий (Поликарпов), архим. Жить так, чтобы слово Божие не было в осуждение // Журнал Московской Патриархии. 2014. № 4. С. 43.

[8] Там же. С. 45.

[9] Иоанн (Крестьянкин), архим. Слово в Неделю 3-ю Великого поста Приидите вернии, животворящему древу поклонимся от 13 (26) марта 1995 г. / [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Ioann_Krestjankin/propovedi-velikij-post-i-prigotovlenie-k-nemu/#1_17

СЕКЦИЯ «ДУХОВНЫЕ ОСНОВЫ МОНАШЕСКОГО ДЕЛАНИЯ, ИХ ВОПЛОЩЕНИЕ В СОВРЕМЕННОЙ ЖИЗНИ МОНАСТЫРЕЙ»

«Царствие Божие внутрь вас есть». Христианский облик и небесное заступничество святого благоверного великого князя Александра Невского

Игумения Домника (Коробейникова),
настоятельница Александро-Невского Ново-Тихвинского женского монастыря (г. Екатеринбург)

Житие святого благоверного великого князя Александра Невского можно назвать учебником жизни. Этот святой подлинно обладал искусством жить – среди многих испытаний и бедствий он сохранил в себе живую, горячую веру. И это искусство, конечно, хотели бы знать и все мы. Для всех христиан, в том числе и для монахов, один из центральных вопросов – как среди разнообразных искушений и трудностей, среди повседневной суеты сохранить свою душу живой, ревностной, устремленной к Богу? Как научиться жить, чтобы всегда ощущать Царствие Божие в своем сердце?

В житии святого Александра мы можем ясно увидеть, в чем проявляется это духовное искусство. В том, чтобы избирать путь креста. Святитель Николай Сербский интересно рассуждает о знаменитом предке святого Александра – святом равноапостольном князе Владимире. И это рассуждение, безусловно, можно отнести и к святому князю Александру, и вообще к любому христианину. Вот как пишет святитель Николай: «Принимая христианство, Владимир понимал, что выбирает самое трудное из предложенных ему вероисповеданий ... [Потому что] христианство означает путь Креста». Князь сознавал, что он должен сораспяться Христу и «возродиться новым человеком, с новой душой, по глаголу Христа: Потерявший душу свою ради Меня, сбережет ее (Мф. 10:39). <...> Та смерть, на которую решился... князь, означала многократную, повседневную смерть, по слову апостола... Я каждый день умираю» [1].

Действительно, искусство жить для христианина – это искусство умирать, каждый день выбирать крест ради последующего за ним воскресения. То есть каждый день отрекаться от себя, от своего покоя, губить свою ветхую душу, чтобы обрести ее живой, любящей, ревностной. Этот путь избрал святой Александр Невский. И для любого монаха этот путь является самым верным.

В житии святого Александра ярчайший пример самоотречения – это его смирение перед Ордой. Как мы знаем, он был непобедимым воином. За свою жизнь он возглавил не менее двенадцати сражений и во всех одержал победу. По словам историков, «для русского полководца того времени это факт удивительный» [2]. Но перед Ордой святой Александр смирился, уничижил себя. Почему? Это прекрасно объясняет святитель Иоанн Шанхайский: «Видел князь Александр, что бороться с [татарами] силой сейчас невозможно, но знал, что, если сохранится православная душа русского человека, настанет время, когда он сбросит с себя иго татарское. <...> Покорно едет [Александр] в Орду, исполняет все веления хана, уговаривает русских людей не противиться татарской власти, а копить в себе силы духовные и возлагать упование на Бога. <...> Подвиг святого... Александра... дал плод свой, хотя и невскоре. Сохранивший Православие русский народ окреп» [3], а татарское иго ослабело.

Мы знаем, что не все русские люди обладали таким смирением и рассудительностью. Многие хотели как можно скорее сбросить татарское иго, и в разных городах вспыхивали мятежи.

И, вероятно, каждому монаху знакомо это искушение – желание немедленно сбросить злое иго страстей и быстро приобрести добродетели. От этого желания происходят внутренние мятежи, когда монах говорит: «Всё, с завтрашнего дня я становлюсь подвижником. Я буду пламенно молиться, строго поститься, не буду гневаться». Или, например, монах внутренне решает: «Я больше не буду завидовать, обижаться и унывать». Но что обычно случается с монахом, который принимает такие решения? Он быстро падает. С ним происходит то же самое, что произошло бы с русским народом, если бы его не удерживал, как мудрый старец, святой князь Александр. У русского народа не было в то время сил бороться с Ордой. И если бы он вступил в войну с ордынцами, то был бы сметен с лица земли. Великий князь Александр понимал это и делал все возможное, чтобы войны не случилось и русский народ мог накопить силы. Это в итоге и произошло.

В духовной жизни действуют те же законы. Бог дает людям разные таланты. Одному дает десять талантов: ревность, силу, любовь к ближним, энергию и так далее. Другой имеет пять талантов: у него мягкий, добрый, кроткий характер, но при этом он несколько медлительный и флегматичный. Третьему дано чуткое, отзывчивое сердце, но стоит сделать ему замечание – и он впадает в малодушие, у него опускаются руки, ему кажется, что он ни на что не способен. У четвертого тоже есть свои таланты, но стоит ему немного больше потрудиться – и он уже не может исполнить свое правило. Или стоит попросить его немного помочь – он огорчается, потому что нарушаются его покой, его планы. Что делать, если монах видит в себе немощи, которые как будто препятствуют ему в духовной жизни? Будет ошибкой, если он попытается за один день свергнуть с себя гнет своих немощей. Святой Александр Невский убеждал свой народ терпеливо ждать, не устраивать мятежи, а набираться сил. Так и игумен должен учить монаха совершать духовный путь с терпением, не торопиться сразу взойти на высшую ступень, а постепенно копить духовные силы, смиренно исполнять все, что ему поручают, все, что говорит игумен, делать свое небольшое, посильное правило, никого не осуждать и никогда не поддаваться ропоту. Тогда благодать Божия будет постепенно укреплять его, возделывать в его душе все добродетели: любовь, мужество, духовную ревность.

Один старец проводил беседу с монахинями, и ему задали такой вопрос: «Если у человека чрезмерно мягкий, робкий характер, то может ли он измениться и приобрести смелость и мужество?» И старец ответил: «Прежде всего такому человеку нужно принять себя со своим характером и не желать стать подобным пророчице Иудифи, которая отсекла голову Олоферну. Нужно смириться, не смотреть на других и не говорить: “Боже, почему у меня такой характер?” Никакой характер не препятствует человеку приобрести Бога. Предположим, у тебя мягкий характер, а тебя ставят на послушание, исполнять которое с таким характером трудно. Например, тебя ставят в гостиницу, где нужно разговаривать с людьми, а для этого нужна некоторая смелость. Ты можешь со смирением сказать о своих трудностях. Но если игумения скажет: “Чадо, я хочу, чтобы ты оставалась в гостинице”, – то ответь: “Благословите” и постарайся со своим характером приспособиться к этому послушанию, потому что оно может оградить тебя от более серьезных опасностей – например, от впадения в гордость. Следовательно, главное в нашей жизни – это принять себя такими, какие мы есть, и со своим характером, как на автомобиле, отправиться в Царство Небесное. Автомобили все разных марок, тем не менее, все они едут по дороге. Едет и “Запорожец”, едет и “Мерседес”. Мы не должны огорчаться из-за того, какие мы есть, но с тем “инструментом”, какой нам дал Бог, должны устремляться к Нему».

Иначе говоря, когда человек всё в своей жизни, все обстоятельства и самого себя принимает со смирением и следит за тем, чтобы любое дело совершать в простоте, без помыслов, с молитвой, тогда он и ведет подлинную духовную жизнь. И этот подвиг и есть восхождение на крест. Это то самое искусство умирать, которое одновременно является искусством жить.

Каждый день смиряться – для человека с падшей природой это равносильно распятию и смерти. Вспомним: для некоторых русских князей было подобно смерти смиряться перед татарами, как это делал святой князь Александр Невский. Для их самолюбия «честь татарская» была злее любого зла [4], как говорится в летописи. И они выбирали иной путь – заключали союз с католиками, которые обещали им быструю победу над татарами. Часто и монаха борет такой соблазн – согласиться с помыслами, обещающими ему быстрое духовное преуспеяние. Эти помыслы убеждают его, например, что он не преуспевает потому, что устает на послушании, или потому, что ему досаждает сосед по келье, или игумен к нему не прислушивается и недопонимает его трудностей. Эти помыслы, если монах соглашается с ними, способны сокрушить его духовную жизнь. Потому что в таком случае он сосредотачивает свои усилия в неверном направлении. Он сходит со креста, оставляет главное – внутреннее трезвение, борьбу со своими страстями – и начинает заниматься второстепенным, то есть внешним: пытается повлиять на ближних, отстоять свои права и взгляды.

И так человек может годами жить в монастыре, но его сердце не обретает покоя и радости, не находит Бога. Он тратит все свои силы на то, чтобы изменить мнение игумена, характер старшего брата, монастырские порядки – и теряет напрасно целые годы, потому что не трудится над своим внутренним устроением. Например, брат думает, что пока он на послушании в трапезной, то из-за множества попечений, рассеянности он лишен возможности вести духовную жизнь; у него нет полноценной монашеской жизни. Но в действительности рассеянность, помыслы возникают у человека не из-за работы, а из-за страстей, сокрытых в его душе. Вот как говорит об этом один современный игумен: «Многопопечительность – это признак нашей внутренней нечистоты. Например, я ставлю тебя на послушание на кухню, и с этого момента ты совершенно теряешь мир, начинаешь непрестанно беспокоиться и думать только о трапезной, забывая обо всем остальном. Целыми днями все твои мысли только о кастрюлях. Эти помыслы вызваны не тем, что ты исполняешь послушание, а твоей собственной немощью и страстями: например, тщеславием. У монаха, который ведет правильную духовную жизнь, при любом послушании ум свободен от помыслов. Если же у меня нет такой свободы ума, то нужно хотя бы осознать, что я еще не восстал от греха. И потому буду просить: Боже мой, от тайных моих очисти мя» [5].

Вот что самое главное для монаха – хранить свой ум чистым от всякого греховного помысла при любом деле, любом послушании. В этом выражается подлинное покаяние, твердая решимость распять свое ветхое «я». Имея такую решимость, монах будет преуспевать везде, на любом послушании, в любых условиях. Когда человек борется не с внешними обстоятельствами, а старается молитвой изгонять все помыслы, тогда он начинает ощущать присутствие Царствия Божия в своем сердце. И на нем исполняется то, о чем говорит один подвижник прошлого столетия: «Христос призвал нас поднять Его крест. Каждого человека Он спас и соединил с Собой через смерть, через крест, через трудности и скорби. Нет никого спасшегося иначе. Поэтому в час, когда у меня трудности, буду делать все, что от меня зависит, буду продолжать свою работу, свою молитву в спокойствии, в тишине, с верой – и этого для меня достаточно. Не нужно делать ничего другого. Буду делать то, что от меня зависит. Буду знать: сейчас я должен пережить свой крест, для того чтобы обрести воскресение. Каждая трудность в моей жизни есть преддверие наступающего утра».

Именно этого пути желал для русского народа святой князь Александр Невский – пути не внешнего делания, не внешнего благополучия, а внутреннего искания Бога. в этом суть Православия. И святой Александр смирялся перед татарами, зная их веротерпимость, чтобы сохранить православную душу русского человека. Он знал, что в любых обстоятельствах русский народ выстоит, если сбережет это свое главное сокровище – Бога в своем сердце. И вновь к святому Александру можно отнести те слова, которые сказал святитель Николай Сербский о другом русском святом – равноапостольном князе Владимире: «Выбор подвига ради Царства Небесного... в русской истории совершался не однажды... Это длительный исторический процесс, пронизывающий всю историю России, от святого князя Владимира и до сего дня. Первым этот выбор, вместе со своим народом, сделал князь Владимир; он направил ход русской истории в духовном направлении» [6].

Святой Александр Невский тоже совершил этот судьбоносный выбор, когда предпочел покориться Орде, но сохранить Православие на Руси, вместо того чтобы вместе с латинянами выступить против татар и потерять правую веру. Он выбрал смиренное терпение татарского ига, но это в конечном итоге, спустя несколько веков, привело русский народ к великой духовной свободе, а также и к небывалому государственному величию, когда, по выражению святителя Николая Сербского, самый кроткий народ унаследовал самую великую землю и стал хозяином одной шестой части света. Российское государство включило в себя почти все наследие Чингисхана до берегов Тихого океана! Главное же значение подвига святого Александра Невского состоит в том, что он вдохновил весь русский народ жить верой, искать прежде всего Царствия Божия.

И наверно, мы не ошибемся, если скажем, что такое же значение имеет подвиг каждого монаха, самого простого, незаметного, который живет в покаянии, смирении, внутренней борьбе и тем возделывает в себе Царство Божие. Такой монах не только свою жизнь, но и жизнь всех окружающих направляет в духовное русло. Он становится семенем, которое, по слову Спасителя, пав в землю, умирает и приносит много плода. Таким семенем стал для русского народа святой благоверный великий князь Александр Невский, смирение которого принесло тысячекратный плод – православную веру для всех его потомков, в том числе и для нас с вами.

[1] Николай Сербский, свт. Святой князь Владимир – креститель Руси // Мысли о добре и зле. М., 2002. С. 114, 113.

[2] Кирпичников А.Н. Две великих битвы Александра Невского // Не в силе Бог, но в правде. Святой благоверный князь Александр Невский. М., 2007. С. 254.

[3] Иоанн Шанхайский, свт. Щит Руси на реке Неве // Святитель Русского Зарубежья вселенский чудотворец Иоанн. – М.: «Паломник», 1998. С. 340.

[4] Цит. по: Карпов А.Ю. Великий князь Александр Невский. М., 2013. С. 135.

[5] Пер. по: Αἰμιλιανὸς Σιμωνοπετρίτης, ἀρχιμ. Ὁ ἀληθὴς μοναχóς // Οἶκος Θεοῦ, πύλη οὐρανοῦ. Ἀθῆναι: Ἴνδικτος, 2020. Σ. 156–157.

[6] Николай Сербский, свт. Указ. соч. С. 112.

«Разруши брань страстей наших и отжени демонския мечтания». Благодатная помощь святых в трезвении и борьбе со страстями в монашеской жизни

Епископ Солнечногорский Алексий,
наместник Данилова ставропигиального мужского монастыря

Подвизайся, чадо мое, ибо путь Божий узок и тернист –
не сам по себе, а по причине наших страстей.

Архимандрит Ефрем Филофейский,
Аризонский (Мораитис)

Высокопреосвященнейшие и Преосвященнейшие владыки, отцы настоятели и матушки игумении, братия и сестры, участники Международных образовательных чтений.

Все мы, монашествующие, – люди разного возраста, образования, привычек, устроения, – оставили мир и всё мирское ради одной цели – удостоиться Царствия Небесного, нетленных и вечных благ. Нужно помнить, что на этом пути мы не должны ожидать легкой и приятной жизни. По словам епископа Игнатия (Брянчанинова), «мы для того и вступаем в монастырь, чтоб открыть в себе скрытно живущие страсти и отношение нашего естества к духам злобы, которым оно поработилось произвольно. Для того мы разрываем узы с миром, оставляем общество человеков, родственников, имущество, чтоб увидеть наши внутренние узы и расторгнуть их десницею Господа» [1].

Но здесь, в монастыре, нас ждут искушения больше тех, с которыми мы сталкивались в миру. Старец Иосиф Исихаст предупреждал: «Диавол сильно воюет против монахов. Так как хочет отомстить Христу. Говорит: “Смотри, Назарянин, вот Твои воины! Ты им обещаешь Вечное Царство, а они от Тебя отрекаются. Ради малого наслаждения гортани они следуют за мной!” – так похваляется бес. Поэтому тому, кто хочет стать монахом, нужно иметь большое самоотречение. И сказать себе, что ничем другим не будет жить в этой жизни. Но распнет самого себя, терпя каждое приходящее искушение: голод, жажду, наготу, обиды, оскорбления, огорчения всякого рода. А если этого не учтет, а придет, надеясь на хорошую жизнь, лучше пусть не приходит, а живет в миру, как хороший христианин, будь то мужчина или женщина» [2].

Мы должны быть готовы к тому, что на протяжении всего нашего земного пути нас будут одолевать искушения, огорчения, скорби, нам придется вести борьбу с врагами нашего спасения, преодолевать вражеские козни, мы будем боримы диаволом, который не оставил и Самого Господа Иисуса, искушая Его в пустыне (см. Мф. 4: 1–11; Лк. 4:1–13). В одной из глав книги «Из чтений по Пастырскому богословию (Аскетика)», выпущенной в 1911 году (глава называется «Значение искушений Господа от диавола для пастыря Церкви») владыка Феодор (Поздеевский), последний настоятель нашего монастыря перед закрытием, призывает каждого пастыря помнить и быть готовым к тому, что он будет искушаем диаволом по образу искушений в пустыне Господа Иисуса Христа, так как, ни больше ни меньше, «является продолжателем дела Христова по устроению его Царства на земле».

Господь знает все наши грехи, но ждет нашего добровольного покаяния, горячего стремления исправить жизнь. Спаситель, помышляя обо всех, особенно же о тех, кто всецело предал себя Ему на служение, – монашествующих, – попускает нам искушения, чтобы, избегая превозношения и гордыни, мы вынужденно могли дойти до истинного смирения. Как же спасаться?

Святые отцы советуют (и это не теоретические размышления, а многовековой духовный опыт) в борьбе со страстями призывать на помощь Господа, Пресвятую Богородицу и всех святых. Сам человек по своей немощи мало что может сделать. Авва Варсанофий поучал: «В отношении всякой страсти ничего нет полезнее, как искренняя, горячая молитва... Страсти – те же скорби, Господь... сказал: Призови Мя в день скорби твоея, и изму тя, и прославиши Мя (Пс. 49:15)» [3]. Христианин должен всегда помнить слова Спасителя: Без Мене не можете творити ничесоже (Ин. 15:5). Молясь, человек смиряется перед Богом. «Да, Господи, без Тебя я ничего не могу, помоги». Оптинский старец преподобный Анатолий (Потапов) советовал терпеть скорби благодушно, помня слова Спасителя: Многими скорбями внидите в Царствие Небесное (Деян. 14:22) и Претерпевый до конца спасется (Мф. 24:13).

Борьба со страстями трудна. Преподобный Никодим Святогорец говорил, что «место, где происходит самая борьба, есть наше сердце и весь внутренний человек; время брани – вся наша жизнь» [4], а святитель Игнатий (Брянчанинов) предупреждает, что монах до самого гроба находится в опасности подвергнуться какому-либо искушению, не зная, откуда и в каком виде оно возникнет.

Страсти, хотя и не наши, но они корнями своими проникли в душу. Самое главное для человека – победа над ними. Попробуй искорени привычку осуждать, тут тысячи оправданий себе найдутся: «Я, любя его, я ради истины». А на самом деле по страсти действуем. Как злокачественная опухоль в организме питается, растет за счет соков тела, так происходит и с греховными навыками. Если удалять опухоль, это будет больно, а оставить – погибнет человек. Так и в этой борьбе, больно, но зато спасительно. Страсти различны и все время нападают на душу. Все время надо быть начеку. Они быстро искореняются, если пресечь их еще вначале, былинку легко вырвать, а уже целое дерево – крайне трудно. Надо строго хранить глаза и уши: если бы не видел, не слышал, – не соблазнился бы на грех, не осудил никого. Ничем страсти так не угашаются, как чистосердечной исповедью, легко становится тогда на душе, будто камень сброшен. Помощь духовного отца – обязательное условие борьбы со страстями, каждый игумен и игумения монастыря должны быть крайне внимательны к духовной жизни вверенной им паствы. Вместе с тем, хорошо известны слова Оптинского старца Никона, что духовный отец, как столп, только указывает путь, а идти надо самому.

Порой духовникам задают вопрос: а нужно ли в молитвах обращаться еще к кому-либо, кроме Господа и Пресвятой Богородицы? Ведь хорошо известно, что прежде вашего прошения Отец ваш знает, в чем вы имеете нужду у Него (см. Мф. 6:8). При этом следует помнить слова Спасителя: Просите, и дастся вам; ищите, и обрящете; толцыте, и отверзется вам (Мф. 7:7), – следовательно, молитвы наши к Богу необходимы. А первой и высшей ходатаицей нашей перед Сыном и Богом Своим является Пресвятая Богородица.

Совершенно особую силу имеют наши прошения ко Господу, когда они подкреплены молитвами святых, которых Господь называет Своими возлюбленными друзьями (см. Ин. 15:14). Много бо может усиленная молитва праведного (Иак. 5:16). Молитвы праведных Господь слышит – говорит и премудрый Соломон (см. Притч. 15:29).

И в Ветхом, и в Новом Заветах мы находим свидетельства того, что Господь Сам указывает на необходимость призывания на помощь святых. Так, Он говорит друзьям Иова: Возьмите себе семь тельцов и семь овнов и пойдите к рабу Моему Иову и принесите за себя жертву; и раб Мой Иов помолится за вас, ибо только лице его Я приму (Иов. 42:8).

Вселенский Собор, состоявшийся в Никее в 787 году, сделал такое определение: «Вся убо со страхом Божиим да творим, просяще о предстательстве пренепорочные Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии. Такожде святых Ангел и всех святых почитающе и святые их мощи, яко да и мы святыни их причастницы будем».

Отцы Церкви говорили, что некоторые сокрушаются о грехах своих только от страха муки, им уготованной, и прекращают грешить не ради Бога, но ради страха своей гибели [5]. Свое согрешение апостол Петр оплакивал всю жизнь, говорили, что от слёз у него остались следы на лице. А как оплакиваем мы свои грехи? Научились ли такому покаянию?

Мы призываем святых в посредничество между нами и Богом, и это правильно. Апостол Павел говорит, что святые будут судить мир. Святитель Иоанн Златоуст предупреждает, что «молитвы святых имеют великую силу, но только когда мы сами раскаиваемся (в грехах) и исправляемся. Впрочем, говорю это не для того, чтобы не призывать святых на молитве, но для того, чтобы мы не ленились, предавшись беспечности и сну, не возлагали на других того, что должны делать сами» [6]. Надо твердо помнить: только когда человек в своем сердце сам осознает себя грешником и решит навсегда избавиться от грехов, Господь «по великой Своей милости и по множеству щедрот Своих» услышит его. Бывало, что искушения посылались инокам святой жизни, – они помогали им достигнуть большей святости, или посылались к их большей славе, или ради прославления силы Божией и утверждения православной веры.

Преподобный Севастиан Карагандинский советовал: «В деле своего спасения не забывайте прибегать к помощи святых отцов и святых мучеников. Их молитвами Господь избавляет от страстей. Но никто не думайте своими силами избавиться от них. Не надейтесь на себя до самой смерти в борьбе со страстями. Только один Господь силен избавить от них просящих у Него помощи. И покоя не ищите до самой смерти». И при этом надо понимать: никогда Господь не попустит брани, превышающей наши силы.

Некоторые полагают, что обращаться за определенной помощью следует к конкретным святым. Так, например, святителю Тихону Задонскому принято молиться об избавления от греха уныния, апостолу Фоме – от маловерия, святителю Андрею Критскому – о даровании покаяния, преподобному Ефрему Сирину – об избавлении от страсти гнева, святому праведному Алексию, человеку Божию – от гордыни, святым бессребреникам Косме и Дамиану – от сребролюбия, преподобному Феодору Печерскому, Молчаливому – от празднословия. Об исцелении от пьянства и распутства молятся святому мученику Вонифатию, который некогда «в нечистоте валяшася и пияница бяше», но, осознав себя рабом греха, молил Бога, чтобы Он избавил его от сетей диавольских. Господь услышал его и устроил так, что мученик Вонифатий кровью своею омыл греховные дела. Помочь от блудной страсти также просят преподобного Моисея Угрина, который своим подвигом целомудрия уподобился Иосифу Прекрасному, или молятся преподобной Марии Египетской.

Однако было бы неправильно считать, что у святых есть некая «узкая специализация». Нет такого святого, который не услышал бы нашу искреннюю молитву и не ходатайствовал бы о нас пред Господом в наших нуждах и печалях.

Приведу лишь несколько примеров благодатной помощи святых. Однажды к преподобному Моисею Угрину пришел инок, страдавший от плотской страсти, и молил помочь ему избавиться от этого искушения. Святой взял с инока слово никогда не разговаривать с женщинами, а затем исцелил его прикосновением своего посоха.

Несомненно, что эта помощь святых связана с их земной жизнью и теми искушениями, которые им самим довелось пережить в ней. Иногда Господь Сам указывал нуждающемуся, к кому из святых следует обращаться за помощью. Так, вскоре после принятия монашеского пострига Спаситель попустил преподобному Иоанну Многострадальному искушение от беса, который мучил его блудной страстью. Почти тридцать лет боролся Иоанн с этим искушением: он не ел и не пил по несколько дней, ночами бодрствовал в молитве, но не получал облегчения. Он взмолился к Господу о помощи и услышал глас с неба, повелевающий молиться преподобному Моисею Угрину. Иоанн исполнил указание Божие, и страсть укротилась. Однажды к преподобному Иоанну пришел инок, одержимый этим же недугом, и святой Иоанн исцелил его прикосновением части мощей преподобного Моисея Угрина. В свою очередь, мощи святого Иоанна Многострадального стали неоскудевающим источником исцеления от блудной страсти.

Преподобный старец Даниил Скитский отправил одного инока, страдавшего подобным недугом, молиться на гроб мученицы Фомаиды. И когда тот исполнил это повеление, искушение исчезло. Почему же помощь пришла именно через эту мученицу? Потому, что она в жизни своей прошла через тяжкое искушение против целомудрия и предпочла мученическую смерть. Преподобный Макарий Оптинский предлагал простые практические советы в борьбе с блудной страстью: «Призывай молитвы подвизавшихся в чистоте святых... и вменяй себя худшим всех». Еще он советовал «поменьше спать, поменьше есть, остерегаться празднословия, осуждения и не допускать помыслам входить в сердце, но когда [они] начнут приходить, восставать и просить помощи от Бога» [7].

Без сомнения, что случаев такой благодатной помощи святых – известных и неизвестных – нет числа. Регламент данного выступления не позволяет перечислять их все.

Инокам не следует смущаться, что, несмотря на их искреннее желание победить греховные страсти, на длительную горячую молитву, на обращение за помощью к святым, страсти не искореняются сразу. Необходимо продолжать бороться, тогда Господь и милость свою подаст, и тогда человек нечистый вновь рождается для жизни праведной. Чем больше усилий приложит инок в борьбе со страстями, тем ценнее его труд пред Господом. Нил Синайский говорил, что «в день суда Бог каждому правдиво присудит воздаяние не по здешнему ошибочному предположению, но как требует справедливость, по самой истине содеянного» [8].

Однажды монах Марк Саровский, современник преподобного Серафима, спросил его: «Кто в нашей обители выше всех предстоит пред Лицом Божиим?» Преподобный, недолго думая, сразу сказал: «Повар, из бывших солдат, на кухне». И объяснил свои слова так: «Характер у повара от природы огненный. Он готов в запальчивости убить человека, но его непрестанная борьба внутри души привлекает к нему великое благоволение Божие. За такую борьбу ему подается свыше благодатная сила Святого Духа, – ибо непреложно Слово Божие: “Побеждающему (себя) дам место сесть с Собою и облеку в белые одежды”. А если человек не борется с собой, то доходит до ужасного ожесточения, которое влечет душу к верной гибели и отчаянию» [9].

Отцы Церкви, живое воплощение Христова учения, оставили нам свои творения, в которых побуждают человека к доброделанию, рассказывают о духовной брани, о вражеских кознях и способах отражения их, делятся своим личным опытом борьбы со страстями. Добродетельная жизнь, аскетические подвиги святых отцов являются примером для монашествующих, в них не слова – в них многовековой опыт святых в борьбе с искушениями. В помощь нам они оставили утреннее и вечернее правила, молитвы ко Святому Причащению. Постоянное многократное изучение трудов святых отцов, обращение в молитвах за помощью к ним – одна из важнейших составляющих иноческой жизни.

В каждом монастыре есть свой, особо почитаемый, святой. Только русских святых, по словам архимандрита Иоанна (Крестьянкина), «несть числа во всей истории Руси, явленные и неявленные, – множество святых мужей, жен, святителей, чудотворцев, князей, монахов... Разные свойства русской религиозности являют они, но роднит их то, что все они напоены одним духом – духом святой веры и церковного благочестия, Духом Христовым» [10]. Целый сонм святых угодников Божиих – наши помощники и заступники. Есть кому ходатайствовать о нас пред Господом в наших нуждах и печалях. Несомненно и то, что каждый инок в молитвах обращается за помощью к своему святому, имя которого он получил при постриге.

Есть в монастырях и особо чтимые святые, это те, кто основал монастырь или в честь кого он освящен, их иконы, частицы мощей. Я полагаю, не стоит говорить о том, что в Троице-Сергиевой Лавре братия за помощью обращаются в первую очередь к преподобному Сергию Радонежскому, основателю этой святой обители. «Троицкий Патерик» пишет: «Однажды, глубокой ночью, преподобный Сергий совершал келейное правило и перед иконой Богоматери пел Акафист, что он делал ежедневно... Когда он окончил молитву, его душа ощутила приближение небесного явления и он сказал своему келейнику преподобному Михею: “Бодрствуй, чадо: мы будем сейчас иметь чудесное посещение”. И сразу послышался голос: “Се, Пречистая грядет!” Старец встал, вышел в сени, и здесь осиял его свет ярче солнечного. Он узрел Преблагословенную Деву, сопровождаемую апостолами Петром и Иоанном Богословом... Не в силах вынести этого чудного сияния и неизреченной славы Матери Света, преподобный Сергий пал ниц. Но благая Матерь прикоснулась к нему и сказала: “Не бойся, избранник Мой. Услышана молитва твоя об учениках твоих. Не скорби больше и об обители твоей. Отныне она будет иметь изобилие во всем – не только при жизни твоей, но и после того, как ты отойдешь к Богу. Я не оставлю этого места и всегда буду хранить его”».

О том, что святые рядом с нами, есть свидетельство в «Новом Афонском Патерике». «На Капсале есть одна принадлежащая монастырю Пантократор келия, храм в которой освящен в честь святителя Тихона Задонского. Старец этой келии, русский по происхождению, очень любил престольные праздники. То есть он очень любил устраивать пышные панигиры [11], чтобы на них приходило много, совершалась торжественная служба и тому подобное. Поскольку день памяти святителя Тихона Задонского не очень хорошо известен на Святой Горе, на престольный праздник в его каливу приходило мало братии. Поэтому старец келии нашел простое решение: сменить святого. Он пошел в монастырь Пантократор, договорился с отцами и написал в омологии [12], что с этого дня храм его келии будет посвящен такому-то великому празднику. И вот следующей ночью этот старец увидел святого Тихона Задонского, в печали уходящего из его каливы. Старец побежал вслед за ним, догнал его и спросил:

– Что с тобою, святче Божий, почему ты такой понурый?

– А что мне делать? – ответил святой Тихон. – У меня была здесь одна каливка, и вот сейчас меня из нее выгоняют.

Старец тут же пришел в чувство. На следующий день он направился в монастырь и снова написал в омологии, что храм его келии посвящен святителю Тихону Задонскому» [13].

В нашем монастыре святым покровителем является преподобный и благоверный князь Даниил Московский. Перед ракой со святыми мощами князя каждое утро совершается братский молебен. Преподобный и благоверный князь охраняет обитель свою от врагов видимых и невидимых, дарует исцеление, духовное утешение и ободрение всем, приходящим к нему с верой и любовью. Святой благоверный князь Даниил в течение своего тридцатилетнего правления неоднократно примирял враждовавших князей. Своих воинственно настроенных братьев святой князь смирял не силой оружия, а справедливостью, добросердечием, призывая их оставить вражду. На съезде в 1301 году ему удалось «окончить миром все счеты» с соперниками. Поэтому совсем неудивительно, что когда спустя семьсот лет Россия находилась в шаге от гражданской войны, именно в Даниловом монастыре 1 октября 1993 года при посредничестве Патриарха Московского и всея Руси Алексия II прошли переговоры по урегулированию возникшего противостояния. С помощью молитв святому князю вновь удалось примирить враждующие стороны.

В заключение скажу: молитва, смирение, пост, послушание, отсечение своей воли, терпение, постоянство в деле спасения, непрестанное трезвение – всем этим человек постепенно очищается от всякой скверны плоти и духа. С помощью Божией, по молитвам Царицы Небесной и всех святых будем же стремиться к Царствию Божию, понуждать себя к доброделанию, имея пред собою обещанное Господом нашим Иисусом Христом будущее блаженство. Победа над искушениями будет служить доказательством того, что мы не ошиблись в выборе собственного пути.

Молитвами святых отец наших, Господи, Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас. Аминь.

[1] Игнатий (Брянчанинов), епископ. О чистоте. Аскетические опыты. Т. I. – М.: Сибирская благозвонница, 2017. С. 418.

[2] Иосиф Исихаст, преп. Письма к монашествующим и мирянам, 43. [Эл. pесурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Iosif_Isihast/izlozhenie-monasheskogo-opyta/1

[3] Преподобных Варсанофия и Иоанна ответы на вопросы учеников. Вопрос 301. – М.: Сибирская благозвонница, 2013. С. 308.

[4] Никодим Святогорец, преп. Невидимая брань. – М.: Даниловский Благовестник, 2013. С. 14.

[5] Тихон Задонский, свт. Об истинном христианстве. Ч. 2. Гл. 14, § 434. [Эл. pесурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Tihon_Zadonskij/ob_istinnom_hristianstve_kniga2/5_8

[6] Иоанн Златоуст, свт. Толкование на Святого Матфея Евангелиста. Беседа 5; 4.

[7] [Эл. pесурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/prochee/optinskij-tsvetnik/2_1

[8] Цит. по: Сергий (Страгородский), архиепископ. Православное учение о спасении. Казань, 1898. С. 63.

[9] Отечник проповедника. № 185. [Эл. pесурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Mark_Lozinskij/otechnik-propovednika/83

[10] Иоанн (Крестьянкин), архим. Слово в неделю всех святых, в земле Российской просиявших (1000-летие Крещения Руси), 30 мая (12 июня) 1988 года. [Эл. pесурс] URL: https://pravoslavie.ru/1888.html

[11] Панигир (греч. πανήγυριζ) – на Святой Горе Афон этим словом обозначают главные праздники монастыря (в том числе и престольные), отмечающиеся с особенной торжественностью.

[12] Омологий – документ, выдаваемый монастырем монаху-келиоту и подтверждающий его право владения келией.

[13] Новый Афонский Патерик. Т. III. Рассказы преподобного старца Паисия и других святогорцев. – М.: Орфограф, 2018. С. 211-212.

«Чистии сердцем Бога узрят».
Священное Писание и отцы Церкви о внутреннем очищении

Игумен Петр (Мажетов), настоятель Свято-Косьминской пустыни Серовской епархии Екатеринбургской митрополии

Существует множество примеров чистоты монашеского сердца и монашеского восприятия мира. Мне сразу вспоминается преподобный Зосима Верховский, сподвижник преподобного Василиска Сибирского, – может быть потому, что для нашего монастыря это особые духовные светочи, ориентиры, по которым мы стараемся формировать нашу духовную жизнь. Преподобный Зосима, описывая свое монашеское поприще, рассказывал, что когда он ходил по городу, собирая для монастыря милостыню, он вынужден был встречаться с особами женского пола. И однажды почувствовал, что у него появляется какая-то тяга именно к женским лицам. Тогда он решил, что не позволит себе увидеть ни одного женского лица, пока эти чувства и мысли его не оставят. Он отворачивался, закрывал глаза, хотя должен был при этом исполнять послушание и просить помощь для монастыря. Так он подвизался и принуждал себя несколько лет. И наконец, как он сам пишет, в какой-то момент он почувствовал, что в его сердце «поселился ребенок»: я, говорит он, воспринимал всех людей, как дитя – я видел лишь человеческую душу и как бы не понимал, какого пола человек. Настолько он освободился от плотских потребностей.

Вспоминается и другой святой – Симеон, Христа ради юродивый. Выходя из пустыни в мир, он говорил: «Пойду, поглумлюсь над миром». И действительно, он стяжал настолько чистое сердце, что даже специально юродствовал: заходил к женщинам, сбрасывал одежду, все его, конечно, ругали, а он, вернувшись в обитель, говорил собрату: «Поверь, брате, мое сердце было настолько чисто, что вокруг я видел людей, только лишь как деревья, я не видел различия между мужчинами и женщинами».

Серафим Саровский как-то раз принимал отроковицу и долго с ней беседовал. Увидев это, один крестьянин соблазнился, дескать, старец общается с девушкой. Преподобный Серафим это почувствовал духом, подозвал к себе того человека и сказал ему: «Слушай, брате, ты не знаешь, а во мне все давно уже умерло».

Можно много приводить таких примеров, где чистота монашеского сердца понимается прежде всего как чистота от блудных помыслов, похотливых желаний. Но хотелось бы обратить внимание и на иное. Вспомним страшный эпизод из Ветхозаветной истории, когда Ангелы вошли в Содом (Быт. 19:1–11). Писание говорит, что собрались содомляне от мала до велика и воспылали похотью на этих Ангелов. Выдай их нам, сказали они Лоту, мы познаем их, – такое страшное зло решили сотворить с Ангелами. Здесь скрывается смысл, что люди не видели духовного, не видели святого, священного. Они во всем видели только повод для удовлетворения своих похотей. Не понимали, что перед ними не люди, а Ангелы; можно сказать, видели в духовном плотское.

Если мы обратимся к Евангелию, то тоже заметим, что вокруг Христа всегда теснился народ, сопровождал Его, но лишь немногие видели в Нем Мессию, Сына Божия. Почему так происходило? Потому что у людей были окамененные сердца, ожесточенные, и они, как сказано, уши имели и не слышали, глаза имели и не видели (см. Мк. 4:12). То есть сердце настолько было заполнено множеством потребностей, желаний, что, действительно, это закрывало человеку духовные очи, и он не видел перед собой святое, священное.

Если мы будем смотреть более глубоко, то поймем, что чистота сердца – это не только чистота от каких-то плотских помыслов. Это, прежде всего, чистота от суетных мечтаний, от мирских прихотей, фантазий. Вспоминается здесь Евангелие от Матфея (гл. 20:6–7): Выйдя около одиннадцатого часа, он нашел других, стоящих праздно, и говорит им: что вы стоите здесь целый день праздно? Они говорят ему: никто нас не нанял. Он говорит им: идите и вы в виноградник мой, и что следовать будет, получите. «Никто нас не нанял» – здесь имеется в виду бесцельность, потерянность. Именно это состояние является причиной всех пороков.

Какую цель преследует благочестивый мирянин, который идет в храм? Как часто мы можем слышать: «Я иду в храм, чтобы мне было спокойно, для утешения, для моего эмоционального покоя». И это объяснимо: по сути дела мирская жизнь – своеобразная «экранизация» легенды о Сизифе, обреченном на проклятие поднимать в гору камень, который постоянно падает обратно... Человек постоянно должен что-то зарабатывать, тратить, снова зарабатывать, снова тратить, и так непрестанно, непрестанно, – стремясь к каким-то мифическим удовольствиям, которые постоянно уходят от него. И даже самый благочестивый мирянин подвергнут этому, образно говоря, «египетскому плинфоделанию» (см.: Исх. 5), то есть постоянно пребывает в некой изнуряющей суете. И для него, конечно же, хождение в храм – это в какой-то мере глоток воды, утешение от мирских трудов, от жизни, заполненной душевными тревогами и переживаниями. Человек приходит в храм, чтобы получить утешение.

Монах имеет другое свойство. Движимый решимостью оставить ради Христа все радости земной жизни, которые были и которые могли бы быть, если бы человек остался в миру, – монах идет в монастырь, становится ближайшим родственником Спасителю, и, по сути, на нем сбываются слова Христа, что сыны свободны от земных податей (см. Мф. 17:24–27). То есть свободны от земного семейного креста, от скорбей по плоти, как говорит апостол Павел (1 Кор. 7:28). Но, сняв с себя крест мирской, семейный, инок обязуется принять крест монашеский. Вместо скорбей по плоти жизнь иноческая должна быть украшена скорбями по духу. Поэтому духовная жизнь для монаха – это не утешение, а прежде всего служение, это крест, действительно подвиг духовный.

Святитель Феофан Затворник, рассуждая о духовной жизни, говорит, что смысл ее – радость, а вот способ достижения духовной радости есть крест. Часто можно услышать от благочестивых мирян – друзей монастыря, паломников, набожных людей, что вот приезжаешь в монастырь, а там так тихо, общаешься с монашествующими – они такие спокойные, умиротворенные... И это объяснимо: в мирском понимании чистота сердца – это покой мыслей и чувств, как говорят психологи, эмоциональное равновесие. Однако с точки зрения монаха, конечно же, такое восприятие поверхностно. На самом деле в монашеском духе чистое сердце может именоваться даже «новым Израилем», то есть борющимся с Богом (см.: Быт. 32:24), в аскетическом смысле слова. Известно выражение: кто не в борении, тот в прелести.

Святитель Игнатий (Брянчанинов), рассуждая о духовной жизни, молитве, говорит, что монах, совершивший келейное правило, должен уподобиться или человеку, который выходит из бани – утомившийся, но чистый и, скажем так, просветленный, либо тому, кто спустился из рая. Если ты не имеешь ни того ни другого, то ты, по сути, не имеешь духовного делания. Это очень важный критерий. Действительно, внутреннее понуждение себя – это главное делание, которого ждет Господь от нас, иноков. И вот возникает вопрос: а как стяжать это делание, как стяжать постоянную решимость вести борьбу? Здесь как раз и нужно говорить о чистоте сердца именно в нашем понимании.

Я привел примеры преподобных Зосимы Верховского, Серафима Саровского, Симеона, Христа ради юродивого, у которых была подлинная чистота сердца. Но часто можно видеть, что человек, находясь в постоянной брани, может поддаться некоему помыслу, что он совсем далек от чистоты, от духовной ревности. Я как раз хотел обратить внимание, что именно духовная брань, духовное понуждение себя к чистоте, постоянная устремленность к этой чистоте – это и есть признак чистоты сердца для нас, простых монахов, живущих в мире, переполненном всевозможными яркими искушениями. Для нас это есть критерий, которым нужно руководствоваться, дабы не поддаться диаволу, не дать ему искушать нас, указывая: смотрите, как вы далеки от святости, далеки от простоты, чистоты, описываемой в «Добротолюбии», у преподобного Лествичника... На самом деле всем нам нужно помнить святоотеческое предсказание: притчу о трех монахах, летевших через море на зов Господа. Первым двум были даны огненные крылья, а третьему слабые, плотяные, он летел и падал, летел и падал, пока все-таки достиг берега. Но именно о таких было сказано, что если придут искушения и напасти, а человек не сдастся, то он и подобные ему могут стать выше древних отцов. Сам подвиг – понуждение себя к чистоте, постоянное стремление к ней – это и есть критерий, которым мы должны руководствоваться.

