«Возвращаясь назад, в свое детство и юность, я вижу над собой особый Промысл Божий»

Игумения Екатерина (Чайникова)

5 декабря настоятельнице Кресто-Воздвиженского Иерусалимского ставропигиального женского монастыря игумении Екатерине (Чайниковой) исполняется 50 лет. Детские и отроческие годы будущей игумении прошли в знаменитых Печорах, много разных послушаний она выполняла в Псково-Печерском монастыре, куда после занятий в школе прибегала ежедневно. Но о монашестве, по ее признанию, она не помышляла. Господь дивным образом поставил ее на монашеский путь и повел по этой стезе. Правда, когда ей исполнилось 30 лет, то в свой день рождения матушка Екатерина испытала страх: столько лет на земле прожила и ничего не сделала! Сегодня, накануне своего полувекового юбилея, у нее страха нет – есть радость. Потому что пришло ясное осознание того, что Господь дарует ей эти лета, чтобы она прославляла имя Божие. Своими трудами, своим служением. И за каждый день, даже за самые трудные моменты своей жизни матушка Екатерина Его благодарит.

Печоры – школа смирения и духовного возрастания

Матушка, в интервью нашему сайту годичной давности («Поминайте наставников ваших...») Вы рассказывали о том, как переехали с близкими из Краснодара в Печоры, чтобы окормляться у духоносного старца – схиигумена Саввы (Остапенко). И мама сразу Вас привела в Псково-Печерский монастырь...

Бабушка тогда еще не переехала в Печоры, и мама привела меня в монастырь со словами: «Мне не с кем оставить ребенка, пока я ищу работу. Вот, доверяю дочку вам!» Сказала она это эконому – отцу Варнаве, которого многие насельники обители и миряне считали очень строгим батюшкой. Действительно, в то время оставлять меня без присмотра просто было нельзя. В силу моего шустрого характера со мной постоянно что-то приключалось: то ногу себе разрежу, то пальцы рук травмирую. Подружившись на новом месте с соседскими мальчишками, что были чуть постарше меня, я бегала с ними по Печорам, словно сорванец. Отец Варнава посмотрел на меня и сказал: «Увижу еще раз в штанах, ноги выдерну!» Сегодня кому-то это может показаться даже грубым, ведь нынче все стараются быть более терпимыми в этом вопросе, но тогда я в свои девять лет поняла, что в монастырь нужно ходить в юбке или в платье, а на голове должен быть платочек. Строгий эконом спросил у меня: «Ты до трех считать умеешь?» – «Конечно. Я ведь в третий класс иду!» – «Очень хорошо. Будешь помогать делать на стройке раствор. Пропорция такая: три лопаты песка, одна лопата цемента. Поняла?» Вот с тех пор я стала строителем. Впоследствии даже Московский институт коммунального хозяйства и строительства закончила. Очень пригодилось!

А под силу ли было ученице начальных классов, пусть и боевой, шустрой, поднимать лопату с песком или цементом?

