«И на Северном Кавказе должны быть православные монастыри!»

Игумения Варвара (Шурыгина)

12 апреля 2018 года Свято-Георгиевскому женскому монастырю Пятигорской и Черкесской епархии исполняется 12 лет. На вопросы «Монастырского вестника» о том, как живет обитель, согласилась ответить его настоятельница игумения Варвара (Шурыгина)

Матушка Варвара, расскажите, пожалуйста, о своем монастыре. Его история, насколько мы знаем, началась совсем недавно. Какими были первые годы жизни обители?

Наш монастырь, действительно, молодой. В 2018 году исполнится двадцать лет со дня основания храма в честь Георгия Победоносца, который в 1998 году по благословению митрополита Ставропольского и Владикавказского Гедеона начали строить здесь двоюродные братья-греки Павел Музенитов и Константин Асланов. Прежде на этом месте даже церкви никогда не было.


В 2003 году на Пятигорскую кафедру был назначен епископ Феофан. Приехав сюда, владыка сказал, что для приходского храма место это достаточно отдаленное, а вот для монастыря очень даже подходит: оно расположено в стороне от города, но в то же время не слишком далеко, чтобы до него могли добраться прихожане, и благословил строить женский монастырь с детским приютом, поскольку тогда это было насущной необходимостью.

Тогда же, в 2003 году владыка благословил расширить храм, возвести большой сестринский корпус и начал искать благодетелей, которые могли бы финансово поддержать строительство. В 2006 году 3 февраля сюда приехали мы, я – монахиня, вместе со мной инокиня и еще одна девушка-мирянка, и уже 12 апреля монастырь был открыт.

Мы, конечно, боялись ехать на Северный Кавказ, но милостью Божией, Кавказ встретил нас добром, солнышком ясным... Помню, что в день нашего приезда нас встречал нынешний архиепископ Пятигорский и Черкесский Феофилакт, который в те годы был секретарем епископа Феофана. И когда мы вместе пошли осматривать корпус, он спросил: «Матушка, какие ваши первые впечатления от Северного Кавказа?» А мы в тот день выехали из Черноостровского монастыря в пять часов утра, мороз стоял страшный, градусов 35, если не ошибаюсь, тучи, небо серое… На вокзале мы продрогли, казалось, до самых костей, а тут – солнышко весеннее, воздух теплый, капель и даже цветочки сквозь подтаявший снежок пробиваются... И так радостно было на душе! «Знаете, – говорю, – такое ощущение, что уже Пасха!»

Постепенно мы стали обустраиваться, молиться, трудиться... Корпус был не достроен, поэтому полгода мы прожили в Кисловодске, там ходили в Свято-Никольский собор к отцу Иоанну Знаменскому. Позже переехали в город Ессентуки, где находилось епархиальное управление, а на территории монастыря попросили поставить вагончик, чтобы можно было каждый день приезжать сюда, чтобы исполнять монашеское правило и потихоньку расчищать территорию. Помню, даже картошку мы здесь посадили. Ну, а на следующий год уже переехали в корпус, хотя стройка продолжалась еще много лет.

Вы приехали из Свято-Никольского Черноостровского монастыря в Малоярославце Калужской епархии. Правильно?

Да. Поскольку владыка Феофан видел на этом месте женский монастырь с детским приютом, он попросил священноначалие прислать сюда сестер из Свято-Никольского Черноостровского монастыря, у которого был необходимый опыт. Есть мнение, что приюты при монастырях – дело весьма сложное, но, слава Богу, оно у нас получилось, и какую-то пользу мы все-таки приносим. Девочки стали попадать к нам практически с первого года существования монастыря, но поначалу они часто менялись. К нам приводили из неблагополучных семей то одних, то других детей, но вскоре родители забирали их обратно, и только на второй год появились постоянные обитатели приюта.