Если мы сравним духовные критерии христианского совершенствования и духовные критерии светского человека или, например, последователя восточных религий, то мы увидим, что там человек стремится к достижению покоя, равновесию. В то время как для нас, монашествующих, целью является любовь как совершенное исполнение заповедей. Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, всей душой, всей крепостью твоею... и ближнего твоего, как самого себя (см. Мф. 22:37). А что такое любовь в христианском, евангельском смысле? Если мы задумаемся, действительно, – что такое эта первая заповедь, это постоянное понуждение себя отвечать на вопрос Спасителя, который Он задал Петру, но в то же время задает и каждому из нас: Симоне Ионин, любиши ли Мя? И Петр отвечает: Ей, Господи, люблю Тя. Христос: Симоне Ионин, любиши ли Мя? Ей, Господи, люблю Тя. И снова: Симоне Ионин, любиши ли Мя паче сих?.. (см. Ин. 21:15–17). Духовная жизнь – это и есть то, чтобы постоянно слышать в сердце, как Бог тебя спрашивает: Ты Меня любишь, ты идешь за Мною? И постоянное понуждение себя отвечать на этот вопрос не только мысленно, а всей своей жизнью, каждым днем, каждым часом, каждой секундой – это и есть, может быть, то, что можно назвать чистотой сердца.

Если вспомним монашеский постриг, вопросы, которые задает игумен постригаемому, то мы заметим, что их можно выразить в трех главных вопрошаниях: ради кого ты собираешься жить? – естественно, ради Христа; с кем ты собираешься жить? – естественно, что со Христом, в непрестанной молитве. И самый главный вопрос, который резюмирует предыдущие два, – на кого ты собираешься быть похожим? Естественно, на Христа. в духовно-нравственном своем облике. Не просто в келье, когда ты тянешь четку перед иконой и умиляешься, может быть, глядя на лампаду. Но в течение жизни, когда тебя искушают братия или какие- то внутренние болезни, душевные или телесные, когда искушают тяготы всевозможных монастырских послушаний, – похож ли ты на Христа? Господь в свое время сказал апостолам: не называю вас рабами, но друзьями (см. Ин. 15:15). Действительно, раб не знает дел господина, а друг знает.

Эти три вопроса: во имя кого живу, с кем живу и на кого я похож – постоянно могут быть критерием чистоты нашего сердца. Мне кажется, через призму этих вопросов можно воспринимать и древних отцов, и пытаться понимать то, что происходит сейчас. Если человек научится мыслить в такой форме, все время спрашивать с себя, то и послушания ему будут под силу, и сердце свое он сможет удержать от искушений, от осквернения.

Скажу, наверное, самое главное: с чего начинается осквернение сердца. Мне понравилось изречение афонского старца, кажется, Даниила Катунакийского. Он говорил: бойся демона уныния – это злейший бес, и он с собой приводит семь других злейших бесов. Действительно, когда человек соблюдает целомудрие, ревность в молитве, ревность послушания игумену, братии, ревность к своей православной чистоте, но в это время находится в унынии, – этот помысел растлит все остальные, снимет засовы со всех дверей, и диавол сможет войти в любую дверь. Если целомудренный человек примет помысел уныния, то он внутренне расслабится. Если примет помысел уныния человек ревностный в молитве, то ему станет безразлично его келейное правило. Если помысел уныния овладеет тем, кто ревностен в любви к братии, он неожиданно начнет видеть в братиях плохое, появится ропот. Это осквернение сердца. Казалось бы, для монаха на первом месте всегда стоит стремление сохранить чистоту, верность Церкви, Христу, благодати, которой он увенчан при постриге. Но придет помысел уныния, вроде бы не связанный с чем-то скверным, – и заставит тебя все нечистые помыслы принять. Мне кажется, на это нужно обращать внимание и блюсти себя.

Какими способами мы сохраняем свою чистоту. Конечно же, как говорил в свое время преподобный Серафим Саровский, – приучи себя, чтобы ум твой плавал в Евангелии. Если человек все воспринимает через призму слова Спасителя, то это уже очень хороший фильтр от всякой скверны. Также очень много значит молитва, непрестанное умное делание. Умное делание можно уподобить некоему огню, в который ты бросаешь все свои мысли, все свои вопросы, всё, что обрушивается на тебя в течение жизни. Когда ты потрясения, искушения, эмоции просто отдаешь молитве Иисусовой, она их опаляет, и остается только то, что можно применить для своего сердца.

Сам я для себя держусь за частую Литургию. Литургическая жизнь, частое причащение делают твою жизнь настоящей. Люди в миру утешаются – в самом хорошем смысле слова – семьей, путешествуют, наслаждаются общением с друзьями, какими-то иными развлечениями... Можно сказать, их бог – это мир, он их утешает. И такая жизнь может быть для нас неким обличением. Светский человек может сказать: «Меня утешает мой бог – вот этот мир, а тебя, монаха, утешает твой Бог так же, как меня мир?» Это очень серьезный критерий. И это вот утешение мы должны испытывать на Литургии, на келейном правиле, в общении друг с другом в монастыре. Мы должны все время себя спрашивать: «А меня утешает мой Бог, мой Христос?» И в этом отношении мы, монахи, должны быть в какой-то мере корыстными. Если на правиле мы не получаем утешения, мы должны себя понудить к такому деланию, чтобы его получать. Если мы на Литургии не радуемся причастию, как жених радуется своей невесте, мы должны понудить себя к этому внутреннему деланию, чтобы раскрыть для себя Литургию, чтобы увидеть в ней эту искру радости. Если Евангелие при чтении тебя не захватывает, нужно подумать о том, что ведь это твоя пища – это то утешение, на которое ты не просто имеешь право, но ты на это посвящен. Это критерий нашего сердца. Если я не испытываю этого чувства, значит есть некое препятствие между мною и Богом. Как будто мы разговариваем с человеком, и тут кто-то рядом кричит, и мы не слышим слов нашего друга через этот крик. И он нас не слышит. Когда человек оскверняет сердце, то внутри голосят лишь наши эмоции, мечтания, которые не дают нам услышать голос Христа.

И последнее скажу. Один старец, беседуя со своим учеником, сказал: «Каждому человеку Христос что-то говорит в сердце». А ученик спрашивает: «Отче, а тебе что говорит?» Тот отвечает: «Гряди по Мне». И заплакал. И ученик понял, что даже такой великий старец скорбит о том, что не успевает идти так, как хочет Христос.

Взаимоотношения насельников монастырей с внешним миром: практические аспекты

Архимандрит Мелхиседек (Артюхин),
настоятель Московского подворья Введенского ставропигиального мужского монастыря Оптина пустынь

Монашество – это особый образ христианского жительства, заключающийся во всецелом посвящении себя на служение Богу [1], связанный с отречением от мира и принесением монашеских обетов.

Помощь монахов миру заключается в самой монашеской жизни: в исполнении обетов, внутреннем делании, самоотвержении и молитве. Для осуществления всякого другого служения миру не обязательно быть монахом или жить в монастыре, поэтому Церковь ждет от монашествующих в первую очередь совершенствования в монашеской жизни, по слову преподобного Иоанна Лествичника: «Свет монахов суть Ангелы, а свет для всех человеков – монашеское житие» (Слово 26. О рассуждении помыслов и страстей, и добродетелей) [2].

Вопрос отречения монашествующих от мира в достаточной степени освещен в святоотеческом предании. Но в современных условиях открытости монастырей для паломников и туристов, развития информационно-коммуникационных технологий, а также распространенной практики несения монахами различных послушаний в миру необходимо дополнительное осмысление древних канонов и правил.

Этому вопросу и посвящен разрабатываемый документ «Взаимоотношение насельников монастырей с внешним миром в свете монашеских обетов», который призван помочь монашествующим при осуществлении этого взаимодействия. Документ носит рекомендательный характер и состоит из введения, трех разделов и заключения.

В разделе «Обзор святоотеческой монашеской традиции и канонических определений» рассматриваются соборные определения и правила святых отцов по данной теме в свете монашеских обетов. Каноны и правила святых отцов регламентируют жизнь насельников, опираясь на отречение от мира как на основу монашества. Согласно святоотеческому преданию, взаимодействие монахов с миром определяется необходимостью и осуществляется духовно опытными насельниками по благословению игумена или правящего архиерея.

Раздел «Практические аспекты взаимодействия монахов с внешним миром» описывает различные стороны монастырской жизни в условиях современности, а также содержит рекомендации по взаимодействию с внешним миром.

В разделе «Современные информационно-коммуникационные технологии и присутствие монашествующих в соцсетях» излагаются рекомендации по возможному использованию монашествующими интернет- ресурсов. В заключении приводятся основные рекомендации по теме данного документа.

В связи с заявленной темой доклада немного подробнее остановимся на практических вопросах взаимодействия монахов с внешним миром.

Общее устройство монастыря

Монастырь – это место, где создаются все условия для монашеской жизни и духовного совершенствования насельников. Внутренняя жизнь монастыря должна быть мироотреченной, поэтому любое взаимодействие с миром следует сделать осмысленным и упорядоченным. При устройстве монастырской жизни желательно учитывать следующие рекомендации.

1. Время посещения мирянами территории монастыря должно быть ограничено определенными часами или днями недели.

2. Монастырскую территорию следует поделить на две части: внутреннюю, закрытую для мирян, и общедоступную. Также возможно наличие частично доступного для гостей обители пространства.

3. В храме надлежит предусмотреть отдельные места для молитвы насельников. На внутренней территории возможно обустройство отдельного (или домового) храма для братских (сестринских) богослужений.

Общение насельников с родственниками и владение собственностью

Общение насельников с родственниками и другими посетителями должно осуществляться с благословения игумена в специально отведенном для этого месте (частично доступном для мирян), вне братской территории. Такое общение регламентируется игуменом и не должно быть слишком частым.

Актуальной является ситуация, когда насельники имеют одиноких родителей, нуждающихся в непрерывном уходе по возрасту и/или тяжелой болезни. Принимая насельника в монастырь, игумен возлагает на себя ответственность и за его родителей, если те не имеют других детей или родственников, способных взять на себя заботу о них. В таких случаях предпочтительными вариантами решения являются:

1) организация ухода на дому с помощью добровольных помощников, приглашенных сиделок или профессиональных патронажных служб;

2) обеспечение ухода за престарелыми родителями в монастыре, с размещением их в монастырской больнице, богадельне или других отдельных от братских помещениях.

Временное оставление насельником монастыря для ухода за родителями является мерой крайней и нежелательной, поскольку может привести к охлаждению монашеской ревности, привычке к жизни в миру и оставлению монахом монастыря.

Выбор монашеского пути предполагает отказ от владения какой-либо собственностью. В древних иноческих уставах и поучениях святых отцов однозначно определяется, что только по благословению игумена монах может иметь что-то малозначащее в келье [3]. При этом все вещи, включая даже одежду, считаются общими, принадлежащими монашескому братству. Владение денежными средствами (пенсия и др.) или личным имуществом (техникой, недвижимостью и др.) за пределами монастыря является соблазном для монаха, отвлекая его на мирские заботы и создавая альтернативу жизни в монастыре.

Таким образом, монашествующим необходимо стремиться к древнему монашескому идеалу самоограничения и неукоснительно следовать в вопросах владения какой-либо собственностью по благословению настоятеля и духовника.

Общение насельников с внешним миром

Несмотря на удаление от мира, монахам приходится соприкасаться с ним во время выполнения различных послушаний. Мир сам приходит к монаху в лице трудников, сотрудников прихожан и паломников. Также некоторые монастырские послушания вынуждают братию выходить в мир. Традиционно монастыри оказывают гостеприимство всем приходящим, братия несут послушания в церковной лавке, в паломнической трапезной, в гостинице, проводят экскурсии по монастырю и др. Во избежание духовного вреда для братии, это служение следует поручать более опытным насельникам, а в некоторых случаях желательно привлечение к ним помощников-мирян.

Для того чтобы соприкосновение с миром не нанесло духовного вреда братии, такого рода послушания следует поручать более опытным насельникам. Несение подобных послушаний может быть ограничено определенным периодом времени, после которого брат переходит на другое послушание, не связанное с внешним миром.

Общение насельников с сотрудниками и трудниками монастыря должно быть подчинено определенным правилам. Они должны проживать отдельно от братии, по возможности за территорией монастыря; вход на братскую территорию осуществляется только с благословения игумена; общение с работниками должно быть поручено старшим насельникам. В общении с сотрудниками и трудниками братии необходимо проявлять почтительность и уважение, но избегать празднословия, панибратства и не искать сближения. Если у мирянина возникнет вопрос, не входящий в компетенцию брата, его следует направить, смотря по обстоятельствам, к священнослужителю, игумену или кому-либо из старшей братии.

При кратковременных или длительных отлучках братии из монастыря (в больницу, для участия в ярмарке и т. п.) игумен принимает на себя ответственность за благополучное пребывание брата вне обители и возвращение. Также должно обращать внимание на внешний вид выходящих из обители монахов. Одежда монахов должна быть чистой, опрятной и скромной. Не рекомендуется при выходе из монастыря надевать светскую одежду. Монашеская одежда обязывает насельника вести себя сообразно своему званию и является исповеданием его веры.

Для участия монастырей в православных ярмарках предпочтительнее привлекать мирян, поскольку духовный вред, наносимый участием в них братии, не может быть компенсирован никакой финансовой выгодой.

Внешняя деятельность монастыря

При организации внешней деятельности монастыря важно учитывать ее основные принципы.

1. Внешнее служение монастыря должно рассматриваться как ответственное послушание, для исполнения которого необходимо сугубое внимание и усиленная молитва. По сравнению же со спасением бессмертной души, внешнее делание и польза от него есть нечто второстепенное и временное.

2. Служение монахов должно совершаться только по благословению игумена или правящего архиерея.

3. К внешней деятельности не следует допускать новоначальных и неискусных монахов, а поручать ее только духовно опытным насельникам [4].

4. По возможности, внешнее служение должно осуществляться с участием помощников-мирян под руководством старшей братии.

5. Социальные, просветительские и миссионерские проекты монастыря (гостиницы, школы, богадельни, детские приюты, церковно-просветительские центры и др.) предпочтительнее располагать вне монастыря, а при отсутствии такой возможности – на общедоступной территории обители.

Монашествующие могут вдохновлять и направлять социально-просветительскую работу монастыря, контролировать ее исполнение, но непосредственная реализация проектов, по преимуществу и по возможности, должна осуществляться мирянами.

Современные информационно-коммуникационные технологии

Современные коммуникационные технологии позволяют тем, кто проживает в удаленных от административных центров населенных пунктах, а также людям с ограниченными физическими возможностями быстро получать необходимую информацию, образование, находиться на связи с близкими по духу людьми и не терять делового общения. Они облегчают труд монашествующих при исполнении ими целого ряда ответственных послушаний, ограничивают необходимость частого оставления монастыря и личного общения с миром, благодаря чему у насельников высвобождается время для духовной и молитвенной жизни, и одновременно являются миссионерским пространством Церкви. Однако даже при условии использования технологий исключительно с благими целями (образование, проповедь, наставничество, миссионерская деятельность и т. п.), существует большая духовная опасность для внутреннего состояния иноков, исполняющих такого рода послушания, связанная с нарушением принципа отречения от мира и монашеских обетов.

Использование современных информационно-коммуникационных технологий монашествующими, во-первых, может осуществляться только по благословению игумена, а во-вторых, должно базироваться на строгом самоограничении. Недопустимым является наличие компьютера и интернета в монашеской келье.

Социальные сети

Присутствие монашествующих в интернет-пространстве и, в частности, в социальных сетях, может быть вызвано только большой необходимостью и должно находиться под пристальным вниманием монастырского руководства. Деятельность в соцсетях должна происходить по благословению игумена, а также под постоянным контролем духовника.

К работе с социальными сетями могут допускаться только духовно опытные монашествующие. Здесь уместно будет провести параллель с Уставом святителя Василия Великого, по которому отлучка из монастыря дозволялась с благословения игумена тем из братии, «кто может совершить странствование без вреда для души своей и с пользой для встречающихся с ним».

Для иноков, исполняющих это послушание, имеет смысл установить и ряд внешних ограничений.

1. Выходить в интернет не из кельи с помощью смартфона, а исключительно через выделенный компьютер, установленный по благословению игумена в месте несения послушания (например, в канцелярии), в специально отведенные для этого часы.

2. Время и место несения послушания устанавливается игуменом, которому брат подотчетен во всей своей деятельности в интернет-пространстве.

3. Страницы в социальных сетях следует вести от лица монастыря или под своим собственным именем. Церковная среда не предполагает анонимности. Монастырь, как и священнослужитель, который имеет благословение высказываться от своего лица в общественном пространстве, должны нести ответственность за сказанное.

4. Монашеские обители могут привлекать к работе в социальных сетях благочестивых мирян с опытом журналистской работы.

5. Ответственным за информационное послушание в монастырях следует прислушиваться к рекомендациям специалистов Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, информационной службы Синодального отдела по монастырям и монашеству, епархиальных пресс-служб.

Во избежание развития интернет-зависимости, инокам, выполняющим информационное послушание, необходимо внимательно наблюдать за своим внутренним состоянием и при возникновении признаков ее появления сообщать об этом духовнику. Руководству монастыря в подобной ситуации следует принимать предупреждающие меры, вплоть до освобождения насельника от этого послушания ради сохранения его духовного и психического здоровья. Также следует обращать внимание на риски, связанные, например, с развитием тщеславия от успеха тех или иных медиапроектов или с желанием создавать в информационном пространстве некий образ себя, отличающийся от реального.

Ответственность за спасение душ насельников монастырей, которые, исполняя послушание, вынуждены находиться в пространстве социальных сетей, полностью лежит на игуменах и игумениях монашеских обителей, и именно они призваны беречь вверенные их попечению души братьев и сестер.

* * *

Взаимоотношение с внешним миром сегодня является неизбежной частью жизни монастырей. Чтобы данное общение было как можно менее опасным для насельников, оно должно определяться общими принципами, сформированными в свете монашеских обетов.

Благоразумное и осторожное отношение к взаимодействию насельников обители с внешним миром позволит сохранить нерассеянной и неповрежденной внутреннюю жизнь монастыря. Важно помнить, что только при условии знания, понимания и исполнения святоотеческих правил, связанных с ограничением взаимодействия насельников монастырей с миром, а также в результате создания условий для действительного, а не внешнего только, исполнения ими монашеских обетов, возможно достижение самой главной цели монашествующих – духовного совершенства и соединения со Христом.

[1] Положение о монастырях и монашествующих Русской Православной Церкви. 2.1. [Эл. ресурс] URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/5074472.html

[2] Иоанн Лествичник, преп. Лествица. М., 2016. С. 331.

[3] При пострижении монах обещает пребывать «в нестяжании и вольней Христа ради во общем житии сущей нищете». Требник монашеский. М., 2003. С. 25.

[4] Устав св. Василия Великого // Древние иноческие уставы, собранные свт. Феофаном Затворником. М., 1994. С. 421.

[5] Трезвение / Энциклопедия изречений Святых отцов и учителей Церкви по различным вопросам духовной жизни. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Spravochniki/entsiklopedija-izrechenij-svjatyh-ottsov-i-uchitelej-tserkvi-po-razlichnym-voprosam-duhovnoj-zhizni/28_18

[6] Георгий (Тертышников), архим. Святитель Феофан Затворник и его учение о спасении. – М.: Правило веры, 1999.

[7] Захария (Захару), архим. Христос как путь нашей жизни. Введение в богословие старца Софрония (Cахарова). [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Sofronij_Saharov/hristos-kak-put-nashej-zhizni-vvedenie-v-bogoslovie-startsa-cofronija-caharova /

Возглавлявший работу монашеской секции

XXIX Международных образовательных чтений

митрополит Нижегородский и Арзамасский Георгий,

председатель Комиссии Межсоборного присутствия

по вопросам организации жизни монастырей и монашества

ответил на вопросы портала «Монастырский вестник»

XXIX Образовательные чтения посвящены в этом году 800-летию со дня рождения святого благоверного князя Александра Невского. Несколько интересных выступлений о личности князя Александра прозвучало в ходе работы направления «Древние монашеские традиции в условиях современности». Владыка, какие, на Ваш взгляд, качества характера этого святого достойны подражания?

Каждый народ чтит людей, особо значимых в его истории. На протяжении веков мы сверяем с ними свою жизнь. Одним из таких ориентиров на Русской земле является святой благоверный великий князь Александр Невский. Он, может быть, как никто другой, воплотил в себе дух служения – до самоотвержения, – служения Богу, своему Отечеству, народу Божию. Прошли столетия, и после князя Александра на Руси было много знаменитых людей – порой более знатных, более успешных, чем этот праведный муж. Но сердце народное помнит имя святого Александра Невского. И в наши дни, в рамках юбилейных торжеств – 800-летия со дня его рождения, мы опять вспоминаем главное: самоотвержение в деле служения. Современный мир толкает нас в противоположную сторону: не я должен служить, а мне обязаны служить; не я должен кому-то помогать или оказывать внимание, – а пускай мною все занимаются...

Эгоизм, бессердечие, цинизм, безразличие, как ржавчина, разъедают души многих людей. И когда этот недуг проникает в сердце человека, то уже слыша не слышит и видя не видит (см. Мф. 13:13), и ему может быть непонятен смысл жизни и подвига святого Александра Невского и смысл народной памяти о нем. Вот чтобы этот недуг не одолел наши сердца и мы сохранили в своем народе дух святой Руси, великой России, нам нужен пример святого благоверного великого князя Александра Невского.

Князь Александр был государственным деятелем, но перед смертью принял схиму. О чем свидетельствует этот поступок и что полезного может принести глубоко верующий человек, живущий жизнью Церкви, в дело процветания своей страны и народа?

Есть народная пословица: «Конец – делу венец». Монашеский постриг святого благоверного великого князя Александра Невского на Нижегородской земле, в Городецком Феодоровском монастыре, в преддверии земной кончины, говорит о многом. В личности святого Александра Невского поразительно совмещаются качества главы государства, мужественного воина, мудрого дипломата. И в то же время он – монах, более того, – святой... Как это совместить? Удивительная цельность была в этом человеке. Его слова «Бог не в силе, а в правде» соизмеряются со словами евангельскими: Ищите же прежде Царства Божия и правды его (Мф. 6:33). Этот человек искренне искал правды Божией и хотел жить по правде Божией. В его жизни не было лукавства, двуличия, лицемерия. Так он жил и трудился. Во славу Божию, во славу Отечества. Как нам не хватает этого духа сегодня... Самое главное – научиться человеку жить в согласии с волей Божией. Научиться жить в мире с Богом. Это нелегко, это требует самоотвержения, может быть, страдания, но эти труды приносят благодатные плоды.

Ваше Высокопреосвященство, отвечала ли работа направления «Древние монашеские традиции в условиях современности» заявленной теме Чтений, посвященных юбилею святого князя Александра?

Тема монашеских традиций древности и современности, несомненно, перекликается с темой памяти святого благоверного князя Александра Невского. Мы слушаем доклады, обсуждаем их на наших встречах об устроении монашеской жизни. У нас сейчас есть обители городские и сельские, есть монастыри большие и маленькие, и в каждом сегодня возникает масса практических вопросов: как поступить, что сделать, как исправить? Невозможно найти верный ответ, если будешь опираться только на свое понимание, – необходима опора на традиции, на опыт мудрых старцев. Нужно знать, как раньше жило монашество, как выстраивало свой путь. Так и благоверный князь Александр: он жил за восемь веков до нас, но чем он сегодня нам близок? Что мы можем сделать сегодня, не только отдавая ему дань памяти и благодарности, но и научившись у него чему-то? А потребность усвоить его уроки, конечно, есть. Прежде всего это – путь самоотвержения, который очень близок монашеству. Монахи – духовные воины, и дух монашеского служения неизменен в веках. Это важно знать и понимать, и этим руководствоваться.

Владыка, расскажите, пожалуйста, об особенностях проведения монашеских собраний в онлайн-формате. Помимо того, что он позволяет соблюдать меры предосторожности, есть ли еще что-то положительное во встречах такого рода?

Нам еще трудно до конца оценить сильные и слабые стороны таких встреч. Вообще-то мы привыкли общаться глаза в глаза, лицом к лицу. Этот соборный дух приносит очень большую пользу. Вместе с тем, наступило время «злого поветрия», и наше общение как-то ослабло, мы провели прошедший 2020 год и начало 2021-го в более изолированном состоянии. Но возможности видеоконференций помогают нам устранять барьеры в общении. Конечно, мне трудно представить, что мы таким образом заменим личностное общение на дистанционное, но в данном случае это лучше, чем совсем не общаться. Думаю, что наверняка в перспективе должны совмещаться и личное общение на собраниях, и трансляция в интернете – это позволяет подключиться к разговору большему количеству монашествующих – тем, кто не имеет возможности прибыть издалека на встречу. Надеюсь, что, не подменяя одно другим, будем пользоваться такими технологиями. Развивать это можно и нужно.

В ходе работы направления во второй день в Даниловом монастыре обсуждался документ профильной Комиссии, которую Вы возглавляете. Он посвящен взаимоотношениям насельников монастырей с внешним миром. Один из его разделов включает ряд рекомендаций, касающихся присутствия монастырей в соцсетях. Это очень трудоемкое дело. Соцсети воспринимаются людьми как основной источник информации, и монастырям необходимо предоставлять такую информацию о себе. С другой стороны, соцсети для монашествующих – своего рода возвращение в мир, из которого они удалились. Вообще, насколько полезно для насельников монастырей заниматься этим делом?

Действительно, это совершенно новое направление жизни современного общества, а Церковь – часть этой жизни, и неправильно было бы уклоняться от этих явлений. С другой стороны, безрассудно вовлекаться в процессы, которые не принесут нам большой пользы, а, возможно, даже принесут больше вреда. Поэтому и возникла тема дискуссии: проводятся круглые столы, обсуждения, разрабатывается документ, который призван помочь более взвешенно присутствовать монастырям в социальных сетях. Мы обсуждаем «за» и «против», ищем положительные стороны, видим трудности... На Русской земле монастыри всегда были местом просвещения. И в духовном плане, и в образовательном: самые знаменитые летописи выходили из-под пера монахов древних обителей, впоследствии в монастырях развивалось книгоиздание и т. д. Исходя из этого, какой главный принцип мы можем избрать? Для насельника монастыря самостоятельно принимать решение участвовать в социальных сетях – было бы действительно нарушением благословения об уединении. И скорее всего, это не принесет пользы ни ему, ни братии. Но если насельнику монастыря дано благословение осуществлять эту деятельность как послушание: от имени обители освещать те или иные моменты богослужебной, бытовой жизни монастыря, социальной или творческой работы, – тогда это можно и нужно делать, раз сегодня появился такой канал информации и общения. И у нас есть положительный опыт в этом деле. Здесь возникает много чисто практических вопросов, есть немало сомнений, переживаний. Всё это нужно обсуждать, разъяснять, снимать вопросы, а в чем-то идти и по пути запрета. Это соборное делание, и мы уже сегодня видим понимание – куда двигаться дальше. Самым главным – для монашествующих и для обители должен быть принцип: жить по благословению и трудиться по послушанию. Тогда все будет хорошо. А если будешь жить по своей воле, то наверняка участие в социальных сетях принесет больше вреда, чем пользы. При необходимости к ведению социальных сетей можно привлечь воцерковленных мирян.

Запланированы ли какие-то праздничные мероприятия в монастырях Нижегородской митрополии в связи с юбилейным годом святого благоверного великого князя Александра Невского?

Не только в монастырях, а во всей Нижегородской митрополии делается очень много, проводятся различные мероприятия. Конечно, особые молитвенные торжества пройдут в сам день памяти святого благоверного великого князя Александра. Рядом с кафедральным собором Нижнего Новгорода будет установлен памятник святому князю. Планируются авто-велопробеги по местам, связанным с жизнью князя Александра. Состоялись и еще будут проводиться конференции и круглые столы, тематические викторины, творческие мероприятия, выставки. В Городецком Феодоровском монастыре, где окончил свой земной путь святой благоверный князь Александр Невский, пройдет Всероссийский юношеский фестиваль хорового исполнительского мастерства «Александро-Невский хоровой собор», международная дипломатическая конференция «Александр Невский. Между Востоком и Западом», межрегиональная конференция для военнослужащих и работников силовых структур и ведомств «Александр Невский – знамя наших побед!», посвященная Дню воинской славы России, региональная молодежная комбинированная туристско-исследовательская экспедиция «От Александра Невского к героям Народного ополчения». Для детей и молодежи проводятся занятия «Александр Невский и князья русские», а также в общеобразовательных школах реализуется комплексная воспитательно-образовательная программа «Урок мужества “Живи как Невский”».

Находясь в рамках своей особенной жизни, обители никогда не остаются в стороне от просветительской деятельности, вместе со всем народом они вносят вклад в почитание и хранение памяти о святом великом князе.

Беседовала Екатерина Орлова

От Издателей

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла форум XXX Международных Рождественских образовательных чтений, как и в предыдущем году, был перенесен на весенний период и состоялся 23 и 25 мая 2022 года в формате видеоконференции. Трансляция осуществлялась из ставропигиального женского монастыря Марфо-Мариинская обитель милосердия.

Организаторами работы направления традиционно стали Синодальный отдел по монастырям и монашеству Русской Православной Церкви во главе с председателем, митрополитом Каширским Феогностом, викарием Святейшего Патриарха Московского и всея Руси, наместником Донского ставропигиального мужского монастыря Москвы, а также Комиссия Межсоборного присутствия по вопросам организации жизни монастырей и монашества во главе с ее председателем, митрополитом Нижегородским и Арзамасским Георгием. Ответственный секретарь направления – игумения Иулиания (Каледа), заместитель председателя СОММ, настоятельница Зачатьевского ставропигиального женского монастыря Москвы.

Тема ХХХ Международных образовательных чтений «К 350-летию со дня рождения Петра I: секулярный мир и религиозность» вдохновила участников работы XIV направления «Древние монашеские традиции в условиях современности» осветить в своих выступлениях фундаментальные вопросы монашеской жизни. Рассуждая о ее сущности, историческом значении и современных задачах монастырей, выступавшие отмечали, что монашеская жизнь есть непрестанный подвиг изменения внутреннего человека по образу Христову, поклонение Богу «в духе и истине», обретение Царства Божия, которое не от мира сего, и начинается в глубине чистого сердца и ума, зрящего Бога. Монашество есть явление «евангельского максимализма», то есть воплощенное Евангелие. Это путь христианского совершенства в любви, молитве и воздержании.

Монастыри являются прежде всего местом Богобщения, молитвы и жизни по Евангелию, свет которой просвещает каждого, приходящего в обитель. Участие в ежедневном богослужении, поучение в Священном Писании, внимательное чтение святоотеческих творений наполняет души живым присутствием Божиим и направляет ум к Богомыслию, непрерываемому и во время трудов послушания. Именно в монашеской общине, по мнению выступавших, происходит подлинное освобождение от рабства плоти. Отречение от мира – вовсе не является бегством от мирских проблем, но, напротив, действенным способом их преодоления. Монастырь, который населяют преображенные благодатью люди, преображает и окружающую среду.

Игумен, как пастырь и отец, своим примером, словом, ежедневным участием в жизни обители и чутким отношением к каждому насельнику направляет жизнь в монастыре и не дает уклониться от евангельского пути. Для самого игумена большое значение имеет личная молитва, совет с духовно опытными наставниками, ознакомление с традициями других обителей, внимательное изучение святоотеческих трудов.

В ходе выступлений не раз звучало утверждение, что духовная сущность иночества и миссия монастырей, которую Святая Русь стяжала подвигами сонма святых угодников, до сего дня остаются главной духовной силой Православия.

Вместе с тем в работе направления большое внимание было уделено практическим аспектам исполнения монашеских обетов в современных условиях, в том числе хранению духа отречения от мира и совершению молитвенного делания, взаимоотношениям насельников с внешним миром, использованию современных технологий в жизни обителей.

Подводя итоги работы, участники форума отметили, что в условиях секулярного мира увлечение комфортом и благополучием, которые предлагает современный мир, та легкость, с какой мирской дух может проникать в жизнь монашествующих, представляют опасность для насельников обителей. Обмирщение происходит и вследствие вовлечения братии в различные виды внешней деятельности, охлаждения в главном монашеском делании: молитве и внутренней борьбе с «ветхим человеком». Противостоять обмирщению можно исполнением монашеских обетов и хранением монастырского устава, организацией жизни братства вокруг богослужения и молитвы.

Использование современных технологий неизбежно связано с необходимостью общения с внешним миром. Исполняемые по благословению игумена послушания, предполагающие сотрудничество или взаимодействие со светскими людьми, требуют от монашествующих трезвения и сугубого внимания к внутренней духовной жизни.

В состав мероприятий XIV направления Чтений вошли: пленарное заседание, две секции и заседание круглого стола. Всего было заслушано 16 докладов и сообщений.

В завершение собравшиеся выразили глубокую сыновнюю и дочернюю благодарность Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу, благословившему проведение монашеских встреч и собраний.

За два дня работы направления было зарегистрировано более 260 участников, среди которых 16 архиереев, игумены и игумении, насельники монастырей из 125 епархий Русской Православной Церкви, в том числе Белорусского экзархата, Казахстанского митрополичьего округа, Православной Церкви Молдовы, РПЦЗ.

ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ

О неотмирности монашеского жительства

Митрополит Тульский и Ефремовский Алексий

Ваше Высокопреосвященство, досточтимый владыка Феогност, боголюбезнейшие собратья архипастыри, всечестные отцы, братия и сестры, христоименитые представители боголюбивого полка иночествующих Русской Православной Церкви первой четверти XXI века!

Словом мира и любви о воскресшем Христе Жизнодавце позвольте приветствовать вас в настоящем высоком собрании и предложить вниманию вашему сообщение, озаглавленное: «О неотмирности монашеского жительства». Означенная тема смысловым своим содержанием адресует нас к одному из важнейших и знаменательных событий священной евангельской истории – последней земной пасхальной трапезе Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа с учениками в Сионской горнице и той духовной беседе, в которой Церкви Своей Зиждитель (см. Мф. 16:18), стяжавший ее драгоценной Своею Кровию (см. Деян. 20:28), пророчески предначертал всем Своим ученикам и последователям узкий (см. Мф. 7:14) и скорбный исторический путь (см. Ин. 16:33) доброхотного самоотверженного крестоношения в следовании за Подвигоположником Христом (Мф. 16:24):

Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир. Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше. Но все то сделают вам за имя Мое, потому что не знают Пославшего Меня (Ин. 15:18–21). В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир (Ин. 16:33).

И вот вывод, свидетельствуемый результатом ответной духовной жизни на вышецитируемую беседу Господа как круга апостольского, так и развившейся из него первенствующей Церкви, – вывод, боговдохновенно словесно сформулированный боголюбивым сердцем брата Господня, первого Иерусалимского епископа, святого апостола Иакова: Дружба с миром есть вражда против Бога (Иак. 4:4), а самоотвержение, ради Христа (см. Мк. 8:34), от лежащего во зле мира (1 Ин. 5:19) есть доброхотное христоподобие (1 Кор. 11:1).

«Что такое христианство? – спрашивает святой Василий Великий в “Беседе первой о сотворении человека по образу” – и отвечает: Это уподобление Богу в той мере, в какой это возможно для природы человеческой. Если ты по милости Божией решил быть христианином, торопись стать подобным Богу, облекись во Христа», ибо, по слову первоверховного апостола Павла, все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись (Гал. 3:27), Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной (Флп. 2:5–8), и те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями (Гал. 5:24).

Опытное вохристовление как путь соработничества всеблагой и спасительной воли Бога Троицы с боголюбцем, доброхотно подчиняющимся ей исполнителем Христовых заповедей по любви к Нему (см. Ин. 14:23; Ин. 15:10), – есть единственный идеал христианской духовной жизни.

Начало этой жизнь есть обращение (ἐπιστροφή) – склонность воли, сознательным предпочтительным выбором обращающейся к Богу и отказывающейся от мира. Слово «мир» стоит здесь в его аскетическом значении. По боговдохновенному учению прославленного подвижника Сирийской пустыни, епископа града Ниневии, святого Исаака, из его «второго слова»: «Мир есть слово собирательное, обнимающее собою то, что называется страстями». Для этого равноангельного наставника монашеского жительства, как и для предшествовавших и последовавших ему многочисленных христоподобных подвижников благочестия: страсти – мучительные зависимости человека не от Бога, Единственного, Кто Благ по природе (см. Мк. 10:18). Это – непрестанный круговорот самовластной обезбоженности человека. «Где страсти прекращают свое течение, там мир умер», – свидетельствует преподобный авва Исаак в том же слове.

По мысли В.Н. Лосского («Очерк мистического богословия Восточной Церкви». Глава 10), подобно капитану, неуклонно ведущему судно по курсу навигатора, четко следующему богословскому принципу «согласия отцов» в достижении максимального усвоения богооткровенной истины, «Мир обозначает здесь рассеянность души, ее блуждание вне самой себя, ее измену своей собственной природе. Ибо душа сама по себе бесстрастна, но, выходя во внешний мир из своей внутренней простоты, подвергается страстям. Отказ от мира есть вхождение души в саму себя, сосредоточенность, восстановление всего духовного существа, возвращающегося к общению с Богом. Это обращение совершается свободно, как совершается и грех, который есть... свободное разобщение с Богом. Таким образом, обращение есть постоянное усилие воли, направленной к Богу. Монашество, как способ осуществления идеала христианской духовной жизни, знаменует собой высшую ступень такого состояния».

Богомудрый игумен Синайской горы преподобный Иоанн Лествичник в «Слове первом» составленной им соименной ему книги пишет: «Монах есть всегдашнее понуждение естества и неослабное хранение чувств. Итак, кто есть инок верный и мудрый? Кто горячность свою сохранил неугасимою и даже до конца жизни своей не переставал всякий день прилагать огнь к огню, горячность к горячности, усердие к усердию и желание к желанию».

«Однако, – отмечает далее В.Н. Лосский, – если сердце всегда должно быть горячим, ум всегда должен оставаться холодным, ибо за сердцем следит ум. А сердце (ὴ καρδία), по аскетическому преданию христианского Востока, есть средоточие человеческого существа, корень деятельных способностей, интеллекта и воли, средоточие, из которого исходит и к которому возвращается вся духовная жизнь». «Сердце, – по духовному прозрению преподобного Макария Египетского Великого в “Беседе 16”, – источник всех душевных и духовных движений, оно есть “рабочая храмина дел правды и неправды. Это сосуд, содержащий все пороки, но там также – и Бог, там ангелы, там жизнь и царство, там свет и апостолы, там сокровища благодати... Иногда благодать овладевает всеми пажитями сердца, тогда царствует она над всеми членами и помыслами: ибо там ум, и все помыслы, и чаяния души». Поэтому, – продолжает В.Н. Лосский, – благодать сердцем проходит во все человеческое естество. Дух – высший элемент человеческого естества – является той созерцательной способностью, которой человек устремляется к Богу. Как наиболее личностная часть человека, начало его сознания и свободы, ум (νοῦς) в человеческой природе наибольшим образом соответствует его личности; можно сказать, что он – местопребывание личности, престол человеческой ипостаси, содержащей в себе совокупность своего естества, – дух, душу и тело...

Соединение с Богом не может осуществляться помимо молитвы, потому что молитва есть личное отношение человека к Богу. Соединение же должно совершаться в человеческой личности, оно должно быть личностным, то есть сознательным и добровольным...

«Сила молитвы, – говорит святой Григорий Палама, – совершает таинство нашего единения с Богом, ибо молитва есть связь разумной твари с ее Создателем». Молитва совершеннее упражнений в добродетели: она – «начальник лика добродетелей» (κορυϕαῖος τις τοῦ χοροῦ τῶν ἀρετῶν). Все добродетели в своей совокупности должны служить молитвенному совершенству; с другой же стороны, добродетели не могут быть прочными, если ум не будет постоянно направлен к молитве. Но величайшая из добродетелей – «любовь к Богу, в которой совершается таинственное единение с Ним, есть плод молитвы», – говорит святой Исаак Сирин.

В самом общем смысле всякое предстояние человека пред Лицом Божиим есть молитва. Но нужно, чтобы это предстояние стало состоянием сознательным и постоянным; молитва должна стать непрестанной (см. 1 Фес 5:17), непрерывной, как дыхание, как биение сердца...

Плод молитвы есть божественная любовь, которая – не что иное, как благодать, стяжанная нашим внутренним человеком (см. 1 Пет. 3:4). Ибо «любовь, – говорит блаженный Диадох, – не только движение души, но также и нетварный дар, Божественная сила, непрестанно воспламеняющая душу и соединяющая ее с Богом действием Святого Духа». Любовь – дар не от мира сего, ибо это имя Самого Бога. Поэтому, говорит святой Иоанн Лествичник, она неизречена. «Слово о любви известно ангелам, но и тем по мере их просвещения». «Ты уязвила душу мою, и не может стерпеть сердце мое пламени Твоего. Итак, воспевая Тебя, иду...» «О, святая любовь!» – говорит преподобный Симеон Новый Богослов. Любовь – дар Божественный, совершенствующий человеческую природу, пока она «не проявится в единстве и тождестве с Божественной природой посредством благодати», как говорит святой Максим Исповедник. Любовь к ближнему – признак приобретения истинной любви к Богу. По слову святого Исаака Сирина, «достигших совершенства признак таков: если десятикратно в день преданы будут на сожжение за любовь к людям, не удовлетворяются сим». «Знаю и я такого (человека), – говорит святой Симеон Новый Богослов, – который так сильно желал спасения братий своих, что много раз с теплыми слезами умолял Бога, чтоб или и они спасены были, или и он вместе с ними предан был мукам». Итак, любовь к Богу безусловно связана с любовью к ближнему. Эта совершенная любовь соделывает человека подобным Христу, ибо человек соединяется своей тварной природой со всем человечеством и соединяет в своей личности тварное и нетварное, человеческий состав и обожающую благодать...

Когда спросили преподобного Серафима Саровского, нет ли у современных христиан какого-нибудь недостатка, препятствующего им приносить те же плоды святости, какие изобиловали раньше, преподобный ответил, что им недостает только одного – собственной решимости.

