Наш труд – это соработничество со Христом

Архимандрит Илия (Раго)

Архимандрит Илия (Раго), духовник православного женского монастыря во имя Преображения Господня (Франция), – ученик известного афонского старца, архимандрита Эмилиана (Вафидиса). Во время своей поездки в Россию отец Илия посетил Александро-Невский Ново-Тихвинский женский монастырь в Екатеринбурге и провел беседу с насельницами обители. Предлагаем познакомиться с его ответами на вопросы сестер.

– Батюшка, благословите! Расскажите немного о Вашем монастыре.

– История нашего монастыря особенная и интересная. Может быть, вы что-то слышали об отце Плакиде (Дезее)? В семидесятых годах он, я, отец Серафим (сейчас он отшельник на одном из островов около Марселя) и еще один человек (он сейчас умер) – все мы были католическими монахами. И вот мы решили совершать богослужение в своем монастыре по византийскому обряду. И по действию Святого Духа, благодаря литургической православной практике, спустя несколько лет мы обрели православный дух, православное сознание. Впоследствии мы поехали на Святую гору в монастырь Симонопетра, приняли там Православие и священство. После этого старец Эмилиан, который тогда был игуменом монастыря Симонопетра, послал нас обратно во Францию, чтобы мы основали там монастыри и окормляли людей, которые тоже желали быть православными. У меня тогда были три знакомые девушки, которые хотели стать православными монахинями. И они поехали в Грецию, в женский монастырь Ормилия, который окормлял старец Эмилиан, с тем, чтобы поучиться там монашеской жизни, а затем вернуться во Францию строить монастырь. Но воля Божия не всегда совпадает с волей человеческой. Одна девушка решила вернуться в мир. Вторая осталась в рае-Ормилии. А третья вернулась во Францию, в наш маленький монастырь. Теперь у нас шесть монахинь. Одна из них совсем старенькая, серьезно больна. Недавно она сказала мне, что скоро умрет. Я спросил ее, почему она так думает. Она ответила: «В моей семье все умирают молодыми».

– Во Франции, наверное, ваш монастырь выглядит экзотически. Как к вам относятся окружающие вас люди, нет ли отторжения? И стараетесь ли вы как-то соответствовать французской культуре?

– Обращение к православию в нашей стране – это, конечно, нечто из ряда вон выходящее. В течение двадцати лет окружающие нас люди думали, что мы находимся в какой-то секте, католики же, наши бывшие братья, считали нас предателями. Некоторые люди, которые смотрят, прежде всего, только на внешнюю сторону вещей, видя наши контакты с православными из Румынии или из России, полагали, что мы шпионы. Поскольку у нас были связи с Россией еще в коммунистическую эпоху, многие французы считали нас русскими шпионами. По этой причине вот уже двадцать пять лет, как мы живем отверженными. Я вам так откровенно рассказываю, потому что такова реальность. Но на самом деле, это очень хорошая ситуация. Вы же понимаете, что это крест – быть чужаками в своей собственной стране. И когда мы открыли для себя Православие, мы одновременно обнаружили, что истинное Царство – это Царство Небесное, а не царство земное. И так сложились обстоятельства, что для нас невозможно найти Царства Божия на земле, в нашей стране. И это самая лучшая ситуация.

Отвечая на вторую половину вашего вопроса, который весьма справедлив, я хотел бы сказать, что мы не отказывались от своей страны и тех братьев, которые там живут. И мы полагаем, что наша роль – найти свет в тех странах, которые являются православными, и свидетельствовать об этом свете в своей собственной стране. Воспримут ли этот свет Православия французы или нет, это не наша проблема, это дело Бога. Мы свидетельствуем о том, что глубокие корни Франции – это православные корни. В течение тысячелетия Франция была православной страной. Таким образом, мы помогаем французам, которые ходят к нам, обрести вновь свои православные корни. Все службы и Литургию мы служим на французском языке. Мы со своими прихожанами посещаем древние православные святые места Франции. Во Франции много мест, исторически связанных с Православием. После нашествия крестоносцев, которые разрушили и ограбили Константинополь, множество святынь попало на Запад. Часто католики не почитают святынь, в особенности мощей, так, как чтят их православные. Православие же свидетельствует о том, что это мощи живых святых. Порой нам приходится спасать святые мощи от забвения и осквернения. Мы стараемся приобщать французов к этой древней церковной традиции почитания мощей. Таким образом мы связываем Православие с французской культурой.