Помню, мы тогда стали жаловаться владыке Феофану, что как же так, мол, вкладываешь-вкладываешь в ребенка, только какие-то результаты начинают появляться, а его забирают. Просто руки опускаются. А он и говорит нам: «Значит, будете выполнять роль “скорой помощи”». Позже Министерство образования помогло нам выбрать юридическую форму, которая закрепляла за приютом право на содержание детей из трудных семей. Их родители не лишены прав. Мы хорошо понимаем, что как бы ни старались, заменить ребенку семью мы не сможем. Ему нужны мама и папа, но, к сожалению, не все семьи имеют возможность заботиться о своих детях.

Изъявляют ли родители желание общаться со своими детьми?

Кто-то изъявляет… Одной маме мы сказали, когда она навещала ребенка, что у ее дочки проблема – она очень хочет домой. Так мама стала возмущаться: куда, мол, я ее возьму! А не так давно другая наша воспитанница, достигнув переходного возраста, сама решила вернуться к родителям. Мы позвали маму, поговорили с нею как могли, и разрешили девочке оставить приют и уйти к маме. Но уже через 15 минут она позвонила и попросила забрать ее поскорее обратно. Теперь милостью Божией Аня (имя изменено) продолжает жить, учится, трудится в монастырском приюте и не пытается нас больше покинуть. Даже наоборот. Как-то я говорю ей: «У тебя ведь есть куда вернуться – есть мама, есть бабушка, есть квартира». А она мне отвечает: «Вы только не вздумайте меня никуда отдавать!» С характером девчонка.

Каким Вы хотели бы видеть отношение девочек к родителям? Ведь у Ваших воспитанниц могут быть вполне обоснованные обиды на людей, которые обязаны их растить, но по разным причинам не делают этого.

Воспитанники детских домов – это люди особенные, их души изранены с самого детства. Ведь у человека должна быть семья, а ее нет. Мама хотя бы должна быть, а и мамы часто нет. Но я всегда говорю им: «Девчонки, вы изо всех сил должны стараться получить хорошую профессию, устроиться на работу и стать квалифицированными специалистами. Если вы будете работать, у вас обязательно появится возможность жить самостоятельно и помогать своим родителям. А уж мы в свою очередь вам обязательно поможем. Но связь эту терять нельзя».


Во время экскурсии по монастырю мы смогли убедиться, как много монастырь делает для своих детей. Девочки занимаются музыкой, танцами, рисованием, судя по фотографиям, летом отдыхают на море. Не каждая семья в наше время может предоставить детям такие возможности, какие дает монастырский приют. Расскажите, как выглядит духовная составляющая воспитательного процесса?

Мы преподаем девочкам Закон Божий. По воскресеньям дети ходят в храм, сами поют Литургию. Малышей водим в храм по субботам, когда народа бывает не так много. Дошколята тоже поют на клиросе. Больше стараемся воспитывать их личным примером.

Кто-нибудь из девочек говорит, что хочет стать монахиней?

Все хотят, пока маленькие, а потом взрослеют, и у них появляются другие желания. На монашество должна быть воля Божия, Господь Сам открывает сердце человека. Но ведь может быть и так, что поживут-поживут наши девочки в миру и, Бог даст, вернутся в свой монастырь.


Кроме детского приюта, какие еще в монастыре есть послушания?

У нас есть небольшая швейная мастерская, иконописная. Есть заказы на иконы, но и для своего храма все иконы мы писали сами. Понемногу стали заниматься мозаикой, но пока это дело идет сложно. Также монастырь принимает паломников. Заканчивается строительство нового корпуса, на первом этаже которого можно будет размещать девочек, приезжающих к нам на лето потрудиться и помолиться. На втором этаже этого здания уже действует небольшой домовый храм в честь Пресвятой Богородицы Игумении Горы Афонской. Не так давно его освятил архиепископ Феофилакт, и раз в неделю там совершаются ночные службы.

На летние каникулы к нам приедут старшеклассницы из детского дома. Надеемся, что к их приезду мы закончим строительство и ремонт помещений, предназначенных для паломниц.


Читая монастырский сайт, можно сделать вывод о том, что обитель все эти годы пользовалась поддержкой правящих архиереев. По Вашему мнению, насколько это важно для женских монастырей? Могут ли они сами справляться со всеми своими трудностями?