Ревностный подвижник христианского благочестия ХХ века Сергей Фудель в книге «Путь отцов» отмечает: «Возможно, что в словах преподобного Серафима есть еще указание и на то, что существуют какие-то три основных типа духовных характеров, то есть что люди христианского подвига могут иметь духовное предрасположение или к посту, или к милостыне, или к молитве».

У аввы Иоанна Пророка есть слова, дающие ту же мысль: «Как ремесленник, – говорит он, – который хорошо знает свое ремесло и по быстроте ума своего занимается и другими ремеслами, не называется мастером их, но только мастером своего ремесла; так и здесь имеющий все добродетели, по той познается и от той получает наименование, чрез которую наиболее сияет в нем благодать Духа».

Но, во всяком случае, тройственность духовных характеров не есть расчленение единого образа. Дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во всех (1 Кор. 12:4-6). В каждом индивидуальном пути будет непостижимо созидаться триединство. Тот, кто по преимуществу идет путем молитвы, рано или поздно, легко или после тяжелых опытов поймет, что без воздержания молитва его бесплодна. И тот, кто молится, и тот, кто по преимуществу идет путем воздержания, неизбежно поймут еще и то, что без любви к людям всё умирает: и воздержание, и молитва. Тот, кто встал утром на молитву, знает, что она тогда наиболее легка, когда совершается до принятия пищи: воздержание дало крылья молитве. И он же знает, что если он во время молитвы не войдет в какое-то лоно любви к людям и не простит тем, которые его огорчили, то и Отец Небесный не простит ему и не примет молитвы (см. Мк. 11:25). Только в тройственном единстве человек может идти своим особым путем. Кто соблюдает весь закон, – говорит апостол, – и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем (Иак. 2:10). Три родовых понятия совершенства – любовь к людям, воздержание и молитва – сливаются в единый образ пути, будучи сами развитием того триединого чувства, которое образовалось в человеке к Богу: любви к Нему, смирения пред Ним и отречения от мира для Него: любовь к Богу доказывает себя любовью к людям, смирение перед Ним обретает дыхание в молитве, отречение от мира для Него отрекается от зла в воздержании. Свеча, зажженная перед Богом, загорается тройственным отсветом в душе человека. Если человек неложно возлюбил своего Господа, то так же искренно он пойдет к этим трем образам совершенства, сознавая их как единый путь к Нему.

«Не думай получить ослабу от страстей, нося еще в себе гордостное о добродетелях мудрование. Царство Божие не есть плата за труды, а непостижимое и нерассчитанное обретение, – учит Преподобный Марк Подвижник, – оно – нечаянная радость».

Монастыри как хранители чистоты веры и предания Церкви в истории Святой Руси

Митрополит Смоленский и Дорогобужский Исидор

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства, всечестные отцы, досточтимые матушки игумении, дорогие братия и сестры!

Монашество всегда было и остается главной духовной силой России: издревле православные монастыри, являясь негасимым светочем духовности, хранителями чистоты веры и предания Церкви, становились культурно-просветительскими центрами Руси.

Вместе с тем, говоря о значении монашества и монастырей в исторических судьбах Русской Православной Церкви и всей истории нашего Отечества от Киевской Руси до новейшего времени, необходимо рассматривать феномен русского монашества в двух измерениях: духовном и историческом.

Духовная суть монашества неизменна в веках, со времени его возникновения. По слову святителя Игнатия (Брянчанинова), «Монашество и монастыри учреждены были Святым Духом через избранные сосуды Его, преподобных отцов; восстановление монастырей в их прежней духовной красоте может последовать только действием особенной благодати Божией, через посредство таких же достойных орудий». В своем труде «Догмат и история» выдающийся богослов протоиерей Георгий Флоровский подчеркивал: «[Монашество] было серьезным напоминанием о неотмирности христианской Церкви... Как в языческой Империи сама Церковь была своего рода “движением сопротивления”, так в христианском обществе неослабевающим “движением сопротивления” было монашество».

Призыв Спасителя к аскезе, как основанию духовной жизни, обращен к каждому, решившему следовать за Христом: Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мф. 16:24). На этот призыв уже в первые годы становления Церкви откликнулось множество людей, и те, кто воспринял его как прямое указание к действию, в дальнейшем стали основоположниками монашества. Митрополит Сурожский Антоний писал: «Эти люди [монашествующие] оставляли города, оставляли родные места, уходили туда, где качествовало неразбавленное христианство и где можно было создавать общины, полные подвижнического устремления, беспощадного, радикального, которое позволяло им всю свою жизнь подчинить Евангелию». Монашеская жизнь древних монастырей стала примером духовной брани, стяжания добродетелей и молитвы.

Сердцевиной иноческого аскетического подвига, неотъемлемой частью миссии монашества является служение всем христианам. Русский богослов архимандрит Киприан (Керн), обращаясь к учению об ангелах как о «вторичных светах», «отражающих миру предвечный Свет Божества, просвещающий всякого человека, грядущего в мир», высказывает удивительную по глубине мысль о том, что иночество, «которому Церковь земная усвояет наименование “ангельского” чина... и должно, продолжая золотую цепь, соединяющую его с миром ангельским на небесах, изливать миру тленному и падшему на земле сияние святости, любви и мудрости. Иночество и должно быть преисполнено этим светом и преломлять его в делах чистоты, милосердия и боговедения. Иночество должно, подражая своим первообразам ангелам, продолжать на земле и довершать ангельское служение, стать служебными духами для тех, которые имеют наследовать спасение, для томящегося в грехах и мраке неведения человечества». Иными словами, главная задача монашества – просвещение мира Светом, то есть служение духовному просвещению в обоих смыслах: как через старческое окормление, так и через сострадательную любовь к миру и евангельское благовестие.

Безусловно, в рамках одного выступления не представляется возможным сколь-нибудь подробно охарактеризовать многовековую историю обителей Святой Руси, поэтому позвольте остановиться на более подробном рассмотрении двух ярких периодов развития миссии русских монастырей через призму иноческого служения и подвига двух угодников Божиих, просиявших в рассматриваемые эпохи на древней Смоленской земле.

Монашество как форма христианской жизни, созидаемая высшей устремленностью человеческого духа к Богу, как жительство всецело по заповедям евангельским появилось на Руси уже вскоре после ее Крещения. Митрополит Макарий (Булгаков) в статье «Очерк истории Русской Церкви в период до-татарский» писал: «С усердием приняли предки наши Христианство; еще с большим усердием они содержали его и следовали его внушениям. Этот дух, дух всеобщей набожности и благочестия наших предков, выражался в построении и украшении ими храмов Божиих и вообще в сердечной привязанности их к Церкви и богослужению; в искреннем усердии и уважении к святым обителям, инокам и вообще ко всему духовенству; в высоком уважении и любви к иноческой жизни; в глубоком уважении к подвижникам, отличавшимся святостью жизни».

Профессор Евгений Евсигнеевич Голубинский в труде «История Русской Церкви» отмечает, что впервые упоминание о монахах появляется в летописях ко времени равноапостольного великого князя Владимира. Однако исследователи истории Русской Православной Церкви не дают однозначного ответа о точном времени появления на Руси первых обителей, что в первую очередь связано с существенными отличиями первых русских монастырей от традиционных, о чем, например, пишут профессор Антон Владимирович Карташёв и церковный историк, исследователь русского монашества Игорь Корнильевич Смолич. Является очевидным, что период устроения первых монастырей можно отнести ко времени первых десятилетий после Крещения Руси – без этого невозможна была бы и организация и епископских кафедр, первые из которых появились в Новгороде, Полоцке и Чернигове уже на рубеже X–XI веков.

Вместе с тем начало периода расцвета монастырей домонгольской Руси можно отнести к 50–60-м годам XI века, когда начинают появляться обители, основанные самими монахами. И это прежде всего Киево-Печерский монастырь, чье возникновение было связано не с деньгами и властью, а с «движением снизу», в основе которого лежали глубокая вера, подлинное благочестие и аскетизм. Летописец, рассказывая о возникновении Киево-Печерского монастыря, записал: «Мнози бо манастыри от цесарь и от бояръ и от богатьства поставлени, но не суть таци, каци суть поставлени слезами, пощеньемь, молитвою, бденьемь».

Необходимо отметить, что в XI веке на Руси возникли 19 монастырей, еще как минимум 40 – в XII веке, за четыре десятилетия XIII века появились еще 14. В монастырях призревали страждущих, обители становились культурными центрами, где создавались жития и летописные труды, при монастырях существовали скриптории. При всей многогранности деятельности, монастыри явились высшей школой духовного совершенства на Руси. И для князей, и для простых людей иноки выступали мерилом жизни, подвижниками, благоговейно усваивавшими духовные сокровища православной веры.

Одним из центров развития монастырей, наряду с Киевом, Великим Новгородом, Владимиром и Суздалем стал Смоленск. И здесь, на рубеже XII–XIII веков миру был явлен подвижник, чьи подвиги являются ярчайшим примером того значения, которое приобрело монашество для Древней Руси.

Преподобный Авраамий традиционно почитается просветителем земли Смоленской, но просветителем не в обычном смысле. Этот святой угодник Божий – не тот, кто принес на Смоленскую землю грамотность или какие-то особые научные знания, а тот, кто и своим служением, и своими яркими проповедями объяснял христианство смолянам. Он не просто говорил, что́ необходимо делать, чтобы стяжать христианские добродетели, но показал, какими подвигами это достигается.

Период, в который жил и совершал свое служение преподобный Авраамий, – это период наивысшего расцвета Смоленского княжества. Смоленск был одним из культурных центров Руси. Отсюда вышел второй митрополит из русских Климент Смолятич, о котором летописец говорит, что в Русской земле еще не бывало такого «книжника и философа». В этот период Смоленск занимал первое место по темпам строительства во всей Руси: было построено более двадцати каменных храмов, из которых до настоящего времени сохранилось три.

Жизнь и подвиги преподобного Авраамия Смоленского описаны в «Житии и терпении св. Авраамия», составленном его учеником, преподобным Ефремом Смоленским. Это житие было вторым за весь домонгольский период, после жития преподобного Феодосия Печерского. В житийной литературе Древней Руси за триста лет существует всего три преподобнических жития, написанных по строгим правилам этого жанра: преподобных Феодосия Печерского, Авраамия Смоленского и Сергия Радонежского.

Житие святого Авраамия Смоленского дошло до нас в списках XVI века и было значительно повреждено: прошло почти триста лет с момента написания, изменилась историческая ситуация, для переписчиков не всегда был понятен культурный и исторический контекст. При этом сведения, касавшиеся жизни и деятельности преподобного Авраамия, переданы достаточно точно, ошибки же совершались именно в авторских отступлениях преподобного Ефрема.

Преподобный Авраамий родился в благочестивой обеспеченной семье, получил хорошее воспитание и образование. Его отец был приближенным смоленского князя. В житии говорится, что в семье долго не было сына, родились 12 дочерей, и родители молились о том, чтобы Господь дал им продолжателя рода. Когда наконец родился Авраамий, он был окружен особой заботой. С детства проявилось его предназначение: избегая детских игр, он, «на Божественное и церковное пение и почитание прежде инех притекая», предпочитал посещение богослужений и чтение книг. Как отмечает Г.П. Федотов, отказ от занятий, свойственных детям, проходит лейтмотивом через многие жития русских преподобных, начиная со святого Феодосия.

Преподобный отказался от вступления в брак и после смерти родителей, раздав все имение, перешел в монастырь на Селище, который находился в пяти поприщах от Смоленска – в селе Богородицкое.

Проявлявшему во всем послушание, смирение, которые необходимы новоначальному иноку, Авраамию, отличавшемуся особой любовью к книгам, было поручено их переписывание в скриптории, и вскоре он стал сам руководить этой работой. Под его руководством трудилось множество монахов-переписчиков. Его талант проявился в том, что он знал, что будет полезно и что необходимо переписать. По достижении тридцати лет, преподобный был рукоположен в сан священника и ему было поручено проповедовать после богослужений. Ученость Авраамия была связана с даром учительства, который сделался в то же время источником жестоких гонений на святого и его «терпения», главного подвига его жизни. Монашеская келья Авраамия стала притягательным центром для Смоленска.

Назидательные проповеди сурового аскета вызывали такой интерес, что многие миряне приходили к нему из города ради «утешения из святых книг». Святой Авраамий проповедовал грешникам покаяние: «Мнози от града приходят... от многых грех на покаяние приходят». Именно с этого момента начинается первый конфликт или, как это называет преподобный Ефрем, «терпение». Причиной конфликта с братией, а также с приходящими священниками было недовольство последних возраставшей паствой Авраамия. Настоятель запретил преподобному проповедовать, чего Авраамий не мог принять, потому что в этом состояло его главное призвание, его главное служение.

Авраамий переходит в Крестовоздвиженский монастырь Смоленска, где его служение становится более интенсивным. Он также украшает храм «завесами, свечами и иконами», проявляется его талант иконописца: он пишет две иконы – мытарств и Страшного Суда. Особенно строг преподобный в храмовом благочинии: «Отиноудь запрещаше же в церкви не глаголати, паче же на литургии». Он ежедневно служит и непрестанно проповедует. Это собирает к нему в обитель большое количество людей, что, конечно, не может не вызвать зависть и крайнее раздражение смоленского духовенства. Гонения приобретают такой ожесточенный характер, что Авраамия вызывают на суд, обвиняя в еретичестве, лжепророчестве и даже в волховании. Несмотря на то, что все обвинения были клеветническими, его с большим позором через весь город волокут на суд.

У преподобного находятся заступники: пресвитер княжеской церкви Архангела Михаила Лука Прусин и иеромонах Лазарь, который впоследствии станет епископом города Смоленска. Они свидетельствуют о том, что осуждается Авраамий неправедно и вспоминают подобный случай в Константинополе, когда был осужден святитель Иоанн Златоуст. Заступники преподобного предсказывают епископу гнев Божий на град Смоленск за гонение на святого: «Великой есть быти опитемьи граду сему, аще ся добре не опечалиши». Поскольку один из заступников преподобного был пресвитером княжеской церкви, святой Авраамий избежал суда княжеского, однако был осужден епископом и запрещен в служении. Обещанная «епитимия» приходит в виде страшной засухи. Молитвы епископа, духовенства и всего народа остаются неуслышанными. Епископ Игнатий призывает преподобного Авраамия, снова расследует обвинения против него «и испытав, яко все лжа», прощает его и просит молиться о страждущем граде. Бог услышал молитву святого: «Еще преподобному не дошедшу своея келия, одожди Бог на землю дождь», и с этого времени возобновилось почитание Авраамия и стечение к нему народа.

После этого епископ поручает Авраамию игуменство уже в третьей обители – монастыре Ризоположения, на месте которого сейчас находится Спасо-Преображенский Авраамиев монастырь. В этом монастыре преподобный продолжает «пребывать в первом подвизе» учительства и духовничества для сограждан. После пятидесяти лет подвижничества преподобный заканчивает свои земные дни в мире со всем городом, со всем духовенством и епископом Игнатием.

В контексте рассматриваемой темы представляется важным обратить внимание на некоторые особенности жития преподобного Авраамия, которые в своих научных публикациях отмечает исследователь жития и подвигов преподобного игумен Хрисанф (Шадронов). В житии нет подробного описания биографии преподобного: ко времени написания Авраамий еще не был канонизирован. Но преподобный Ефрем готовит прославление своего учителя иным способом. Он соединяет элементы биографии с элементами похвального слова, то есть сопоставлениями с другими великими святыми. Также необходимо обратить внимание на принцип триадности, который проходит через все произведение: Авраамий жил в трех монастырях, и этому соответствуют три этапа жизни, три этапа «терпения» и три уровня сопоставления: преподобнический, святительский и пророческий.

Первый этап служения проходит в загородном монастыре. На этом этапе святой Авраамий сравнивается с преподобными Феодосием Печерском и Антонием Великим.

С момента священнического служения и первого конфликта в житии святого меняется и образ сопоставления – теперь преподобный Авраамий сравнивается со святителем Иоанном Златоустом. Важно, что сопоставляются не только эпизоды из их жизни, но и приводится множество цитат из творений святителя Иоанна Златоуста: из «Бесед о покаянии» «...о бессилии диавола», но самое главное – из «Слов о священстве». Наличие множества цитат и сопоставлений с великим святителем позволяет сделать вывод о том, что преподобный Авраамий был не только почитателем учения святителя Иоанна Златоуста, но и его последователем. Поэтому второй конфликт со смоленским духовенством был предопределен, причем как со стороны той части городского духовенства, которое уничижало свое служение, заботясь о материальном благополучии, так и со стороны духовенства, которое считало, что монаху необходимо находиться в монастыре и не учить мирян. Благодаря сопоставлению со святителем Иоанном Златоустом, суть конфликта поднимается до уровня, значимого для всей Церкви.

И наконец, когда в Смоленске после осуждения преподобного начинается засуха, святой сравнивается уже с пророком Илией. Это заметное, хотя и не называемое сопоставление, потому что как пророку Илии, так и святому Авраамию Господом была дана власть «затворять и отворять небо» своей молитвой. Таким образом события достигают уже библейского масштаба: Господь Своим вмешательством показывает людям через Авраамия Свою волю и дает им истинное просвещение.

Преподобный Авраамий Смоленский был чтим после кончины (в начале XIII века) и канонизован в XVI веке. По мнению историков Церкви, в т.ч. исследователя житий святых Древней Руси Георгия Петровича Федотова, канонизация святого состоялась на одном из московских Макариевских Соборов, вероятно, в 1549 году. Как выдающийся духовный просветитель преподобный Авраамий не стоит «особняком» среди русских святых. Рядом с ним всегда вспоминаются имена святых Стефана Пермского, Нила Сорского, Дионисия Троицкого, Димитрия Ростовского. Но лишь преподобный стал жертвой своего учительного призвания, и, как пишет об этом Г.П. Федотов, «мы получаем право сказать, что св. Авраамий явился страстотерпцем православного гнозиса».

Необходимо отметить, что, наряду с почитанием любимого смолянами небесного покровителя нашего древнего города преподобного Авраамия Смоленского, местные жители стремятся бережно сохранять его духовное наследие. С 2016 года совместными усилиями Смоленской епархии, Смоленского государственного университета и Смоленской православной духовной семинарии регулярно проводятся научные конференции, посвященные памяти смоленского святого, одного из первых православных святых, книжника и просветителя – преподобного Авраамия.

Второй исторический период, предлагаемый для рассмотрения, – судьбоносная эпоха восстановления Русского государства после более чем двухвекового ордынского ига. Митрополит Сурожский Антоний писал: «В истории Русской Православной Церкви формы святости менялись от столетия к столетию (хотя, раз возникнув, не исчезали), и эти изменения выражают на протяжении лет те пути, которыми Бог в сердцах верующих выражал Свою любовь к миру. В период национального становления после прекращения монголо-татарского ига мы видим исполинов духа: они оставляют всё и уходят в глушь лесов Северной и Центральной России – уходят искать Бога, уходят, чтобы быть с Богом... Они ищут Бога и находят его в глубине своей собственной души, посвященной Ему. Они ищут только Его одного, но вместе с тем их любовь становится все глубже, и они с любовью принимают всех, кто начинает приходить к ним... в поисках той же спасительной пристани. Вокруг них вырастают монастыри, что тоже является актом любви».

И одним из таких «исполинов духа» был преподобный Герасим Болдинский, выдающийся подвижник и основатель четырех монастырей. Главной из этих обителей стал Свято-Троицкий Болдин монастырь, который в минувшем году отметил 490-летие основания и 30-летие возрождения.

По слову Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, «имя этого угодника Божия, навсегда вошедшее в историю русской святости и нашего государства, дорого каждому из нас, дорого всем, кто прикасается к святыням Смоленщины. Преподобный Герасим, будучи духовным учеником и преемником игумена земли Русской преподобного Сергия Радонежского, продолжил деятельность по объединению нашего народа, преодолевая ненависть, раздоры, споры и разногласия с помощью единственного оружия – любви и единения, величайшим образом которого является Святая Троица».

Преподобный Герасим (в миру Григорий) родился в 1488/89 году в городе Переславле-Залесском. Житие преподобного Герасима повествует, что еще ребенком, посещая храм со своими боголюбивыми родителями, он находил для себя в нем много утешения и радости. В отрочестве он избирает своим духовным отцом преподобного Даниила Переславского, сторонника Иосифа Волоцкого. В 1501 году, в возрасте 13 лет, Григорий поступил послушником в Переславль-Залесский монастырь Успения Пресвятой Богородицы, где настоятелем был его духовник.

Позднее, уже в Троицком Переславль-Залесском монастыре, он был пострижен в монашество с именем Герасим в память преподобного Герасима Иорданского. Так ученик преподобного Даниила стал духовным преемником преподобного Сергия Радонежского: «бе убо блаженный Данило, ученик преподобного Пафнотия-чудотворца Боровскаго. Пафнутий же ученик старца Никиты Серпуховского, Никита же – ученик преподобного Сергия чудотворца».

В житии преподобного Даниила свидетельствуется, что Герасим много помогал своему духовнику в деле устроения Троицкого монастыря, был его любимым учеником, сопровождал старца в поездках в Москву, на великокняжеский двор. Обитель строилась на «Божедомии», то есть на месте, где стояла богадельня, окормлявшая духовно и телесно увечных, слепых, хромых и не способных к работе. Новый монастырь взял на себя заботу об этих несчастных. Преподобный Даниил благословил Герасиму уход за ними. Помимо необыкновенного трудолюбия, Герасим отличался редким добронравием, кротостью и мягкостью. Всю свою жизнь он ревностно подвизался в подвигах поста и молитвы, стараясь неукоснительно соблюдать келейное правило.

Прожив в Переславль-Залесском Троицком монастыре 26 лет, преподобный Герасим, как и иные прославленные русские иноки, стремившийся к уединению, к духовному подвигу среди пустынной природы, в 1528 году получил благословение на пустынножительство и покинул родную обитель. «Обходяща многие пустыни и дебри ища, где обрести богоуготованное место удобно ко иноческому спасению, и по обхождении многих мест достиже место... Дорогобужской области». Инок поселился на Смоленской земле, в Болдине, среди непроходимых лесов, в которых бесчинствовали разбойники.

Необходимо отметить, что на протяжении многих столетий Смоленщина была пограничным рубежом между Православной Русью и католической Европой. В 1396 году Смоленская земля была завоевана Литовским княжеством. И долгие годы московские великие князья вели борьбу за возвращение русских земель. Смоленск был возвращен в 1514 году, а вся территория Смоленской земли – лишь в 1522 году.

Таким образом, Дорогобужская земля, избранная преподобным Герасимом для совершения иноческого подвига, как и вся Смоленщина, более ста лет находилась во владении Великого княжества Литовского. В исконно русских землях Дорогобужа, разоренных после ордынских погромов, чужеземного владычества и непрестанных войн, очаги православной духовности пытались заглушить католичеством.

Некоторые историки высказывают мнение, что преподобный Герасим отправился в Дорогобужскую землю с ведома великого князя Василия III, и целью его поселения на Смоленщине являлось основание обителей – православных форпостов на западных рубежах Русского государства.

Преподобный Герасим поселился в дремучем лесу недалеко от Смоленской (Московской) дороги. Долгое время ему докучали праздные люди неблаговидного поведения, покинувшие в годы иноземного правления свои дома и хозяев. Они часто нападали на проезжавшие по дороге обозы и проходящих путников. Преподобный надеялся увещеваниями и молитвой привести заблудших людей к покаянию. В построенной им рядом с разбойниками лесной келье, охраняемый и питаемый Господом, он прожил около двух лет. Они несколько раз нападали на подвижника, избивали его, но он мужественно переносил страдания, терпел все искушения.

По особому видению преподобный Герасим перешел к юго-востоку от первоначального места, на поляну, где у источника рос многовековой дуб и рядом протекала речка Болдинка. И отсюда его пытались прогнать местные жители. Они схватили преподобного и как бродягу отвели к наместнику в город Дорогобуж. Тот, не разобравшись, велел посадить подвижника в темницу, но в этот момент к нему прибыл из Москвы великокняжеский посланник. Увидев преподобного Герасима, неоднократно бывавшего с преподобным Даниилом на приемах у великого князя, посланник вступился за него и наместник отпустил Герасима с почестями и дарами. Много лишений претерпел святой, пока слава о его подвижнической жизни не распространилась по окрестностям и вокруг него не собралась братия. Они вместе поставили кельи и небольшую часовню для общих молитв. Видя, что количество ревнителей благочестия увеличивается, преподобный Герасим отправился в Москву, где испросил благословения на открытие обители. Вместе с братией он поставил первый деревянный храм в честь Святой Живоначальной Троицы с приделом во имя преподобного Сергия Радонежского. В мае 1530 года храм освятили, так появился Свято-Троицкий Болдин общежительный монастырь.

Подобно святому Сергию Радонежскому, положившему начало почитанию Пресвятой Троицы – символа Божественного Единства и основавшему на Руси первый Троицкий монастырь, преподобный Герасим посвятил свою жизнь Пресвятой Троице как наивысшему идеалу для народного единения и служению объединению русских земель вокруг Москвы.

Преподобный Герасим стал первым распространителем почитания преподобного Сергия Радонежского на Смоленской земле. И во всех основанных святым Герасимом монастырях будут построены храмы или приделы, посвященные Святой Троице и преподобному Сергию.

Он был выразителем русского идеала святости. Труд и молитва являлись основой его монашеского делания. Святой не гнушался никакими работами в обители, принимал участие в возведении трапезной и келий, молол ручным жерновом зерна, пек хлеб, заготавливал и колол дрова, ухаживал за больными и немощными. При этом преподобный Герасим питался только хлебом с водою, спал очень мало и никогда не ложился в постель.

В конце 1535 года преподобный Герасим, искавший место для уединенной жизни, вместе со своим учеником Симеоном поселился неподалеку от города Вязьмы. Место это имело недобрую славу у окрестных жителей, так как оно долгие годы было прибежищем для людей разбойных, блудных и праздных. Преподобный устроил здесь келью и несколько лет прожил с учениками в окружении убийц и любителей игр бесовских. Молва о богоугодной, благочестивой и подвижнической жизни преподобного Герасима быстро распространилась в окрестностях Вязьмы. Вскоре многие начали приходить к нему за благословением и с потребностью спасительного для души собеседования. Некоторые, желая остаться при преподобном Герасиме ради любви Божией, поста и молитв, строили по его благословению новые кельи.

К 1542 году количество собравшейся братии умножилось до достаточного количества для устройства обители. Преподобный «...богатый только нищетою евангельскою, не имел ни малейших средств, никакой возможности к тому; но утвержденный и укрепленный в этой мысли явлением ему в сонном видении, как говорит предание, Крестителя Господня Иоанна, благословлявшего его на сей подвиг и возвещавшаго ему будущую славу избраннаго им уединения, воодушевился в своем намерении и твердо положил в душе своей стараться всевозможно о приведении онаго с помощию Божиею, во исполнение».

Получив от царя Иоанна IV Васильевича разрешение на устройство монастыря, преподобный Герасим с братией своими трудами устроили на пожертвования боголюбивых поселян деревянный храм в честь Предтечи и Крестителя Господня Иоанна. По имени главного храма монастырь получил название Иоанно-Предтечева. Устроив новую обитель, преподобный Герасим поставил над ней настоятелем своего ученика Симеона и возвратился в Болдин монастырь. Игумен Симеон, следуя примеру преподобного, управлял Предтечевым монастырем тридцать четыре года, построил второй деревянный храм в честь Вознесения Господня, снискал доверие и уважение не только братии, но и местных жителей.

В 1545 году в 36 верстах (38,4 км.) от Дорогобужа преподобный Герасим восстановил небольшой монастырь, существовавший с конца XV века в волостном селе Свирковы (Сверковы) Луки на левом берегу реки Днепр. Он, получив в столице благословение на устройство обители, защитил собравшуюся братию от притеснений боярина Иакова Андреевича Салтыкова, владевшего землями в окрестностях монастыря. Построив храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы (по другим данным Введенский и Никольский храмы), а также кельи для братии, преподобный оставил здесь настоятелем строителя Сергия.

В 1547 году в Брянских лесах преподобный основал третий монастырь – Троице-Введенский. Здесь святой Герасим возвел деревянный храм в честь Святой Живоначальной Троицы с приделами Введения во храм Пресвятой Богородицы и преподобного Сергия Радонежского. За короткий срок в обители собралось сорок два человека братии, и преподобный, поставив настоятелем строителя Петра (Коростелева), вернулся в Болдино.

Основывая обители, святой ставил там игуменами своих учеников, и, не оставляя попечения о своих «детищах», посещал их. Таким образом, Болдин монастырь был как бы «лаврой», а остальные обители – дочерними.

Преставился преподобный Герасим 1/14 мая 1554 года, на шестьдесят шестом году жизни. Перед кончиной он призвал к себе в Болдино настоятелей и насельников из всех основанных им монастырей, числом 127, оставив им духовное завещание, подобное «наказу» преподобного Иосифа Волоцкого.

Болдинская обитель стала пограничным монастырем, противостоявшим надвигавшемуся с Запада католицизму. И вплоть до Смутного времени монастырю покровительствовали русские цари и бояре. С 1611 по 1654 годы монастырь занимали католические монахи. После освобождения Смоленска, в 1655 году, в обители, было восстановлено православное богослужение.

В заключение отмечу, что результаты Петровской церковной реформы, последовавших за ней гонений на монашество и общего разорения монастырей губительно сказались на духовном состоянии русского народа. Именно монашество, ставшее со времен Киевской Руси центром духовной силы русского народа, неотъемлемой частью жизни Русской Православной Церкви, стяжало для Руси наименование Святой. Профессор Антон Владимирович Карташёв в своей статье «Судьбы “Святой Руси”» писал: «Русь нарекла себя “святой Русью”. Ни греческой церкви, ни православным сирийцам и арабам, ни нашим братьям славянам, ни соседям румынам – никому не полюбилось назваться так, по крещению и вере...Термин “святая Русь” родился и хранился в неписаном народном предании. Народ уже в глубине своего сознания накопил и полюбил свою крещеность, свое запечатление именем Христовым и Его спасительным и животворящим Крестом, свою чистоту и избранность среди заблуждающихся народов мира... После Петра привзошел в русскую жизнь пафос внерелигиозной культуры... Идеал “святой Руси” и в этой новой, духовно-сложной атмосфере остается неповторимым по своей глубине, силе, исторической укорененности и сродности духу народа, им запечатленному... Россия, найдя свой идеал, употребила великие и добросовестные усилия, чтобы стать его достойной. И если падала, изнемогала и грешила, то подымалась, вдохновляемая им же. А главным образом – им, и единственно им, спасалась в страшные минуты своей истории, когда жизнь ставила ее на край опасности или гибели».

И неизменно духовная сущность и миссия русского иночества, которую Святая Русь стяжала подвигами сонма святых угодников Божиих, до сего дня остается главной духовной силой православия.

Источники и литература

1. Артамонов Ю.А. Древнерусское иночество и первые монастыри на Руси. Доклад на Международной богословской научно-практической конференции «Монашество Святой Руси: от истоков к современности» (Москва, Покровский ставропигиальный женский монастырь, 23–24 сентября 2015 года) // [Эл. ресурс] URL: https://monasterium.ru/doklady/mon-sv-r/drevnerusskoe-inochestvo-i-pervye-monastyri-na-rusi/

2. Васюков И.А. Смоленские святые в истории Церкви и Отечества. Смоленск, 2012.

3. Георгий Флоровский, протоиерей. Догмат и история. – М.: Изд-во Свято-Владимирского Братства, 1998. С. 278–279.

4. Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. Том I. Период первый, Киевский или домонгольский. Часть вторая. – М.: Крутицкое патриаршее подворье. Общество любителей Церковной истории, 1997.

5. Дурасов Г.П. История Болдина монастыря. Издание Свято-Троицкого Болдина монастыря, 2018.

6. Житие Авраамия Смоленского /пер. Д.М. Буланина //Библиотека литературы Древней Руси. Т. 5: XIII век. – СПб.: Наука, 2000. С. 30–63.

7. Житие Герасима Болдинского /пер. Е.В. Крушельницкой // Библиотека литературы Древней Руси. Т. 13: XVI век. – СПб.: Наука, 2005. С. 632–667.

8. Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 1. – М.: Издательский дом «Познание», 2019.

9. Карташев А.В. Судьбы «Святой Руси». / А.В. Карташев. Церковь. История. Россия. Статьи и выступления. – М.: Издательство «Пробел», 1996. С. 134–154.

10. Киприан (Керн), архимандрит. Ангелы, иночество, человечество. Речь, сказанная о. архимандритом Киприаном на годичном акте Православного Богословского Института в Париже 8-го февраля 1942 года в присутствии Ректора Института Высокопреосвященного Митрополита Евлогия. // Церковь и время. 1998. № 1 (4). С. 135–137.

11. Красновский И.А. Возрожденный из руин // Журнал Московской Патриархии. 2021. № 3 (952). С. 80–82.

12. Митрополит Макарий (Булгаков). Очерк истории Русской Церкви в период дотатарский. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Makarij_Bulgakov/ocherk-istorii-russkoj-tserkvi-v-period-do-tatarskij/2_2

13. Митрополит Сурожский    Антоний. Труды. – М.: Практика, 2002. С. 362–363.

14. Митрополит Сурожский Антоний. Труды. Книга вторая. – М.: Практика, 2007. С. 671.

15. Рафаил (Ивочкин), иеромонах. Дорогобужская земля: православные храмы. – Смоленск: Свиток, 2021. С.127–129.

16. Смолич И.К. Русское Монашество: Возникновение. Развитие. Сущность (988– 1917). – М.: Церковно-научный центр «Православная Энциклопедия», 1997.

17. Федотов Г.П. Святые древней Руси. – М.: Московский рабочий, 1990.

18. Федотов Г.П. Житие и терпение Авраамия Смоленского. [Эл. ресурс] URL: https:// azbyka.ru/otechnik/Georgij_Fedotov/zhitiei-terpenie-sv-avraamija-smolenskogo/

19. Фроянов И.Я. Древняя Русь IX–XIII веков. Народные движения. Княжеская и вечевая власть. – М.: Русский издательский центр, 2012. [Эл. ресурс] URL: http://a-nevsky.ru/library/ drevnaya-rus-ix-xiii-vekov39.html

20. Хрисанф (Шадронов), игумен. Авраамий Смоленский. // Информационно-образовательный портал «Смоленск просвещенный». [Эл. ресурс] URL: https://smol-history.ru/lectures/1

21. Шайкин А.А. Жанровое своеобразие жития Авраамия Смоленского [Эл. ресурс] URL: https://oreluniver.ru/public/file/archive/3_88.pdf

Монастырь – место молитвы

Епископ Лидский и Сморгонский Порфирий,
председатель Синодального отдела по делам монастырей и монашеству Белорусского экзархата Московского Патриархата

Когда в 2002 году милостью Божией я принял решение стать монахом и был принят в число братии Успенского Жировичского монастыря, я уже довольно много прочитал книг о монашеской жизни, но, как понимаю сейчас, практически я плохо представлял, что такое монашество во всех его проявлениях, бранях, радостях и скорбях. Пройдут годы послушничества, иночества, монашества, прежде чем душа станет более опытной в искушениях. Но одно понятие и ощущение остается неизменным с того самого дня, когда я серьезно подумал о монашестве и душа возжелала монашеской жизни: монастырь – это место молитвы, в атмосфере которой душа живет и дышит. Молитва приводит в порядок всего человека, разрешает множество проблем, очищает грехи и освобождает от тревог.

Архимандрит Фаддей Витовницкий говорил: «Только Бог может дать душе все, чего она желает. Мы существа, сотворенные в вечности, стремимся к бесконечному, а это бесконечное – бесконечную радость, бесконечную жизнь, бесконечную любовь – здесь, на земле, никто из наших близких и родных не может нам дать. Почему? Потому что мы ограниченные существа, мы все в борьбе, в противостоянии мыслей».

Из опыта подвижников четко и ясно следует одно: монашеское делание – это всецелое посвящение себя предстоянию перед Богом. Почему души устремляются в монастыри, для чего? – Для молитвы! Человек уходит из мира, когда его ум устремляется ко Христу. Монастырская жизнь призвана создать для этого соответствующую атмосферу, расположение, настрой. Необходимые монашеские труды не должны лишать монаха возможности молитвенного делания как в храме, так и в келье. Будучи монахами, мы не можем посвящать Богу какие-то обрывки времени, оставшиеся от ежедневных необходимых дел. И в этом одна из главных задач игумена и духовного собора монастыря: организовать внутреннюю жизнь обители так, чтобы в ней был этот баланс. Архимандрит Эмилиан (Вафидис) часто повторял, что дело игумена: созидать в братстве правильный настрой, прививать осознание того, что цель жизни в монастыре – это соединение с Богом через молитву.

Какое бы в жизни монаха ни произошло искушение, поползновение, падение, нужно быстро вставать, не отчаиваться и снова и снова мужественно продолжать свой внутренний труд – с искренним покаянием и упованием на Бога. Спросили как-то у преподобного Паисия Святогорца: «Как узнать, что есть расположение человека к монашеству? Должно присутствовать стремление к молитве? К уединению?» Преподобный ответил: «Должна присутствовать готовность к борьбе». Бой с самим собой – самая трудная борьба. А одержать верх над собой – победа из побед. И молитва на этом пути играет самую важную роль. «Сопротивляйся и борись, а все остальное предоставь Богу», – учил своих духовных чад иеросхимонах Михаил (Питкевич).

Молитва – это не просто слова. Это – энергия, это – сила. Монашество же – это поиск непрерывного богообщения в молитве.

Старец Софроний (Сахаров) любил повторять, что «молитвой все исцеляется, все исправляется, все очищается, все обновляется», и поэтому для него не существовало безнадежных ситуаций. Ведь в любой момент при помощи Божией многое может измениться Его благодатью.

Мне часто вспоминаются первые годы послушнической жизни. С одной стороны, радость от того, что нахожусь в святой обители, среди братии, в месте особого покровительства Пресвятой Богородицы; в обители, которая не закрывалась даже в безбожные годы гонений, в которой жили истинные праведники и святые люди. С другой – по временам какое-то совершенно обессиленное состояние от внутренних браней, противостоять которым правильно послушник учится опытным путем, постепенно, под чутким руководством духовника. И в этом состоянии, помню, огромное облегчение и утешение давала мне молитва и поддержка духовника. Призывание имени Божия спасало меня от пленения находящих помыслов.

Молитва невозможна без послушания – духовнику и братии. Великий наш современный праведник, пастырь и отец, отошедший ко Господу митрополит Филарет (Вахромеев), который всегда имел особое попечение и заботу о Жировичской братии, говорил при затруднительных обстоятельствах: «Иди спроси духовника и поступай так, как он благословит». Благодаря духовному руководству и поддержке монах может вытерпеть очень многое и становится неутомимым. Преподобный Порфирий Кавсокаливит монастырскую жизнь называет жизнью страннической, преподобнической, святой, жизнью райской.

Монахи оказывают послушание, чтобы подражать Христу. Это первое, что должен усвоить монах, и первое, что игумену важно до него донести.

Один игумен рассказывал: «Послушник, который недавно пришел в монастырь, мне сказал: “Я пришел в монастырь, чтобы молиться и читать”. Игумен ответил ему: “Ты начинаешь уже с ошибки. Монастырь – не центр исследования святоотеческих творений, а центр, где ты учишься избавляться от страстей, побеждать страсти”».

Конечно, это не значит, что монахи не могут или не должны заниматься изучением трудов святых отцов. Кому этим заниматься, если не монахам? Но важно правильно расставлять приоритеты и понимать, что спасается человек не теоретическим богословием, а практическим – то есть жизнью, чистой от греха. Через исполнение заповедей к душе приходит тонкая интуиция, что в них, заповедях, заключена вечная жизнь. Через подвиг же послушания монах получает вход в Царство Христа.

Не станет хорошим монахом человек, который не имеет расположения к смирению и отсечению своей воли. В наше время, когда возросло неверие и безразличие, послушники, которые приходят в монастырь, должны видеть живой пример послушания и любви у старшей братии. К ним должно быть обращено доброе слово игумена, которое часто помогает больше, чем строгость. Исцеление от страстей происходит в том числе и посредством добрых отношений монахов друг с другом.

Владыка Афанасий Лимасольский в своих беседах о монашеской жизни часто подчеркивает, что «очень важно, как монах ведет себя с другими». Это важный показатель его духовного преуспеяния или непреуспеяния. Общежитие – самая удобная дорога ко спасению. «Я хотел бы научиться только смирению и любви Христовой, чтобы никого не обидеть, но молиться за всех, как за самого себя», – говорил преподобный Силуан Афонский о своем отношении к ближним.

Старец Софроний (Сахаров) очень редко обличал даже своих ближайших духовных чад. Он призывал, прежде всего, с почтением относиться ко всякому человеку, бояться его ранить. И, видя их недостатки, он все терпел, брал все на себя и – молился. Молился со слезами за каждого. Не ругал, не командовал. Это было в духе его старца – преподобного Силуана Афонского, который никого не обличал, вспоминая о кротких вразумлениях, полученных им в юности от отца. Об отце своем преподобный Силуан порой говорил: «Вот такого старца хотел бы я иметь».

По роду своего епископского служения мне приходится много общаться с разными людьми как верующими, так и неверующими. Часто вспоминаю слова архимандрита Софрония (Сахарова): «Жизнь без Христа безвкусна, грустна и беспросветна». Мучительно видеть, как люди, отвергшие Христа в своей жизни, не верующие в Него, мучительно тяжело выдерживают тяготы жизни, всю неизбежную боль житейских мук, которая просто валит их на землю. Архимандрит Фаддей Витовницкий об этом говорил: «Господь попускает много разочарований, горя и страданий здесь, на земле, чтобы мы махнули рукой на мир, если он так больно ранит нас, и чтобы увидели, что только Бог – Источник утешения, радости и покоя».

Чудна и прекрасна монашеская жизнь своим стремлением к преображению и освящению через молитву. Протоиерей Василий Зеньковский писал: «Русский аскетизм восходит не к отвержению мира, не к презрению к плоти, а совсем к другому – к тому яркому видению небесной правды и красоты, которое своим сиянием делает неотразимо ясной неправду, царящую в мире, и тем зовет нас к освобождению от плена миру. В основе аскетизма лежит не негативный, а положительный момент: он есть средство и путь к преображению и освящению мира. Видение небесной правды и красоты вдохновляет к аскетизму».

Много забот и трудностей, неизвестных простому монаху, падает ежедневно на каждого архиерея, но, по моему глубокому убеждению, молитва и здесь остается главной движущей силой. Как прекрасно сказал митрополит Серафим (Чичагов): «Высшая академия для пастыря – угол, в котором висит икона и теплится лампада!»