– Расскажите что-нибудь о том, чему Вас учил старец Эмилиан. Что он говорил о предстоянии Богу во время келейного правила? Учил ли он стоять во время службы?

– Старец любил сдержанность на богослужении, простоту. На богослужении, говорил он, для человека естественно стоять на ногах. Человек – это священник, то есть он соединяет небо с землей, поэтому прямое положение тела для этого самое подходящее. Человек садится лишь тогда, когда ему необходимо отдохнуть. Так на богослужении, когда человеку или из-за преклонного возраста, или из-за болезни нужно отдохнуть, он садится. Но это является снисхождением.

В келье старец советовал молиться по четкам, без напряжения, но и не расслабленно. Разным людям ради подвига он мог давать различные советы, в зависимости от физических сил каждого. В любом случае, на что-то особенное всегда необходимо брать благословение у своего духовного руководителя, потому что без благословения подвиг может оказаться иллюзорным, будет иметь лишь видимость духовного делания, а на самом деле окажется проявлением собственной воли. Например, я прочитаю о том, как египетские подвижники подвешивали веревки, на которые они опирались во время долгих молитв, чтобы вообще не садиться. Если я самовольно стану так делать, то это будет элементарным проявлением гордости и лишь видимостью духовного делания.

– Расскажите что-нибудь еще о старце Эмилиане. Что Вас больше всего в нем впечатлило?

– Скажу о трех вещах. Первое, что меня поразило, – это случай, произошедший в первые годы после моего обращения к Православию. Одно время меня очень мучила одна проблема, я испытывал сердечное смущение. Я поехал в Симонопетру и прожил там месяц с непрестанным желанием поисповедаться. Тогда я еще не говорил по-гречески, поэтому напрямую со старцем я говорить не мог. А через переводчика я не хотел рассказывать о своих проблемах. Весь тот месяц я молился Богу: «Господи, я хочу исповедаться старцу, но не могу. Что делать?» Очень тяжело было. Я не хотел, не мог уехать, пока не поисповедуюсь. В день моего отъезда, перед Литургией старец подозвал меня к своей стасидии и через брата-переводчика сказал мне: «Если однажды кто-то обратится к тебе с такой-то проблемой, вот совет, который ты должен ему дать». И он подробно ответил мне на все мои внутренние вопросы, разрешил мою проблему. А переводчик при этом ни о чем не подозревал. Видите прозорливость старца?

Второе, что мне больше всего запомнилось в старце, это его манера служить. Когда он служил, сразу чувствовалось, насколько он явно ощущает присутствие Божие – как будто он видит Бога. Это трудно передать словами, но это чувствовали все сослужившие ему, которых он возводил с собой на некую высоту во время Литургии. Никакой театральности, никаких экзальтированных эмоций, никаких излишних жестов не было, он все совершал с простотой и сдержанностью, но чувство было неописуемое – надо было его видеть!

Третье – это случай, произошедший в Ормилии несколько лет назад, когда старец был уже прикован к постели. Приехали туда какие-то русские монахини в надежде увидеть старца Эмилиана. Им сказали, что старца увидеть они не смогут, так как он не выходит из кельи и тяжело болеет. И когда сестер вели по монастырскому двору, то показали им окно кельи, в которой находился старец. Тогда одна из монахинь со всей верой и любовью сделала поклон в сторону кельи. В это время в келье старца находилась сестра, которая за ним ухаживает. Она смотрела в окно и видела русских сестер. В тот момент, когда одна из сестер сделала поклон, старец, который обычно лежит неподвижно, с закрытыми глазами, приподнялся и поклонился ей в ответ. То есть, не видя монахинь телесными глазами, он видел их духом.

– Батюшка, благословите! От многих слышала, что человек может победить в себе грех, но свой характер изменить не может. Что это значит? Я всегда думала, что характер – это совокупность добродетелей и пороков, присущих тому или иному человеку, и значит, его возможно изменить в лучшую сторону.