Думаю, что мы бы не справились без поддержки владык, хотя бы потому, что Северный Кавказ имеет свою специфику. Это в России мы могли сесть на машину, поехать к более опытным людям, посоветоваться, поплакаться... Здесь не так. Милостью Божией нас привез сюда епископ Феофан, и надо сказать, что владыка никогда не оставлял нас своим вниманием. Он бывал в нашем монастыре, наверное, чаще, чем на каком-нибудь приходе. Конечно, еще и потому, что неподалеку от монастыря находится аэропорт Минеральных вод, две республики по разным сторонам от города. Когда владыка ехал из какой-то республики, обязательно заезжал к нам. И всегда старался привозить людей, которые готовы были помогать монастырю. После владыки Феофана правящим архиереем стал архиепископ Феофилакт. Именно он, как я уже говорила, встретил нас в день нашего приезда на Северный Кавказ. И в бытность правления Его Высокопреосвященства мы снова не чувствуем себя оставленными. Владыка очень чуткий и внимательный человек, знает всех насельниц монастыря, лично постригает сестер.


Есть ли у сестер Вашей обители духовник? Во время обсуждения проекта «Положения о монастырях и монашествующих» на пленуме Межсоборного присутствия вопрос об окормлении женских монастырей стал предметом оживленной дискуссии.

Духовником сестер назначен настоятель Кресто-Воздвиженского храма в Кисловодске митрофорный протоиерей Гермоген Лиманов. Батюшке 64 года, он довольно рано овдовел. Мы считаем отца Гермогена монахолюбивым священником. Каждый свой отпуск он проводит в Тверском монастыре на Орше, также окормляет братию Успенского Второ-Афонского Бештаугорского мужского монастыря; исполняет послушание председателя епархиального суда.

Отец Гермоген с большой любовью относится к сестрам, понимает нас. В монастырях, исторически расположенных вблизи от мужских обителей, как, например, в Шамордино, что рядом с Оптиной пустынью, сестер окормляли монашествующие священники. Наверное, в этих монастырях сестры привыкли к такого рода духовному руководству и поддерживают эту традицию. Так было заложено изначально, и, раз так сложилось, не нужно, я думаю, ничего менять. Нам тоже нравилось, когда наш монастырь окормляли монахи Бештаугорского монастыря. Но, с другой стороны, монах есть монах, он призван к уединению, и если есть возможность оградить его от лишних соблазнов, то почему бы этого не сделать? Опытный, знающий женскую душу священник тоже может принести большую духовную пользу монахиням.


Матушка, что, по-Вашему, является самым сложным в игуменском послушании?

Для меня очень трудно совмещать духовную жизнь с административной нагрузкой. У нас довольно строгий устав в монастыре, и мне очень хотелось бы уделять больше времени молитве, больше заниматься с сестрами, но пока, к сожалению, это дается с трудом. У нас всегда есть перед глазами пример владыки Феофилакта, который ежедневно служит Литургию, старается удержаться на определенной высоте духовной жизни и сам подает пример братии, которая следует за ним по пути спасения.

Я в свою очередь тоже стараюсь всегда помнить о том, что мы пришли в монастырь, чтобы молиться, отсекать свою волю, терпеть и любить друг друга, а главное – любить Бога. И Господь Сам подаст нам всё, в чем мы нуждаемся. Наше дело – выполнять то, что нам заповедано. Я и сестрам говорю, когда они открывают мне помыслы о том, что считают себя плохими монахинями: Богу ничего не стоит нас изменить, но раз мы такие, значит, такими и должны принести себя Христу, работать настолько, насколько можем, и со смирением следовать за Ним.


Проводите ли Вы беседы с сестрами?