СЕКЦИЯ
«“ЦАРСТВО МОЕ НЕ ОТ М1РА СЕГО” (Ин. 18:36)
О ХРАНЕНИИ МОНАШЕСКИХ ОБЕТОВ В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОГО МИРА»

О внешнем и внутреннем отречении от мира в современных монастырях

Игумен Иероним (Миронов),
наместник Свято-Николаевского Верхотурского мужского монастыря Екатеринбургской митрополии

Мирскаго мятежа бегая, все желание обратил еси к Богу, да в виде́ния восход обрящеши горе́...

Ин тропарь на прославление праведного Симеона Верхотурского

Помимо обетов послушания, нестяжания и целомудрия, каждый монах приносит обеты отречения от мира, пребывания в монастыре (или в определенном для него месте несения послушания) и в постничестве Царствия ради Небесного [1].

Для начала хочется вспомнить, что высшим выражением идеала иноческого жития является постриг в великую схиму. Преподобный Амвросий Оптинский так объяснял смысл великой схимы: «Схима означает сугубое умерщвление от мира». Если высшая степень монашества состоит в том, чтобы умереть для мира, значит, и вообще в монашеском подвиге очень важное, определяющее место занимает именно эта добродетель – отречение от мира. Это закреплено и постановлениями церковных Соборов. Так 4-е правило IV Вселенского Собора гласит: «Монашествующие же, в каждом граде и стране, да будут в подчинении у епископа, да соблюдают безмолвие, да прилежат токмо посту и молитве, безотлучно пребывая в тех местах, в которых отреклись от мира, да не вмешиваются ни в церковные, ни в житейские дела, и да не приемлют в них участия» [2]. Следовательно, главными отличиями монашеской жизни от мирской являются безмолвие и беспопечительность – то, что монахи не участвуют в делах мира.

В пустыне многих преподобных искушал помысел, что в миру они могли бы проповедовать, участвовать в полезной общественной и церковной жизни. «А у нас, – спрашивали пустынники, – что́ есть в пустыне? Ничего. Зачем же нам здесь оставаться?» На это святитель Василий Великий в Письме 14 отвечал: бесспорно, в пустыне у тебя нет ничего этого, но есть другое – безмолвие, которого больше нигде не найти.

При этом безмолвие и отречение от мира – это одновременно и внешняя характеристика монашеского жительства, и его внутреннее содержание.

В чем может выражаться внешнее отречение от мира, внешнее безмолвие? Всем известно, что монахи не должны выходить в мир без особой нужды и без благословения своего игумена. В последнее время на монашеских конференциях все чаще звучит предостережение о том, чтобы в монастырях было ограничено пользование интернетом, поскольку это тоже выход в мир. В особенности современные многофункциональные телефоны – это настоящая ловушка для монаха, и игумену необходимо с большим рассуждением давать благословение тому или иному брату на пользование телефоном.

И хочется напомнить еще одно важное правило. Преподобный Феодор Студит, поучая братию в «Подвижнических монахам наставлениях», призывает воздерживаться от разговоров о предметах, чуждых нам. «Чуждо же нам и о царях вести беседы, и о начальниках разговаривать, и о том или другом разведывать... если же впадаем в суетные беседы, то и сами себе вредим, и от других осмеянию и осуждению подвергаемся». Эти слова актуальны и для современного монашества. В монастыре очень важно воздерживаться от разговоров на мирские темы, от воспоминаний вслух о своей прежней жизни, о родственниках и тому подобном, а также от подробных обсуждений того, как живут люди в миру. От того, о чем разговаривают между собой монахи, зависит общая атмосфера в монастыре.

Соблюдение этих внешних правил чрезвычайно важно. Но в особенности важно, конечно, внутреннее отречение от мира. Рассуждая об этом, преподобный Ефрем Сирин писал: «Кто возложил на себя безмолвие и стремится к уединению, тот избрал доброе начало. Но как далек он от беспокойств видимого смятения, так пусть заглянет в душу свою, избавился ли от внутренних мятежей, и освободился ли от нападающих во множестве бесов... Посему весь подвиг наш в том, чтобы безмолвствовать внутренно и отречься истинных мятежей, волнения помыслов, и сопротивных сил. Иначе напрасно будет отречение и видимое удаление с места. Ибо вот истинное отречение – внутренно пребывать в мире и тишине» [3].

Именно «необмирщенность» отцы считают одним из первых признаков духовности, то есть стяжания Святого Духа. Отречение от мира при жизни в этом же мире есть, конечно, «внутреннее монашество» или «монастырь в миру». Всякий христианин – и монах, и мирской – должен быть «иноком», гражданином иного, божественного мира, каждый по мере своих сил и по мере своего стяжания Царства Божия, которое «внутри нас». Поскольку отречение от мира есть отречение от греха, постольку с ним, по существу, не связано географическое удаление от мира. Никакая пустыня или монастырь не спасают, если зло мира осталось в сердце.

Схиархимандрит Авраам (Рейдман) в книге «Благая часть. Беседы с монашествующими», рассуждая об отречении от мира, задается вопросом: «В чем наиболее очевидно проявляется это отречение?» И далее отвечает: «Конечно же, в молитве. Молитва требует внимания. Молитва требует забвения помыслов, не только явно греховных, но и тех мнимо добрых, которые мешают нам сосредоточиться (может быть, и на самом деле добрых, но в данный момент неуместных). Молитва требует глубокого, жизненного, сердечного отречения от всего. Без отречения невозможно сосредоточиться в молитве. Молясь, отрекаясь от всевозможных помыслов, мы как раз и совершаем внутреннее, духовное отречение от мира, без которого внешнее не приносит никакой пользы».

Отсюда понятно, почему монаху необходимо каждый день совершать молитвенное правило. Именно во время правила он особенно упражняется во внутреннем отречении от мира. Во время правила он приобретает живую память о вечности, сокрушение, любовь к Богу – и это делает его сердце хладным к миру. Монах, который каждый день совершает правило, внутренне гораздо лучше защищен от соблазнов мира, чем монах, живущий без правила. Совершение правила настраивает монаха на то, чтобы непрестанно творить молитву в течение дня, помогает ему хранить внутреннее безмолвие и во время дневных дел.

Таким образом, целью отречения от мира является обретение свободы от всего того, что мешает человеку достичь внутреннего безмолвия и непрестанной молитвы к Богу.

Внутреннее отречение от мира выражается также в том, что монах постоянно воспитывает свою волю, направляет ее к Богу, а не к чему-нибудь земному. Монах в своей повседневной жизни часто сталкивается с этим выбором. Что предпочесть: комфорт или аскезу? Свой покой или помощь ближнему? Какую-нибудь мирскую книгу или книгу святоотеческую? По сути, это выбор между грехом и добродетелью, между страстями и Богом и в конечном итоге – между страданием и блаженством. Этот выбор предоставлен самому человеку, на его собственное произволение.

Произволение – особая функция духа, в которой заключена вся тайна человеческой личности. Его следует отличать от естественной воли. Впрочем, у человека, победившего греховные страсти и желания, естественная воля не противоречит произволению, а произволение уже не выбирает. Выбор уже сделан раз и навсегда: человек избрал путь христианской жизни и укрепился на нем, делом доказал, куда склонилось его произволение. И естественная воля его в полном и постоянном согласии с произволением больше не ищет греха, как у человека страстного, еще не очистившегося. Потому, как писал преподобный Ефрем Сирин, «свобода наша по собственной воле делается и победительницею, и побежденною». И, напротив того, возможность выбора, постоянные колебания этого выбора свидетельствуют о греховном падении нашей воли и нашего духа, о нашем болезненном состоянии рабства страстям. А настоящая свобода человека – христианина – не есть свобода нынешнего выбора. Это свобода прошлого доброго и окончательного выбора в пользу Бога.

Смысл свободы, – считает профессор Московской духовной академии архимандрит Платон (Игумнов), – заключается в возможности нравственной ориентации по отношению к реальному и идеальному мирам – в том, что нравственная ориентация человека в каждый отдельный момент временной жизни и в последний завершающий ее момент определяет его судьбу в вечности. Как писал схиархимандрит Софроний (Сахаров): «Мы и связаны с этим миром как он есть после падения, и, вместе с тем, вынуждаемся бороться за нашу свободу в Боге» [4].

Обратимся к Посланию святого апостола Павла к Римлянам: Освободившись же от греха, вы стали рабами праведности... когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности. Какой же плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их – смерть. Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец – жизнь вечная. Ибо возмездие за грех – смерть, а дар Божий – жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим. 6:18–23).

В этих словах апостола Павла необходимо внимательно разобраться. Нет ли противоречия здесь? Человек теряет рабство одно, приобретает рабство другое. Игра слов? На самом деле здесь речь идет о подлинной свободе человека. Никто не может служить двум господам (Мф. 6:24). Эти слова Господа нашего Иисуса Христа здесь, в Послании апостола, находят применение. «Если перенесете иго подчинения, то освободитесь от греховных страстей и востечете к установлению Божию», – говорит преподобный Феодор Студит. Человек же, который не хочет жить по воле своего Творца, не желает быть рабом Божиим, отпадает от источника жизни и неизбежно становится рабом греха, страстей, а через них и темных сил, враждующих против Бога. Неужели вы не знаете, что кому вы отдаете себя в рабы для послушания, того вы и рабы, кому повинуетесь, или рабы греха к смерти, или послушания к справедливости? (Рим. 6:16). Согрешая, человек уходит от Бога и оказывается под грехом. А каким достоинством наполнено рабство добродетели, рабство праведное! Человек, совершая добрые дела, возносится на вершину, уподобляется Ангелам, становится рабом Божиим и сыном Божиим по благодати. Становясь же рабом страстей, человек становится рабом диавола.

Однако, по мнению православных отцов, например, преподобного Симеона Нового Богослова, человек без содействия благодати не может преодолеть греха, не в силах победить врага, освободиться от него. Но произволение его сказывается в желании освободиться от постыдного рабства при посильном противлении греху и искании Божией помощи. Рассуждая о евангельских словах: Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете (Ин. 8:36), святитель Феофан Затворник писал: «Вот где свобода! Ум связан узами неведения, заблуждений, суеверий, недоумений; он бьется, но выбиться из них не может. Прилепись к Господу – и Он просветит тьму твою и расторгнет все узы, в которых томится ум твой. Волю вяжут страсти и не дают ей простора действовать; бьется она, как связанный по рукам и по ногам, а выбиться не может. Но прилепись к Господу – и Он даст тебе Самсонову силу и расторгнет все вяжущие тебя узы неправды. Сердце наполняют постоянные тревоги и отдыха ему не дают, но прилепись к Господу – и Он успокоит тебя. И будешь, умиротворенный в себе и всё вокруг светло видя, беспрепятственно и непреткновенно шествовать с Господом сквозь мрак и темноту этой жизни, к всеблаженной, полной отрады и простора Вечности» [5].

Именно в Церкви, в монашеской общине, понимаемой как мистическое Тело Христово (по апостолу Павлу) происходит подлинное освобождение личности от всего, что ее ограничивает, порабощает плотскому, греховному, тому, что ниже человека по естеству. Святые отцы называют признаки свободной души. Например, преподобный Исидор Пелусиот относит к ним следующие: нековарность, кротость, человеколюбие, мужество, правдивость, целомудрие, снисходительность, ласковость, щедрость.

Путь духовного исцеления не есть только лишь дело внутреннего изменения личности, в то же самое время это есть общественное делание, ибо, когда человек исцеляется, он сразу становится и в большей степени общественно полезным человеком. Когда сообщество, семья объединяет людей здоровых, то там практически не возникает серьезных социальных и семейных проблем. Индивидуальные особенности каждого человека, его характер могут стать причиной каких-либо трудностей, но исцеленный человек быстро поймет, как их преодолеть, и все будет в порядке.

Возрожденный Божественной благодатью человек становится в большей степени общественно полезным. Богатством и опорой является наш ум. Когда ум утвержден в Боге, мы пребываем в хорошем состоянии. Когда же мы открываем двери страстям, тогда ум рассеивается и постоянно блуждает по земным и плотским предметам в многообразных наслаждениях и страстных помыслах. Попутно он отвращает нас от истинной любви, от любви к Богу и к ближнему, внушая пристрастие к бесполезным вещам и жажду пустой славы. Так развиваются сластолюбие, сребролюбие и тщеславие. А они, в свою очередь, порождают социальные пороки, конфликты, взаимную ненависть.

Таким образом, отречение от мира не является бегством от мирских проблем, а напротив, – наиболее действенным их преодолением. И тогда монастырь, будучи окружен миром, является той закваской, которая преображает и внешнюю среду, свидетельствуя о Царствии Божием, пришедшем в силе.

[1] Последование малаго образа, еже есть мантия // Требник монашеский. Репр. воспр. изд. 1906 г. – М.: Лодья, 2006. С. 26.

[2] Никодим Святогорец, прп. Пидалион: Правила Православной Церкви с толкованиями: в 4 т. – Т. 2: Правила Вселенских Сборов. Екатеринбург, 2019. С. 137–138.

[3] Ефрем Сирин, прп. Творения. Т. 3. Репринтное издание. – М.: Издательский отдел Московского Патриархата, 1994. С. 32.

[4] Софроний (Сахаров), архим. Видеть Бога как Он есть. М., 2000. С. 193.

[5] Феофан Затворник, свт. Мысли на каждый день года по церковным чтениям из слова Божия. М., 1890. С. 132–133.

«Не любите мира, ни яже в мире...»,
опасность обмирщения в монастырской жизни

Митрополит Нижегородский и Арзамасский Георгий, председатель Комиссии по вопросам организации жизни монастырей и монашества Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви

Досточтимые архипастыри, игумены и игумении, братия и сестры!

Слова апостола Иоанна Богослова «Не любите мира, ни яже в мире...» из его Первого послания (1 Ин. 2:15), вынесенные в заголовок доклада, имеют продолжение: «кто любит мир, в том нет любви Отчей». Это предостережение возлюбленного ученика Христова адресовано всем христианам, но наипаче – тем из них, кто избрал для себя жизнь в отречении от мира и во всецелом служении Богу, то есть монашествующим. Монахи как воины Христовы встали на путь борьбы со злом, в котором, по слову того же апостола, «весь мир лежит» (1 Ин. 5:19). Это высшее избранничество невозможно совместить с увлечением «скорогибнущими красотами мира сего», как невозможно, по слову Спасителя, «служить двум господам» (Мф. 6:24).

Тема обмирщения монашеской жизни сегодня важна как никогда. Во многом это связано с современными информационными технологиями, через которые насельник, оставивший мирскую жизнь, легко может в нее вернуться, даже не выходя из кельи. Но помимо этих – новых – вызовов, по-прежнему опасны соблазны нарушения монашеских обетов, уменьшение строгости монашеской дисциплины, духовное расслабление вместо подвига. Все это – различные формы обмирщения, которые приводят к полному разладу монашескую жизнь и разрушают монаха как такового.

Монашеская традиция началась с практики решительного отречения от мира – отшельничества. Первые подвижники уходили в пустыню как в буквальном, так и в переносном смысле, то есть в пустынные места, становясь «монахами», от греческого «monos» – «один». Прекращение любых контактов с миром и полное удаление от людей они воспринимали как смерть, как говорил об этом преподобный Арсений Великий: «Однажды навсегда умер я для мира; какая же польза от мертвеца живым?» Об этом говорит и преподобный Исаак Сирин: «Человек должен быть чужд всем своим знакомым, своей семье, своим родственникам, уйти в чужую страну и избрать для себя спокойное место, которое спокойно от всякой суеты». Чуть позже возникла и иная форма монашества – общежитие, или киновия. При всей разнице с пустынножительством, эта форма также требовала полного отречения от мира и прекращения контактов с людьми, за исключением братии.

Выражением отречения от мира было принесение обетов целомудрия, послушания и нестяжания. Возникновение практики принесения монашеских обетов наряду с появлением особых монашеских одежд стало отправной точкой истории монашества как особого института внутри Христианской Церкви. В монашеских правилах святителя. Василия Великого впервые фиксируется практика принесения обетов в знак полного умирания для мира и нового рождения в монашескую общину.

Все три обета по своему существу являются христианскими добродетелями и должны быть свойственны всякому христианину. Но взятые в совокупности, сопровождаемые решительным изменением образа жизни, они стали выражать образ жизни монашеский. И по сей день они остаются тремя главными монашескими добродетелями.

Вот как пишет об этом преподобный Ефрем Сирин: «Несребролюбивый монах – вернейший вестник Царствия Небесного, а тот, кто недугует сребролюбием, зле погибает. Украшение монаха юноши – целомудрие, приобретшее не имеющее пределов девство. Достояние монаха – послушание, приобретший его будет услышан Господом».

Однако с самых ранних времен своей истории монашество столкнулось с соблазном обмирщения, то есть попыткой снизить высоту монашеского подвига и вернуть монаха в мирские дела и заботы. С духовной точки зрения этот процесс объясним: если монахи как воины Христовы вышли на брань с «духами злобы поднебесной», неудивительно, что бесовские силы именно на монашествующих воздвигли всю свою ненависть и злобу.

При многообразии форм этого обмирщения все они могут быть рассмотрены как нарушение трех упомянутых монашеских обетов – целомудрия, послушания и нестяжания.

Обет целомудрия в первоначальном монашестве предполагал подвиг девства. Именно так понимали первые монахи евангельский призыв Господа нашего Иисуса Христа: «Есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит» (Мф. 19:12). В правилах святителя Василия Великого этот обет толкуется более расширительно – как безбрачие, предполагающее добродетель целомудрия. Именно это понятие – целомудрие – и закрепилось за этим монашеским обетом. Очевидно, что с момента появления монашества в число братии стали входить не только те, кто сохранил себя в девстве, но и те, кто не имели такого преимущества. Внешним проявлением этого обета и для тех и для других было безбрачие, а его внутренней основой – целомудрие, предполагающее хранение не только внешней чистоты, но, в первую очередь, нравственной беспорочности, хранение своего взора и ума от тех прилогов, о которых предупреждал Своих учеников Господь в Нагорной проповеди: «Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5:28).

Канонические правила Православной Церкви устанавливали различные виды епитимий и прещений относительно монашествующих, так и или иначе нарушивших этот обет, но большее значение в каноническом предании Церкви уделяется правильной организации монашеской жизни, не допускающей соблазна нарушить обет целомудрия. Так, в церковных правилах запрещается прислуживание женщин в мужских монастырях, участие монахов в трапезе с женщинами и т. п. Разумеется, эти правила в равной степени касаются и насельниц женских обителей по отношению к мужчинам-мирянам.

Очевидно, что послабление монашеской дисциплины в отношении хранения данного обета приводит к обмирщению монашеской жизни.

Наличие в монастырях посторонних лиц противоположного пола в качестве прислужников, трудников, наемных работников, прихожан и паломников создает среду, в которой сложно сохранить целомудрие взора и ума, а, как известно, с прилога начинается развитие греха. Такое присутствие посторонних лиц традиционно объяснятся необходимостью выполнения какой-либо вспомогательной работы, например, по уборке женщинами в мужских монастырях, но особенно, выполнению тяжелого физического труда мужчинами в женских обителях. Если полностью уйти от этого явления невозможно, то остается только всячески контролировать эту практику, ограничивая мирян как в отношении времени посещения монастыря, так и в отношении пространства, то есть внутренней территории, куда у них не должно быть доступа.

Следующий монашеский обет – послушание – есть ответ на призыв Господа нашего Иисуса Христа: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мк. 8:34). Конечно, послушание как подчинение воле Божией, как принятие всеблагого Промысла Божиего в отношении собственной жизни есть добродетель, необходимая всякому христианину. Апостол Павел призывает христиан в их духовной брани пленять «всякое помышление в послушание Христу» (2 Кор. 10:5).

В качестве монашеского обета послушание издревле стало восприниматься как отречение от своей воли и подчинение руководству духовного отца, а в широком смысле, как послушание уставу обители и всей братии. Именно так трактуют этот обет канонические правила Церкви, основывая на нем всю систему монашеской дисциплины, которая, в свою очередь, вписана в иерархическое устройство Церкви Христовой.

Обмирщение монашеской жизни также может быть связано с недостаточным соблюдением этого монашеского обета. Те же правила устанавливают различные формы канонической ответственности за нарушение обета послушания через самовольное оставление монастыря, переход в другой монастырь, участие в мирских делах без благословения игумена и т. п. Принцип организации монашеской жизни, где все основано на послушании, может быть нарушен как недостаточными стараниями игумена в отношении своих насельников, так и недостаточным усердием со стороны братии. Своеволие, выбор послушаний по собственному желанию, нарушение монастырской дисциплины – все это приводит к упадку духовной жизни и разладу в обители. С другой стороны, излишняя строгость и полный контроль над жизнью насельников таят в себе опасность младостарчества и искажения самого христианского спасительного пути.

Вопрос о послушании может быть перенесен и в плоскость восприятия монашествующих мирянами – прихожанами или паломниками обители. Последние желают видеть в насельнике духовный авторитет, человека, всецело последовавшего за Христом. Это может привести к нежелательным последствиям для монашеского устроения брата, который вместо того, чтобы идти путем смирения, увлекается наставлять и руководствовать других.

В аскетической литературе добродетель послушания для монаха часто ставится выше всех прочих. Эта мысль выражена в известной формуле: «Послушание превыше поста и молитвы». Действительно, данная добродетель формирует сам образ монашеской жизни, поэтому так опасно для монашествующих нарушение обета послушания. Последнее приводит даже не к обмирщению, а к нивелированию самого монашеского образа.

Третий обет – нестяжание – основан на словах Иисуса Христа, обращенных к богатому юноше: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф. 19:21). То, что эти слова Господь обращает не ко всем Своим последователям, а лишь к некоторым, как и в случае со «скопцами», указывает на то, что среди Его учеников есть те, от которых Он ждет большего совершенства.

Очевидно, что и этот призыв был услышан, в первую очередь, монашествующими, и к ним он обращен. Нестяжание, добровольный отказ от имущества, стал еще одним обетом, определившим монашеский образ жизни. Несмотря на различные формы ее организации (отшельническую, скитскую или общежительную), предполагавшие определенную разницу в этом вопросе, аскетическая традиция настаивала на строгом нестяжании для тех, кто избрал для себя путь отречения от мира. Эту же строгость фиксирует и каноническое предание Церкви, запрещающее монахам после вступления в монастырь владеть имуществом.

Нарушение этого обета, как и первых двух, также неизбежно приводит к обмирщению монашеской жизни. Наличие у насельников личной собственности, особенно недвижимости, автомобилей и т. п., разрушает их духовную жизнь и не дает полностью умереть для мира. Это очевидное нарушение обета нестяжания не может иметь места в монашестве.

Сложнее усмотреть тенденцию к обмирщению монашеской жизни в различных хозяйственных и бытовых заботах насельника, исполняемых даже по благословению игумена. Действительно, хозяйственные заботы монастыря должна нести на себе братия, и тесное соприкосновение с миром в решении монастырских забот и потребностей могут нарушить монашеское устроение брата. В еще большей степени это опасно, если насельнику приходится при решении подобных вопросов покидать монастырь, совершать длительные поездки, заводить пусть даже необходимые для монастыря связи и знакомства.

Вовлеченность братьев в работу по благоустройству обители, усердие на хозяйственных послушаниях не должно подменять у них того, ради чего они пришли в монастырь, – молитву и богообщение. Это касается и других форм монастырского служения, будь то прием паломников, социальная или просветительская деятельность. Во всех этих видах христианского служения монастыри должны оставаться монастырями, а не превращаться в социально-реабилитационные учреждения, просветительские кружки или туристические центры.

Обмирщение – проблема, которая с древних времен сопровождала православное монашество. Нельзя объяснить это явление лишь леностью и недостаточным усердием самих монашествующих в исполнении принесенных ими обетов. В попытке объяснить явление обмирщения следовало бы выделить две группы факторов.

Первая группа – это, как ни странно, факторы, порождаемые самой христианской жизнью. Следует ли монашествующим заниматься социальной деятельностью, религиозным образованием и просвещением, миссионерством, и если да, то в какой степени? Как сохранить аскетический дух обители, если в ней осуществляются эти – необходимые – формы христианского служения? Вторая группа факторов – это соблазны века сего. Издревле они сопровождали монашествующих, прельщая их удобствами жизни в миру, комфортом и благополучием, или же, наоборот, желанием устроить подобную беспечную жизнь в самой обители. Эти соблазны покушались на исполнение принесенных насельниками монашеских обетов и ставили перед собой цель увлечь монаха со спасительного пути в пучину житейского моря.

Всякий раз находились подвижники благочестия, которые вновь пробуждали подлинный дух монашества, возгревали огонь монашеской молитвы. Уже то, что институт монашества не просто сохранился, но стал центром духовной жизни Православной Церкви, свидетельствует о том, что это – подлинный и завещанный Христом путь достижения высшего совершенства, без которого и иные пути христианской жизни не будут иметь под собой никакого твердого основания.

Если мы хотим, чтобы монашество продолжало жить в своих высших формах, мы, причастные к монашеской традиции, должны стремиться поддерживать здоровый монашеский дух в собственной жизни и в жизни тех, кто вверен Богом нашему попечению и руководству. Если ослабеет монашество, то оскудеет и Православие, так как монашество – это тот образ жизни, который дает возможность христианину достичь цели христианской жизни в наиболее совершенном виде. Или, как замечательно говорил об этом святитель Игнатий (Брянчанинов), «важность – в христианстве, а не в монашестве; монашество в той степени важно, в какой оно приводит к совершенному христианству».

О нестяжании и хранении
общежительного устава в монастыре

Игумения Евпраксия (Инбер),
настоятельница Свято-Вознесенского Оршина монастыря (Тверская и Кашинская епархия)

Ваше Высокопреосвященство, досточтимые отцы игумены и матушки игумении!

Тема нашего сегодняшнего доклада – «Нестяжание и хранение общежительного устава в монастыре».

Практически все монастыри, удивительным образом за столь малое время в огромном количестве появившиеся и возрожденные на Русской земле, устраивают свою жизнь по общежительному уставу. Этот устав существует в монашестве издревле, еще в III или начале IV века Ангел дал его преподобному Пахомию. Общежительный устав, предполагающий общую трапезу, общую рухольную, освобождает монаха от земных попечений, предоставляя ему огромный временной пласт для молитвенного служения. Некоторые отцы пророчествовали, что как в I–II веках процветала Иисусова молитва, так и в последние времена она будет процветать. Это самое главное делание, главный наш труд, наша невидимая брань с силами духов злобы поднебесных (Еф. 6:12). Ради того, чтобы монах мог максимально посвящать себя этому деланию, и существует общежительный устав.

Но мы не будем сейчас слишком детально говорить о хранении общежительного устава в монастыре – в 2014 году в Екатеринбурге игумения Викторина (Перминова) прочитала обстоятельный доклад [1] на эту тему. Мы сосредоточим наше внимание на монашеском обете нестяжания.

В чем же состоит исполнение этого обета? «Нестяжание есть отложение земных попечений, беззаботность о жизни, <...> оно чуждо печали» – так начинает преподобный Иоанн Лествичник Слово 17 «О нестяжании». В общежительном монастыре монах с особенным удобством может исполнять эти слова. В таком монастыре всем жизнеобеспечением занимается настоятель и помощники из старшей братии, поставленные на это послушание. И простые монахи могут с полной свободой, по заповеди святых отцов, «не иметь никакой заботы о завтрашнем дне», как говорит преподобный Иоанн Кассиан Римлянин.

Под нестяжанием понимается также и внешняя простота жизни, отсутствие излишеств. Понятно, что в нашем климате монаху, если он еще не святой, не обойтись двумя левитонами и одной парой сандалий: нужны теплая одежда, теплая келья, теплый храм... Но в любом случае необходимо стремление к простоте, отречение от излишнего комфорта.

Для новых сестер очень ценен опыт тех, кто возрождал обитель, кто пришел сюда, можно сказать, в пустыню, и этот путь прошли почти все нынешние русские монастыри. Мы все тогда жили, как птицы небесные, чем Бог пошлет. Колодец в конце деревни, разрушенный холодный храм, ни дороги, ни машины, ни телефона, ни теплого жилья, но какое прекрасное было время, и была молодость, и живая вера, и был жив наш старец, и с ним можно было ничего не бояться...

У нашего старца, насельника Троице-Сергиевой Лавры архимандрита Наума (Байбородина) нестяжание было естественным образом жизни, он никогда не имел ничего особенного, красивого, изысканного – простая мебель, может быть, и б/у, простые стулья, табуретки, старое кресло, тесная келья, вся заваленная книгами, – единственное имущество...

Как-то мы сшили ему рясу, и я потом случайно узнала, что у нее рукава оказались разной длины. А он ничего не сказал мне. Так и носил ее смиренно, с такими рукавами, никому не позволил ее перешить...

Однажды он мне вдруг сказал: «Смотри, чтобы у тебя не было никакой роскоши». Вот только насчет книг святых отцов, на которые – тогда еще ксероксы – я еще до монастыря тратила почти всю зарплату, он мне ответил: «А это твое имущество».

Нестяжательность – это и хранение совести по отношению к вещам, с благодарностью Богу и людям за то, что у нас есть. Всё, что у нас есть, посылает Господь через людей... («Дар, остающийся без благодарения, остается без приумножения», пишет преподобный Исаак Сирин...) А может и отняться, если не благодарить... Этот святоотеческий опыт становился опытом нашей жизни...

При этом важно понимать, какова цель обета нестяжания, для чего мы его даем, для чего отрекаемся от излишних вещей. «Все искусства и науки имеют какую-нибудь цель, т. е. назначение и свой конец, – говорит преподобный Иоанн Кассиан Римлянин в Собеседованиях Египетских отцов, гл. 3. – А вы, презревшие отечество, род свой, весь мир, <...> скажите мне, какая ваша цель? И какой конец имея в виду, вы сие сделали? <...> Конец нашего обета... есть Царство Божие, а назначение наше, т. е. цель, – чистота сердца, без которой невозможно достигнуть оного конца. Итак, к этой цели да будет всегда устремлен ум наш. <...> Что может вести нас к этой цели, т. е. чистоте сердца, тому всею силою и надобно последовать, а что отвлекает от нее, того надобно избегать, как вредного и гибельного. Ибо для этой цели мы всё переносим и делаем. Для нее всё оставляем... именно чтобы приобрести постоянную чистоту сердца». В Добротолюбии далее: «если же забудем сию цель <...>, то <...> не только все наши труды останутся <...> напрасными, без всякой пользы, но и все помышления будут различные и друг другу противные», т. е. и претыкаться будем на пути монашеского делания, да и в помышлениях запутаемся...

О цели, ради которой дается обет нестяжания, говорит также преподобный Исаак Сирин в Слове 1: «Преуспеяние в нестяжательности доставляет тебе досуг преуспевать в изучении словес Божиих. Пособие же того и другого (то есть нестяжание и изучение Божиих словес) содействует к скорому возведению целого здания добродетелей». Но у него же в Слове 34 читаем: «Пока не смирится человек, не получает награды за свое делание. <...> Воздаяние бывает <...> не добродетели и не труду ради нее, но рождающемуся от них смирению».

Именно об этом говорил нам постоянно и наш старец архимандрит Наум: «Вся наша жизнь – борьба за смирение».

Итак, вот те цели, ради которых дается обет нестяжания. Это чистота сердца и смирение.

А вот каковы обетования Господни для делателей нестяжания: Нет никого, кто оставил бы дом, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или зе́мли, ради Меня и Евангелия, и не получил бы ныне, во время сие, среди гонений, во сто крат более домов, и братьев, и сестер, и отцов, и матерей, и детей, и земель, а в веке грядущем жизни вечной (Мк. 10:29–30), эти же слова Господни подтверждают и другие евангелисты (Мф. 19:29; Лк. 18:29).

Господь принимает жертву – монашескую нестяжательность – как вольную жертву Авраамову, но не только Исаака, а всё, что принесено в жертву, возвращает сторицей (однако обратим внимание: у апостола Марка – возвращает всё, кроме жены...)

Вот и попробуем применить эти евангельские слова к нашему монашескому киновийному жительству. Возможно, что и об общежительной жизни нам говорит Господь устами основателя монашества, апостола Марка: презревшие отечество, род свой и весь мир обретают в общежительном женском монастыре сестер, а в монастыре мужском – братьев; и матерей и отцов – матушек и батюшек, и эти дома и земли – и храмы, и кельи, и поля и огороды вместо всего, оставленного ради Господа. Это все здесь, на этом свете, а уже если Бог даст, то когда-нибудь увидим и свои Небесные обители, и, может быть, все сорок Небесных обителей нашего старца, которые он здесь вымаливал, если окажемся там рядом с ним, если здесь сумеем, как он, отречься от всего земного ради Небесного. Увидим свои Небесные обители такими, какими их хотел создать Господь. Здесь, на земле, наши труды, как правило, за редким исключением, к сожалению, отличаются не в лучшую сторону от того, что было нами задумано. Так ведь и мы сами, искаженные страстями, мало похожи на тех, кого хотел бы видеть Господь по Своему замыслу о каждом из нас. И вся наша жизнь – эта постоянная борьба за смирение – может быть, кого-то из нас и приблизит к воплощению небесного замысла о нас, но таких людей единицы, о них Жития святых. Нам хотя бы встать на этот путь, но встать намертво, со всей решимостью, которой и во времена преподобного Серафима не хватало людям, чтобы стать святыми. Тогда этот путь к святости продлится для нас и в Небесном Отечестве, где уже в радости бесконечно продолжается начатая на земле тяжелая духовная работа.

Нестяжание – это неотъемлемая часть духовной жизни; без него невозможно стать подлинным монахом.

Как страсти человеческие связаны между собой, так связаны и противоположные им добродетели, коими и являются монашеские обеты.

Все три монашеских обета неразделимы, каждый из них содержится в двух других, следствием нарушения одного обета становится разорение и двух других. Приведем самый, к сожалению, распространенный на сегодняшний день пример: через зависимость от интернета инок нарушает

обет нестяжания, если нет конкретно у него благословения пользоваться смартфоном или компьютером «на общую потребу»;

обет послушания, т. к. не имеет благословения на такие вещи;

обет целомудрия, что неизбежно для человека, листающего страницы интернета.

И если не происходит исцеление покаянием, остается монахом только по форме одежды.

Нестяжание – это не только отказ от личного имущества, а глубокое внутреннее устроение: Блажени нищии духом, яко тех есть Царствие Небесное.

Это отказ от стяжательства не только имений и вещей, но и страстей, и помыслов, и мечтаний – от ветхого внутреннего человека.

В одном из ответов на вопросы (вопрос 6), данном святыми старцами Варсонофием и Иоанном Пророком авве Дорофею, мы читаем: «Брат! Есть нищие, которых ублажает Господь, потому что они отвергли все свое имение, т. е. все свои страсти, и обнажились от них ради имени Его; такие поистине нищи, и им принадлежит блаженство. <...> Аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет (Мф. 16:24). Отвергнуться же себя и взять крест свой – значит отсекать свою волю во всем и почитать себя за ничто».

Отсекать свою волю во всем – отвергая свои страсти – разве не о монашеском обете послушания здесь говорится во взаимосвязи с обетом нестяжания?

Теперь рассмотрим, что означает обет нестяжания сквозь призму целеполагания монашеской жизни – стяжания благодати Духа Святого и восхождения в обожение.

Еще подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее (Мф. 13:45–46).

Так и монах, который понимает, для чего он пришел в монастырь, – ищет эту великую жемчужину благодати Божией...

Вот почему аскеты жили в пещерах, вот почему преподобный Нектарий Оптинский на несколько лет заклеил окна своей каморки синей сахарной бумагой, чтобы ничто земное не отвлекало его внутреннее зрение от созерцания вещей небесных. Но пройдут годы, и тогда старец Нектарий выйдет на служение людям, и ему, уже утвердившемуся в непадательном состоянии, теперь придется просматривать мирские книги, для того чтобы разговаривать с интеллигенцией, воцерковлять тех, кого к нему присылал Господь. И когда большевики вломятся в его келью, они увидят там детские игрушки – машинки, самолетики, образы достижений мирской науки и техники, которые и были для него детскими игрушками...

Старец Варсонофий Оптинский, для которого, когда он жил в миру, самым большим утешением была классическая музыка, отказался от музыки земной ради музыки небесной, а о поэзии сказал: «Все стихи мира не стоят одной строчки Псалтири», – т. е. самым великим поэтом был пророк Давид, точнее сказать – Дух Святой, который глаголал через него, как через прекрасный инструмент. «И в Духа Святаго, <...> глаголавшего пророки...»

Отказ от всего, что стоит на пути стяжания благодати, – это и есть нестяжание, т. е. отречение от всего, что накоплено в пространстве душевной жизни, если это препятствует обретению полноты жизни духовной.

Всё, что стяжали до монастыря, всё принести и бросить к ногам Христа...

Архимандрит Рафаил (Карелин), в своей статье, которая так и называется «Блажени нищии духом», пишет: «Нищий духом – <...> отказывается не только от мира, но и от образов мира в своей душе, от помыслов, колеблющих его ум.

<...> Нищий духом должен отказаться от всего, что возбуждает в душе страсти и явно влечет ко греху, но и от всего того, что не от Бога: от мирского искусства и литературы, от пустых бесед, <...> от всякой ненужной информации. Даже в чтении духовных книг он должен ограничить себя, чтобы не отнять времени и сил у лучшего – у молитвы <...>.

Быть нищим духом – значит иметь свое сердце свободным для Бога. <...> – значит отречься от всего ради Одного, и в этом Одном получить всё. Но если для внешней, телесной нищеты достаточно однажды раздать свое имущество, то для нищеты духовной необходима постоянная внутренняя борьба со страстными образами мира сего».

Мы же добавим, что и откровение помыслов – этих зародышей страстей – это тоже форма нестяжания, и одновременно борьба за целомудрие, это тяжелый и часто скорбный труд отказа от своих душевных сокровищ, от своего так называемого здравого смысла: Блажен, иже имет и разбиет младенцы твоя о камень (Пс. 136:9).

Именно в первые годы прихода в обитель монаху особенно важно отсекать свои привязанности, не слушать мирской музыки – эти песни и так еще годами будут звучать в голове, как звучали они в голове преподобной Марии Египетской 17 лет в пустыне, пока не затихли вместе со всеми воспоминаниями. И не послышалась музыка Небесная, и душа ее стала восходить в созерцание... Сколько лет она навыкала греху – столько лет и очищалась от греховных навыков и воспоминаний душа – это закон духовной жизни... Ну да, у нее были идеальные условия для абсолютного нестяжания... Никто из нас таких условий не понесет.

Думается, даже излишнее настойчивое попечение о своем драгоценном здоровье, сокрушенное печалование о том, что «все здоровье оставлено в монастыре», тоже является нарушением обета нестяжания.

Наш старец, архимандрит Наум, особенно в последние годы своей жизни постоянно говорил нам о чистоте ума, о том, что весь подвиг монаха состоит в хранении ума от помыслов, что невозможно без непрестанной Иисусовой молитвы эту чистоту стяжать.

«Ищите не состояния, а покаяния», – часто повторял нам наш старец, предостерегая новоначальных от ожидания благодатных состояний, видений и откровений, т. е. от впадения в прелесть. Вот почему неполезно новоначальным, часто ревностным не по разуму, жить в отдельных кельях – хорошо, что такой возможности почти никогда и не бывает поначалу в наших монастырях.

Мы приходим в монастырь уже нагруженные знаниями и впечатлениями, образами мирского искусства, похотью плоти, похотью очей и гордостью житейской... В монашестве и предстоит человеку стряхнуть это все, отбросить как ненужный, отработанный материал, чтобы не вливать вина нового в мехи ветхие.

И в заключение вновь приведем слова архимандрита Рафаила из его, на наш взгляд, учебной статьи для современных юных монахов «Что такое монашество»: «Апостол Петр говорит Христу: Вот мы оставили всё и последовали за Тобою (Мф. 19:27). Экзегеты видят в этих словах самую высокую степень отречения от мира, большую, чем готовность жертвовать собой. Оставить всё – значит оставить свои помыслы, отвергнуть свои суждения, отказаться от своих чувств и желаний, очистить свой ум не только от греховного, но и от всего преходящего. Отвергнуть всё – это больше, чем жить и трудиться ради Христа. Это жить одним Христом. <...> Монашество неразрывно связано с учением о Фаворском свете как вечной Божественной силе, которая животворит и освящает весь мир. Господь назвал благодать живой водой и сказал, что испившие ее сами становятся источником для жаждущего мира (см. Ин. 4:10, 14; 7:37–39). Поэтому сердца молитвенников обращаются в те уста, которыми земля пьет небесную благодать».

Закончим наши размышления о монашеском нестяжании таким выводом – единственное, на стяжание чего мы имеем право, что мы просто обязаны стяжевать – благодать Духа Святого.

Стяжание благодати Святого Духа – это и есть цель и задача исполнения нами монашеского обета нестяжания.

[1] Викторина (Перминова), игумения. Общежительный устав как основа монашеской жизни. [Эл. ресурс] URL: https://monasterium.ru/publikatsii/sezd-monashestvuyushchikh-ekaterinburgskoy-mitropolii/1397-obshchezhitelnyj-ustav-kak-osnova-monasheskoj-zhizni/

СЕКЦИЯ «“ВЫ ЕСТЕ СВЕТ МИРА” (Мф. 5:14).
МИССИЯ МОНАСТЫРЕЙ:
ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ»

Жизнь по заповедям как основная проповедь Евангелия

Митрополит Тверской и Кашинский Амвросий

Митрополит Тверской и Кашинский Амвросий

Монашество нередко называют евангельским максимализмом. Действительно, с окончанием гонений на христиан и постепенным превращением Церкви в общественный институт, а не просто общину, среди христиан возникла устремленность отдаться Евангелию Христову в максимально возможной мере, поскольку институализация, увы, практически всегда означает и некоторое упрощение в смысле униформизации и возникновения «серых зон», а иногда и достаточно темных переулков и тупиков. Потому-то люди, желающие исполнять в своей жизни евангельский максимализм, и стали собираться в монашеские общины, в некотором смысле противопоставляя себя обыденной жизни.

Соблюдение заповедей лежит в центре евангельского максимализма, который может быть выражен единственной строчкой из Евангелия от Иоанна: Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей, как и Я соблюл заповеди Отца Моего и пребываю в Его любви (Ин. 15:10). Изначальная ориентация монашества на максималистскую реализацию Евангелия должна навести нас на размышления о том, каким образом в этом выражается одна из максим Евангелия – миссионерская или проповедническая, если при этом мы находимся вне прямого общения с обществом. Как же научить заповедям других, пребывая в состоянии «вненаходимости» и в том смысле, который в него вкладывает русский философ Михаил Бахтин, и в буквальном, физическом смысле отделенности от мира, отречения от него? Как может быть исполнена заповедь Христа идите научите все народы, <...> уча их соблюдать все, что Я заповедал вам (Мф. 28:19–20)?