Знаете, а ведь я не могу припомнить, чтобы сильно уставала! Возможно, потому, что трудилась не с утра до вечера – лишь какие-то определенные часы. Зато часто вспоминаю другое: свое детское чувство окрыленности, что мой труд приносит пользу монастырю. Ставили меня на разные послушания. Допустим, братия в поле на покосе, я тут же рядышком сено ворошу. Теперь понимаю, что это было очень верное решение со стороны руководства монастыря. Братия выезжала за пределы обители, и крутившаяся возле них с вилами или граблями девочка не позволяла им расслабиться: что-то лишнее сказать или раздеться в жаркие дни. Так в подрясниках и косили на солнцепеке. С отцом Макарием меня отправляли пасти коров. У монастыря не было своей земли, так что пасли мы их в лесу или на пригорках. Возьмешь с собой хлебушка, кваску монастырского и отправляешься – тут уж на целый день во время летних каникул. Сейчас это старейший монах в монастыре – монах Мартирий... А с отцом Иоаковом, тоже, слава Богу, поныне здравствующим, в памяти встает одна яркая история. Он переваривал теплотрассу в братском корпусе, и меня отправили к нему на помощь. Чем я могла помочь? Подавала электроды для сварки. Скажет отец Иаков «тройку» подать, подаю «тройку». «Четверка» нужна, несу «четверку». Еще какие-то инструменты разыскивала в коллекторе, трубу поддерживала. Трудоголик по своей природе, отец Иоаков заработался до часу ночи. Тут уж я взмолилась: «Господи, я устала! Я к маме хочу! Уже так поздно, а я все на послушании!» Видимо, Господь услышал мою молитву, потому что отец Иаков почти сразу произнес: «Я закончил работу, можешь идти домой». Сторожу эконом наказал не закрывать ворота, пока меня не выпустит. Сторож дождался меня, открыл большие массивные ворота и попросил, чтобы, добежав до своего крыльца, я прокричала: мол, все в порядке. Бежать было недалеко, а все равно страшно. Вокруг такая темень, кусты! Бежала, молилась. И только когда прокричала, что я уже дома, сторож закрыл монастырские ворота.

Конечно, детство брало свое. Мы не были паиньками. Иногда шалили, за что нас в монастыре крепко ругали. И справедливо (сейчас я понимаю, насколько справедливо!) наказывали. Мне, как одной из заводил нашей компании, доставалось больше других. Расскажу об одном случае – в назидание маленьким и юным прихожанам, чтобы они ни в коем случае ничего подобного не повторяли. Однажды во время чтения двенадцати Евангелий в Великий пост, забившись в угол, мы на своих свечечках конфеты-барбариски жарили. Вот какие молитвенники были: отец-наместник проникновенно, молитвенно читает Евангелие, а мы в это время готовим самодельную «жвачку», которая так хорошо тянется! В тот раз архимандрит Варнава, собиравшийся наказать всех нас, других детей по их слезным просьбам помиловал, а меня посадил в подвал, сказав, что всю ночь будет читать надо мной Псалтирь. Сколько раз бывало: вызывает он меня на ковер и говорит: «Ты, такая-сякая, вон из монастыря!» Я иду и реву: нас целая группа была, я меньше других шалила, но наказывают почему-то меня. Проходит день-второй, отец Варнава спрашивает у моей сестры, которая сейчас, монахиня Савва, подвизается в Горненском монастыре на Святой Земле: «Люба, где Катька?» (Меня вся братия Катькой звала). Сестра отвечает: «Так Вы ее выгнали, она дома ревет». – «Пусть возвращается!» Радостная, я бегу: меня простили! Монастырь был востребован моим сердцем. Братия, всегда нас дружески приветствовавшая, тепло относившаяся ко мне и ребятам, угощавшая то апельсинчиком, то конфетками или печеньицем, учившая трудолюбию, являлась частью моей жизни, моей семьи. А с отцом Варнавой, который усиленно вел меня в детстве путем смирения, я встретилась через 25 лет. Он, уже поседевший, постаревший, настоятель приходского храма в Невеле, спросил: «Ты, наверное, на меня злишься?» – «Что вы, отец Варнава, я вам так благодарна за ту школу, которую прошла!», – ответила я со всей искренностью, давно осознав, что через него Сам Господь меня испытывал.

В том голосе было всё: любовь, нежность, забота...

Если Вы с детских лет полюбили монастырь, то, надо полагать, выбор Вами монашеской стези стал естественным продолжением этой любви?