– Грубо говоря, характер изменить нельзя. Как, например, если у вас голубые глаза, то вы не можете их сделать зелеными. Характер – это то, что нам дано. После падения у всех нас есть в характере как хорошее, так и плохое. И таким образом, в течение всей нашей жизни мы ощущаем борьбу между Богом, который старается развить все лучшее в нас, и диаволом, который хочет развить в нас злое, чтобы погубить нас. Но наш характер, плохой он или хороший, есть то достояние, которое Бог дал нам, чтобы использовать его как путь к Богу. Своими силами мы не можем изменить или улучшить свой характер. Мне кажется, что только Христос может изменить нас. И наша духовная жизнь состоит в том, чтобы предстать перед Господом во смирении такими, какие мы есть, со своим характером, и позволить Ему делать с нами все, что Он хочет, предать себя в Его волю. Мы должны впустить Христа жить в нас, для того, чтобы Он нас изменил. Это не означает, что мы не должны прилагать усилий, чтобы бороться со своими страстями и недостатками, но наш труд – это соработничество со Христом. А изменить в нас что-то может только Христос, и в этом смысле можно сказать, что наш характер не меняется.

– Раздражительный человек всегда останется таким?

– Человек должен бороться со своей страстью и постараться сделать так, чтобы его страсть не проявлялась внешне, но искоренить страсть может только благодать Божия. Мое дело – бороться. И однажды, если Господь этого захочет, я избавлюсь от страсти. Господь благ, и Его воля заключается в том, чтобы спасти нас.

Человек падает, потом поднимается, затем снова падает и снова поднимается. Человек страдает от страсти, просит Бога о помощи. Летом, например, земля днем сухая и ночью остается такой же. А утром, когда встает солнце, на ней появляется роса. Небо отдает земле капли влаги, но мы не видим, как это происходит. Так наш подвиг, молитва, внутреннее делание приготовляют нас к тому, чтобы незаметно принять росу благодати от Бога.

– Должен ли христианин любить всех одинаково или можно кого-то любить особенно? Спрашиваю, потому что замечаю, что некоторых людей как будто люблю больше. Бывает такое, что общаясь с человеком, которого ты, может быть, в первый раз видишь, чувствуешь с ним какое-то единство душ, поэтому видеться с ним для тебя особенная радость.

– В греческом языке есть такое слово – «αγάπη» («агапи»). Оно означает «любовь». Но это не чувственная любовь, не любовь, продиктованная эгоизмом или страстями, – такую любовь мы, монахи должны в себе умалять. Любовь «αγάπη» – это любовь, которая отдает себя, любовь, которая не ищет собственного удовольствия, но ищет радости и счастья для другого человека. Я считаю, что такая любовь – одна из особенностей христианства. И вся наша христианская жизнь состоит в том, чтобы научиться любить людей любовью «αγάπη». Как мы можем любить своих врагов? Только любовью «αγάπη», которая отдает себя.

Мы учимся такой любви, терпя немощи окружающих нас людей: например, мы терпим брата или сестру, которые нам завидуют, нас притесняют, шумят, занимают наше место, и мы испытываем трудности в общении с ними. Терпение этих трудностей с улыбкой, благодушием – это проявление любви.

– Не могли бы Вы дать совет, как преодолеть горечь при исполнении послушания?

– Как Вы хотите, чтобы я ответил на этот вопрос, когда я сам учусь слушаться?! Никакой специальной методики я рекомендовать не могу. Единственное, что могу сказать, это то, что в нашей внутренней борьбе силы мы можем черпать в подражании Христу. Господь, приняв человечество, дал нам силы совершать то, что исполнил Сам. Если мы действительно стараемся в своей жизни подражать Христу, то Господь дает нам силы исполнять то, что необходимо в данный момент. На мой взгляд, нам необходимо постоянно понуждать себя как бы входить в жизнь Христа. А одной из главных черт Его жизни было всецелое послушание Отцу и людям. И когда мне тяжело сотворить послушание, то я могу сказать себе: «Христос слушался, значит, из любви к Нему и я послушаюсь». Если мы отдаем свою жизнь Господу, то Он дает нам Свою победу и силу – происходит некий взаимообмен.