Часто для ответа на тот или иной вопрос необходимо вернуться к истокам, к самым базисным принципам. В данном случае к тому, с чего мы начали, – с того, что исполнение евангельских заповедей лежит в центре монашества, но оно же является и проповедью; мы видим это на примере самой ранней общины учеников Христовых, которых внешние люди стали называть христианами, – Антиохийской Церкви (см. Деян. 11:26). Они были обычными антиохийцами, продолжавшими говорить на том же языке, ходить по тем же улицам, носить ту же одежду, но уже было в них нечто такое, что выделяло их, делало их непохожими на их сограждан. Некое внутреннее сияние, свет Христов, бывший в их сердцах, выделял их из толпы. И пространство для появления этого света в них рождалось именно из соблюдения заповедей Христовых, из их устремленности к жизни по Евангелию, тогда еще бывшем в буквальном смысле благой вестью, незаписанной, но лишь передаваемой из уст в уста.

Кроме того, мы можем вспомнить и такую заповедь Христа: не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель – Христос <...> и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник – Христос (Мф. 23:8–10). И она тоже подвигает нас к тому, чтобы задуматься над тем, что важнейшим выражением проповеди Евангелия является не ее словесная форма, но та, которая выражается в жизни по заповедям, в образе жизни человека, выделяющем его из массы. Над тем, что есть человек по сути, такой, какой он на самом деле есть, очищенный от всего наносного и внешнего. А именно евангельские заповеди должны составлять суть всякого христианина, но особенно христианина, избравшего путь евангельского максимализма, то есть монашеский путь.

Тогда как в большинстве своем значительную часть времени человек «блуждает среди сущего» [1], всякий христианин и, прежде всего, монах призван постоянно быть «на острие собственных возможностей» [2], постоянно быть обнаженным, находиться в состоянии богообщения, непрестанно пребывая перед очами Божиими. Возможно, именно поэтому для святых отцов как древних, так и более приближенных к нам времен столь значимой является максима жизни по заповедям. «Кто стяжал их [заповеди], тот внутри себя обретает Бога», – пишет преподобный Исаак Сирин [3]. А обретение Бога в себе позволяет явить Его через себя и другим, не прибегая к словам или внешним действиям. Или, как пишет преподобный Симеон Новый Богослов, «при исполнении Божиих заповедей созревает внутри нас, как некий многочастный плод, любовь, милосердие, благость, кротость, смирение, терпение искушений, непорочность и чистота сердца, при которой мы удостаиваемся видеть Бога. И чистое сердце озаряется благодатью и просвещением Святого Духа, Который возрождает нас, делает сынами Бога, облекает во Христа, возжигает светильник в душе нашей, делает нас чадами Света, освобождает души от тьмы и еще здесь, в этой жизни, делает причастными Вечной Жизни, хотя мы этого и не знаем» [4].

О том же говорит и практически современный нам подвижник благочестия архимандрит Софроний (Сахаров): «Чрез жизнь по заповедям Евангелия мы входим в самое тесное родство с Божественным Умом. Заповеди сии суть не что иное, как самооткровение Бога “как Он есть”. Становясь единственным законом нашего бытия, они (заповеди) сообщают нам “образ” искомого нами Божественного Бытия» [5].

Наконец, как пишет тот же преподобный Симеон, «где со тщанием исполняются заповеди Божии, там бывает и явление Спасителя нашего Иисуса Христа» [6]. А не это ли является целью всякой христианской проповеди – явление самого Христа? Ведь именно Он Сам должен являться ее главным содержанием. Проповедуя собственной жизнью по заповедям, христианин делает это двояко. Во-первых, собственным примером показывает, что́ есть жизнь христианская, и каким образом возможно воплощение возвышенного евангельского слова в нашей приземленной жизни. А во-вторых, через эту самую жизнь по заповедям внутри себя образует место обитания Христа, уготовляет пространство для Его явления и тем самым создает возможность встречи с Ним для других. И это должно быть верно в отношении всякого христианина, а не только избравшего монашеский путь. Для монашества же жизнь по заповедям как проповедь наполняется дополнительным смыслом в условиях уже упоминавшейся вненаходимости, отреченности от мира, выделенности из пространства повседневности. Этот смысл заключается в том, что монашеская община должна быть тем местом, про которое можно было бы сказать прииди и виждь (Ин. 1:46), местом явного присутствия Христа, являющегося через общину, живущую по Его заповедям. Таким образом, монастырь должен быть не только евангельской общиной, но и сам быть в некотором смысле Евангелием, доступным всякому, кто решится в него заглянуть.

В связи с этим я вспоминаю, как однажды, будучи в Греции со студентами духовной академии, мы посещали один маленький женский монастырь. И я помню, как поразили меня тогда его сестры. Им не было нужды говорить с нами, да я бы ничего не понял, но им не было и нужды что-либо делать, хотя их гостеприимство казалось безграничным. Одного взгляда на них, на их лица, было достаточно для того, чтобы воскликнуть, подобно апостолу Петру: Хорошо нам здесь быть (Мф. 17:4). Их лица как будто светились изнутри. Они были поистине евангельской общиной – в очень пустынном месте, не имевшем никаких удобств, даже источника воды, вдали от города, в отсутствие каких-либо средств, в отсутствие какой-либо поддержки они построили прекраснейший монастырь, ставший не только духовным, но и физическим оазисом для всякого посещающего его.

Несомненно, все сказанное является некоторым идеалистическим видением, но точнее было бы сказать, что оно является тем ориентиром, с которым мы должны сверять наш путь. Всякая попытка говорить о Божественном и совершенном сама является несовершенной и кажется не только нереалистичной, но и нереализуемой. Но таковым является и само Евангелие; и оно же содержит ответ на этот упрек: без Меня не можете делать ничего (Ин. 15:5). Христос требует от нас неисполнимого, но вместе с тем готов Сам стать исполнителем этого в нас, если только мы откроем Ему свое сердце, свой ум, всего себя без остатка.

Завершить я хотел бы словами уже упоминавшегося нами старца Софрония: «Христианское совершенство – сверх-человечно: оно Божественно. Господь явил его нам в Своем воплощении. Никто не ушел отсюда в равной Ему мере (ср. Флп. 3:12). Некое приближение, однако, бывало дано, скорее немногим (ср. Мф. 7:14), чрез учение и пример которых и мы вдохновляемся на подвиг стяжания смирения Христова и Его любви. Небесный огонь, пронизывающий жизнь Церкви и Таинства ее, удерживает в веках веру в Евангелие, которое не есть человеческое и не от человека, но чрез откровение Иисуса Христа (Гал. 1:11–12)» [7].

[1] Цит. по: Айленбергер В. Время магов. Великое десятилетие философии. 1919–1929 / пер. с нем. Н. Федоровой. – М.: Ад Маргинем Пресс: Музей современного искусства “Гараж”, 2021. С. 340.

[2] Там же.

[3] Исаак Сирин, прп. Слово 57. Об удалении от мира // Слова подвижнические / 4-е изд., испр. и доп. – СТСЛ, 2019. С. 360.

[4] Симеон Новый Богослов, прп. Слово 54 // Слова преподобного Симеона Нового Богослова / пер. с новогреческого еп. Феофана. – М., 1890. Вып. 2. С. 15.

[5] Софроний (Сахаров), архим. Видеть Бога как Он есть / Свято-Иоанно-Предтеченский монастырь, Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2006. С. 306307.

[6] Симеон Новый Богослов, прп. Слово 63 // Слова преподобного Симеона Нового Богослова / пер. с новогреческого еп. Феофана. – М., 1890. Вып. 2. С. 112.

[7] Софроний (Сахаров), архим. Видеть Бога как Он есть. С. 158.

Монастырское богослужение как источник духовного назидания и утешения

Игумения Сергия (Конкова), настоятельница Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского женского монастыря Нижегородской митрополии

Молитва и богослужение – центр монашеской жизни

Молитва и богослужение всегда были и продолжают оставаться центром всей монашеской жизни, и это отражается даже в архитектурной композиции монастыря. Главенствующее положение в его общей структуре занимает храм. Для человека, утвердившегося на пути спасения, участие в церковной службе становится потребностью, оно слаще всякой пищи. Из жития преподобного Макария Великого известно, что, водворившись в Нитрийской пустыне, братия жили отдельными келлиями, удаленными друг от друга, в них проводили пять дней в неделю, а в субботу собирались вместе, чтобы совершить всенощное бдение и Литургию. Знаем также, что преподобный Серафим Саровский, поселившись в лесу, в пустыньке, непременно принимал участие в братском воскресном богослужении, а когда по болезни он не смог приходить в обитель и участвовать в общей молитве, монастырское начальство приняло решение прекратить его пустынножительство. В том же духе получил наставление преподобный Григорий Палама, решивший однажды остаться в затворе вместо совместной службы. Ему явился преподобный Антоний Великий и сказал: «Хорошо совершенное безмолвие, но и общение с братством иногда необходимо, особенно в дни общественных молитв и псалмопений. Поэтому и тебе должно теперь быть с братьями на бдении».

Примечательно, что сошествие Святого Духа в день Пятидесятницы совершилось именно над вместе собравшимися апостолами, которые были тесно связаны верой во Христа и объединены молитвой. В этот момент они находились в горнице, то есть в месте, стоящем выше помещений, предназначенных для обыденных нужд.

Храм – это место, где царит многовековой опыт общения с Богом. В обычном состоянии мы заняты собой, своими проблемами и переживаниями. В соборной молитве человек настраивается на волну богообщения, на него действуют и архитектура храма, и иконопись, и сама структура богослужения, и все окружение. Вдохновенные, умилительные молитвы великих гимнографов – плод их любви к Богу и вдохновения – выражают всю глубину молитвенного христианского настроения так, как сами богомольцы не могли бы их выразить. Своей силой, глубиной, духовностью они усиливают молитвенное настроение монахов и приобщившихся монашеской молитвы мирян, просвещают, согревают, оживляют, одухотворяют их. Они соединяют с Живым Богом, с вечностью и друг с другом. Против невидимых врагов и против грехов лучше воинствовать вместе, чем одному. Когда в храме призывают имя Господне, и участники богослужения постоянно слышат Его и живут в этой атмосфере, то это перерождает их природу: не сразу, а постепенно, через причащение Тела и Крови Христа.

Молитвенное предстояние в церкви – подвиг усердия и тяжелой борьбы со злыми духами – составляет одно из могущественных средств в духовно-нравственном росте, ибо оно само по себе выражает стремление к тому, чтобы угодить Господу, стать чистыми, непорочными, совершенными. На духовно-нравственное совершенствование как на задачу человеческой жизни указывает Откровение: Святи будите, яко Аз свят есмь (Лев. 11:45).

Искренняя молитва, с участием всех сил нашего духа, не может оставаться без доброго влияния на душу христианина: она побуждает молящегося чувствовать свое ничтожество, греховность пред святостью Бога, а посему вызывает и стремление к нравственному идеалу. Об обновляющей и воссозидающей силе общецерковной молитвы говорится в словах великопостной молитвы на третьем часе: «Господи, Иже Пресвятаго Твоего Духа в третий час апостолом Твоим низпославый, Того, Благий, не отыми от нас, но обнови нас, молящих Ти ся...»

Совместная церковная служба – источник нашего освящения

На примере Серафимо-Дивеевского монастыря предлагаем рассмотреть ежедневный состав совершаемых в обители служб и их глубокое богословское и мистическое содержание. Конечно, это не будет основательный разбор каждого фрагмента богослужения, мы лишь отчасти соприкоснемся с тем, как богослужение напоминает молящимся о горнем мире, к которому предназначены все христиане, и как евангельская история становится частью духовного опыта верующего.

В Серафимо-Дивеевском монастыре день обыкновенно начинается именно с совместной утренней молитвы. В 5.30 утра сестры собираются в главном соборе монастыря на полунощницу. Чтение утренних молитв, полунощницы и двенадцати избранных псалмов перемежаются пением клиросных сестер, которые исполняют тропари и, в том числе, проникновенное «Се, Жених грядет в полунощи». Образ жениха не раз встречается на страницах Евангелия. Сразу, конечно же, вспоминается притча о десяти девах, из которых пять были мудрые и пять – юродивые (см. Мф. 25:5–13). Эта гимнография сравнивает молящихся с девами, ожидающими пришествия жениха, и призывает к бодрствованию. О необходимости всегда быть готовыми к встрече с Христом говорит и другая притча: И вы будьте подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с брака, дабы, когда придет и постучит, тотчас отворить ему (Лк. 12:36). Тропарь «Се, Жених...» напоминает о том, каким должны быть правильные внутренние переживания христианина и его молитвенное состояние.

С таким духовным настроем далее молящиеся приступают к прославлению главного дивеевского попечителя – преподобного Серафима Саровского. С семи часов утра у его святых мощей нараспев служится молебен с акафистом. В этом песнопении духовной радости и отрадного торжества отобразилась красота личности святого саровского старца. Повторить его жизненный путь и подвижничество способен не каждый, но дух верности Христу, которым пламенел батюшка Серафим, служит вдохновляющим примером.

В воскресные дни, по заповеди преподобного Серафима Саровского, перед поздней Литургией в монастыре совершается совместное прославление Божией Матери – Ей служится параклис. Это утешительное творение монаха Феостирикта Медикийского поется перед чтимой иконой Богородицы «Умиление». Царица Небесная дает силы терпеть, Она учит со смирением нести жизненные испытания, помогает в борьбе с искушениями, защищает от вражьих напастей. В Ее жизни раскрывается красота бесконечно живой жизни, наполненной подлинно божественными смыслами. Вся Ее жизнь была предана Богу.

В восемь часов с возгласа: «Благословенно Царство...» начинается Божественная литургия – и открывается вход в это иное бытие, отличное от земного. В сердцах богомольцев есть опытное знание о том, что богоблагодатная жизнь существует, и оно связано с молитвой. Это открывается в первых же словах службы: «Миром Господу помолимся». Миром предлагается всем участникам богослужения войти в пространство Божественной литургии, то есть в такое внутреннее состояние, которое означает спокойствие, тишину, безмятежность, невозмутимость.

На ектении далее возглашается прошение «о свышнем мире» – о мире, который дает Христос. Мы просим о ниспослании мира, уничтожающего враждебную пропасть между человеком и Богом. Мир свышний – неразлучное соединение с Богом и неразлучное пребывание в любви Божией. Затем звучит прошение «о спасении душ наших», и это «наших» выше любого бытия, потому что объединение в Церкви происходит в личности совершенного Богочеловека. Тайна воссоздания нового человечества совершается Духом Святым в участниках Литургии – причастниках Святых Даров. Каждый, кто в силу своей веры соединяется со Христом, выходит из гибельного бытия и входит в бытие спасительное.

Присутствуя на Литургии, мысленно пребывая в Гефсимании и на Голгофе вместе со Христом, молящиеся слушают апостольские слова, возвещающие спасение, слышат Самого Христа, Его живое слово, реально переживают то, что происходило на Тайной Вечере. Христос здесь, сейчас, вместе с людьми – не как память, не как идея, а как реально присутствующий! Так участники общего богослужения научаются жить в планах двух реальностей, поскольку Евхаристия, совершенная Иисусом Христом, никогда не прекращается, вечность встречается со временем, и момент этой встречи совершается на Литургии. Включаясь в жизнь Господа на земле, стоящие в храме Божием, обретают Божественную вечность, исполненную любви.

Чтобы проникнуть глубже в смысл слов Христа, надо внимательно вслушиваться в них, сопоставлять читаемое с тем, что происходит во время богослужения и какие события церковной жизни связаны с тем или иным отрывком. Так внимательный богомолец достигает того, что слова Божии начинают проникать в его сердце. Он будет носить их в себе и каждый день, каждый момент собственной жизни привыкнет ставить в связь с бытием Бога.

Для того чтобы верные жили жизнью не собственной и не плотской, но жизнью Христа, Который за них умер и воскрес, требуется, чтобы постоянным в его жизни было и то, что ее составляет, – Божественное причастие. Об этом говорит Сам Господь: Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни (Ин. 6:53). Святые Дары, соединенные с Божественной природой, подают духовное здоровье и чистоту прилежным в посещении церкви и приобщении Божественных Святынь.

Бог входит внутрь человеческого естества, причем, это вхождение Бога происходит не каким-то символическим или духовным способом, но абсолютно реально – Тело Христово становится нашим телом и Кровь Христова начинает течь в наших жилах. Но причастие – это не только принятие святыни в себя, а событие, благодаря которому человек включается в единство Тела Христова. Литургическая молитва призывает нас к единению с людьми: «Нас же всех, от единого Хлеба и Чаши причащающихся, соедини друг ко другу, во единого Духа Святаго причастие».

Заключение благодарственной ектении, которая произносится после причащения, содержит прошение о том, чтобы весь настоящий день молившиеся в храме провели в мирном благосостоянии и святыне, в удалении от всякого порока. Священник, вознося свое моление, исповедует, что Бог есть источник нашего освящения.

Вечерние богослужения в Серафимо-Дивеевском монастыре начинаются с предписанного церковным уставом малого повечерия. Для его совершения сестры собираются в храме на совместную молитву. Это еще одна возможность присоединить свой голос и свое сердце к церковной уставной молитве, обрести в ней единомыслие со святыми отцами, вдохновенно прославившими Божию Матерь в своих канонах и седальнах. Впитывая мудрость отцов-гимнотворцев, молящиеся соделывают свой ум хранилищем всесвятой Ее памяти.

На богослужениях вечерни и утрени проходит вся история человечества – от творения мира и грехопадения вплоть до момента славословия Того, Кто показал нам Свет, Кто Сам есть Свет. Вслушиваясь в боговдохновенные слова, участники богослужения стараются пожить библейскими настроениями. «Господи, воззвах к Тебе, услыши мя! Услыши мя, Господи! Приклони ко мне ухо Твое! Вонми гласу моления моего!» – это крик сынов света из сумерек и мрака падшего мира. Псаломские стихи чередуются со стихирами, которые относятся к личности или к событию и говорят о победе жизни над смертью, победе света над тьмой, победе добра над злом, победе Божией в нас и за нас.

После утрени читается 1-й час. Часы вседневные, и особенно Царские и пасхальные, дают настрой на молитву и с изумительной силой раскрывают воспоминаемое как происходящее. Этому способствуют специальный подбор псалмов, тропари и кондаки дня недели, возгласы священника, сообщающие службе торжественный характер. В первый час вспоминается ведение Иисуса Христа от Каиафы в преторию к прокуратору Понтию Пилату и лжесвидетельства на Него. Третий час – час суда человеков над Богом. Далее предстоим и сопутствуем влекомому на Крест Христу, Голгофской Жертвой обретаем родство с Богом. И вот, Господь умирает на Кресте, сходит телом во гроб, душою – в ад.

На часах возносятся молитвы о получении плодов, которые были приобретены страданиями и смертью Спасителя. Это наше моление о пощаде и об очищении нас, грешных и недостойных. О даровании прощения грехов единственно по милости Божией, обещанной всякому истинно верующему живой верой. Об умерщвлении плотского мудрования. Об отложении ветхого человека и облачении в нового. Об обновлении греховного нашего естества с тем, чтобы, получив божественную благодать, посвятить себя на служение Богу.

Эта тема продолжается в храме на вечернем правиле при чтении молитв на сон грядущим, и завершается день слушанием новозаветных слов, столь необходимых для творения нового человека. Уроки евангельского любомудрия полезны для научения слушающих, для их исправления и наставления в праведности.

Церковные переживания, полученные во время богослужения, – определяющие в жизни монашествующих и приобщившихся монашеской молитве. Оживляют богослужения обязательное участие в них игумении монастыря и привлечение монашествующих к пению, чтению, несению послушаний алтарниц, церковниц, уставщиц. Укрепляют сестринское единство закрытые службы, только для монашествующих, на которых ничто не отвлекает от молитвы и ум не развлекается.

Для того чтобы каждое слово было слышно и понятно молящимся, в монастырских церквах установлены современные системы усиления звука.

Стремление к нравственному идеалу

Поставив человека выше всех тварей, украсив его преимущественными достоинствами, Господь тем самым указал ему на отличительную его обязанность пред всеми прочими созданиями – деятельное стремление и приближение к своему Первообразу. Поэтому человек имеет долг духовно-нравственного совершенствования, он должен стремиться, насколько возможно, к полнейшему отображению Божиих совершенств в своей природе. На духовно-нравственное совершенствование как на задачу человеческой жизни Откровение указывает прямо. Святи будите, яко Аз свят есмь, – Сам Бог говорит людям (Лев.11:45).

Именно церковная молитва и составляет одно из могущественных средств в духовно-нравственном росте, ибо она сама по себе есть стремление к святости, к тому, чтобы угодить Господу, стать чистым, непорочным, совершенным. Она не может оставаться без доброго влияния на душу христианина: она побуждает молящегося чувствовать свое ничтожество, греховность пред святостью Бога, а посему вызывает и необходимость стремления к нравственному идеалу.

Бог есть совершеннейшая и беспредельная любовь (см. 1 Ин. 4:8). Приближаясь к Нему в пламенной молитве, христианин и сам проникается этой любовью, подобно тому, как находящийся под лучами солнца нагревается ими. И чем усерднее он молится, тем более возрастает в любви к Богу, во всем он начинает видеть благодеющую руку Всевышнего.

Сближая с Богом, с духовным миром, церковная молитва является главным и могущественным способом для укрепления веры в Бога. Истины, содержащиеся в Божественном Откровении и преподаваемые Святой Церковью, становятся сердечным убеждением усердного молитвенника. Молясь Богу, он опытно познает Божественное достоинство христианина, чувствует бытие духовного мира, переживает на самом себе обновляющую и воссозидающую силу христианской веры, ощущает прилив новых духовных сил (см. Флп. 4:13), при помощи которых становится способным совершать великие дела благочестия. И чем выше христианин по молитвенному труду, чем горячее он молится, тем более он познает духовный мир и тем крепче становится его вера.

Во время общественной молитвы человек, по слову святых отцов, и целомудрствует, и смиряется, и милосердствует, любит Бога и ближних, и богословствует, словом, бывает наполнен всяким духовным благом, находясь своим сознанием и произволением в области духовного бытия.

Литература

1. Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря. – СПб.: Типография М.М. Стасюлевича, 1903.

2. Феофан (Говоров), свт. Письма к разным лицам. – М.: Сибирская благозвонница, 2022.

3. Феофан (Говоров), свт. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться. – М.: Правило веры, 2021.

4. Игнатий (Брянчанинов), свт. Аскетические опыты. Т. 2. Слово о церковной молитве. – М.: Сретенский монастырь, 2010.

5. Киприан (Керн), иером. «Взгляните на лилии полевые». Курс лекций по литургическому богословию. – М.: Образ, 2007.

6. Иларион (Алфеев), еп. Православное богослужение как школа богословия и богомыслия. Церковь и время. 2003, № 22.

7. Вениамин (Тупеко), еп. Каким должен быть монастырь, чтобы стать источником притяжения и тихой пристанью для современного человека. Доклад на Международной богословской научно-практической конференции «Монашество Святой Руси: от истоков к современности», 23–24 сентября 2015 года.

8. Алексий (Поликарпов), еп. Молитва и ее значение в духовной жизни. Доклад на круглом столе «Богослужение и молитва как средоточие жизни монашеского братства», 13–14 ноября 2019 года.

9. Феофилакт (Безукладников), архим. Как научить молодых послушников любить монастырское богослужение. Доклад на XXVII Международных Рождественских образовательных чтениях, 28–29 января 2019 года.

10. Мелхиседек (Артюхин), архим. Общее монастырское богослужение – залог духовного преуспеяния братии. Доклад на собрании игуменов и игумений монастырей Русской Православной Церкви, 8–9 октября 2014 года.

11. Иов (Геча), архим. «Се Жених грядет в полунощи». Доклад на богословской конференции «Эсхатологическое учение Церкви», 14–17 ноября 2005 года.

12. Софроний (Сахаров), архим. Литургическая молитва. // Софроний (Сахаров), архим. Видеть Бога как Он есть. – М.: Путем зерна, 2000.

13. Владислав Свешников, прот. Полет литургии. Созерцания и переживания. – М.: Никея, 2011.

14. Алексей Уминский, прот. Божественная литургия. Объяснение смысла, значения, содержания. – М.: Никея, 2022.

15. Думитру Станилоэ, прот. Богослужение Православной Церкви как среда действия Святого Духа на верующих» // Труды и переводы. 2020. № 1 (3).

16. Скурат К.Е. Христианское учение о молитве и ее значение в деле нравственного совершенствования. // Богословские труды. Московская Патриархия. Выпуск 33. – М.: Изд-во Московской Патриархии, 1997.

Возрождение и хранение традиций как необходимый аспект просветительской деятельности монастырей [1]

Игумен Дионисий (Шлёнов),
наместник Андреевского ставропигиального мужского монастыря

Созерцание монаха да заключается в Священном Писании [2].

Преподобный Ефрем Сирин

«Вы есте свет мира»

Мой доклад завершает ряд докладов секции «Вы есте свет мира», посвященной просветительской деятельности монастырей. В предшествующих докладах говорилось о жизни по заповедям, то есть об исключительной важности монашеского примера, и о монастырском богослужении. Чем помимо аскезы и богослужебной жизни может заниматься монастырская братия в просветительских целях?

В качестве эпиграфа к докладу выбраны слова Греческого корпуса преподобного Ефрема Сирина: «Созерцание монаха заключается в Священных Писаниях». Этот эпиграф побуждает нас подумать, в какой степени в жизни монаха, как и в жизни православного христианина, находится место для созерцательного чтения Священного Писания. Священное Писание мы читаем внимательно, мы стараемся извлечь из него духовные уроки, но для более вдумчивого чтения Священного Писания очень помогает опыт святых отцов и глубокая святоотеческая мысль.

В теме нашей секции приведено евангельское выражение: Вы есте свет мира (Мф. 5:14), которое очень показательно. Слова Вы есте свет мира, обращенные Христом Спасителем к ученикам в Нагорной проповеди, толковались святителем Григорием Богословом как указание на то, что ученики несут в себе только отблеск Божественного света и сами по себе светом не являются [3]. Данная мысль святителя Григория Богослова становится понятной в контексте его учения о Боге как о первом свете, ангельских силах – как о втором и людях – как о третьем. Данное учение, представленное и у других отцов, как, например, у святителя Кирилла Александрийского [4] или блаженного Феодорита [5], очень актуально для уяснения просветительской деятельности монастырей как той, которая также исходит от Бога и тем самым глубинным образом связана с богословием не только как с наукой о Боге, но и как с Богооткровенной истиной.

Какова роль богословия в монастырях? Исчерпывается ли она пределами формального духовного образования и рядом внешних компетенций монашествующих? До какой степени в монастырях можно и нужно пользоваться богословием и заниматься богословием? Остается ли среди других монастырских послушаний место и пространство для богословия и богословствования?

В настоящем докладе я постараюсь рассказать о богословии как о важной – наряду с другими – монашеской традиции, которую надо возрождать и хранить и которая является крайне полезной для духовного просвещения, то есть для просветительской деятельности монастырей среди православных и шире – в разных аудиториях, которыми столь богата современность.

О разных монастырских традициях

Но прежде чем сказать о богословии, перечислим разные монастырские традиции, которые могут быть возрождены в монастырях, но не самовольно, а соборным разумом и соборным послушанием Церкви. В этом перечне есть примеры и внешнего характера, и относящиеся к более глубоким моментам, но содержание доклада сосредоточится на богословии и созерцании – мне хотелось бы показать ту внутреннюю суть, которая является оживляющей как для внешних традиций, так и для некоторых внутренних традиций.

Несомненно, в первую очередь есть единая церковная традиция «с большой буквы» – богословская (вероучительная) и аскетическая – которая может быть отождествлена с понятием «царского пути». Само понятие берет начало в призыве пророка Моисея к царю Эдомскому: Моисей, ведя народ Израильский из египетского плена в Землю Обетованную, хотел пройти через владения царя «царским путем», не уклоняясь ни направо, ни налево (Чис. 20:14–17). Эти слова пророка Моисея стали основополагающими для святых отцов: сначала Филон Александрийский, потом и другие пользовались библейским понятием царского пути для того, чтобы сформулировать две основополагающие линии: одна линия – это следование царским путем вероучительной традиции, где есть свои крайности богословского порядка, другая – следование царским путем аскетической традиции, где есть свои крайности нравственного характера. Богословие, о котором будет говориться в этом докладе, является «священной солью» – тем, что по-настоящему должно быть в центре нашего внимания, к чему мы должны стремиться – и с аскетической, и с вероучительной точки зрения – как к очень высокой добродетели.

Каковы другие традиции помимо lectio Divina (чтение Божественных Писаний), которые необходимо возродить? На этот вопрос не так просто ответить, ибо традиция – это то, что неизменно, и то, к чему нельзя ничего прибавить или, наоборот, от чего нельзя ничего убавить. Lectio Divina, несомненно, приобщает таковой традиции так же, как иконописание, древнее пение, уставы.

Существуют различные монашеские традиции, подлежащие возрождению или осмыслению:

– особые богослужебные и литургические чины;

– практики совершения келейного правила (например, если спросить монахов на Святой Афонской Горе, какое у них правило, они никогда не ответят, скажут: то, которое нам определит духовник. Мы знаем, что в практике афонского монашества огромное значение имеет Иисусова молитва, которая на некоторых келлиях является не только келейным правилом, но и заменяет все службы кроме Литургии);

– традиция безупречного порядка в монашеской келье как символа порядка в мыслях насельника/насельницы;

– практика чтения насельниками неусыпаемой Псалтири/ночного чтения Псалтири (у истоков чтения Неусыпающей Псалтири – византийский офицер Александр Акимит, впоследствии преподобный, основатель системы обителей Неусыпающих в столице Византии, Константинополе);

– покаянная дисциплина;

– традиция откровения помыслов игумену/игумении;

– традиция взаимного приветствия (в изложении преподобного Никиты Стифата);

– традиция гостеприимства (по аналогии с афонскими архондариками), особые украшения монастырской территории к двунадесятым праздникам (пасхальные яйца на паникадиле; Рождественский вертеп и пр.);

– традиция совместной монашеской трапезы с обязательным присутствием всей братии/сестер [6], с внешними атрибутами (колокольным звоном при входе в трапезу/в полном монашеском облачении/особой переменой блюд [7] по звону колокольчика);

– традиция монастырской проповеди (по примеру преподобного Феодора Студита);

– традиция древнего церковного пения (можно заниматься возрождением древнего церковного пения, памятуя о том, что древнерусское пение, возможно, является «более византийским», чем само византийское, так как сохранило его древние наиважнейшие элементы);

– традиция иконописания;

– традиция монашеских одежд (малая и великая мантия и пр.);

– традиция особого каждения (кациями);

– традиция совершать крестные ходы (как ежедневно вокруг монастыря, так и по праздникам) с окроплением святой водой всех монастырских помещений; литии в монастыре и на близлежащих территориях;

– традиция еженедельного чтения/пения совместно с прихожанами акафиста особо чтимому монастырскому святому/иконе;

– традиция чтения духоносным старцем святоотеческих поучений (по примеру архимандрита Кирилла (Павлова) в Троице-Сергиевой лавре); (по его же примеру – совместное чтение иноческого правила с 12 до 13 дня);

– традиция общих собраний монашествующих вокруг игумена/игумении, которые в особо отведенные часы (например, в воскресенье вечером) собирают всех насельников/насельниц и делятся духовным опытом, духовными проблемами, актуальными и для мирян;

– традиция совместных работ (панкинии [8]) на благо обители [9].

Термин «богословие» (θεολογία)

Обратим особое внимание на термин «богословие». Богословие – это не только дисциплина в курсе духовных учебных заведений. В христианской традиции «богословие» означает учение о Боге Троице в Себе, то есть относится к внутри-троичным отношениям; или всё христианское вероучение (которое также, начиная с IV века, стало именоваться «икономией» (οἰκονομία)); или (что особо важно для монашеской традиции) молитву как особое «искусство из искусств» по знаменитому определению Евагрия Понтийского: «Кто чисто молится, – тот богослов, и тот богослов, кто чисто молится».

Исторический график исходного греческого термина θεολογία (см. график 1) содержит в себе две вершины (по количеству использований) – в IV и в XIV веках в наследии святителей Филофея Коккина и Григория Паламы.

График 1

На первом месте среди всех авторов (см. график 2) оказывается святитель Филофей, продолжатель идей святителя Григория Паламы, исихастский духовный писатель XIV века:

свт. Филофей Коккин {Thesaurus linguae graecae (TLG) № 3251} – 304 случая;

свт. Григорий Палама {TLG № 3254} – 290.

Евсевий {TLG 2018} – 268;

свт. Геннадий Схоларий {TLG 3195} – 195;

Иоанн Кипариссиот {TLG 3248} – 169;

Иоанн XIВекк {TLG 3137} – 168;

св. Нил Кавасила {TLG 3217} – 119;

Михаил Пселл {TLG 2702} – 118;

Никита Давид Пафлагонский {TLG 2705} – 106;

Прокл {TLG 4036} – 101;

свт. Фотий Константинопольский {TLG 4040} – 92;

Георгий Метохит {TLG 3294} – 91;

Никифор Григора {TLG 4145} – 79.;

Пс.-Дионисий Ареопагит {TLG 2798} – 73;

прп. Максим Исповедник {TLG 2892} – 73;

Евфимий Зигабен {TLG 3038} – 72;

Феодор Дексий {TLG 3253} – 72;

блж. Феодорит {TLG 4089} – 72;

свт. Досифей II(Нотара) {TLG 9061} – 65;

свт. Никифор I Константинопольский {TLG 3086} – 51.

График 2

В контексте паламитских споров XIV столетия богословие предельно близко понятию обожения, которое считалось высшим этапом духовного пути после очищения и после или параллельно с просвещением или озарением. Подобно «первому свету» самое совершенное «первое богословие» [10] указывает, прежде всего, на непостижимую божественную сущность и одновременно на нетварные энергии, [11] от нее исходящие. Также святитель Филофей – вслед за святителем Григорием Паламой и рядом других сторонников его учения – использовал выражение «богословие отцов» [12], указывая им на подлинное святоотеческое учение, истинное, аскетическое и созерцательное.

Однако такое высокое представление о богословии совсем не отменяет важности богословских знаний, но является сутью этих знаний. Иными словами, представление о богословии как о христианском вероучении не противоречит представлению о богословии как о молитве, но последнее является солью или смыслом, в свете которого приобретает важнейшее значение более широкое смысловое поле всего христианского вероучения или его высшей части – триадологии in Se (в Себе – лат.) [13].

Созерцание как боговидение

Далее выделим две актуальные темы:

1. Богословие и добродетель/деяние.

2. Богословие и созерцание.

Монастырь – это особое поприще для добродетелей, а значит, и для богословия. То, что само по себе богословие является добродетелью, – это одна из общих мыслей святоотеческого предания. Святитель Григорий Богослов писал о родоначальнике монашества в Малой Азии святителе Василии Великом, что тот восходил на большую высоту, его горячность не уменьшалась от расстояния. «Его краса – добродетель, величие – богословие, а путь – в вечном движении, приводящий восхождениями к Богу, сила – сеяние и распространение слова». В данном тексте богословие перечисляется в общем контексте учения о добродетелях. По сравнению с сеянием слова богословие – это богопознание, сосредоточенное стремление в молитве и созерцании приобщиться Богу и вместить Его в потаенной клети своей души [14]. А у Иоанна Златоуста мы находим также учение о философии как о добродетели, – философии, которую мы переведем на русский язык в этом случае как «любомудрие» [15].

Особо хотелось бы остановиться на богословии как созерцании (θεωρία) – в связи с доброделанием/деянием. Согласно блаженному Диадоху Фотикийскому, молитвенная, или желательная добродетель приводит разум к богословию и божественным созерцаниям [16]. Деяние и созерцание – ключевые понятия христианской и особенно православной монашеской духовности [17].

Обратимся к представлению о богословии как о созерцании [18]. Существует огромная античная предыстория понятий «созерцание» и «деяние». Ключевой формулой для монаха может стать речение святителя Григория Богослова: «Деяние есть восхождение к созерцанию» [19]. Преподобный Максим Исповедник основывает на речении святителя Григория свою аретологию, а именно: тот, кто достиг созерцания, приобрел навык в добродетелях; начало аскетического пути – приобретение четырех главных добродетелей, затем навык в добродетелях, затем – знание, или созерцание [20]. Но какова предыстория этих важнейших понятий? В античности было распространено представление о деянии и знании или о деятельном и познавательном пути.

Характерное деление на деятельный (πρακτική) и познавательный (γνωστική) путь, или этап, восходит к Платону [21]. Аристотель еще яснее говорит об уме/разуме практическом и созерцательном [22]. «Цель деятельного [любомудрия] – дело, созерцательного [любомудрия] – истина» [23]. По Аристотелю, понятие «деятельный» шире, чем по Платону: это не только результат рукоделия, производимого руками, но участие в политической жизни и прочее [24]. Стоики, в свою очередь, возвели практику в добродетель: «...а добродетель [суть] и созерцательная, и деятельная...» [25].

Для Евагрия Понтийского практик – монах, живущий в уединении. Именно Евагрий стал учить о деянии как о монашеской добродетели и жизни. Такое новое отношение к деянию определило пути развития монашеской аскезы и представления о необходимости сочетать деяние и созерцание, а также о том, что деятельный образ подвижничества предшествует созерцательному [26].

Авва Евагрий начал «Практик» со следующего текста: «Христианство есть учение Спасителя нашего Христа, состоящее из практического, природного и богословского» [27]. Тем самым он впервые указал на то, что духовное учение делится на три этапа:

– деяние (= практика, πρᾶξις);

– природное любомудрие (φυσική);

– богословие.

Второй и третий этапы соответствовали древним представлениям о познавательном пути по следующей схеме: природное и богословское (любомудрие) = познавательный путь (γνωστική) [28]. По мысли Евагрия, из «Гностика», «без учений природного и богословского [любомудрия] никто не увидит Господа» [29].

Деяние, природное любомудрие и богословие составляют некий священный треугольник по аналогии с Тремя Лицами Святой Троицы и тремя добродетелями: верой, надеждой и любовью:

«А треугольник да обозначит тебе познание Святой Троицы. Иначе: если же... 103-й [псалом] составляет треугольник, разуметь надлежит деятельное, природное, богословское [любомудрие] или веры, надежды и любви золото, серебро и драгоценный камень» [30].

В триаде данных понятий первое – «деятельное» – может заменяться на аналогичное по смыслу – «нравственное» [31] – или просто уточняться при помощи данного термина: «...расширивший благодаря чистоте свое сердце будет понимать логосы Бога: деятельные, природные и богословские, ибо всякое по Писанию произведение делится на три части – на нравственную, природную и богословскую; и за первой следуют Притчи, за второй – Экклесиаст, а за третьей – Песнь Песней» [32].

Особый акцент на чистоте («очистивший...») позволяет связать все три данных этапа, особенно первый из них, с принципом «чистоты» или «очищения», без которого невозможно духовное совершенство. Ученики Евагрия также повторяли учение о трех этапах с особым акцентом на очищении как особой способности того, кто достиг подлинного совершенства: «Священное помазание суть деятельное, и природное, и богословское [любомудрие], а имеющий это разум знает, как очистить проказу другого разума» [33].

В соответствии с этими этапами аскетико-мистическое учение, начиная с Евагрия, стало излагаться в аскетической литературе, в том числе, и в жанре сотниц, где первую сотницу глав составляли деятельные главы, вторую – природные или созерцательные и третью – богословские. Этому же делению достаточно точно соответствуют термины: «очищение», «озарение» и «совершенство», единение с Богом или обожение. Именно так стал именоваться последний, наиболее совершенный этап – в раскрытии и уточнении понятия «богословское» [любомудрие], введенного в вышеуказанных схемах.

Монах – это Израильтянин, то есть «ум, зрящий Бога» [34]. Это определение Филона Александрийского будет воспринято и углублено в монашеской традиции у святителя Афанасия Великого [35] и других. Добродетель созерцания реализуется, прежде всего, в монастыре как месте интенсивных духовных подвигов и результатов. Монашество – по определению созерцательно.

Представление о монашеском подвиге, аскезе, появилось, прежде всего, у ряда авторов, стоящих у истоков Александрийской богословской школы, особо пользовавшихся созерцанием-аллегорией как ключевым методом определения подлинных смыслов и значений.

Тот же Евагрий Понтийский писал: «Сладостным является удаление после освобождения от страстей... и борьба не заключается в одном только подвиге, но готовит монаха к созерцанию» [36]. «Опечаленный монах не подвигнет ум к созерцанию, и не будет воссылать чистую молитву, ибо печаль есть препятствие для совершения всякого блага» [37].

Святой Кирилл Филиот поучал: «Бдящий монах утончает мысль к душеполезным созерцаниям, а многий сон утучняет ум» [38]. Согласно данному речению душеполезное созерцание и бдение – это самая суть монашеской жизни.

Таким образом, самая главная духовная задача монастырей – идти к святости и приводить к ней окружающих через подлинное очищение и созерцание в стремлении к высшему этапу – обожению. Итак, греческие понятия: очищение (κάθαρσις), озарение (ελλαμψις), совершенство (τελείωσις) или обожение (θέωσις) или богословие (θεολογία) – это ступени той духовной лествицы движения вперед, к которой призваны, конечно же, все православные христиане, но у монахов для этого движения есть наибольшее число предпосылок.

Созерцание как эгзегеза Священного Писания и святых отцов

В чем заключается созерцание помимо боговидения – его главного значения – в мистическом опыте величайших отцов и святых? Созерцательный подход к текстам Священного Писания и святых отцов позволял создать основание для аскетики и жизни в монастыре так же, как и для миссии монастырей своим современникам. Созерцательный подход применялся и может далее применяться в монашеской проповеди, миссии, назидательном слове, обращенном как к самим монашеским общинам, так и к значительно более широкой аудитории.

Среди отцов, уделявших особое внимание богословию на основании созерцания, исключительное место занимает преподобный Максим Исповедник, усматривавший в Священном Писании, Ареопагитиках, отдельных мыслях и выражениях античной культуры священные смыслы (включая нумерологию). Сам преподобный Максим составил весь свой корпус сочинений как монах, которому пришлось подвизаться как на территории Малой Азии (в монастыре святого Георгия в Кизике), так и бо́льшую часть своей жизни в различных монашеских центрах Северной Африки, включая Карфаген.

Так, например, согласно эгзегезе преподобного Максима, апостол Петр – это символ деяния, а апостол Иоанн – символ созерцания [39]. Евангелист Иоанн особо и «таинственно» возводит через «выразимую словами историю» к «невыразимому смыслу созерцания» [40]. Преподобный Максим основывал свое учение о вышеуказанных трех ключевых понятиях на основании эгзегезы Писания. Так,

«Земля, благовкушаемая, – через деяние очищение сердца,

а трава, согласно природному созерцанию, – познание сущих,

а хлеб, согласно богословию, – истинное тайноводство» [41].