Нет, о монашестве я не думала. Затем в моей жизни произошло событие, которое привело меня в монастырь уже в качестве насельницы. Никто, кроме родных, об этом не знает, это очень личное. Но, может, стоит рассказать? Есть русская пословица – «Божьи дела проповедуй, а тайну цареву храни». То, о чем я поведаю, относится к первой части пословицы... В свои 19 лет мы с подружкой Леной мечтали пойти служить в армию. Обе были охвачены патриотическими чувствами, хотели Родину защищать. И вдруг подружка выходит замуж, и я понимаю, что одна я в армию не пойду. К тому времени я познакомилась с молодым человеком, отслужившим в армии, и решила для себя: Лена вышла замуж, многие мои одноклассницы свадьбу сыграли, выходит, и я могу создать семью. Словом, почувствовала внутреннюю готовность сделать такой шаг. И вот мы гуляем со спутником по Печорам (а Печоры летом – это белые ночи, соловьи, красота). Я продолжаю мысленно размышлять о замужестве и вдруг слышу голос. Это был даже не голос – Логос! «Катька, что ты делаешь? Это не твой путь!» И самое поразительное – в том Логосе было столько оттенков и интонаций! В нем была любовь, была нежность, была забота... И столько теплоты! Человек так сказать не может. Это был неземной голос. Я до такой степени испугалась, что по сей день не могу вспомнить, вслух ли или про себя воскликнула: «Господи, а какой мой путь?» Не знаю, что со мной было, но мой спутник перепугался еще больше, чем я. По моей просьбе он проводил меня домой, куда я почти бегом побежала. Договорились встретиться на следующий день. На следующий день мы встретились, и я ясно ощутила, что между мной и внешним миром уже стоит стена. Прозрачная, из воздуха, но – непреодолимая. Я не могла ее разрушить.

И как скоро, матушка, Вы узнали, каков Ваш путь?

Проходит немного времени, приезжаю я на работу (а я уже закончила училище связи и трудилась в Пскове), директриса говорит мне срочно писать заявление на отпуск. Но простите: кому нужен отпуск в начале июня, когда еще так холодно? Я отказалась. А в пятницу, как обычно, отправилась домой, в Печоры, где через час нам принесли телеграмму из Иерусалима от моей старшей сестры, монахини Саввы: «Встречайте в понедельник». Мы с ней пять лет не виделись, и вот ей дали отпуск! Тут же стрелой лечу на главпочтамт в Печорах, заказываю междугородний разговор с Псковом, умоляю Лидию Ивановну дать мне отпуск, но... поздно. Моя сменщица написала заявление и уже уехала отдыхать. Мать Савва столько фотографий Святой Земли и великих христианских святынь привезла, столько всего интересного, чудесного она рассказывала, – к нам верующие люди потоком шли! Потом сестра отправилась в паломничество по святым местам Советского Союза. Обидно до слез: и я бы могла с ней поехать, но в отпуск не отпускают! Лидия Ивановна неумолима. Когда все было испробовано, я как к последней инстанции – с огромной верой и надеждой – решила обратиться к своему духовнику, схиигумену Савве (Остапенко), который уже почил. Пишу батюшке, как живому, рассказываю про предложение начальницы и свой категоричный отказ, про приезд матери Саввы и мое желание отправиться с ней паломничать... Как есть у меня на сердце, так и пишу, заключая послание словами из молитвы Спасителя в Гефсиманском саду перед Его крестными страданиями: «...впрочем не Моя воля, но Твоя да будет». Приписываю от себя: «Чтобы этот отпуск послужил мне во спасение». И можете себе представить: в воскресенье я сходила с письмом в пещеры Псково-Печерского монастыря, к месту упокоения батюшки, а в понедельник приезжаю на работу, и прямо с порога Лидия Ивановна мне говорит: «Пиши заявление на отпуск. Всю ответственность беру на себя». Некоторые могут назвать это совпадением, случайностью, но я крепко верю, что за всеми событиями нашей жизни стоит Господь. Отец Савва говорил нам, чтобы мы приходили к нему и после его кончины, обращались за советом, помощью, и если он будет иметь дерзновение ходатайствовать за нас перед Богом, то попросит Его милости для своих чад. И эту великую милость Господню я испытала на себе. Вкратце сообщу, что с матерью Саввой мы поехали в Пюхтицкий монастырь, затем по благословению незабвенной игумении Варвары несколько пюхтицких сестер, и я с ними, отправились в Москву провожать мать Савву, возвращавшуюся с группой других русских монахинь в Иерусалим. Поскольку прямого сообщения не было, проверка документов и виз шла долго, им пришлось не один день дожидаться разрешения на вылет. Жили мы в гостинице «Советская», пока матушка Варвара не отозвала своих сестер. Мол, хватит сидеть, без вас улетят! И мой отпуск таял, подходил к концу – осталось три дня. Мать Савва купила мне билет и сказала, чтобы я ехала с пюхтицкими сестрами. Какой ропот в душе поднялся: старшая сестра (когда еще свидимся?) не дает ее проводить! В поезде, видя мои слезы, пюхтицкие сестры начали меня успокаивать: «Ну что ты переживаешь? Побудешь у нас три дня». Приехали, и в итоге я пробыла там не три дня, а годы: с 1986 по 1990-й. Все решилось так промыслительно, что отпуск (который, просила я у Господа, стал бы мне во спасение) закончился в Пюхтицком монастыре. Там началась моя жизнь послушницы.