– Как быть, если самоукорение приводит не к смирению, а к унынию?

– Действительно, самоукорение может привести к унынию. Самоукорение вроде «я плохой человек, я грешник» может быть проявлением эгоизма, потому что я смотрю на себя и вижу несоответствие тому идеалу, тому образу, которому мне хотелось бы соответствовать. Я молюсь Богу о том, чтобы Он изменил меня, но результата не вижу. И если это длится годами, я устаю, обуреваюсь помыслами: «Бог не слышит моих молитв, я слишком плохой, чтобы спастись, к чему молиться? Может быть, мне лучше поменять образ жизни, может быть, мне лучше заняться миссионерской деятельностью, может, мне лучше уйти из монастыря и жить в миру…» Все эти помыслы лишают нас мужества и приводят к унынию. И что можно сделать в момент этого искушения унынием? Нужно повергнуть себя перед Богом в молитве и просить Его показать тебе путь. То есть, не нужно думать о том, какой ты, не нужно укорять себя или, наоборот, хвалить, но полностью предать себя воле Божией: «Господи, что Ты хочешь и как Ты хочешь». Нужно научиться забывать о себе и представать перед Богом в смирении, в своей нищете, со своими ошибками. К тому же, ни один человек не знает себя так, как знает его Бог. И наше дело повергнуть себя перед Богом со словами: «Вот я. Ты знаешь меня, делай из меня то, что Ты хочешь».

– У преподобного Порфирия Афонского есть такой совет: «Все совершать из любви к Богу». Как Вы понимаете это?

– Я понимаю так, что все следует совершать, помня о Боге, находясь в связи с Богом. Как мне кажется, мы часто творим образ Бога, исходя из собственных представлений, из собственных знаний. И нам необходимо полностью поменять свое видение вещей. Сначала нам нужно познать Бога, а потом смотреть на мир через Бога. Сделать это очень легко. У нас есть Священное Писание, которое говорит нам о том, Кто такой Бог, как Он действует в мире и по отношению к нам. У нас есть Христос, Который воспринял нашу природу и преодолел все трудности, чтобы дать нам собственную силу. У нас есть Божественная литургия для того, чтобы видеть Бога. Находясь в Церкви, ты научаешься постепенно взирать на мир сквозь образ Бога.

К слову сказать, люди, которые обратились в Православие и живут не в православной среде, несмотря на огромные трудности, имеют одно преимущество. Они воспринимают Литургию как видение Божественного света, как видение Божественной жизни, в то время как католическая месса представляет собой всего лишь собрание верующих, которые приносят в дар Богу свое пение и свою веру. То есть что такое службы или молитвенные собрания других конфессий? Например, протестанты и католики собираются вместе и что-то хотят принести от себя Богу. А православная Литургия всегда являет то, что Бог открывает и дает. Для нас православная Литургия действительно явилась открытием.

Итак, мы можем познавать Бога через Священное Писание и Божественную литургию. Что произошло с Моисеем на горе Синай? Он имел опыт личного общения с Богом. И когда он спустился к народу, то принес с собой заповедь от Бога устроить богослужение, чтобы люди могли видеть то, что он видел на горе. И мы, являясь наследниками иудейского храмового богослужения, в Божественной литургии имеем видение Бога. К примеру, на архиерейском богослужении, можно сказать, мы видим то же самое, что видел Моисей на горе Синай. Моисей видел единого Бога в трех Лицах, и он прозрел, что в одном Лице Спасителя будет две природы: Божественная и человеческая. И это есть свет миру. И когда епископ благословляет народ дикирикем и трикирием, он передает свет мира двумя свечами, которые символизируют две природы Христа, и тремя свечами, которые символизируют три Лица. И мы своими глазами и своей верой видим то же самое, что видел Моисей на горе. И так происходит в течение всей Литургии.
Материалы по теме

Публикации

Игумения Домника (Коробейникова)
Игумения Викторина (Перминова)
Игумения Домника (Коробейникова)

Доклады

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Игумения Викторина (Перминова)
Игумения Домника (Коробейникова)
Игумения Викторина (Перминова)
Игумения Викторина (Преминова)
Схиигумен Серафим (Покровский)