Преподобный Максим созерцательно перетолковывал Ветхий и Новый Завет, усматривая в самых разных эпизодах аскетический смысл ради духовного совершенства и спасения души. Египетская пустыня – это человеческая природа, а сам Египет – это плоть и чувство, которые надо покинуть [42].

Изучение созерцательной экзегезы преподобного Максима очень полезно как побуждающее совершать собственную экзегезу священных смыслов Священного Писания, а также заниматься экзегезой самих святых отцов.

Помимо преподобного Максима, созерцательным методом пользовались в большей или меньшей степени многие святые отцы, включая преподобных Иоанна Лествичника, Симеона Нового Богослова, святителя Григория Паламу. Любая интерпретация Священного Писания на основании духовного опыта и с учетом духовного знания имеет огромную ценность и значимость для современной миссии и проповеди.

Так, например, при толковании евангельского стиха (Ин. 5:2) Есть же в Иерусалиме у Овечьих ворот купальня, называемая по- еврейски Вифезда (betesdatayin), при которой было пять крытых ходов (πέντε στοάς) в слове, приписывавшемся святителю Амфилохию Иконийскому, пять крытых ходов, или притворов, сравнивались с пятью человеческими чувствами пребывавшего в неверии иудейского народа. «Это символ иудейского недуга, пять притворов, которые были наполнены недугующими. Ведь иудейский народ болезновал пятью чувствами: зрением, обонянием, вкусом, слухом, осязанием – всеми были больны отроки иудеев. Они не имели чистого ока, видя чудеса и не видя; они не имели вкуса, вкушая сладкую манну и отыскивая смоквы; не имели подлинного обоняния, предпочтя Владычнему аромату диавольское зловоние; не имели чистого слуха, подчинившись шепоту драконов, а не пророческим назиданиям; не имели вспомоществующего осязания, богословствуя об идолах и пренебрегая живым Богом» [43].

У святителя Феолипта Филадельфийского, напротив, дается не отрицательная, а положительная интерпретация пяти притворов как пяти способов покаяния:

«Пять притвор имуще. Ибо существует пять способов покаяния: воздержание от зла, делание добра, памятование о грехах, исповедь и постоянный плач. Когда недугующие грехами подходят к этим пяти способам покаяния, они упокоеваются. Ибо прежде других погружающийся в воду покаяния возвращается к душевному здравию и отвергает болезнетворную страсть, будь то блуд, прелюбодеяние, пьянство, несправедливость и злопамятство. Ведь все действия грехов, будучи омыты водою покаяния, удушаются и умерщвляются; но и после действия греха возникающие в душе воспоминания изглаживаются слезами покаяния и исповеди.

Ибо душа, пребывая в сокрушении и плаче и раскаиваясь в тех злых деяниях, которые она совершила, ненавидит скверну своих постыдных дел и всесовершенно от них отвращается. И подобно тому, как покрытый грязью плащ, если его поместить в воду и отмыть руками, становится белым, так и душа с нечистым помыслом через исповедь и сокрушение собственной совести становится очищенной.

Но слушайте внимательно, возлюбленные мои чада. Душа человека, расслабившаяся от удовольствий и ниспавшая в похотение этого мира, стала слабой – все ее помыслы оказались расслаблены и все члены тела ее неподвижны к доброделанию. Ибо три части души, а именно: разум, гнев и пожелание, не здравы и не пребывают вне восьми главных страстей. Посему и душа каждой из вас находится тридцать восемь лет в недуге, как расслабленный» [44].

Очевидно, что святитель Феолипт излагал святоотеческую аскетику, пользуясь широко распространенным символизмом числа пять. Расслабленный – это человек, охваченный восемью главными страстями и неспособный освободиться из их плена. Покаяние оказывается универсальным средством, приводящим к подлинному исцелению.

Святые отцы толковали не только Священное Писание, но и друг друга, как хорошо видно из жития преподобного Нила Росанского, который разошелся с игуменом монастыря в понимании текстов святителя Григория Богослова, но потом каждый уступил друг другу и встал на противоположную точку зрения. Как известно, наследие святителя Григория Богослова стало предметом тщательного изучения и, можно сказать, святоотеческого экзегетического подхода для создания уникальной системы аскетико-мистического богословия и созерцания.

Важность духовного образования в монастырских стенах

В практическом отношении очень важно читать святоотеческие творения на языках оригинала: славянском, древнегреческом, латинском и прочих языках христианского Востока – и стараться выявлять святоотеческое толкование отдельных мест Священного Писания, как и отдельных мест самих святых отцов, прежде всего, ради духовно-назидательных целей. В итоге инок, занимающийся таким любомудрием, постепенно проникается святоотеческим богословием, его координатами и сутью и вольно или невольно начинает стремиться как к исполнению прочитанного, так и к тому, чтобы поделиться прочитанным с окружающими.

Изучение святоотеческой традиции, духовной культуры и мысли отцов относится по преимуществу к предмету патрологии. Однако при более внимательном рассмотрении оказывается, что оно очень полезно для любых богословских предметов, основывающихся на первоисточниках. Агиография, литургика, догматическое богословие, история Церкви, аскетика, гомилетика, пастырское богословие, часть канонического права с изучением церковных правил/канонов – вот далеко неполный перечень предметов, составляющих, по сути, самое ядро богословского образования.

Тем самым монастырь – это особо подходящее пространство для реализации научно-богословских и духовно-просветительских подходов, что, конечно, не упраздняет основополагающей монастырской деятельности. Монастырь должен стать подлинной духовной школой собирания и приумножения духовных смыслов делом, словом, помышлением.

И если в наших святых обителях «божественное чтение» (lectio Divina) недостаточно развито в силу перегруженности монахов и, действительно, очень большой духовной нагрузки, не обязательно менять ритм монашеской жизни, – достаточно создать ту систему координат, в которой духовное чтение будет востребовано. В таком случае будет достаточно краткого времени, чтобы прочесть некоторое количество святоотеческих текстов или в переводе, или в оригинале, в частности, применяя созерцательный подход в монастырской проповеди. Правильная система координат, где богословие окажется в центре, может позволить даже в самом трудническом монастыре поставить богословие на первое место, потому что несколько живо прочитанных и исполненных в реальном подвиге духовных слов могут привести к самой высоте богословия.

Может смутить несколько подражательный характер представленного подхода. Ведь образованный монах – это не просто ученый-филолог или патролог, способный читать и интерпретировать тексты. Он должен выполнять прочитанное, и сам, в свою очередь, в силу своих творческих способностей применять созерцательный подход отцов в собственном осмыслении и проповеди. Очень трудно механистически повторять самые правильные мысли, которые необходимо трансформировать сквозь призму своего духовного опыта так же, как и заниматься самостоятельным духовным творчеством – применительно к задачам и запросам.

Святитель Филофей Коккин в уставе Божественной литургии описывает совершение проскомидии [45] и великого входа [46]. Так или сходным образом должны были совершаться проскомидия, великий вход и на Руси, в эпоху святителя Филофея вступившей в интенсивные духовные отношения с Византией. Хотя прямолинейное исполнение рекомендаций святителя Филофея невозможно, трепетное изучение его наследия может принести немалую пользу.

Преподобный Никита Стифат ввел духовное чтение в «Краткий устав деннощного последования часов» Студийского монастыря – братия занималась им, в частности, келейно в промежутках между келейным чтением часов. Этот же автор грозно написал, что тот, кто не исполняет прочитанное, читает себе во осуждение: «Потому что если как не намеревающийся сотворить ты будешь читать то, что ты читаешь, ты ни в чем от одного чтения только не получишь пользы, но и слова, которые ты читаешь, ты будешь иметь как обличение в будущем веке. Так вот, читая внимательно, обращай постоянно то, что ты читаешь, в мысли твоей, и это стремись сделать с верой; потому что относительно древних отцов наших святых Бог сей и ныне есть посылающий и раздавающий дары Святого Его Духа всем от всей души стремящимся спастись». Однако с учетом современных реалий и методов духовного образования допустимо чтение на опережение [47], ведь, чтобы исполнить, нужно понять смысл искомой нормы и отвести определенное время на исполнение.

Может сложиться впечатление, что под возрождением некоторых традиций подразумевается изменение сложившейся традиции. Действительно, происходит процесс привыкания к тому, что есть, а старое на этом фоне может показаться новым, а ведь нет ничего опаснее «нововведения» (по-гречески – καινοτομία).

Естественно, любое доброе нововведение или возвращение к старому должно осуществляться предельно осторожно, рассудительно, соборным разумом, а не решением одного человека [48].

Важно отметить и то, насколько важен дух любви, терпения и смирения, в котором должны жить монастырская братия/ сестричество и которым особо должны быть проникнуты игумен/игумения монастыря.

Согласно святоотеческой экзегезе, самым главным языком, данным апостолам в день Пятидесятницы, был «язык любви». А преподобный Никита Стифат писал об особом страхе – «страхе любви», который даруется благодатью Святого Духа. Добродетель жертвенного служения, смирения перед братией для попрания своего «эго», с которым так тяжело расстаться современному человеку, очень важна. Во имя этой святой, истинной и единомысленной любви мы, монашествующие, и становимся подражателями жизни Самого Господа (лик преподобных, кто подобен Господу Иисусу Христу). Такие братские взаимоуступчивые отношения тоже надо возрождать как одну из древних традиций. «Как Адам “от всякого древа, еже в раи” (Быт. 2:16) получал пользу, так и монах имеет всех братий “для созидания себя в любви” (Еф. 4:16)... собирая свойственные каждому из всех братий достоинства, он вкушает мед преуспеяния в добродетели и соделывается причастником света Божественной любви» [49]. Это, конечно, не исключает важности добродетели послушания, которую братия/сестры должны оказывать не только своему духовнику, но и игумену/игумении монастыря [50].

Традиция приобретения добродетелей

Все христианские добродетели являются целью, sine qua non [51], но при этом целью очень труднодостижимой не только мирянином, но и монашествующим. Возрождение аретологической шкалы духовных ценностей – важнейшая и при этом предельно трудная задача, которую все же реализовать в монастырских стенах легче, чем в более сложных условиях мирского бытия. Добродетель, по-гречески αρετή, – это выбор между добром и злом в пользу добра. Именно ее возделыванием призваны, прежде всего, заниматься иноки, как инаковые для мира и родные для Бога.

При кажущейся простоте понимания содержания понятия о той или иной добродетели в действительности динамика роста (при подлинно смиренном отношении к достигнутым результатам) представляет достаточно трудно преодолимую задачу, требующую максимального напряжения усилий – и в теории, и на практике.

Тем самым самая главная задача, стоящая перед монастырским братством/сестричеством, – возродить святоотеческую традицию приобретения добродетелей, и наряду с ними – молитвенное делание братии. Недаром в святоотеческой традиции молитва именовалась «искусством искусств», храбро «похитив» это аристотелевское определение у философии.

Выводы

Все формы монашеской жизни и возрождающиеся традиции должны способствовать возрастанию духа, а не быть бременами неудобоносимыми (Мф. 23:4). Внешние формы могут подчас увести человека от его первоначальных исканий [52], да не случится этого с нами. Монашествующие должны приложить все силы, сообразуя свой внутренний настрой с ритмом жизни в обители, понести подвиг встраивания в ежедневный круг внешних дел – чтобы освободить внутреннее пространство в душе для борьбы со страстями, чтобы приобрести время для подвига умной молитвы и несения лампады просвещения окружающего мира. Оттого и называется в святоотеческих творениях духовная жизнь вышеестественной.

Возрождение монастырских традиций нужно и необходимо.

Внешне и внутренне благоустроенный монастырь может и должен стать подлинным светом для мира.

Увеличение числа образованных иноков является важной задачей, но при этом внешней по отношению к самой сути монашеской жизни.

Монастырь является прекрасным местом для сочетания образования и духовности.

Защита духовных ценностей православия исторически во многом выполнялась монахами, к этому же надо стремиться.

Помимо внешних форм и проявлений, самое главное – стремление и достижение святости, – это подлинная черта православных.

Пространство монастыря в современном мире наиболее соответствует сочетанию теории и практики, но теория должна изучаться в сочетании традиционных и творческих подходов. Иными словами, монастырь – идеальное место для изучения богословия и реализации богословских принципов, однако необходима тщательная кропотливая работа для того, чтобы священное здание богословия внутри монастырской ограды было действительно построено, и это принесло надлежащие результаты.

[1] Полная версия доклада 25 мая 2022 года на Монашеском направлении XXX Международных образовательных чтений. Видео более краткого выступления см.: http://andreevskymon.ru/index.php/55-99-наместник-андреевского-монастыря-представил-доклад-о-возрождении-и-хранении-традиций-в-просветительской-деятельности-монастырей .

[2] Ephraem Syrus. Paraenesis ad ascetas (ordine alphabetico) // Όσίου Έφραίμ του Σύρου ἔργα. Τ 3 / ἔκδ. K.G. Phrantzolas. Θεσσαλονίκη, 1990. Σ. 343:9.

Θεωρίᾳ μοναχοῦ ἐν Γραφαῖς ἁγίαις γινέσθω.

[3] См.: Gregorius Nazianzenus. In sanctum baptisma (orat. 40) // PG. 36. Col. 412:39–42.

[4] Cyrillus Alexandrinus. Homiliarum incertarum fragmenta // Sancti patris nostri Cyrilli archiepiscopi Alexandrini in D. Joannis evangelium. Vol. 3 / ed. P. E. Pusey. Oxford, 1872 (Brussels, r1965). P. 470:16–19.

[5] Блж. Феодорит писал с опорой на Мф. 5:14, что свет и солнце – это Божественные имена Владыки, Который дарует их Своим ученикам-рабам: TheodoretusCyrensis. Eranistes // Theodoret of Cyrus. Eranistes / ed. G. H. Ettlinger. Oxford, 1975. P. 151:4–8.

[6] «Если удержишь чрево, то взойдешь в рай; если же не удержишь, то будешь жертвою смерти» (со ссылкой на свт. Василия Великого – Нил Сорский, преп. Слово 5. Помысл чревообъядения).

[7] «Вина же испиваем по красовулю» (Типикон, лист 425 об.).

[8] Там же. С. 116–117.

[9] Игумения Феофания, основательница Воскресенского Новодевичьего монастыря в Санкт- Петербурге. – СТСЛ, 2001. С. 185.

[10] См.: Philotheus Coccinus. Antirrhetici duodecim contra Gregoram 1:585–589.

[11] См.: Philotheus Coccinus. Antirrhetici duodecim contra Gregoram 3:144–147.

[12] См.: Gregorius Palamas. Epistulae 8, 5:10; Philotheus Coccinus. Antirrhetici duodecim contra Gregoram 4:735.

[13] Значения: христианское учение – молитва можно также представить как:

– знание – вера;

– деяние – созерцание.

[14] Gregorius Nazianzenus. Funebris oratio in laudem Basilii Magni Caesareae in Cappadocia episcopi (orat. 43) 66, 2:1–4.

[15] См.: Joannes Chrysostomus. De profectu Evangelii // PG. 51. Col. 312:46–47.

[16] И далее: Радость, молитва, псалмопение, чтение Священного Писания позволяют уму не впадать в многословие и в чрезмерность. Diadochus Photicensis. Capita centum de perfectione spirituali 68:2–5.

[17] См. у свт. Григория Богослова в предшествующем тексте:

Gregorius Nazianzenus. In sanctum baptisma (orat. 40) // PG. 36. Col. 412:32–38.

[18] Подробнее см. в: Дионисий (Шлёнов), игумен. Три духовных этапа: очищение, озарение и обожение (κάθαρσις, φωτησμός /ελλαμψις, θέωσις) в византийской традиции // Богословский вестник. 2022. № 2 (45) (в печати).

[19] Gregorius Nazianzenus. De dogmate et constitutione episcoporum (orat. 20) // PG. 35. Col. 1080:18–19.

πρᾶξις γὰρ ἐπίβασις θεωρίας.

[20] Maximus Confessor. Quaestiones et dubia 87 // CCSG. 10. P. 68.

[21] Plato. Politicus (Stephanus P. 258e:4–5).

См. подробнее: Guillaumond A. Etude historique et doctrinale // SC. 170. P. 40.

[22]  Aristoteles. De См. подробнее: Guillaumond A. Etude historique et doctrinale // SC. 170. P. 40–41.

[23]  Aristoteles. Metaphysica (Bekker P. 993b:20–21).

[24] Ср.: Aristoteles. Ethica Nicomachea (Bekker P. 1095b:17–23).

[25] Chrysippus. Fragmenta moralia 202:6–7.

См. подробнее: Guillaumond A. Etude historique et doctrinale // SC. 170. P. 41–42.

[26] См. подробнее: Guillaumond A. Etude historique et doctrinale // SC. 170. P. 48–52.

[27] Evagrius. Practicus (capita centum) 1 // SC. 171. P. 498.

[28] Также в «Практике» делался особый акцент на первом деятельном этапе: «Практик есть духовный метод, очищающий страстную часть души» (Πρακτική ἐστι μέθοδος πνευματικὴ τὸ παθητικὸν μέρος τῆς ψυχῆς ἐκκαθαίρουσα). (Evagrius. Practicus (capita centum) 78 // SC. 171. P. 666).

[29] Evagrius. Gnosticus (fragmenta Graeca) 13:2 // SC. 356. P. 106.

[30] Evagrius. De oratione (sub nomine Nili Ancyrani) Praefatio // PG. 79. Col. 1168:5–10.

[31] Evagrius. Expositio in Proverbia Salomonis. Scholia 1 // Tischendorf C. Notitia editionis

codicis bibliorum Sinaitici. Leipzig, 1860. P. 77:3.

[32] Evagrius. Expositio in Proverbia Salomonis (Prov. 22, 20) // Tischendorf C. Notitia editionis codicis bibliorum Sinaitici. Leipzig, 1860. P. 106:11–14.

[33] Capita discipulorum Evagrii 160 // SC. 514. P. 234.

[34] Ср.: Philo Judaeus. De migratione Abrahami 192:3–5.

[35] Athanasius. Expositiones in Psalmos // PG. 27. Col. 296:7.

[36] Evagrius. Practicus (capita centum) 36:6–9.

[37] Evagrius. De octo spiritibus malitiae (sub nomine Nili Ancyrani) // PG. 79. Col. 1156:35–38.

[38] Nicolaus Catascepenus. Vita sancti Cyrilli Phileotae (e codice Athonensi Caracalli 42) 3, 9:21–22.

[39] Maximus Confessor. Questiones ad Thalassium 3:22–24.

[40] Ibid. 4:7–13.

[41] Ibid. 5:40–44.

[42] Ibid. 17:22–28.

[43] Amphilochius. Oratio in mesopente-costen [Sp.]. L. 103–114.

[44] Theoleptus Philadelphiensis. Orationes monasticae 19:53–86.

[45] Вхо́дные молитвы и облачение священника (Cod. 155 // Дмитриевский А. Описание литургических рукописей. Т. II: Εύχολόγια. Киев, 1901 (Hildesheim, r1965). C. 955).

Поминать на проскомидии св. Дионисия Ареопагита и св. Иерофея (Дмитриевский А. Описание. С. 956:10–11).

[46] Описание великого входа (Дмитриевский А. Описание. С. 959–960).

[47] «Чтобы это успешнее совершать, потрудитесь в свободное время особо прочитать их все [молитвы], обдумать и обчувствовать, чтобы, когда станете читать их на молитвенном правиле, Вам известны были святые помышления и чувства, созерцающиеся в них» (Феофан Затворник, свт. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться? М., 2008. С. 179).

[48] «Се что добро или что красно, но еже жити братии вкупе» (Пс. 132:1).

[49] Святитель Феолипт Филадельфийский. Аскетические творения / вступ. ст., перев. А.И. Сидорова. М., 2018. С. 179.

[50] «Не тот учитель достоин удивления, который способных отроков сделал знающими людьми, но тот, который невежд и тупоумных умудрил и довел до совершенства» (Преподобного отца аввы Иоанна, игумена Синайской горы. Лествица. М., 2013. С. 434).

[51] Непременное условие (лат.)

[52] «Посредством того, что не узнан Господь на пути (Лк. 24:16), мы познаем, что псалмопение и произнесение поверхностным и внешним образом стихов Псалтири не просвещает человека, поскольку нет в нем соответствующего душевного расположения, ведения и духовного делания. А посредством того, что Господь возлег с учениками, оставался с ними и был узнан (Лк. 24:30-31), мы научаемся, что с необходимостью обязаны осуществлять с помощью тела возвещаемое нами устами, а с помощью понуждения к деланию заповедей домогаться Господа» (Святитель Феолипт Филадельфийский. Аскетические творения / вступ. ст., перев. А.И. Сидорова. М., 2018. С. 369).

КРУГЛЫЙ СТОЛ
«ЧТО ОЗНАЧАЕТ “ЖИЗНЬ ВО ХРИСТЕ”
ДЛЯ СОВРЕМЕННЫХ МОНАШЕСТВУЮЩИХ

Непреходящие ценности Евангелия в построении монастырской и монашеской жизни во Христе

Игумен Кирилл (Никитин),
наместник мужского монастыря святых первоверховных апостолов Петра и Павла (г. Светлоград, Ставропольская епархия)

Ваши Высокопреосвященства, досточтимые отцы, братия и сестры! Безмерно радуюсь возможности участия в сегодняшнем мероприятии, поскольку это позволяет прикоснуться к опыту более умудренных в монашеском и монастырском житии отцов. Имея малый опыт игуменства, могу рассуждать только о том, что уже было высказано ранее святыми отцами и многоопытными игуменами.

Вот, мы оставили всё и последовали за Тобою, – говорит апостол Петр Иисусу Христу (Лк. 18:28). Таким же образом поступили святые Антоний Великий, Павел Препростый, Мария Египетская и многие другие святые мужи и жены, изменив образ своего жительства на столь скорбный и жестокий, что порой он выходит за грань человеческих возможностей. Но это и есть Евангельский путь. Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мф. 16:24; Мк. 8:34; Лк. 9:23). Сегодня для большинства людей привычно говорить: «Я несу свой крест», имея в виду посланные жизнью обстоятельства – болезни и трудности. Терпение таких скорбей тоже входит в понятие несения креста, если совершается безропотно, но этого, по евангельским представлениям, явно недостаточно. «Отвергнуться себя, – говорит святитель Филарет Московский, – значит отвергнуть пристрастие к телу и его удовольствиям, к жизни временной и ее благополучию, и даже к наслаждениям душевным, черпаемым из неочищенной природы, к желаниям собственной воли, к любимым понятиям собственного мудрования. Почему требуется такое самоотвержение? Потому что без него желание идти за Христом осталось бы несбыточным».

Наиболее благоприятным достижением задачи следования за Христом является путь монашеского жития. И монастырь – лучшее место для осуществления этой цели, где братство и игумен окажут духовную поддержку и укажут правильное направление. Именно с восприятием монашеского пострижения, перед новоначальным монахом встает самая, наверное, трудная задача – отвержения себя, мира и всего мирского, родителей и родственников, друзей и знакомых. Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя (Лк. 9:23). За исполнение этого слова ему предстоит бороться всю жизнь.

И как же трудно постигнуть не только жизнью, но и умом эту задачу! Как часто новоначальный, пытаясь решить ее, оказывается перед очень непростым выбором. Но любовь к Христу и чуткое, мудрое руководство духовника-игумена помогает ему удержаться от падения и выстоять в этой борьбе. Когда же ему удается постичь это, то, как «жаждущий олень», он спешит к месту своего покоя и предает себя, через любовь к Христу, в руки игумена, отца своей новой семьи о Христе, то есть монашеского братства. А братство, как и всякая семья, с радостью принимает нового члена в свои объятия. Все это, конечно, ради Христа и Его любви. Отныне главное в жизни нового монаха – видеть перед собой игумена, ставшего для него отцом и старцем. Митрополит Лимасольский Афанасий так и говорит, что «всякий православный монастырь – это подлинная семья, в ее центре – отец, окруженный детьми».

Потому игумен как любящий отец должен иметь не только любовь к своей братии, но и мудрость найти индивидуальный подход к каждому. Ведь братия в обители могут быть разными не только по возрасту и образованию; у каждого есть свое прошлое, разное воспитание и культура. Но при этом всех объединяет одна цель – жизнь во Христе: «очиститься от страстей, достигнуть действием Божественной благодати просвещения ума и обожения». А способ достижения этой цели может быть только один – любовь ко Христу: Возлюби Господа Бога твоего от всего сердца твоего и от всего разумения твоего и от всей души твоей (Мф. 22:37)».

Умудренные опытом отцы сравнивают монашескую общину с подражанием Христу и Его апостолам. В центре общины стоит старец – игумен и отец братства, который должен заботиться обо всем, что касается монастыря и братства, начиная от самых простых, земных вещей и до вещей самых сложных, духовных и небесных. И один из таких важных моментов жизни общины – молитвенное делание и постижение евангельских истин. И здесь невозможно обойтись без внимания игумена к тому, чтобы монастырь не уклонялся от выбранного пути – занимаясь якобы исключительно духовным деланием или же предаваясь духовной расслабленности, нерадению и лени. Путь этот должен основываться на святоотеческой традиции, в центре которой Христос и Евангелие. Шествие этим путем – не только книжные поучения, но и живое общение с духовниками и послушание им. Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит, что Евангелие невозможно понять умом, погруженным в плотское мудрование, «Евангелие надо читать жизнию», то есть понять его можно, только если по Евангелию жить. «Евангелие, – сказал преподобный Марк Подвижник, – умом чистым читается; понимается по мере исполнения заповеданий его самым делом». Отсюда подлинная жизнь монаха часто нелегка и требует от ее совершителя ежедневного подвига. И чтобы безопасно совершать свой монашеский путь, нужно много душевной крепости и сил. Да и много препятствий и искушений встают на этом пути.

Одним из таких искушений может стать надрыв или переутомление в молитвенном делании послушника или новоначального. Святой преподобный Иоанн Лествичник учит, что «одна из самых коварных уловок диавола – подталкивать монахов к подвигам, превышающим их телесные, душевные и духовные силы». От этого братия быстро переутомляются, впадают в телесные болезни, а затем диавол погружает их в ропот и уныние. Здесь большая ответственность лежит на игумене, который призван направлять своих учеников на верный путь, в особенности новоначальных, приступающих к духовной жизни с горячей ревностью, но не умеющих разумно распределить свои силы. В этом и должен проявляться индивидуальный подход к определению келейного молитвенного правила, включающего в себя ежедневное чтение Святого Евангелия. С одной стороны, игумен не должен позволять предаваться подвигам без меры, потому что вскоре братия устанут и сделаются ни к чему не способными – ведь и святые отцы говорят, что «все чрезмерное от демонов». С другой стороны, не следует чрезмерно облегчать келейного молитвенного делания, чтобы и через него проявлялся духовный подвиг.

Иногда случается, что игумены оберегают своих чад от любых подвигов, опасаясь за них, и это происходит по незнанию законов Божественной благодати; тем самым они погружают юные души в самолюбие, боязливость и робость перед подвижнической борьбой. Подвиги чрезвычайно полезны, важны и необходимы особенно в начале монашеской жизни, да и не только в начале. В тех случаях, когда игумен не проявляет должного внимания к келейному молитвенному деланию, к чтению и осмыслению евангельских истин братством монастыря, община оказывается в опасности уклониться либо в неразумную аскезу и, как следствие, скорое телесное и душевное изнеможение, либо в нерадение, лень и безразличие к духовным подвигам. Между тем подвиги украшают монашеское жительство, приносят монахам опыт стяжания Божественной благодати, помогают с возрастом приобрести духовное ведение, стяжать сокровище духовной опытности.

Но и самому игумену необходима поддержка братии, прежде всего их молитвы и послушание. Известно, что игумен и братство взаимодействуют по принципу сообщающихся сосудов. Если игумен радостен, улыбается, спокоен и в хорошем настроении, то его состояние передается и всей братии, все пребывают в радости и хорошем расположении духа. И наоборот, если игумен хмур, расстроен, раздражен или разочарован, тогда и все братство словно погружается во тьму этих отрицательных переживаний. Так святой преподобный Паисий Святогорец поучал знакомого игумена: «То, что могут сделать другие, будь то дела житейские, хозяйственные и административные, предоставь сделать им. Себе же оставь лишь то, что другие сделать не могут или не должны, и прежде всего, духовные обязанности и духовное воспитание братьев твоего монастыря». Если в братстве наблюдается общая усталость и переутомление, игумен без труда может поднять дух братства и вселить в братьев бодрость. Для этого он проводит общие беседы, воодушевляя всех духовным словом, дает больше времени на духовное делание, благословляет отдохнуть или свободно пообщаться между собой в братской атмосфере любви и тепла. При этом игумену необходимо заботиться и о себе, питать себя молитвой, чтением и причастием Святых Христовых Таин, т. е. и самому проводить жизнь в Евангельском Свете, во Христе. Подкреплять себя советами опытных игуменов, отцов и братьев, могущих выслушать и утешить. Игумен должен хранить крепость своего духовного состояния, поскольку является опорой всего монастыря: упадет он, за ним последуют все.

Другим искушением в построении жизни монастыря может стать духовная самодостаточность и изолированность. Часто мы видим, как игумены со своими братствами совершенно замыкаются в себе и абсолютизируют собственные правила и традиции. При этом они не признают никаких других традиций и образов монашеской жизни, отвергают и осуждают любое отличное от их собственного учение и форму монашеского подвига. Это явление может быть чрезвычайно опасным. Живущие так находятся на грани душепагубной прелести и губительной самонадеянности. Святые отцы, являющие нам пример совершенства, почитали себя не достигшими и малых высот духовного делания. Всегда были открытыми, дружелюбными, общительными, насколько позволяло их монашеское звание, и, прежде всего, готовыми принимать и восхвалять своих собратьев. Они не только не абсолютизировали себя и не замыкались в себе, но превозносили и восхваляли другие монастыри и братства и побуждали подражать им. Сами старались посещать духовно опытных старцев, чтобы поговорить с ними и получить пользу в духовной жизни. А в особенно трудных ситуациях никогда не довольствовались собственным суждением, но всегда спрашивали совета у других игуменов и отцов, которые порой даже были младшими по возрасту и менее опытными в монашеской жизни.

Духовная самодостаточность и изолированность приводят к духовным проблемам и болезням, которые, распространяясь, вызывают в теле братства духовную слабость и даже смерть.

Еще бо́льшая опасность, которая может мешать жизни во Христе, – это обмирщение. Как пожар уничтожает все на своем пути, так и обмирщение полностью уничтожает и монастырь, и все братство. Обмирщение может поработить различными способами. Оно может проникнуть в наше поведение, слова, образ мыслей и, прежде всего, в наше восприятие монашеского звания. Монах, где бы он ни находился, должен мыслить и вести себя как монах, то есть как человек, который отрекся от мира и того, что в мире, и всецело посвятил себя Богу; который желает и ищет одного – Бога. Стремление к мирским знакомствам и связям – это падение и деградация для монаха и для братства, которое придерживается такого направления. Обмирщением является и всё то, что лишает нас простоты и подвижничества в нашей повседневной жизни: в убранстве нашей кельи, в нашем одеянии, в самих монастырских зданиях.

Обмирщение происходит и из-за неограниченного, неосторожного использования техники в монастыре, из-за мирских новостей, знакомств, занятий и всего того, что привносит в жизнь и образ мыслей братства мирской дух.

Игумен должен неусыпно стоять на страже своей обители, чтобы не допустить в нее обмирщения. Христос вручил ему Свое стадо, дабы он, не теряя ни минуты, предупреждал любое отклонение от евангельского служения, подлинного монашеского предания святых отцов и современных нам духовных наставников. Он должен собственным примером вдохновлять монахов следовать по тесному, но духоносному пути монашеского жительства во Христе.

Никакая многопопечительность, любовь и ревность к процветанию и укреплению обители, внимание к послушаниям и работам для развития монастыря и для облегчения существования братии не должны отвлекать от главного – молитвы и жизни во Христе. Если происходит так, то это окрадывает сердце монашествующего, удаляет его от подлинного духовного делания, то есть обращения внутрь себя, – удаляет от евангельского пути. Превращает монастырь в процветающее экономическое производство, доставляющее материальные блага обители. И в конечном итоге, приводит к утрате священного и Богом данного безмолвия и непрестанной молитвы.

Игумен как добрый пастырь должен «неусыпным оком» наблюдать за братьями и ни в коем случае не позволять им искажать и нарушать образ жизни обители. Он должен заботиться о неукоснительном соблюдении всеми монастырского режима дня, где отведено определенное время для работы на послушании и для отдыха, чтобы оставалось время на уединенную келейную молитву и чтение. Ведь главным в устроении жития как древних отцов, так и современного монашества остаются непреходящие евангельские ценности. И тогда жизненно переживаются слова Христовы: Аз есмь путь и истина и жизнь (см. Ин. 4:6). И только со Христом возможно то, что невозможно без Него. А путь такой: В вас должны быть те же чувствования, что и во Христе Иисусе: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу, но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной (Флп. 2:5–8). Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем... (Мф. 11:29).

Это малое, что можно почерпнуть из мудрости наделенных опытом святых отцов и искусных игуменов духовно крепких монастырей и обителей, устрояющих монашескую и монастырскую жизнь во Христе и Его Евангелии.

Жизнь во Христе – жизнь в непрестанном богослужении

Игумения Илариона (Феоктистова),
настоятельница Константино-Еленинского женского монастыря Санкт-Петербургской епархии

Досточтимые владыки, отцы, матери, братия и сестры!

Небо и земля мимоидет, словеса же Моя не мимоидут (Мф. 24:35). Из всего, что существует на небе и на земле, только богослужение, оставаясь во все времена живым и жизненным, имеет непреходящие черты вечности. Одна и та же Голгофская Жертва Христова, принесенная в Небесной скинии, совершается ежедневно в наших храмах.

Поэтому жизнь во Христе – это жизнь в непрестанном богослужении. Монашеский устав реализует эту глубинную мысль. Центр непрестанного богослужения – храмовое богослужение с вершиной – Божественной литургией. Продолжение непрестанного богослужения – вне храма: служение Христу в лице ближних через исполнение евангельских заповедей в трудах послушания.

Сегодня хочется обратить внимание на проблему качества монастырского богослужения со стороны внутреннего смысла, не затрагивая внешне его качество: объем, продолжительность, грамотность и пр. Собственно, монашествующие – это те, кто живет богослужением, имея в сердце и уме Священную историю от сотворения мира до Второго Пришествия. Внутреннее наполнение себя смыслом богослужебных текстов и приобщение благодати Божией в таинствах дает возможность жить во Христе – как в храме, так и за его стенами.

«Жизнь во Христе» святого праведного Иоанна Кронштадтского – неоскудный источник для нашего научения непрестанному богослужению.

«Необходимо всем нам такое погружение в Литургию, чтобы ее вечная реальность стала сопутствующей нам в нашей повседневности; чтобы священническая молитва стала нашей природой, чтобы мы воистину соделались царями и священниками Богу”, независимо от того, из какого мы “колена или языка, народа или племени” (ср. Откр. 5:9–10)» [1] В практическом плане речь идет о «проживании» богослужения, что возможно только при постоянной личной молитве. Именно участие в богослужении соединяет непреходящую ценность Евангелия с личным духовным путем человека. Человек проживает в своей жизни духовный путь всего человечества, усваивая Божественное Откровение как свой личный опыт: от сотворения человека, через грехопадение с его катастрофическими последствиями, к поиску Спасителя, к встрече со Христом и последованию Ему вплоть до Крестной смерти и Воскресения. Такое понимание участия в богослужении снимает мнимое противопоставление богослужения и послушаний.

Проблему можно сформулировать так: богослужение, даже при активном участии в нем, остается для насельниц чем-то внешним по отношению к личной духовной жизни. В основном акцент восприятия богослужения – это момент причащения, к которому все стремятся. Причем, причащение воспринимается как индивидуальное событие, а не соборное.

Из нашего опыта хотелось бы отметить множество ошибок в чтении и пении, в клиросном и церковном уставе. Причем ошибки именно смысловые, демонстрирующие непонимание происходящего. Например, в великопостный период – когда и как читается молитва преподобного Ефрема Сирина, когда используется великопостный напев, а когда отменяется, как точно и вовремя ответить на возглас священника, как сочетать пение и чтение и проч. Ошибки в хорошо известных текстах; в использовании храмовых светильников, аналоев, при смене аналойных икон и т. п. Причем ошибки связаны не с тем, что сестры чего-то не знают, а с тем, что в нужный момент оказываются душой вне богослужения: не внутри, а снаружи. Также прилежание только о внешнем благолепии богослужения приводит к обмирщению (десакрализации в нашем сознании) происходящего в храме.

Что можно предложить для улучшения ситуации?

Напоминание о том, что участие в богослужении – главное послушание для насельников монастыря. В Константино-Еленинском монастыре все сестры участвуют в чтении и пении.

Акцент на раскрытии смысла богослужения при изучении Священного Писания, догматики, истории Церкви и других наук в курсе базовой богословской подготовки, в духовных учебных заведениях.

Систематическое обучение чтению, пению, церковному послушанию: постоянное, поступенное, практическое, от простого к сложному, от главного – к частному.

Духовное общение, паломничества (при посещении других храмов и монастырей можно заметить особенности богослужения, научиться).

Чтение святоотеческой литературы.

Еженедельные беседы игумении и ее личный пример.

Преподавание на курсах для мирян: работа с любительским хором, богослужебная практика чтецов.

Всего этого недостаточно, если не будет личного усердия насельниц, добродетелей благоговения, внимания, отвержения мирских пристрастий, устремленности ко спасению, очищения и оживления ума и сердца. Перечисленные качества раскрываются в монастырской жизни при исполнении послушаний, в личной молитве, в претерпевании скорбей и искушений.

Богослужение как возможность жизни во Христе – великий дар Божий. Богослужение совершается в духовном мире. Мы призваны к участию в нем, чтобы принять сердцем спасительные плоды искупительного подвига Господа нашего Иисуса Христа.

[1] Софроний (Сахаров), архим. Литургическая молитва. В книге «Видеть Бога как Он есть». Изд. 3-е, исправ. – Свято-Иоанно-Предтеченский монастырь; СТСЛ, 2006. С. 278-279.

Что означает «жизнь во Христе»
для современных монашествующих

Игумен Петр (Мажетов),
настоятель Свято-Косьминской мужской пустыни Серовской епархии Екатеринбургской митрополии

Недавно у меня произошел интересный разговор с одним человеком, мирянином. У него есть семья, он много трудится, бизнесмен, но проникся большой любовью к монашеству. И вот он мне говорит: «Батюшка, я в нагрудном кармане, у сердца, ношу фотографии своих родных – мамы, жены, детей... А у Вас, судя по тому, как Вы говорите про свой монастырь, наверное, в кармане фотографии Ваших братьев-монахов? У меня семья, и у Вас ведь семья – братия». Я поначалу даже растерялся, поскольку фотографии своей братии в кармане не ношу. А потом подумал так: ведь действительно, он, мирской человек, носит у сердца изображения своих самых близких людей. И понял, что я тоже ношу образ своего любимого, самого родного Существа – Христа. Он у меня всегда на груди – это мой крест, параман; я, можно сказать, постоянно на руках Его держу – молясь по четкам.

Этот, казалось бы, наивный вопрос меня «урезонил». Мирянин живет своими близкими – постоянно думает о них, ради них терпит скорби (очень точно об этом сказал апостол Павел: семейный человек будет иметь скорби по плоти (см. 1 Кор. 7:28)) А монашествующий терпит скорби тоже ради родного Существа – Бога, Христа. Он, можно сказать, должен терпеть «скорбь по духу». В свое время мой духовник, поддерживая меня в самом начале монашеской жизни, говорил, что в миру и в монастыре одинаково тяжело, но в миру человек часто не знает, ради чего он терпит скорби и муки, а в монастыре – знает: не ради чего, а ради Кого – ради Христа. И чем больше ты терпишь, – пусть наши скорби, конечно, не соизмеримы с теми, что были у древних отцов и исповедников, – но все равно: чем больше ты терпишь какие-то переживания, потрясения, трудности, посвящая всё это Христу, тем ближе тебе будет эта «фотография на груди» – образ Спасителя. Она горячит твое сердце, ты чувствуешь, что сближаешься с Ним...

Вот так, благодаря рассуждению благочестивого человека у меня возникла мысль о нашей обязанности всегда носить у самого сердца любимый образ Господа.

Можно продолжить это рассуждение. И мирянин, и монах имеют возможность испытывать чувство радости от созерцания красоты Божиего мира, вдохновляться видами восходов, закатов, звездного неба, восторгаться величественными произведениями искусства, или просто жизнью как таковою... Мирскому человеку, как правило, нужен при этом собеседник, тот, с кем он обязательно должен поделиться своей радостью. Это понятно, нормально – все мы нуждаемся в общении.

Но с кем должен делиться радостью жизни монах? Неизбежно напрашивается ответ, что главным его собеседником должен быть Христос. С Ним, со своим ближайшим самым дорогим Существом, мы должны разделять все свои чувства, радости и переживания, все тревоги, печали, обиды.

Сказано: возлюби ближнего твоего как самого себя (Мф. 22:39). А кто ближний для монаха? Как говорят святые отцы, Бог ближе к нам, чем наше собственное дыхание. Бог в нашем сердце – только научись Его призывать. Получается, как ни посмотри, но всех ближе тебе Христос, Который постоянно нуждается в твоем общении.

И вот это мы часто забываем. Мне кажется, к монашеской жизни приложим образ канатоходца, который идет по канату с шестом, и этим шестом удерживается, чтобы не уклониться ни влево, ни вправо. Монах идет над этим миром, с одной стороны, весь отдаваясь служению ближним, служению людям, Церкви, и у него, представим, слева – огромное пространство этой его деятельности, где он себя отдает не жалея. А с другой стороны – иное, величественное – от земли до неба – пространство общения с Богом. Мне кажется, первый в этом отношении – игумен, он первый идет по канату на высоте. А за ним идут все его чада.

Очень важно удержать этот шест. И идти, видя перед собою Христа, слыша Его зов. Напомню, что рассказывали об одном великом старце. Он как-то сказал своему ученику, что каждому человеку Бог что-то вещает в сердце, и юноша спросил наивно: «Батюшка, и Вам вещает?» – «Да, вещает». – «А что?» – «Гряди по Мне», – ответил старец и заплакал. Несмотря на то, что он был человеком святой жизни, великим подвижником, он чувствовал, что не успевает идти за Христом.