«У меня есть ощущение, что я для них мать»

Затем Вас направили в Москву для несения послушания в Патриаршей резиденции в Чистом переулке. Позже Вы стали комендантом Московской Патриархии. Также Вам довелось руководить реставрацией и строительными работами в Патриаршей резиденции. И вот уже 15 лет являетесь настоятельницей Кресто-Воздвиженского Иерусалимского ставропигиального женского монастыря в Подмосковье. Почувствовали ли за это время себя матерью для сестер?

Конечно, поначалу я переживала, потому что некоторые сестры по возрасту мне в бабушки годились. Волновал вопрос: как мне, молодой инокине, с ними себя вести? Но после того, как Святейший Патриарх Алексий II возложил на меня руки, возводя в сан игумении, я почувствовала: не важно, сколько кому лет, все они – мои дети. В силу того, что Господь поставил меня на этот путь, я вынуждена о них заботиться, терпеть какие-то их недостатки, воспитывать сестер и, по мере возможности, приводить их к Богу. Да, у меня есть ощущение, что я для них мать. А уж что они думают, не знаю... Мне, наверное, нужно быть построже – не столь покладистой. Я многое им прощаю, многое разрешаю, потому, что прежде всего эту «одежку» примеряю на себя: как бы мне было в этом состоянии? Хорошо или плохо? И я никогда никого не заманиваю в монастырь. Желающим поступить сюда говорю: «Вы поживите, посмотрите, приглядитесь. У вас есть право выбора: останетесь вы с нами или, возможно, пойдете куда-то в другое место. Если вы хотите, чтобы ваша жизнь в монастыре была во спасение, значит, вы готовы претерпеть тесноту, обиду, скорбь, напраслину». То есть человек должен учиться терпеть, он должен учиться смиряться. Если к этому готов, значит, правильный адрес выбрал. Не готов – у Бога путей много. Выбирай другой! Сегодня у нас около 20 насельниц. Молодых мало, большинство в возрасте. Я иногда думаю: может, я сама еще не готова воспитывать молодых? Молюсь, прошу Господа: «Господи, пошли сюда тех людей, которых ты хочешь в этом монастыре видеть, и кто хочет здесь спасаться». Надо сказать, что монастырь развивался трудно. Были сложные отношения с находящимся по соседству Российским реабилитационным центром «Детство», директор которого нередко – особенно зимой! – отключал теплоснабжение. Инженерная сеть-то у нас была совместная! Сестры включали обогреватель, он отключал электричество. И куда деваться? Поэтому когда Святейший Патриарх Алексий II спросил меня, с чего я хочу начать, я сказала: с теплотрассы. Запомнились такие его слова: «Монастырь Кресто-Воздвиженский, легко не будет. Но я помогу». И помогал – советом, деньгами – всем, чем мог. Святейший направил сюда людей: по его благословению они помогли нам решить вопросы с теплотрассой, водопроводом. И с реставрацией храмов. Это были богатые, состоятельные люди, которые накануне 40-летия архиерейской хиротонии Патриарха высказали пожелание сделать ему дорогой подарок: машину, самолет или поезд с личным вагоном. А он ответил: «Мне это не надо. Это все нужно содержать. Вы помогите матушке Екатерине с теплотрассой». После строительства теплотрассы те люди спросили: «Можно, мы еще что-то для монастыря сделаем?» Я позвонила Святейшему, он сказал: «Если они помогут тебе в других вопросах, я буду благодарен. Просто нескромно с моей стороны было просить их о чем-то еще». Их мощная и своевременная помощь дала новую жизнь нашей обители... А Святейший Патриарх Алексий неустанно заботился и о ее духовной составляющей. Не оставлял нас без своего попечения. Часто звонил, спрашивал: «Как живете? Сколько людей было на службе?» Его интересовало абсолютно всё. Это был и добрый отец, и мудрый наставник.