Да, мы собираемся здесь, в библиотеке, когда у нас появляется какая-то тема для беседы, или когда я, возвращаясь с монашеской конференции, хочу рассказать сестрам о том, что услышала и что считаю важным. Иногда мы остаемся после трапезы, чтобы побеседовать, иногда во время трапезы я рассказываю сестрам о прочитанном у святых отцов. Теперь еще читаем и обсуждаем материалы докладов и статьи журнала – издания Синодального отдела по монастырям и монашеству, и тоже находим это очень полезным. В какой-то момент даже решили на первой трапезе читать святых отцов, а на второй материалы собраний и конференций. И теперь уже сестры сами приходят ко мне и спрашивают: «Матушка, почему у нас такого-то сборника до сих пор нет?» Эти книги расходятся по кельям, и сестры их перечитывают уже самостоятельно.


Матушка, сегодня Ваша обитель выглядит процветающей и благоустроенной. Что бы Вы могли сказать в утешение молодым игумениям, которые недавно приняли на себя труды по возрождению закрытых в советские годы монастырей или строительству новых?

Хотелось бы пожелать матушкам никогда не забывать о том, что самое главное в монастыре – это молитва. Мы должны выполнять монашеское правило, бывать на службах, не отчаиваться, ведь Господь и Матерь Божия никогда не оставят нас. В нашем монастыре целых три года не было служб, и мы ездили в приходской храм, чтобы исповедоваться, причащаться, бывать на богослужениях, а в монастыре вычитывали правило. И нам было очень приятно, когда люди, приходя к нам, говорили: «У вас здесь такая благодать, наверно, здесь много служб бывает». Конечно, хорошо, когда архиереи поддерживают монастыри вверенных их попечению епархий, но и мы, в свою очередь, должны молиться за наших владык, ведь им во много раз труднее, чем нам. Если мы будем молиться за наших архиереев, то им будет гораздо легче нам помогать.


Иногда и скорби какие-то надо потерпеть, но главное – не забывать молиться и благодарить. Могу поделиться своим опытом. В первый год моего пребывания в монастыре святого Георгия у меня такая скорбь была! Знаете, видимо, из-за того, что оторвали от родного дома. Как я ни старалась справиться со своим состоянием, ничего не помогало. Помню, было очень тяжело. И когда я рассказала матушке Николае о своих переживаниях, она вдруг мне и говорит: «Какая ты неблагодарная, оказывается… У тебя корпус почти готов, храм почти готов, а ты Бога не благодаришь. Забыла, наверное?» И, знаете, меня как ушатом холодной воды окатили. Обидно было жутко, я даже расплакалась. Но ведь это правда! Я, вроде, и не роптала явно, но и не благодарила Бога, а все только себя жалела – мол, бедненькая, несчастненькая, на Северный Кавказ попала, – а я Россию люблю и хочу домой, чтобы березки вокруг, речушки, озерца, чтобы так всё было, как я привыкла… У святителя Игнатия (Брянчанинова) есть такая мысль, не помню, где именно он писал, что в сильных скорбях (видимо, имеется в виду скорбь сердца, когда даже Иисусова молитва не помогает) нужно постоянно читать одну кратенькую молитву: «Слава Тебе, Боже!» И читать ее до тех пор, пока в сердце не поселится радость. Благодарить надо Бога, и Бог всё даст. Ведь Господь знает, что нам нужно.


Ну, а Северный Кавказ за эти годы проявил ли себя как место неспокойное? Оправдались ли опасения, о которых Вы рассказывали в начале нашей беседы?

Нет, мои опасения не оправдались, у нас спокойно. В крае бывает довольно много курортников, и все они уезжают от нас утешенными. Мнение о напряженности обстановки на Северном Кавказе, я знаю, продолжает бытовать, но могу сказать, что Бог – Он везде. Иногда я и сама удивляюсь сестрам, которые приехали к нам из Москвы и Подмосковья, чтобы остаться здесь. Спрашиваю их, почему именно к нам захотели приехать? А они отвечают: «Мы прочли о монастыре на сайте, нам всё понравилось». Значит, Господь их привел. Православные монастыри должны ведь быть и на Северном Кавказе! До революции в горах Кавказа было довольно много обителей, в которых жили аскеты-отшельники. Мы надеемся, что наши православные храмы и монастыри будут возвращены Церкви, восстановлены, и в них снова затеплится монашеская жизнь.

Беседовала Екатерина Орлова

Фото: Владимир Ходаков

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