Мне кажется, что этот зов Господа становится особо слышен, когда человек в монастыре испытывает какую-то скорбь, но при этом не отчаивается, а пытается идти «по канату» дальше, прося помощи у Бога. Скорбь, трудности, искушения очищают наше сердце. И когда мы начинаем призывать Бога на помощь, мы явственнее ощущаем, что Господь нам в ответ говорит: всё хорошо, только не отчаивайся, не бойся, иди за Мною... И тем больше при этом человек наполняется какой- то необъяснимой радостью...

Приведу еще один образ, он мне почему- то запал в сознание. На Афоне я увидел огромные солнечные батареи. И подумал: вот человек, монах – он как большая солнечная батарея, которая впитывает в себя Солнце правды – Христа. Впитывает все больше и больше, и потом уже сам себя питает этой энергией, которую он приобрел во время созерцания Бога в молитве...

О важности личной молитвы для духовного
возрастания монашествующих

Архимандрит Варлаам (Максаков),
настоятель Успенского Свято-Георгиевского мужского монастыря «Святые кустики» (Уфимская епархия Башкортостанской митрополии)

Ваше Преосвященство, дорогие отцы игумены и матушки игумении, братия и сестры!

Наш круглый стол посвящен теме «Жизнь во Христе». Апостол Иоанн Богослов передает нам слова Господа: Аз есмь путь и истина и жизнь (Ин. 14:6); и сам в своем Первом послании увещевает нас: Итак, дети, пребывайте в Нем, чтобы, когда Он явится, иметь нам дерзновение и не постыдиться пред Ним в пришествие Его (1 Ин. 2:28). О «жизни во Христе» возвещает нам и апостол Павел: ...мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни (Рим. 6:4).

Таким образом, «жизнь во Христе» – это хранение и приумножение благодати Крещения через пребывание в заповедях Христа для все более и более тесного соединения с Ним в духе, так, чтобы у нас, как говорит апостол Павел, был ум Христов и те же чувствования, что и у Христа, что и является пределом духовного возрастания человека. Монашество есть такой образ жизни, который наиболее точно соответствует этой задаче, а личное молитвенное делание монаха является одним из основных составляющих «жизни во Христе».

Важность личной молитвы для монаха вытекает из того очевидного факта, что само преуспеяние в молитве есть и причина, и следствие духовного возрастания, так что можно сказать, что преуспеяние или неуспех в молитвенном подвиге является основным индикатором духовного состояния монашествующих.

Преуспеяние в молитве есть дар Божий, который, как и всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов (Иак. 1:17), поэтому осуждающий никогда не преуспеет в молитве, так как постоянно будет терять благодать.

Бог не даст человеку истинного молитвенного преуспеяния, если его духовная жизнь будет односторонней. «Молитва совершенная бывает лишь вместе со всеми добродетелями», – сказал святитель Феофан Затворник. Кто хочет возрастать в молитве, тот должен возрастать и в прочих добродетелях. Возможно ли возрастать в молитве, если ты не справляешься со своим характером, не подвизаешься в стяжании добра, любви, смирения через отсечение своих воли и мудрования? Внешне можно и поклониться, и сказать «простите и благословите», но если в сердце нет самоосуждения, то это будет только формально и не принесет никаких плодов.

Лучше иметь небольшое келейное правило, но исполняемое неукоснительно, без торопливости, в покаянном духе, с самоукорением и сокрушением в сердце, чем формально вычитывать три канона, 500 Иисусовых молитв, главу Евангелия, две Апостола, кафизму и т. д., и на этом самоуспокаиваться, считая, что всё исполняешь и возрастаешь в своей монашеской жизни. Духовное возрастание монаха начинается тогда, когда он показывает все большую ревность в совершении монашеских добродетелей, в кротости и смирении, с большей любовью и готовностью желает послужить ближнему. Наконец, он становится способным личным примером своего душевного устроения возбуждать в окружающих ревность ко спасению и достигает все более и более чистой молитвы.

Монастырь есть место покаяния, и исполнение заповеди Христа ...покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф. 4:17) является основой монашеской жизни, а значит и личной молитвы монаха. Ясное понятие об этом должно быть привито приступающим к монашеству в самом начале их пути, так как без осознания этого факта нельзя обрести правильного монашеского устроения, что обычно ведет к различным искажениям в монашеской жизни – теплохладности, или, наоборот, к разгоряченным самочинным «подвигам», невниманию к наставлениям духовника и, в итоге, к прелести.

Но как понять, осознал ли необходимость в покаянии идущий в монашество? Признаком этого является его готовность к злостраданиям ради Христа. Его девизом становятся слова апостола Павла из Второго послания к Тимофею: Ты убо злопостражди яко добрый воин Иисус Христов (2 Тим. 2:3), и он при постриге осознанно дает обещания «заушитися, изгнатися, оплеватися, уничижитися» и т. д. Старец архимандрит Эмилиан Симонопетрский пишет об этом так: «Дело не в том, сколько подвигов ты совершишь, а в том, какие испытания ты понесешь. В общежительном монастыре над тобой стоит старец, который дает тебе оплеухи одну за другой, и ты не знаешь, когда это кончится. Ты исполняешь свое правило, а он говорит тебе: “Не нужно”. Поступаешь плохо, он говорит тебе: “Нельзя, это плохо”. Делаешь что-то доброе, он говорит тебе: “Оставь это, потому что так ты впадешь в эгоизм”. Ты живешь вместе с пятьюдесятью братьями и должен найти способ вместе с ними жить и работать. Все это – очень тяжелый подвиг. И при этом ты должен совершать свое бдение, молиться, читать, а сверх всего прочего – хранить послушание старцу. Вот такое злострадание Бог понимает. И потому не думай, что подвиг – это нечто особенное» [1].

Духовное возрастание при помощи личной молитвы возможно только при усиленном стремлении к как можно более частой молитве, пределом которой является непрестанная молитва. Монах может и не обладать непрестанной молитвой, но стремление к ней должно быть. Даже если при всех своих усилиях подвизающийся в молитве так и не достигнет совершенства в этом, важно проявлять усилие в этом стремлении. В таком случае, по словам преподобного Исаака Сирина: «подвизающегося Бог поместит вместе с совершенным, если он прилагает усилия, однако, застигнутый смертью, не успевает достичь совершенства», потому что Бог и намерения любит.

Часто можно услышать выражение «послушание превыше поста и молитвы», которое используется, по моему мнению, для обоснования неоправданной загруженности монашествующих трудовыми послушаниями в ущерб личной молитве. Послушание здесь понимается святыми отцами в смысле отсечения своих воли и разума, а не как трудовое послушание до упада, после которого не остается ни времени, ни сил на молитву.

Бывает, что во вновь открывающихся обителях приходится принимать всех приходящих, и мы мало испытываем их на способность к монашеству, а быстро предлагаем им постриг. А почему? – потому что у нас множество трудовых послушаний, которые надо кому-то исполнять. Мы ценим способного к физическому труду человека более, чем человека не такого проворного в послушаниях, но более стремящегося к молитвенной жизни. Но потом они становятся вечной проблемой для игумена и для братии. Из своего опыта вижу, что стремящихся к истинно духовной молитвенной жизни в монастырях сейчас единицы, но именно они и должны быть золотым фондом монастыря, так как они являются маяками в монашестве.

Увеличение количества насельников монастыря не является важным показателем, и малое количество насельников не говорит о том, что монастырь находится на низком уровне. Важно другое – чтобы братство было объединено стремлением в любви к Богу и ближнему.

В монастыре совершается и суточный круг богослужения, и личная молитва, и трудовые послушания. Все это должно быть, но очень важно игумену лично знать духовные и физические силы каждого насельника и учитывать их при назначении и молитвенных правил, и трудовых послушаний, и времени присутствия на богослужениях. Иногда даже необходимо дать насельнику немного отдохнуть, на день-другой уединиться в келье, чтобы побыть наедине с Богом, набраться духовных и физических сил для дальнейшей монашеской жизни.

Бывает, что в пример насельникам ставят молитвенные и трудовые подвиги святых отцов высокой аскетической жизни. Например, преподобного Силуана Афонского, который в многолюдном монастыре, при большом количестве монастырских попечений стяжал опыт непрестанной внутренней молитвы. Но это был Силуан Афонский, а нынешние слабые насельники, если поставить их в такие условия, наоборот, не смогут принести никаких плодов молитвы.

Даже те, кто стремятся к молитве и посильному для них аскетизму, встречают сегодня множество препятствий в своей духовной жизни. Помимо своих внутренних – от страстей, имеются и внешние, например, большое количество посетителей, которые, приезжая в монастырь, привносят с собой множество разговоров, новостей, огромное количество чуждых понятий, разрушающих духовную атмосферу монастыря. Порой на нее могут оказывать влияние даже люди, материально поддерживающие жизнедеятельность монастыря. В таких условиях задача установления благоприятного духовного, молитвенного климата в монастыре осложняется для настоятеля во много раз.

Современный настоятель должен уметь сохранять дух монастыря в трудных обстоятельствах нынешнего времени. Для этого нужно постоянно выбирать то, для чего мы пришли в монастырь, и больше преуспевать не в материальном, а в духовном.

[1] Архимандрит Эмилиан (Вафидис). Толкование на подвижнические слова Аввы Исаии. – М.: Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь; Екатеринбург: Изд. Александро-Невского Ново-Тихвинского женского монастыря, 2014. С. 133.

Современные технологии для молодых
послушников: новая реальность или ловушка

Игумения Тамара (Гончаренко),
настоятельница Александро-Невского женского монастыря (с. Маклаково, Талдомский район, Московская область)

С докладом на тему «Современные технологии для молодых послушников: новая реальность или ловушка» мне довелось выступать дважды: в рамках Рождественских чтений на собрании игуменов и игумений монастырей Московской епархии и в прошлом году в Тверской епархии на научно-практической конференции «Древние монашеские традиции в условиях современности». Тема не утрачивает своей актуальности, скорее, наоборот, приобретает все большую остроту.

Современные технологии, ставшие новой реальностью, всегда будут представлять собой ловушку и для молодого, и для немолодого послушника, инока, монаха. Технические средства: компьютер, интернет, мобильная связь неизбежно входят в нашу жизнь как один из вызовов современного мира. Как монашествующим сочетать использование разного рода средств современной цивилизации со своей главной целью – поиском Царства непоколебимого, неотмирного Христова Царствия?

Остановлюсь на теме трезвения, на котором зиждется истинное монашество.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) учит: «Господь заповедал нам непрестанную молитвенную бдительность над собою, состояние, называемое в деятельных Отеческих писаниях священным трезвением. Трезвение есть причина чистоты сердца, а поэтому и причина Боговидения, даруемого благодатию чистым». Подобного рода мысли высказывал и святитель Феофан Затворник: «Неизбежный закон для всех ищущих Господа: внимать себе, или вести внутренне бодренную и трезвенную жизнь».

Старец Эмилиан Симонопетрский говорил, что в современном мире страшнейшим врагом духовной жизни является развлечение внимания. Виной же тому бывают тысячи впечатлений, образов и представлений, окружающих современного человека со всех сторон, а также многообразная информация, настолько обильная, что в ней уже невозможно выделить существенное и отсеять лишнее. Погруженный в эту бездну человек, как пишет старец Эмилиан, «теряет покой, самоконтроль, возможность взглянуть на себя трезвым взглядом. Он весь растворяется во внешнем мире и становится чуждым самому себе. Мир с его технологическим прогрессом доходит до настоящего язычества». Поэтому молодому послушнику не следует позволять чрезмерно расширять свой кругозор в плане использования технологических средств. Ему предпочтительнее заниматься ручным трудом, нежели работать с компьютером.

Опыт нашей обители мы черпали из опыта разных зарубежных и русских монастырей. Вопрос использования интернета, на мой взгляд, во вред духовному преуспеянию – это вопрос совести, вопрос внутреннего фильтра каждого человека. Приведу пример из жизни нашего монастыря. Одна из послушниц, чье послушание, связанное со строительными работами, было сопряжено с использованием интернета и ватсапа, обратилась ко мне с просьбой о прекращении использования интернета. Послушание разрушало ее внутренний мир. Было принято решение, что она будет пользоваться телефоном только для связи. Строительное послушание впоследствии было передано другой сестре, старшей по возрасту.

Игумену монастыря или духовнику обители необходимо более внимательно следить за духовным состоянием тех монашествующих, послушание которых связано с выходом в интернет, чтобы вовремя заметить отклонение от духовного, молитвенного настроя и суметь это исправить. Архиепископ Берлинский и Германский Марк советует в данном случае «направить такого человека в другую область деятельности. Перевести, например, на свечной завод, где можно спокойно молиться, поручить какую-нибудь механическую работу, даже огород перекапывать – всё возможно, чтобы только вырвать из этого плена – дать возможность трудиться телом и молитвой».

В нашей обители сестры, несущие послушание на компьютере, имеют возможность переключиться на работу в саду, на клумбах, на пасеке, в овощехранилище, в керамической мастерской. Также современные духовники советуют время от времени прерывать работу с компьютером и вставать на молитву. Иисусова молитва позволяет вывести человека из плена, освободиться от ненужных образов. Сестры нашего монастыря так и стараются поступать.

Современные технические средства, будь то стационарные и мобильные телефоны, интернет, – духовно опустошают, порабощают и по большому счету не полезны для монашествующих. Замечательно, когда монахи живут в крайней аскезе, опираясь на древние иноческие уставы. Существует практика в некоторых обителях не разрешать молодым послушникам пользоваться мобильными телефонами. Есть монастыри, где послушник оставляет сотовый телефон и взамен получает подрясник и четки. Подобного рода монашеские общины есть на Святой Горе и в других местах, в том числе и у нас в России.

В нашей обители такой практики нет. Потому что, как известно, «теория – это придворная дама, а практика – как медведь в лесу» (преподобный Амвросий Оптинский). Наш монастырь находится в отдалении от крупных населенных пунктов, поэтому трудно найти мирян, которые взяли бы на себя обязанности, связанные с тесным общением с миром. Сестры вынуждены пользоваться мобильной связью, но мы стараемся ограничиваться кнопочными телефонами. Те сестры, которые используют интернет для поиска необходимых данных, связанных с монастырскими послушаниями: уроки в воскресной школе, строительно-реставрационные работы, различные мастерские, используют интернет строго по благословению.

«За последнее столетие непомерно возрос темп жизни, и увеличилась плотность воспринимаемой информации. Уже в детские годы на сознание обрушивается поток сведений, значительно превосходящий тот, что человек XIX века воспринимал в течение всей своей жизни. Можно смело сказать, что нашим предкам не хватило бы жизни, чтобы увидеть то, что наш школьник успевает обозреть за неделю посредством ТВ и интернета».

В беседе с нашими прихожанами мы нередко обсуждаем тему, как ребенку в современном обществе избежать зависимости от интернета и соцсетей. Какие пути находят родители? Чаще всего они ищут какую-либо альтернативу, например, отдать ребенка в спортивную или музыкальную школу, увлечь разного рода кружками, в зависимости от его способности и расположенности.

Если перенести решение проблемы на монастырскую почву, то, как уже говорилось ранее, монашествующие могут заниматься ручным трудом или каким-либо иным родом деятельности, позволяющим сохранить молитвенное настроение.

Отчего послушник, инок, монах начинает искать неполезную информацию в интернете? От внутренней неустроенности, уныния, опустошения и многопопечительности. И эти вещи взаимосвязаны – когда монашествующий начинает много времени проводить в интернете и в телефонном общении, то у него не остается времени и сил на посещение богослужений и молитвенное правило. Количество дел увеличивается в геометрической прогрессии. Послушник погружается в суету, нарушающую душевный покой, молитвенный настрой и внутренний мир, и зачастую превращается в узкого специалиста, попадая в плен мирского мышления.

Необходимо наполнить душу духовным содержанием. Как это сделать? Большим подспорьем служит душеполезное чтение за трапезой и в келье. Сестрам необходимо черпать духовные силы как из опыта древних, так и из опыта современных подвижников. Мой духовник советует ежедневно читать по главе из «Невидимой брани», чтобы в течение дня не утерять молитвенного устроения. Есть замечательные труды современных отцов, например, архимандрита Эмилиана (Вафидиса) – «Толкование на подвижнические слова Аввы Исаии», «Слово о трезвении» и др., которые возгревают монашеский дух и доступны для понимания современного читателя.

И, конечно же, нужно обращаться к жизни и подвигам как древних, так и современных подвижников благочестия. На мой взгляд, для современных монашествующих важен пример подвижников, которые жили в не столь далекие от нас времена. Это новомученики и исповедники, а также преподобные отцы и старцы ХХ столетия.

В период моего послушничества в Серафимо-Знаменском скиту, когда я была далека от темы современных технологий, да и, по правде говоря, с техническими средствами у меня с детства как-то не складывалось, родились такие строки:

Не нужно громких слов и дифирамбов,
Не нужно утомительных речей,
Нет лучше понимания без слов
При трепетном мерцании свечей.
Здесь нет ни звука, всюду тишина,
На вопрошанье не дадут ответа:
Здесь ожиданье будущего века,
Здесь ценится молчанья глубина.

Эти строки не были случайностью. Передо мной стояли примеры истинных подвижников, исповедников ХХ столетия: схиигумении Фамари (Марджанишвили), епископа Арсения (Жадановского), епископа Серафима (Звездинского), схимонахини Иоанны (Патрикеевой) – носителей подлинного монашеского духа.

Образ матушки Фамари стал дорог мне еще в школьные годы. Будучи еще далеким от Церкви человеком, я случайно познакомилась со статьей, рассказывающей о ее необыкновенной судьбе. Случайность оказалась Промыслом Божиим. Тогда я не могла себе представить, что спустя много лет Господь приведет меня в Московскую область, в Серафимо-Знаменский скит, основанный схиигуменией Фамарью. В его внешнем и внутреннем устроении нашли свое воплощение любовь матушки Фамари к богослужению, чувство прекрасного и возвышенного. Жизнь обители была построена на молитве и внутреннем делании.

Высокие духовные лица ценили схиигумению Фамарь за ее серьезность, строго церковное православное направление и безукоризненную монашескую жизнь. К матушке можно применить слова апостола Павла: ...мы всегда радуемся, мы нищи, но многих обогащаем, мы ничего не имеем, но всем обладаем, сердце наше расширено, вам не тесно в нем (2 Кор. 6:10–12). Она заложила прекрасный духовный багаж в души своих сестер и духовных чад. Некоторые из них, о которых нам известно, воплощали монашеские идеалы в советский период.

Пример подобного рода подвижников помогает избежать разного рода соблазнов, в виде тех же технических средств, о которых мы сегодня ведем речь, помогает монашествующим в деле спасения, вдохновляет на подвиг.

Литература

Игнатий (Брянчанинов), свят. Приношение современному монашеству. Сретенский монастырь, 1998.

Симфония по творениям святителя Феофана, Затворника Вышенского. Эл. ресурс [URL] https://azbyka.ru/otechnik/Feofan_Zatvornik/simfonija-po-tvorenijam-svjatitelja-feofana-zatvornika-vyshenskogo/25

Марк, архиепископ Берлинский и Германский. Современные технологии и отречение от мира: их соотношение в условиях монастыря. Доклад на Международной богословской научно-практической конференции «Монашество Святой Руси: от истоков к современности» (Москва, Покровский ставропигиальный женский монастырь, 23-24 сентября 2015 года) Эл. ресурс [URL] https://monasterium.ru/publikatsii/doklady-2/mon-sv-r/sovremennye-tekhnologii-i-otrechenie-ot-mira/

Елисей, архимандрит (Святая Гора Афон). Православное монашество и вызовы современного мира. Доклад на Собрании игуменов и игумений Екатеринбургской митрополии в рамках регионального этапа XXV Рождественских образовательных чтений (Екатеринбург, 16 декабря 2016 года). Эл. ресурс [URL] https://monasterium.ru/doklady/25-rch-reg/pravoslavnoe-monashestvo-i-vyzovy-sovremennogo-mira/

Новиков Н.М. Молитва Иисусова: Опыт двух тысячелетий. Учение святых отцов и подвижников благочестия от древности до наших дней. Т. 1. – М: Издательский проект «Путь умного делания», 2018.

Современные технологии в монастыре

Игумения Алексия (Петрова),
настоятельница Владычнего Введенского женского монастыря (г. Серпухов)

Тема сегодняшнего сообщения перекликается с темой моего же доклада, прочитанного в 2019 году «Взаимоотношение монахов с миром в свете монашеских обетов», потому что любые современные технологии пропитаны мирским духом. Конечно, их можно приспособить и к духовной жизни, но это очень сложно и опасно. Как незаметно не подменить общение с Господом, на общение в интернете?

С момента возникновения монашества его целью было «наиболее полное единение с Господом путем оставления всего для исполнения заповедей о всецелой любви к Богу и ближнему» [1].

Утопической выглядит идея ограничить хозяйственную деятельность, чтобы оградить себя от контактов с миром, а заодно не пользоваться техническими новшествами. Даже древние подвижники первых веков монашества были вынуждены ходить в города, чтобы продавать сплетенные ими корзины или циновки.

В прежние времена люди передвигались медленно, чинно действовали во всем, что им доводилось делать в течение дня, в течение всех дней своей жизни. Раньше, когда почту везли на лошадях, доставка письма могла занять неделю, потом неделю везли ответ. Все было неспешно и спокойно.

Сейчас время летит быстрее, намного быстрее, чем раньше. В наше суетное время, когда темп жизни ускорился неимоверно, трудно обойтись без современных технологий. Сейчас для общения с епархией используется электронная почта, на отправку письма требуется секунда!

Проблема сокращения времени осмыслена на стыке философии и богословия великим русским мыслителем Алексеем Федоровичем Лосевым (в монашестве Андроником). Вот что он писал по этому вопросу: «Рассматривая время по его существу, как оно дано нам в живом опыте, мы... констатируем некую принципиальную НЕУСТОЙЧИВОСТЬ, характерную для существа времени. Вопреки пространственным схемам и определениям, время... совершенно неоднородно» [2]. В следующем труде он развивает эту мысль: реальное время «всегда неоднородно, сжимаемо, расширяемо, совершенно относительно и условно... С 1914 г. время как-то уплотнилось и стало протекать скорее. Апокалиптические ожидания в прошлом объясняются именно сгущением времени, близким к окончанию времени и потом рассасывающимся» [3].

Всем известен эпизод Ветхозаветной истории, когда Иисус Навин молитвой остановил движение Солнца и Луны. Не имея такой силы молитвы и дерзновения, в хозяйственно-бытовой деятельности нам не остается ничего другого как приспосабливаться и к недостатку времени, и к современным технологиям, помогающим компенсировать этот недостаток. В идеале бытовая суета не должна касаться духовной жизни, что, конечно, сложно воплотить в реальности.

Примером того, что можно совместить молитву и хозяйственную деятельность является святой преподобный Силуан Афонский, который был экономом огромного монастыря, имел в подчинении двести работников, но при этом имел непрестанную молитву.

Другим примером гармонии молитвы и внедрения технических новшеств является Соловецкий монастырь при игумене Филиппе. Он искал упрощения работы в большом и малом. При игумене Филиппе был осуществлен грандиозный план соединения соловецких озер. В то же время было сделано хитроумное устройство для доставки кваса из квасоваренной палаты в погреб и для розлива его по бочкам. Впоследствии на Соловках скажут о нем: «Мудрый эконом и механик обители своей» [4].

Если раньше технологии касались только хозяйства, то теперь они вошли в храм. Во время всеобщего локдауна в период пандемии наш монастырь начал вести трансляции богослужений, чтобы прихожане могли молиться в нашем храме хотя бы онлайн. Я очень переживала, что с этим связано много дополнительной суеты – то интернет пропадет, то трансляция прервется, то камеру забудут повернуть и т. д., и т. п. Кстати, первые трансляции велись почти «на коленке» с моего личного телефона. Но я себя успокоила тем, что раньше у монахов тоже были попечения, которые их отвлекали от службы – надо топить печь во время службы, а вдруг печь начинает дымить, а если свечи в паникадиле текут и трещат и т. п.

Еще одним источником суеты в храме является озвучка. Счастливы те, кому она не нужна. У нас микшер стоит на клиросе, и одна из певчих постоянно отвлекается на работу с ним. Пока, к сожалению, у нас нет других кандидатур на это послушание.

В нашем монастыре сестры пользуются телефонами только по послушанию. Личные сим-карты сестер хранятся у благочинной, а телефоны остаются у сестер в качестве будильника, фонарика, калькулятора. Раз в неделю сестры, если хотят, берут симки, чтобы позвонить родным. Постом провели эксперимент и оставили телефоны только у благочинной, казначеи и келаря. Я, если честно, еле дождалась окончания действия своего же благословения. Позвонив по сотовому телефону, можно найти сестру и дать ей поручение за минуту. А без телефона поиск сестры превращается в затруднительный квест, особенно учитывая, что территория монастыря 3,5 гектара. В многолюдных монастырях у сестер свои устоявшиеся послушания, которые меняются редко. А в небольшом монастыре у любой сестры может появиться новое задание в течение дня. Еще до появления сотовых телефонов мы задумывались о том, что нужно иметь маленькие рации для поиска сестер на территории. Интересно, как решается проблема «поиска» сестер/братии в других монастырях? Есть монастыри, где насельники совсем не пользуются телефонами?

Для работы с интернетом желательно ставить сестер, утвердившихся на монашеском пути. Чтобы на экране монитора не было непристойной рекламы и ничего подобного, у нас в монастыре на компьютерах установлен программный комплекс для блокировки всплывающих окон и нежелательных сайтов. Но и без рекламы в интернете хватает соблазнов.

Интернет – это всемирная паутина и как любая паутина окутывает человека постепенно. Сначала интернет предлагает безобидные вещи – птички, кошечки, красивая природа. Разве грех полюбоваться красивыми пейзажами на мониторе? Мы же любуемся Божиим творением и восхваляем Творца. Один раз полюбоваться не грех, особенно если надо отдохнуть от напряженной работы. Но если регулярно искать такой материал в интернете, да еще в ущерб послушанию и молитве, то это уже грех.

И еще один пункт об интернете – социальные сети. Всегда печально встречать в соцсетях насельников монастырей. У нас монастырский сайт ведет послушница, две страницы в Телеграм и в ВКонтакте веду я лично, мне помогают монастырский системный администратор и послушница. Материал на сайте и на всех монастырских страницах одинаковый.

Расскажу случай из недавнего прошлого. Попалась в Инстаграм страница послушницы из известного мне монастыря. Ничего крамольного она не выкладывала, но это была именно ее личная страница. Через некоторое время (примерно месяц) вижу, что ее страница поменяла название и теперь она стала официальной страницей монастыря. Мудрая игумения «вычислила» послушницу в соцсети и благословила ей переформатировать страницу. В результате получилась очень интересная, наполненная страница о жизни обители.

Минимизировать вред интернета можно, только регулярно напоминая сестрам об идеалах монашеской жизни и об опасности невнимательной духовной жизни, призывая их к трезвению и хождению перед Богом.

По словам святителя Феофана Затворника, всякая разумная тварь обязана помнить о вездеприсутствии и всеведении Божием «и располагать дела свои внутренние и внешние... стоя как бы пред очами Бога, под Его взором... что то же, что ходить пред Богом, ибо настроение духа действовать как пред очами Божими есть хождение пред Богом» [6].

Навык ходить пред Богом или памятование о Боге составляет «атмосферу духовной жизни» [6]. По определению епископа Феофана, этот навык «состоит существенно в напряжении стоять сознанием пред Лицем Бога вездесущего» [6].

Подвиг хождения перед Богом необходим нам постоянно, но особенно он нужен, когда мы загружены делами, чтобы суета не отделила нас от Бога, а все монастырские послушания были направлены во славу Божию. Когда ум и язык заняты, мало кто умеет творить молитву. Поэтому на таком послушании как свечной ящик или преподавание в воскресной школе и, конечно, при работе в интернете крайне необходим навык хождения перед Богом.

Подвиг трезвения дополняет хождение перед Богом. Вот что пишут о трезвении святые отцы:

«Как без пищи и питья невозможно жить на земле, так без хранения ума и чистоты сердца – что называется трезвением – невозможно душе достичь чего-либо духовного и угодного Богу или избавиться от мысленного греха, даже если бы кто-нибудь страхом мук принудительно удерживал себя от согрешения делом». Преподобный Исихий Иерусалимский [5].

«Тщательно рассматривай самого себя, испытывай свои чувства, чтобы знать, какие из них приносят плод Богу и какие покоряются греху». Преподобный авва Исаия [5].

«В конце дня и в конце всякого дела, телесного и духовного, прежде упокоения, наша совесть должна быть подвергнута испытанию нашего сердца». Святитель Василий Великий [5].

Только направленность духовной жизни к Христу, являющемуся неистощимым источником благодати, принесет благие плоды.

Иисус говорит... Я есть путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня (Ин. 14:6).

«Познание пути Божия... особым образом достигается в монашестве. Именно монашество является наиболее подходящим путем, ведущим к уподоблению Христу» [7].

«Путь монашества ведет к трем великим добродетелям: послушанию, девству или целомудрию и нестяжанию. Через достижение этих добродетелей монах становится подражателем истощания Господня и, как следствие этого, причастником Его небесного совершенства» [7].

[1] Положение о монастырях о монашестве, раздел 2.1.

[2] Лосев А.Ф. Музыка как предмет логики. 1927 г.

[3] Лосев А.Ф. Диалектика мифа. 1930 г.

[4] Володихин Дмитрий. Одна из форм послушания – ведение экскурсий для туристов. Из жизни святителя Филиппа, митрополита Московского. [Эл. ресурс] URL: https://foma.ru/ekonomicheskaya-revolyucziya-na-solovkax.html

[5] Трезвение / Энциклопедия изречений Святых отцов и учителей Церкви по различным вопросам духовной жизни. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Spravochniki/entsiklopedija-izrechenij-svjatyh-ottsov-i-uchitelej-tserkvi-po-razlichnym-voprosam-duhovnoj-zhizni/28_18

[6] Георгий (Тертышников), архим. Святитель Феофан Затворник и его учение о спасении. – М.: Правило веры, 1999.

[7] Захария (Захару), архим. Христос как путь нашей жизни. Введение в богословие старца Софрония Захарова). [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Sofronij_Saharov/hristos-kak-put-nashej-zhizni-vvedenie-v-bogoslovie-startsa-cofronija-caharova/

Митрополит Нижегородский и Арзамасский Георгий

Владыка, Вы сказали о том, что обмирщение связано с нарушением монашеских обетов, в том числе обета послушания. Не могли бы Вы дать совет, как научить братию послушанию, не уклоняясь в излишнюю строгость?

Если насельник сердцем не примет добродетель послушания как спасительный якорь, он всё будет делать по принуждению. Поэтому на этапе подготовки кандидата к монашеской жизни игумену или духовнику нужно попытаться внутренне сформировать у человека потребность к послушанию, зажечь этот огонек – чтобы он всякое дело делал с радостью. Если вы не сумели этого добиться и тем не менее приняли его в число насельников общины, – тогда вина делится «пятьдесят на пятьдесят». На самом деле, ведь «на цыпочках» долго не простоишь: если человек хочет изображать монашескую жизнь, а сам не готов к ней, он не удержится в обители. Поэтому – не спешите. Поспешили – нагрешили. Здесь очень важно духовное рассуждение.

Второе, что можно посоветовать игумену или игумении: по возможности регулярно меняйте насельнику послушание. Это его закаляет. Сегодня на кухне, завтра на клиросе, потом в огороде, потом Псалтирь читает; келью смените, – чтобы он учился ни к чему не прилепляться. Возможно также, что проблема в создании излишнего комфорта. Не просто благоприятных условий для монашеской жизни, которые нужны, а каких-то больших удобств. Согласитесь, что спецназовца, или даже спортсмена, которые хотят достигнуть высоких результатов, в санатории не воспитаешь, им постоянная тренировка требуется. То же самое в духовной жизни. Как найти этот оптимальный формат существования в монастыре – задача игумена.

Насельнику может быть тяжело в монастыре, когда ему есть что терять: когда, например, сохраняются связи с семьей, друзьями в миру, или, бывает, духовные чада слишком опекают, дарят подарки, вещи... А монах должен быть легок на подъем. Я бывал в некоторых монастырях Восточных Церквей: заходишь в келью, а там стол, кровать и шкаф, больше ничего. Даже книг нет. Спрашиваешь, а почему нет книг в келье? – У нас есть библиотека.

Когда мы обрастаем большим обозом, то не воинами становимся, а тыловиками. А заявляем при этом, что мы воины, мы на переднем плане. Бесы нас покупают – кого тщеславием, кого деньгами, кого разрушением целомудрия, предлагают с большой легкостью и то и это – только откажись от традиции. Поэтому – помоги, Господи – должна быть мудрость. Игумены и игумении, обращайтесь с молитвой к Господу, Царице Небесной, святым.

Еще хочу дать один братский совет: вы сами в душе живете по послушанию своему епископу или нет? Если вы в душе не согласны, противитесь, то почему вас должны слушаться, если вы не слушаетесь? Это тоже закон духовной жизни.

Как известно, легче сразу сделать хорошо, чем потом переделывать. Что бы Вы посоветовали игуменам вновь открывшихся монастырей: как изначально устроить жизнь в обители, чтобы избежать опасности обмирщения?

Дорогие братья и сестры, мы, слава Богу, живем не в духовной пустыне. У нас есть давно устоявшиеся, хорошо устроенные святые обители, и мужские, и женские. Троице-Сергиева Лавра, Оптина пустынь, Дивеево и много других, где накоплен добрый опыт. Стучите и отверзется вам, ищите и обрящете. Можно позвонить, приехать, пожить в какой-то обители. Конечно, мы все должны возрастать. Поэтому усердия вам во внутреннем устроении жизни.

Знаю опытным путем, как бывает: монастырь в глубинке, рядом никого как бы и нет, но игумен имеет духовное устроение, – и Литургия у него совершается каждый день, братия собирается, обитель украшается... Потому что во главу угла поставлена молитва – келейная, соборная, а игумен взял на себя послушание духовника, занимается людьми. Конечно, для этого требуются большие силы – и духовные, и физические. И огромная решимость именно молитву поставить на первое место. Нам ведь легче стены построить, купола позолотить. Второстепенное становится главным

Вот, собственно говоря, к чему призваны и наш Синодальный отдел по монастырям и монашеству, и наша Комиссия Межсоборного присутствия, и всё наше соборное делание в рамках Рождественских чтений и собраний игуменов и игумений монастырей: чтобы мы из уст в уста, глаза в глаза, от сердца к сердцу обсуждали все вопросы. Это наша духовная работа, дело возрождения.

Митрополит Тульский и Ефремовский Алексий

Каковы первые признаки того, что монашествующий склоняется к мирскому образу жизни?

Любые проявления падшего состояния человеческого естества, всё, что отличает нас от Христова богочеловечества, выраженного и самой жизнью Спасителя, и в словах: «Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца» (Ин. 6, 37).

Если мы начинаем в глубинах своей совести понимать, что мы не вопрошаем воли Божией и не желаем ее исполнения в своей жизни, не желаем совершенного самозабвения, а ищем подчинения воли Божией себе – хотим, чтобы все было «по щучьему веленью, по моему хотению», то сразу становится ясно, что ничего общего с подлинным христианством, его истинным идеалом и направлением к осуществлению этого идеала у нас нет. Мы пребываем в прелести. И задача духовного отца или духовного наставника, кем бы он ни был, наблюдать за пасомым и помогать человеку, занимающемуся своим духовным развитием и совершенствованием, вовремя почувствовать эту ложь, обязательно отследить самообман.

Как привить братии навык самоукорения и покаянного образа мыслей?

Думаю, что только выявление и понимание собственного несоответствия Христу может изнутри дать живой импульс покаяния. Внимательное размышление перед образом Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа, осознание себя таковым, каков есть от зачатия в беззакониях и рождения во грехах, с приобретенными навыками из детства, отрочества, юности и того времени, когда проходил путь своего становления и развития в светском обществе. Только это и поиск: «Господи, я бы хотел бы быть таким, как Ты, но я не могу, спаси и помоги мне». Однако без помощи более опытного наставника и без способности воспринять понятное современному человеку духовное руководство, основанное на святоотеческой традиции, это очень трудно.

Митрополит Смоленский и Дорогобужский Исидор

Посоветуйте современным насельникам монастырей – что взять за основу внутреннего подвига по преодолению страстей и стяжанию добродетелей.

Усердие и постоянство в молитвенном правиле, назначенном духовником и игуменом, ли игуменией, монастыря, является той константой, основой, которая, как мне представляется, может лежать в основе внутреннего подвига монашествующего в преодолении страстей и стяжании добродетелей.

Что нужно предпринимать в наше время игуменам и игумениям для сохранения монашествующими чистоты веры и полноты церковного предания?

Чистота христианской веры достигается усердным изучением Священного Писания в свете святоотеческих толкований. Наша погруженность в святоотеческое предание обеспечит нам с вами правильное понимание нашей веры. Главными помощниками и наставниками в вере для нас являются святые отцы и учители церкви, подвижники благочестия, те русские святые, которые и словом, и самим своим житием подтвердили подлинность своей веры, своей любви к Богу и к людям.

Митрополит Тверской и Кашинский Амвросий

Как быть готовым явиться перед Богом? Какой помысел выводит нас на острие своих возможностей?

Мне кажется, невозможно уловить мгновение, в которое мы можем сами себя соделать готовыми. Это так же, как быть достойным Святого Причащения – мы всякий раз ощущаем свое недостоинство. И наверное, на острие наших возможностей не помыслы выводят, хотя, безусловно, наша духовная работа в этом очень важна и нужна. Но здесь уже вступает благодать Духа Святого, это действия Божии, а нашим здесь может быть только соработничество. Единственное, наверное, о чем можно было бы сказать: Иисусова молитва, в которой заключено, как мы знаем, всё Евангелие; Иисусова молитва как средоточие всех наших молитв, всех наших чаяний отношений с Богом. И вот тогда, когда человек ведет духовную жизнь, когда он исполняет заповеди, он в какой-то момент переживает это «острие» своих возможностей. Но опять-таки: это зависит не напрямую от самого человека, а от Духа Святого, которого человек призван стяжать. Это наша цель, мы должны стремиться к стяжанию Духа Святого, но мы не можем заявить, что это произойдет, если мы выполним ряд каких-то определенных действий, и в результате этого Господь в тот же момент посетит нас Святым Своим Духом, и вокруг нас тысячи начнут спасаться...

Игумении рассказывают, что новоначальные сестры, только пришедшие в обитель, часто горят желанием всех просвещать, а сами не очищены от страстей. При этом некоторые духовники или даже архиереи на их желания отвечают одобрением, благословением, – особенно если таковые сестры имеют соответствующее образование...

Я считаю, что в монастырь люди приходят для спасения. А спасение подразумевает, особенно в монастыре, особый образ жизни. Этот образ жизни нелогичен для мира сего. Отсюда и рассказы из патерика о том, как сажают капусту обычно, и как по послушанию для спасения... И, безусловно, стремление освободиться от самости и научиться жить по воле Божией через подчинение своей воли игумену или игумении – это очень трудное дело. Кроваво трудное дело, потому что в этом испепеляется собственный эгоизм. Но до того как будет испепелен эгоизм или, по крайней мере, самые явные его ростки не будут уничтожены, человек сам не может светить. Святитель Григорий Богослов сказал: тот, кто хочет просвещать, должен быть сам просвещен. Тот, кто хочет очищать, должен быть сам очищен. Из жизнеописания святых мы знаем, что когда человек приходил в монастырь и мог, например, заниматься написанием книг и стихов, – ему запрещали писать стихи какое-то время, для того чтобы он получил главное направление и чтобы его талант и его образование, которыми он действительно может послужить делу Божию, прошли через некое очищение, некое горнило... Человек не должен сам себе определять послушание.

К сожалению, мне тоже приходилось встречаться, в том числе, и со студентами в монашеском звании, которые какое-то время слушались, а потом, зная свои сильные стороны: образование, знание языков, переставали слушаться. И чаще всего это заканчивалось крахом самого человека, его монашеского жизненного пути. Поэтому такие цели просвещения не хороши. Вроде бы и замечательно служить образованием и данными талантами, но – только по прошествии какого-то времени, и здесь нужно подходить к каждому индивидуально. Нет абсолютного рецепта, всё зависит от того, как это видит игумения, как это, тем более, сообразуется с монашескими обетами, если они даны, – ведь они прежде всего подразумевают самое главное – отсечение собственной воли. Когда отсекается воля, тогда человек не поставляется на то, к чему, может быть, он и расположен, и способен, но что не является для него полезным на данном этапе монашеского пути.

Епископ Лидский и Сморгонский Порфирий

Просим поделиться примерами организации жизни монастыря, которая способствует поддержанию в братии молитвенного духа и приобретения навыка молитвы.

Конечно же, во-первых, это устав монастыря. Очень важно, чтобы в нем было заложено время на келейную молитву. Чтобы то было специально отведенное время, а не то, что остается от работы на послушаниях. Должно быть время, когда монах может уединиться у себя в келье для личного общения с Богом. Установление и соблюдение такого порядка зависит в первую очередь от игумена. Богослужебная жизнь согласно устройству монастыря и его возможностям, суточный круг богослужения, разумеется, тоже очень важны – благодаря этому монах как бы входит в ритм молитвы. Но если монашествующий молится только на богослужении, занимаясь все остальное время дня чем-то другим, он на самом деле молится неправильно. Вся жизнь монаха строится на личном предстоянии пред Богом. И нельзя также забывать, что молитва – это не только произнесение слов, но и постоянная память о Боге.

Как помочь брату, который недостаточно понуждает себя к молитве, оправдывая это своими послушаниями, требующими внимания и напряжения ума?

При посещении монастырей и общении с монашествующими, когда послушники, иноки начинают рассказывать о своих проблемах, я всегда задаю вопрос: а как у тебя обстоит дело с твоим келейным правилом? И зачастую приходится слышать, что правилу вначале придается очень большое значение, ему уделяется много внимания, а затем усердие ослабевает. Но мы должны помнить неоднократно сказанное, в том числе Оптинскими старцами, что именно в келейном правиле заключена тайна монашеской жизни. Оно является лакмусовой бумажкой духовной жизни монаха. Конечно, заставить, принудить человека в таком деле невозможно. Чтобы подвигнуть монашествующего к надлежащему исполнению правила, нужен пример, во-первых, конечно, игумена, духовного руководителя. Но и сам насельник монастыря должен понять, что, как говорил преподобный Серафим Саровский, без внутренней молитвы монах – это просто черная головешка. Он носит монашеские одежды, но внутренне не соответствует тому, к чему его призвал Бог. Внутреннее делание совершается через молитву.

Игумен Дионисий (Шлёнов),
наместник Андреевского ставропигиального мужского монастыря

Уместна ли традиция оглашений Феодора Студита [1] в богослужениях женских монастырей – поучения игумении сестрам в храме в отличие от уже общепринятых духовных бесед вне богослужения?