Матушка Екатерина, мы с Вами совершили путешествие в географически-временном пространстве: Печоры, Пюхтицы, Москва, Подмосковье; детство, юность, зрелость. Но за рамками этого интервью осталась тема, к которой, надеюсь, мы вскоре обратимся: из соединения уз кровных и духовных рождается прочный сплав. Ведь это реалии новейшей истории нашей Церкви: монашеский постриг принимают мать, дочь, другие члены семьи, воспитывавшиеся в советское время. Ваша сестра монахиня Савва более трех десятков лет подвизается в Горненском монастыре в Иерусалиме. Ваша мама (с прискорбием мы узнали о ее кончине в ноябре 2016 года) была пострижена в схиму – схимонахиня Иоанна. Новопреставленная схимонахиня Иоанна... Наверное, духовной доминантой для всей боголюбивой семьи, стал Псково-Печерский монастырь?

Несомненно. Скажу о себе: из детства и юности, прошедших под покровом обители Успения Пресвятой Богородицы в Печорах, я вынесла глубокую веру в Божий Промысл. Не я пришла в храм, Господь меня призвал. Не моими какими-то личными заслугами или талантами что-либо делается, а милосердием Божиим. Мне всего лишь нужно это принять и не противиться воле Божией. Что важно: перед глазами всегда был живой пример такой преданности, послушания Господу. Пример нашей мамы. Человек с трехклассным образованием, дочь переселенцев, которых, обобрали до нитки, лишили крова и принудительно вывезли из Удмуртии в таежные дали Красноярского края, она прожила нелегкую жизнь. Но несгибаемым стержнем этой жизни была вера. Поистине детская, уникальная. Мы видели ее безграничное доверие к Творцу, Которому она обо всем рассказывала, и Господь ее слышал. Знаете, однажды она мне сказала, что очень сильно нас любит, своих детей, и всегда боялась, что если с нами что-то случится, она этого не переживет. Боялась она до того момента пока не осознала, что дети – это дар Божий. И тогда ее любовь к нам стала духовной. Мама осознала, что детей нужно воспитать так, чтобы привести их к Богу. Коль Господь дал ей этот дар, значит, она должна вернуть его Богу, то есть воспитать нас так, чтобы мы пришли к Богу. Представляете, какая была духовная мудрость у простой женщины, которая читала с трудом?


Беседовала Нина СТАВИЦКАЯ

Фотограф: Владимир ХОДАКОВ

Также представлены снимки из архива монастыря

 

Материалы по теме

Публикации

Пюхтицкий Успенский ставропигиальный женский монастырь
Пюхтицкий Успенский ставропигиальный женский монастырь

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Участники международной конференции «Духовное наследие египетских отцов и его актуальность для современного монашества»
Участники международной конференции «Духовное наследие египетских отцов и его актуальность для современного монашества»
Участники международной конференции «Духовное наследие египетских отцов и его актуальность для современного монашества»
Участники международной конференции «Духовное наследие египетских отцов и его актуальность для современного монашества»