Мне кажется, что этот вопрос нужно решать на общецерковном уровне, вряд ли мы решим его индивидуально. Вопрос серьезный, потому что мы знаем, что в церковной практике проповедь более всего связывается именно со священническим служением. Более радикальные решения данного вопроса требуют общецерковного разума, серьезной подготовки, изучения традиций. О Феодоре Студите мы знаем, что он занимался такими оглашениями, есть научная монография, которая детально описывает его жизненный путь и, в частности, его участие в огласительной практике своего времени. Эти оглашения были обращены не к новокрещенным, а к монахам и были духовно-назидательными. О положении дел в женских монастырях мы знаем меньше. Но даже если бы мы узнали, что такая традиция в Византии существовала, нам было бы трудно ее вернуть. Я приведу аналогию, по степени известности. Например, мы знаем о том, что вход в мужские монастыри был запрещен для лиц женского пола, и этот строжайший запрет имеет древнюю историю. Мы знаем об аналогичном запрете в женских монастырях, но данных о мужских монастырях на порядок больше, чем данных об аналогичном явлении, которое точно существовало в истории женского монашества. Однако никакие сведения о древних практиках не могут облегчить нам внедрение этих практик в современной действительности.

А практика бесед, несомненно, полезна, и если бы матушки игумении занимались таким духовным назиданием систематически во внебогослужебное время (в ряде монастырей это так и происходит), – это доставляло бы сестрам огромную пользу.

Что касается опыта проповеди, можно сказать так: если очень хорошо готовить эти назидания – и особенно в письменном виде, к чему побуждал святитель Феофан Затворник духовенство вверенных ему епархий – то из этого могли бы выходить целые душеполезные книги. Святитель Феофан возродил вот эту практику, подсмотрев ее на Православном Востоке, и когда вернулся, то на Тамбовской кафедре, а потом на Владимирской кафедре он не просто занимался огласительными словами, но рекомендовал это духовенству своих епархий. И это отражалось на составе приходских библиотек, и он пытался эту древнюю практику сделать общераспространенной, без крайних инноваций. Для нас это добрый пример. Потому что, несмотря на то что мы уже не в XIX, а в XXI веке, огласительная деятельность священников на приходах, как и в монастырях, ведется мало. Мы не видим результата, не видим сборников огласительных поучений, которые бы произносились, по рекомендации святителя Феофана, именно во внелитургическое время. В общем, есть куда двигаться, есть что делать, – огласительное слово должно быть сильным, современным, захватывающим, вдохновляющим на духовные труды и подвиги.

Преподобный Досифей задал вопрос авве Дорофею по толкованию Священного Писания. Тот послал вопрошавшего к игумену за ответом, а сам попросил последнего сделать Досифею заушение. Как сочетается это с нынешней практикой отправлять всех новоначальных в образовательное море базовых богословских курсов для монашествующих?

Я думаю, здесь нет противоречия. Мы знаем, что авва Дорофей в монастыре аввы Серида был как бы директором больницы при входе в монастырскую обитель. А авва Досифей был его учеником, примером человека, который проявил абсолютное послушание – послушание без рассуждения. Это выражение восходит именно к взаимоотношениям аввы Дорофея и аввы Досифея. Может быть, у аввы Дорофея, исходя из его обязанностей больничника, человека, который заботится о здравии братии, не было времени для того, чтобы заниматься экзегезой святых отцов. При том, что в монастыре находились авва Варсонофий Великий и Иоанн Пророк, которые пророчески давали глубинные экзегетические ответы, и с самой по себе экзегезой проблем там не было. Эта экзегеза исходила не от аввы Серида, игумена, который был смиреннейшим человеком и тоже не дерзал на экзегезу, – а от духоносных старцев аввы Варсонофия и аввы Иоанна. Но особенность-то в том, что авва Дорофей был их собеседником, и мы знаем, что согласно венецианскому критическому изданию «Вопросов и ответов» авва Дорофей указывается как один из собеседников Варсонофия и Иоанна. То есть он дерзновенно задавал вопросы и тем самым участвовал в процессе экзегезы.

Но если перейти с патрологических рельсов и войти в простую систему координат, то, конечно всё индивидуально: кого-то богословие может надмевать и кто-то может пользоваться этим образованием для того, чтобы уклониться от каких-то простых обязанностей по отношению к братии. Ну а кому-то богословия может категорически не хватать. Поэтому везде нужна рассудительность, о которой всегда пишут святые отцы. Но все-таки богословская составляющая, скорее, утеряна, чем существует. Мы знаем, например, что в Калабрии в Южной Италии Нил Россанский – святой еще неразделенной Церкви первой половины XI века, находясь в одном из монастырей, поспорил с игуменом. Игумен считал, что Григория Богослова надо понимать одним образом, а преподобный Нил – что другим образом. И что же произошло: преподобный Нил сказал: «Я отказываюсь от своего мнения, буду мыслить как ты, святый игумен». А игумен в свою очередь отказался от своего мнения, сказав, что будет мыслить так, как мыслит преподобный Нил. То есть в результате они не отказались от самой экзегезы, от богословия. Они отказались от своей точки зрения, от своей позиции в богословских вопросах. И достигли подлинного глубокого умиротворения. Мы знаем также, что основным служением преподобного Нила Калабрийского было переписывание рукописей. И это же было основным послушанием в жизни Троицкой обители преподобного Сергия. В ее скриптории продолжали лучшие кирилло-мефодиевские традиции, здесь сосредоточилась аскетико-мистическая письменность. Суть в том, что монахи занимались богословием, – они выписывали каждую букву, и эти рукописные тексты писались не просто по немощи, при отсутствии книгопечатания, а в них осуществлялась вся мудрость. Я в Кахрие-Джами приобрел рукописное Трапезундское Евангелие XII века, которое сейчас находится в Андреевском монастыре, и когда читаешь стихи этого Евангелия, написанные от руки, то они гораздо глубже отражаются в душе.

В результате, если монахи будут по послушанию, смиренно и рассудительно заниматься экзегезой, богословием, созерцанием, то это будет правильный путь, он наполнит их душу священным чтением, которое, конечно, не так важно, как молитва, но которое может занять второе место после молитвы, в чередовании божественного чтения и деяния. Древние монахи и мыслили в категориях деяния и созерцания, а император Юстиниан говорил, что монахам, которые не наполнены созерцанием, не место в монастыре. Это уж, конечно, крайности, но подтверждающие важность сказанного.

Святитель Тихон Задонский учил размышлять над текстом Священного Писания и извлекать смысл из небольшого отрывка. И с помощью краткой молитвы прикладывать этот текст к своему сердцу. Это тоже можно отнести к созерцанию?

Несомненно, что такое молитвенное чтение святоотеческих текстов, как и молитвенное чтение Священного Писания, тоже можно отнести к созерцанию. Но созерцание бывает разным. Есть созерцание более высокого порядка, которое уже само является высокой добродетелью и которого мало кто достигал. Тем не менее, это созерцание является целью жизни православных христиан и монахов. Есть также интеллектуальное созерцание. Заданный вопрос говорит о духовном чтении, которое относится к второму типу созерцания, но внутренне тоже тяготеет к добродетельному образу и строю жизни. Надо сказать, что у преподобного Никиты Стифата, автора, которым я всю жизнь занимаюсь, есть устав чтения часов – я сейчас перевожу его на русский язык, он был издан в Болгарии несколько лет назад. В этом уставе Никита Стифат говорит, что тот, кто читает и не исполняет, занимается пустым чтением во осуждение. Поэтому, несомненно, чтение должно соотноситься с исполнением. И об этом тоже можно рассуждать и предлагать грани этого вопроса, но совет Тихона Задонского носит как раз такой созерцательный характер и настраивает нас на созерцание как на чтение малого, – но такое глубокое и правильное чтение малого, которое является идеальным типом чтения.

Игумен монастыря Ксенофонт на одной из монашеских конференций рассказывал о практике его монастыря, где братия по четкам молятся за весь мир: «Господи Иисусе Христе, помилуй мир, космос Твой». Известны ли сходные традиции на православном Востоке и в Греции?

Нет, такие традиции мне неизвестны. Скорее всего, эта традиция является неким нововведением. Известно, что Иисусова молитва имела разнообразную формулу, не только ту, к которой мы привыкли. Есть формула «Господи, помоги мне» – которая была еще сильна в XIII веке. Также существовали разные формулы при обращении: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий» – обращение ко Второму Лицу Святой Троицы, или просто «Боже, помилуй мя» – обращение ко всем Лицам Святой Троицы. Были разные традиции, но в описании этих традиций никогда не встречается формула молитвы за весь мир. Это формула дерзновенная, она напоминает учение об апокатастасисе, о «восстановлении всего». Но мы знаем, что в Церкви не было учения об апокатастасисе. Даже те места в Священном Писании, которые используются в защиту апокатастасиса, имеют православную экзегезу, созерцательную экзегезу и говорят о спасении только тех, кто достоин спасения, а не о спасении всех без исключения. Тогда и молитва о мире может восприниматься как молитва не обо всем мире (нельзя спасти насильно тех, кто не хочет спастись), а о спасении тех, кто идет к спасению. Но все-таки сама эта молитва современная и прямых аналогов в святоотеческих традициях не имеет. А вопрос о косвенных аналогах – интересен и перспективен для дальнейшего изучения.

[1] Одной из традиций Студийского монастыря во времена игуменства преподобного Феодора было трижды в неделю говорить братии «оглашения» – особые душеспасительные проповеди-поучения, а также проводить с монашествующими ежедневные беседы нравственного характера.

Игумен Иероним (Миронов)
наместник Свято-Никольского Верхотурского мужского монастыря (Екатеринбургская митрополия)

В своем докладе Вы сказали, что отречение от мира – это отречение от греха, от страстей. Произнести обет отречения от мира не сложно. А как отречься от своих страстей? Ведь недостаточно просто сказать: я не буду больше поддаваться гневу, гордости, тщеславию и так далее...

Действительно, как сказано в Священном Писании, не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного (Мф. 7:21). Конечно, избавиться от страстей, которые тяготят душу человеческую, невозможно одним махом. Для этого требуется серьезный труд над собой. Прежде всего, нужно отсечь внешнее влияние, возбуждающее эти страсти. Это порой трудно бывает сделать даже в монастыре, даже при, казалось бы, наилучших условиях. Характерный пример: какой-то брат очень любит свое послушание, тщательно его выполняет, имеет в этом большой успех; но попробуй, переведи его на другое послушание, и это его возмутит, он будет готов чуть ли не уйти из монастыря, поскольку считает, что без него дело рухнет, пропадет. То есть он внутренне своим идолом сделал послушание, которое он, казалось бы, исполняет с пользой для монастыря, но при этом вредит своей душе. И здесь надо внимательно наблюдать за человеком и помогать ему духовно избавляться от этих привязанностей.

Вы сказали, что в монастыре не должно быть разговоров на мирские темы. Что может сделать игумен для того, чтобы таких разговоров действительно не было?

Конечно, игумен может действовать методом запрета: нельзя говорить на мирские темы. Но ведь человек говорит о том, что ему интересно, что прежде всего привлекает его внимание... И в монастыре можно найти предмет для таких мирских разговоров: например, использование тех же технических средств. Не обязательно даже компьютеров и телефонов, а, скажем, какая печка для изготовления хлеба лучше. И, вольно или невольно, человек вступает в эти мирские разговоры. Поэтому так важна именно внутренняя настроенность, духовная работа. Это задача игумена, задача духовника, чтобы братья обители, или сестры, прежде всего в сердце своем прилепились к Богу. Тогда никакие мирские интересы уже не будут привлекать их внимания и быть настолько важными, чтобы этому посвящать разговоры...

«Мир», как Вы сказали, понятие не географическое. А как бы Вы – кратко и просто – объяснили новоначальному послушнику, что такое мир, от которого нужно удаляться монаху?

Мир – это прежде всего земные привязанности. Это то, что заслоняет от человека Бога. То, что мешает ему без помыслов, сосредоточенно совершать молитву, свое правило; то, что возбуждает в нем многоразличные страсти, в том числе страсти и душевные, такие как тщеславие, самолюбие, гордость, недовольство и так далее. Вот, если говорит кратко, что́ мы подразумеваем под тем миром, который отлучает человека от Бога.

Игумен Кирилл (Никитин),
наместник мужского монастыря святых первоверховных апостолов Петра и Павла (г. Светловград, Ставропольская епархия)

Как могут согласоваться дисциплина и добрая воля?

Человек идет в монастырь, показывая своей жизнью любовь к Богу. Наши послушания в монастыре, прежде всего, на этой любви и основаны. Без любви невозможно послушаться игумену, тем более невозможно послушаться пред Богом, нести обеты, которые приносятся в момент пострига. Отсюда и добрая воля обязательна, а эта добрая воля всегда связана с любовью к Богу, ко Христу. Если во главе угла жизни монашествующего стоит стремление угодить Богу, то и все послушания происходят на добровольной основе. Тогда, может быть, и не придется отбирать у насельников телефоны, поскольку в приоритете будут стоять четки. Поэтому везде и всюду на всех монастырских направлениях должна во главу угла ставиться любовь к Богу. Если она существует, то и монашеская жизнь жительствует.

Игумен Петр (Мажетов),
настоятель Свято-Косьминской мужской пустыни
(Серовская епархия Екатеринбургской митрополии)

Вопрос о пятисотнице. Многократное повторение Имени Божьего может стать просто механическим деланием. Особенно если ты устал, было много послушаний. Насколько такая механически исполняемая молитва нужна и принимается Богом?

Я сравнил бы такую молитву с процессом работы гончара. Мастер, делая горшок из глины, его лепит, лепит... гончарный круг крутится, крутится, крутится... а он все формирует и формирует, вытачивает изделие своими руками... А потом этот сосуд, получившийся из комка глины, может наполниться благодатью... Вот сам процесс этого вращения – это как раз и есть механическое делание. Без него кувшин никак не сформируется. Мне кажется, это очень хорошо, когда человек привыкает к такой «механической» молитве, и я думаю, что Бог в свое время обязательно наполнит ваш сосуд Божественной мерой благодати.

Игумен Варлаам,
настоятель Успенского Свято-Георгиевского
мужского монастыря «Святые кустики»

(Уфимская епархия Башкортостанской митрополии)

Как оживить свою молитву, когда она становится формальностью? Что может способствовать – в сердце, в душе?

Действительно, бывает, что молитва становится для монаха каким-то обременением. Почему это происходит? Думаю, от ослабления веры в Бога и потери благодати. Вернуть брата снова к молитвенному настроению не получится давлением или убеждением, просто призывами смириться, читать Иисусову молитву, Евангелие... – а ему, может быть, просто отдых требуется. Нам порой некогда, и мы говорим: ничего, терпи, Господь поможет, молись, постись, и все настроится. Ничего не получится. В первую очередь нужно найти причину. Как врач должен сначала проанализировать состояние больного, поставить диагноз, а потом назначать лекарство.

Многое зависит от духовного состояния человека. Да, бывает, что одни и те же молитвы начинают утомлять, приводить в леность, осложнять духовный подъем. Доходит до казусных случаев, когда человек до такой степени перестает вникать в смысл, что может по рассеянности прочесть утренние молитвы вместо вечерних. Я встречал таких молитвенников, к сожалению.

Я тогда советую поменять правило, заменить на другие молитвы, которые в этот момент более по душе. Временно. Лучше, может быть, перейти на Иисусову молитву, более краткую, чтобы ум не рассеивался. Может быть, на молитву мытаря.

Далее – нужно обязательно жить по заповедям Божиим. Если человек не живет по заповедям, молитва не придет. Нужно читать святых отцов – и непременно исполнять то, о чем прочел. То, что мы перечитали тысячу книг, не означает, что мы исполняем написанное в них. Поэтому у нас молитва и ушла. Еще важно не празднословить, от этого тоже благодать уходит. И никого не осуждать. То есть посредством добродетелей, я думаю, можно постепенно вернуть брата к молитве.

Игумения Сергия (Конкова),
настоятельница Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского женского монастыря

При малочисленности братств и обилии послушаний можно ли говорить о каком-то минимуме суточного богослужебного круга? Отличается ли богослужебный суточный круг в Дивеевских скитах от того, который совершается в самом монастыре?

Да, отличается. Во-первых, на скитах богослужение совершается один раз в неделю и еще в праздничные дни. Если, скажем, в скиту десять насельниц, они, конечно, больше занимаются трудом, но минимальное вычитывание богослужебного круга все равно совершается. А в скитах, где более десяти сестер, есть даже чтение Неусыпаемой Псалтири.

Один наместник монастыря сказал, что по-настоящему можно молиться только в келье, а общественное богослужение не дает такой молитвы. А каково Ваше мнение?

Келейная молитва имеет большое значение, но я на своем опыте могу сказать, что общественная молитва выше келейной. Поделюсь, что ежедневный канон святому на утрени я стараюсь читать сама – по той причине, что храм у нас большой, всегда много молящихся, много сестер, и во время канона и сестры, и богомольцы могут подойти, что- то спросить... Во время шестопсалмия никто не подходит, потому что сама обстановка – выключенный свет и прочее к этому не располагают. А во время канона случается. И вот чтобы не разрушать храмовую молитву, я сама читаю канон.

Часто бывает так, что сестры, только придя в монастырь, с радостью посещают все богослужения, но потом эта ревность немножко остывает, так как и трудов много, и усталость появляется, – и вроде из-за того, что есть послушание, сестры начинают какие-то службы пропускать. Как матушка игумения в таких случаях поступает, как помогает сестрам эту ревность снова возгреть?

К каждому человеку нужно подходить индивидуально. Бывает, сестра утомилась на одном послушании и требуется ей послушание сменить – поставить, например, церковничать. Может быть, иногда послать на скит, где не так часты общие богослужения – раз в неделю. Все познается в сравнении.

Вот, кажется, на кухне трудно, многолюдно и так далее. Но мы, бывает, сестрам, которые могут это понести, дополнительно даем послушание уставщиц.

Вот она на кухне варит в одну смену, а вечером – она уставщица всего богослужения. Это очень занимательно, потому что человек включается в богослужебный круг, понимает, что за чем следует и как читается... Сестры с большой ревностью относятся к этому послушанию, даже если на основном – на кухне или огороде – имеют немалую нагрузку. Когда сестры включены в различные послушания, особенно уставные, это очень полезно для всех.

Я считаю, что все должны знать устав монастыря, круглосуточные богослужения. Кто не может читать, – следит, чтобы, например, вовремя был звон, чтобы вовремя чтец пришел, чтобы показать ему, какие тропари нужно читать. Это очень закаливает даже утомленных сестер.

Знаю по себе: иногда вроде бы устала, и дела еще какие-то остались, но если отложишь все попечения и придешь в храм, то Господь как будто впрыскивает эликсир бодрости. И усталость, и все недомогания проходят – удивительно. Ты к Богу сделаешь один шаг, а Он тебе навстречу – три шага. Поэтому я и люблю общественные богослужения. Люблю на службы в скиты приехать, подбодрить сестер. Если подходить к каждой индивидуально, они действительно с радостью всё стремятся сделать.

Что нужно делать, чтобы не терять ощущение тайны богослужения, благоговения при участии в службе?

Нужно как можно чаще участвовать в богослужении, тогда это будет непреходящей потребностью, такой же, как наши ежедневные телесные потребности, например, в пище.

Послушание – поделие монаха, основное его дело – молитва. К сожалению, в большинстве наших монастырей ощущается обратная тенденция, когда послушание превращается в главное дело. Как Вам кажется, почему это так, и как это можно изменить?

Конечно, в монастыре главное дело – молитва. Но молитва не должна быть самочинной. Говорю это вот в каком смысле. Например, есть у нас в обители кандидатка, несет послушание на гостинице, – а это довольно далеко от монастыря. И вот она очень часто прибегает на службу. На месте послушания ее начинают искать... Она как бы добро делает – стремится к молитве. Но я ей говорю, что молиться можно и на послушании. Варишь еду – молись, и пища эта будет как лекарство. А не так, чтобы самочинно прийти на Литургию, а потом извиняться: я, мол, так хочу, я так люблю... Подвижники и трудились, и молились. Конечно, правое весло монашеской лодки – молитва. Но труд и послушание – это левое весло. Если мы хотим двигаться вперед, а не крутиться на одном месте, нам нужны оба весла.

Игумения Евпраксия (Инбер),
настоятельница Свято-Вознесенского

Оршина монастыря

В своем докладе Вы точно заметили, что откровение помыслов – это форма нестяжания. Как Вы считаете, что может сделать игумен, игумения, чтобы побудить своих чад к откровенности?

Думается, главное – доверие сестер к настоятельнице. А доверие нужно заработать. Требуются время, терпение и кропотливая работа с каждой душой. И если в обители уже так заведено, то новые сестры будут воспринимать практику откровения помыслов как дело само собой разумеющееся. Настоятельница должна быть очень внимательной и трепетно относиться к каждому человеку, потому что бестактностью можно все разрушить, и потом долгое время понадобится для того, чтобы восстановить отношения, чтобы человек смог снова спокойно свои помыслы исповедовать, не опасаясь какой-то неправильной реакции. Нам приходится и терпеть, и смиряться. К каждой сестре нужен свой подход.

Вы сказали, что в общежительном монастыре игумен занимается обеспечением насельников. В связи с этим хочется вспомнить поговорку: дело игумена кормить, а дело монахов поститься. Как побудить монахов к вольной нищете?

В идеальном варианте человек, приходя в монастырь, должен понимать, на что он идет. Но бывает, что приходят и не по здравому размышлению, бывает, что и неожиданно для самого себя. Иоанн Лествичник много говорит о том, что причины прихода в монастырь могут быть разными. Поэтому первые годы трудничества и послушничества должны быть потрачены на то, чтобы человек осознал свою монашескую задачу, понял, что впереди у него тяжелый труд добровольного подвига, той самой вольной нищеты. Но вольная нищета в общежительном монастыре на самом деле вещь относительная, потому что, действительно, насельник должен быть обеспечен всем необходимым, и, скорее всего, в состоявшихся монастырях так и происходит. И тут уже требуется добровольное отсечение лишнего, того, что когда-то в миру казалось необходимым. Нужно читать святых отцов, читать Древний патерик, беседовать с сестрами, чтобы они напитывались этим духом, чтобы нестяжательность и отказ от мирских пристрастий стали основой их мироустроения. Тогда те же пресловутые компьютеры и смартфоны перестанут быть жизненно важными, и существование в обители будет строиться по правилам монашеского жительства.

Игумения Тамара (Гончаренко),
настоятельница Александро-Невского женского монастыря (с. Маклаково, Талдомский район, Московская область)

Мне кажется, опасны не сами информационные технологии, которые являются инструментами, а секулярный дух, царящий в виртуальном пространстве. Этот дух опасен не только соблазнами, но и человеческой неприязнью, глумлением и так далее. Все это может быть заразительно. Как противостоять этому духу, чтобы он как можно меньше влиял на тебя, если ты работаешь в интернете по послушанию?

Мы, конечно, понимаем, что интернет – это инструментарий, и как всякий инструментарий мы можем использовать его либо во благо, либо во зло. Здесь мы возвращаемся к проблеме внутреннего фильтра, нашего внутреннего самоопределения. Прежде чем начать работу в сети, нужно поставить перед собой конкретные задачи и не уклоняться от них. Нужно иметь благословение игумена, игумении или духовника. И, разумеется, любое дело должно предваряться молитвой. Мне сразу вспомнилась молитва Ефрема Сирина: «Господи и Владыко живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия, празднословия не даждь ми...» Можно и земной поклон сделать, если то позволяет церковный устав.

Мне советовали читать Евангелие. Когда прочитаешь даже две главы Евангелия перед работой в интернете, ты настраиваешь себя на духовный лад, и это уже будет определенная защита. И если все-таки не удалось избежать тлетворного влияния, под которое мы все подпадаем, необходимо неукоснительно прибегнуть к таинству Покаяния, усилить молитвенный подвиг и чтение святых отцов, что очищает душу, возгревает любовь ко Господу.

Игумения Алексия (Петрова),
настоятельница Владычнего Введенского женского монастыря (г. Серпухов)

Матушка, работа в интернете, в соцсетях делает человека в той или иной степени известным, открытым и уязвимым, люди могут задавать разные вопросы, и порой непонятно, действительно ли важен твой ответ человеку или он пытается вывести тебя из равновесия, повлиять на тебя. Бывает, что действует даже не человек, а враг спасения. В каких случаях отвечать людям, а в каких не отвечать?

Полагаю, что известность все-таки больше относится к батюшкам, к которым обращаются с сугубо духовными вопросами. У меня такой известности нет, мы просто пользуемся соцсетями как информационным пространством, где можно рассказать о жизни монастыря. А вот по поводу вопросов – да, приходится отвечать на вопросы. Как правило, если непонятно, «троллит» человек или серьезно спрашивает, я отвечаю, предполагая, что он спрашивает серьезно. Если дальнейшие ответы показывают, что человек задает провокационные вопросы и ему разговор по сути неважен, я его просто блокирую. В последнее время пришла к этому, потому что нормального общения с таким собеседником не получится, и это смущает других читателей, которые видят переписку, и никому не приносит пользы. А если люди задают серьезные вопросы, то, конечно, отвечаю.

Ваше Высокопреосвященство, 25 мая 2022 года Вы приняли участие в работе направления «Древние монашеские традиции в условиях современности» ХХХ Международных образовательных Рождественских чтений. На этот раз тема форума звучала так: «К 350-летию со дня рождения Петра I: секулярный мир и религиозность». Обмирщение во все времена представляло угрозу для монастырской жизни. Почему так важно, чтобы монашество, взаимодействуя с миром, как это происходит на протяжении последних двух столетий, сопротивлялось процессу обмирщения?

Русская Православная Церковь четвертое десятилетие неустанно трудится на ниве возрождения монашества на Русской земле. И сами монастыри, и их насельники, и, конечно же, игумены и игумении наших обителей являются предметом неустанной заботы священноначалия.

Все мы знаем, как тянется душа верующего человека к нашим обителям и их святыням. Мы благоговеем перед светочами Русской земли, преподобными игуменом Сергием и батюшкой Серафимом, за которыми стоит целый сонм святых преподобных, мучеников, блаженных, Христа ради юродивых и святителей Божиих. Душа устремляется вслед за ними, дух жаждет неба, но страсти, подобно оковам, не дают оторваться от земли.

Обмирщением монашеской жизни называется состояние человека, который внешне носит в себе образ монаха, но внутренняя жизнь его далека от идеала иночества. Он не пытается бороться со страстями, которые живут в нем. Мы сейчас не говорим о том, что в миру нет целомудрия. Многие люди живут благочестиво и вне стен обители. Но мы знаем и то, что наши монастыри призваны к особой духовной чистоте, молитве за весь мир, за Отечество наше, поэтому именно в монашестве мы хотим видеть пример для подражания и источник вдохновения в духовной жизни.

В ходе дискуссии Вы не раз обращались к документу «Взаимоотношение насельников монастырей с внешним миром в свете монашеских обетов», который был подготовлен профильной Комиссией Межсоборного присутствия, где Вы являетесь председателем. Раздел документа, посвященный информационным технологиям, констатирует необходимость присутствия монастырей в информационном пространстве и в то же время довольно жестко регламентирует правила пребывания насельников обителей в интернете. Нет ли здесь противоречия?

По сути, противоречия здесь нет. Все дело в том, как пользоваться современными технологиями. В документе «Взаимоотношение насельников монастырей с внешним миром в свете монашеских обетов», действительно, рассматривается и такое относительно новое для монастырской жизни явление как интернет. Но ведь главный образец монашеской жизни у нас и сегодня остается неизменным: человек, пожелавший иноческого жития, оставляет мир: родителей, друзей и сугубо посвящает себя служению Богу. В Житии преподобного Макария Желтоводского (†1444), например, говорится о том, что он двенадцатилетним отроком тайно покинул родительский дом. На протяжении трех лет мать и отец считали его погибшим, пока не узнали о том, что юноша живет в монастыре. Но когда отец пожелал увидеться с ним, то получил решительный отказ. Читаешь эти строки, и сердце отказывается принимать жестокость святого, проявленную к родителям. Размышляя о причинах отказа Макария от встречи с отцом, я нашел для себя такой ответ: он мог означать не что иное, как его решимость умереть для мира, оставить всё, что было до монастыря, всё, что может навредить ему как монаху. И это не жестокость и не презрение к родителям. Подлинная любовь инока распространяется на всех людей, о чем мы можем судить из дальнейших событий жизни святого, и, конечно же, он не мог не любить отца и мать. Мы восхищаемся его решимостью и, руководствуясь таким примером, понимаем, что человек, который оставляет мир, должен отказаться и от всех связей с миром.

Именно эта решимость помогает монаху укрепиться в добродетелях целомудрия, послушания и нестяжания. Если же мы приносим страсти мира с собой в келью, то просто не будем соответствовать тому, к чему были призваны. В этом смысле информационные технологии очень легко могут вернуть насельника монастыря в мир, и это большая опасность. Даже удалившись в пустыню физически, можно духовно оказаться там, откуда ты ушел.

Эту тему мы часто обсуждаем и на монашеских собраниях. Однако сами по себе информационные технологии не хороши и не плохи. Монастыри могут присутствовать в информационном пространстве, насельники по благословению несут это послушание, и тогда за благословение игумена душа их не разрушается. Но если душой монах возвращается в мир, то в чем смысл его пребывания в обители?

Вспомним преподобного Серафима. Ведь он думал закончить свою жизнь в затворе, но Сама Царица Небесная повелела ему выйти и послужить людям. Все преподобные святые, чьему примеру мы хотим подражать, испытывали потребность уединиться и пребывать с Богом и Ангелами, чтобы вкушать благодать Богообщения. Но ведь это может произойти только тогда, когда человек охладевает ко всему земному.

Преподобный Варсонофий Оптинский писал: «Когда я был в миру, то любил оперу, хорошая серьезная музыка доставляла мне удовольствие. Я имел всегда абонемент – кресло в партере. Впоследствии, когда я узнал другие духовные утешения, опера перестала интересовать меня». Чтобы возгревать дух монашества, человеку необходимо перестать жить интересами мира.

Монахи уходят от мира, но не отворачиваются от людей, и люди готовы идти за нами. Яркий пример тому преподобный Сергий Радонежский. Игумен земли Русской удалился в глухие леса, но к нему стали стекаться и те, кто желал иноческого жития, и миряне.

Отвечая на вопросы участников работы направления, Вы сказали, что ни одно послушание не может развратить человека, если он сам с себя не снял «броню послушания и целомудрия». Информационное послушание – и это часто звучит на встречах ответственных за работу в соцсетях – не является для насельников монастырей трудом, на который они соглашаются с радостью. Нередко, понимая, с какими именно искушениями бывает связана подобная работа, люди просят не ставить их на это послушание. С другой стороны, известно, что в монастырях не принято отказываться от послушаний.

Если человек говорит, что не готов заниматься тем, что может вернуть его в мир, что ему не по силам такого рода послушание, игумену (игумении) надо его услышать. Не у всех есть необходимый запас духовной прочности для подобного дела, и здесь важно не надорвать человека. Ведь насельник в обители должен духовно возрастать и укрепляться. Вспомним непререкаемую заповедь батюшки Серафима: «Все делай потихоньку, полегоньку и не вдруг: добродетель не груша, ее вдруг не съесть». Даже опытному монаху порой бывает непросто выйти в мир, который он оставил. Но когда Господь дает благословение, то в любом послушании можно найти удовлетворение и духовную радость. В этом случае от того, например, что помогаешь людям из мира находить дорогу к Богу, свидетельствовать о Горнем.

Владыка, по Вашему мнению, правильно ли давать подобные послушания людям, которые получили соответствующее образование или опыт работы в миру? Скажем, имеют филологическое, историческое или журналистское образование и стаж работы по специальности.

Новоначальные должны пройти весь искус монашеской жизни, начиная с самых простых послушаний. Так человек в монастыре закаляется духовно. Затем ему дают «более твердую пищу». Если речь идет о людях гуманитарных специальностей, то это особая область, для работы в которой необходимо иметь определенный навык понимания происходящих событий. Но даже при наличии такого навыка не каждый историк и журналист может трудиться по специальности в монастыре. А бывает, что человек не получил соответствующего образования, но Господь дал ему такие способности, что, исполняя послушание, он со временем становится высококвалифицированным специалистом в той области, где его благословили трудиться. В наших монастырях есть прекрасные исследователи, которые работают в архивах, занимаются научной работой, есть те, кто освоил, например, профессию радиоведущего и общается со слушателями. В монастырской жизни трудно «расставить все по полочкам». Монастырь – это живой организм. И нам важно не обеспечить человека послушанием по специальности, а помочь ему возрастать духовно.

Кроме того, нам в своей «лаборатории смыслов» необходимо иметь чуткость восприятия, использовать точные определения, не передергивать смысл, которым наполнено то или иное понятие; но для того, чтобы такая возможность у нас была, нам самим надо быть духовными людьми и стараться соответствовать монашескому образу не только внешне. В современном мире многие понятия смешиваются. Какой смысл вкладывают сегодня светские люди в слова «любовь», «доброта», «милосердие», «семья»?.. Одни и те же слова для разных людей имеют разное значение. Самые важные смыслы отсылают нас к святоотеческим традициям. Но часто, приходя в монастырь, трудник просто не может воспринять то, что от него требуется. Или принимает умом, но не может принять сердцем то, что говорит ему игумен.

Обращаясь к игуменам и игумениям во время монашеских собраний, Вы часто говорите, что от них зависит качество монастырской жизни: от того, насколько единодушной становится монашеская община, насколько братия доверяет игумену. Может ли при нерадивом игумене вырасти святой послушник и, наоборот, при игумене благочестивой жизни существовать нерадивая братия?

Конечно может. Первое особенно бывает заметно в монастырях со сложившимися традициями и устоявшимся укладом. Даже если руководитель в таком монастыре не наделен какими-то особыми дарованиями, то само братство способно духовно «вытянуть» ситуацию. Сложнее обителям, где еще не сформировался костяк опытной братии.

Встречается и обратная ситуация, когда при благочестивом игумене, действительно, собирается нерадивая братия. Люди по каким-то причинам могут быть либо не готовы к монашеской жизни, либо, образно говоря, сходят с дистанции по причине духовной распущенности. Такова наша жизнь... Один из учеников Христа тоже ведь предал Своего Господа. Слава Богу, что такие случаи – это исключения из правила.

На наших собраниях мы часто говорим о том, что это нелегко – быть руководителем монастыря. Как нелегко быть духовником или усердным молитвенником. Нелегко и самому жить в соответствии с тем, чему стараешься научить братию. Но другого пути просто нет. Нам нельзя снижать уровень духовной жизни. Самое опасное – это оправдывать свои немощи и соглашаться с тем, что сегодня изменилась норма монашеской жизни.

На встречах и собраниях мы обсуждаем разного рода проблемы и всегда стараемся разбирать конкретные примеры, с помощью которых можно показать выход из какой-то сложной ситуации, чтобы было понятно, как лучше поступить. Для нас очень важна именно практическая составляющая нашего общения.

Возвращаясь к информационным технологиям, обсуждали, например, то, что насельник монастыря должен сам почувствовать, что увлечение общением со светскими людьми в социальных сетях опасно для него. Мы призваны достучаться до такого человека, потому что от качества врачевания каждой души зависит и духовное здоровье монастыря в целом.

Владыка, по Вашему мнению, хорошие отношения монастырей с миром помогают или мешают духовной жизни монашества? Легче или сложнее монастырям развиваться, имея благоприятные, с точки зрения светского общества, условия существования?

Вы знаете, в любой сфере, будь то образование, просвещение, культура, – качество и результаты развития тем выше, чем лучше условия развития этой сферы. Чтобы дерево выросло и принесло плоды, его надо поливать, удобрять, иногда обрезать. Что считать благоприятными условиями для улучшения качества монашеской жизни? Создавая комфорт в монастырях, точно ли мы создаем благоприятные, а не тепличные условия для иночества? Комфорт не всегда позволяет человеку возрастать, а часто, наоборот, является причиной остановки его развития. Тепличное растение неустойчиво к морозу и ветру. Поэтому в нашем случае создание тепличных условий для жизни не всегда оправдано. Спецназовца не воспитать в санатории. Сам Господь, посылая различного рода испытания, создает условия для того, чтобы наша духовная жизнь не была бесплодной.

Благоприятные условия монашеской жизни – это устав монастыря – богослужебный и внутренний. Если человек тщательно его соблюдает, то такая жизнь сама по себе уже способна поднять его на определенную духовную высоту и дать возможность укрепиться в вере. И наоборот, если пренебрегать уставной жизнью, – рано или поздно скатываешься на охлаждение и безразличие к молитве, труду и другим иноческим добродетелям. Это надо доносить до тех, кто выбрал иноческий путь спасения. Не одежда делает человека монахом. Преподобный Серафим молился на камушке, а мы по своей немощи не готовы на камушек встать, но хотя бы должны понимать, по какому пути надлежит двигаться.

Поэтому и Синодальный отдел по монастырям и монашеству, и Комиссия Межсоборного присутствия, и руководители монастырских общин – мы все соборно стараемся делать одно общее дело и находить правильные решения стоящих перед нами задач. Встречаемся на монашеских конференциях, создаем площадки для обсуждения вопросов монастырской жизни. Предстоятель Церкви Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл уделяет много внимания монашеству Русской Православной Церкви – поддерживает нас советом, молитвой, благословением, заботится о нас. Надеемся, что в любых жизненных обстоятельствах монашество будет помнить о том, что призвано уподобиться ангельскому миру и вести за собой христиан по пути спасения.

Беседовала Екатерина Орлова

В 2023 году исполняется 10 лет с того времени, когда по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в Русской Православной Церкви начали проводиться монашеские конференции. Первая такая конференция состоялась в рамках XXI Международных Рождественских образовательных чтений в 2013 году. Тогда игуменам и игумениям монастырей это собрание казалось чем-то необычным.

Мы привыкли находиться в своих обителях и не вполне понимали, ради чего нужно покидать родные стены, и что от нас требуется. Но благословение Святейшего Патриарха для нас – закон, и мы включились в работу. Милостью Божией, с каждым годом на конференциях собиралось все больше и больше участников, и яснее и глубже осознавалась необходимость и важность таких встреч. Благодарим Бога и нашего Великого Господина и Отца за возможность такого общения. На них мы обсуждаем насущные вопросы монастырской жизни, делимся опытом решения стоящих перед нами задач и преодоления различного рода трудностей.

Помню, как в конце 90-х годов, будучи совсем еще молодой игуменией, оказалась на трапезе в Троице-Сергиевой Лавре среди опытных настоятельниц женских монастырей. Тогда еще были живы матушка Наталия, игумения Корецкого ставропигиального монастыря, матушка Варвара, настоятельница Пюхтицкого монастыря, матушка Георгия из Горненской обители на Святой Земле и еще много других игумений из не закрывавшихся и вновь открытых монастырей. Я была тогда самой младшей из присутствовавших и очень трепетала. Матушки игумении обсуждали какие-то насущные вопросы, делились трудностями практики монастырской жизни, а я сидела тихонечко, боясь дышать. Сама я тогда была исполнена разными переживаниями, мне казалось, что у нас в обители всё плохо, и я вообще не знаю, как жить дальше и как управлять монастырем. Но вдруг из уст этих опытных настоятельниц я услышала, что и у них в монастырях есть такие же сложности, как в нашей обители, и они делятся друг с другом ответами на вопросы о том, как эти ситуации решать. Помню, как я словно ожила после той встречи. Поняла, что есть старшие игумении, и они уже нашли способы преодоления многих трудностей. Для меня это было подобно тому, как увидеть свет в конце тоннеля.

Поэтому сегодня, когда мы вместе общаемся и обсуждаем какие-то проблемы, а проблемы на самом деле почти у всех одинаковые (просто кто-то, возможно, еще не понял, что у него они есть), то лишний раз убеждаемся в мудрости нашего Патриарха, который помог увидеть и понять, насколько важно для нас общение.

Вспоминаю, как на одну из монашеских конференций в Россию приезжал митрополит Афанасий Лимасольский, и, когда после официальной части собрания владыка общался с сестрами нашей обители, как он с улыбкой сказал: «Вот я сейчас сижу и думаю, а почему это сестры говорят по-русски. Вы задаете те же самые вопросы, что задают и сестры кипрских монастырей. Бес не имеет национальности... Вопросы у монашествующих во всех монастырях одни и те же». На самом деле, искушения, с которыми встречается человек в монастыре, имеют одну и ту же природу и лишь немного видоизменяются с поправкой на время. Но и Господь наш Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же (Евр. 13:8), и подает благодатную помощь всем, шествующим путем Его заповедей.

В наши дни немало поводов для искушений монашествующим дают информационные технологии, и потому очень важно бывает услышать о чьем-то позитивном опыте преодоления такого рода проблем. Из ответов докладчиков и участников мы часто получаем возможность узнать, на что игумену или игумении надо обращать особое внимание в вопросах воспитания братии или сестер, в формировании монашеской общины. Каждый раз, общаясь с игуменами и игумениями, я слышала слова благодарности за наши встречи, особенно когда они проводились в очном режиме. Участники конференций отмечали, как много дают монашествующим такие встречи. Одинаково полезно и подготовить, и послушать доклады. Подобные встречи – это еще и повод для размышлений о том, как воплотить святоотеческие наставления и опыт наших предшественников в жизнь современного монашества.

Не менее важно и общение друг с другом как возможность перенять чей-то опыт, поделиться своими трудностями. Мы черпаем силы в совместных молитвах и взаимной поддержке для несения монашеского креста, ведь где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18:20) – говорит Господь. Благодарим Господа и за то, что течение минувших двух лет традиция проведения конференций не была прервана, несмотря на ограничения, связанные с угрозой распространения коронавирусной инфекции, и мы продолжили работу в удаленном формате. Возможно, в полной мере такой режим и не восполняет потребность живого общения, зато при дистанционной форме конференций в них может принимать участие большее число монашествующих. Так что информационные технологии могут служить во благо и монастырям. Слава Богу за всё!

~

ДРЕВНИЕ МОНАШЕСКИЕ ТРАДИЦИИ

В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОСТИ

Материалы XXIX и XXX Международных Рождественских

образовательных чтений

Синодальный отдел по монастырям и монашеству

Русской Православной Церкви

Издание осуществлено под общим руководством

наместника Данилова ставропигиального мужского монастыря Москвы

епископа Солнечногорского Алексия

Тексты докладов в электронном виде

и версии печатных изданий

Синодального отдела по монастырям и монашеству

в формате EPUB

доступны на сайте monasterium.ru

Выпускающий редактор, координатор проекта – Е. Орлова

Редактирование, корректура – Е. Володина, Н. Шапошникова

Фотограф – В. Ходаков

Макет – О. Гришина

Обложка, верстка – А. Чурзина