Монахи, у которых всё есть

Антониево-Дымский мужской монастырь

Монастырские зарисовки

Монастырь там, где монахи живут в уединении, молятся, трудятся, служат Богу… В Антониево-Дымском мужском монастыре Тихвинской епархии, что стоит на берегу Дымского озера, подвизаются 13 человек. Они молятся, трудятся, возвращают монастырскому собору и другим возведенным здесь стенам их исконный смысл…

Грань между трудом и молитвой в монастыре весьма условна. Труд монахов, каждого на своем месте по отдельности, сменяет совместная молитва за богослужением. Индивидуальному труду же сопутствует молитва личная. Молитва – первая обязанность монаха, а труд по послушанию – важнейшая монашеская добродетель. Хвалите имя Господне, хвалите, раби Господа, стоящии во храме Господни, во дворех дому Бога нашего… Пока читают кафизмы, иеродиакон Александр успевает замесить тесто для хлеба, который назавтра к обеду будет стоять на столах в монастырской трапезной, и вернуться обратно в храм, к братии.

– Вот от сих до сих я расчистил сегодня площадку, – инок Алипий, вытирая капли пота с мокрого лба и поправляя очки на переносице, показывает на солидный участок двора рядом с высокой поленницей. – Хотел успеть освободить место для техники: у нас будут закладывать канализацию, даже туда ее проведут, где ничего пока и вовсе нет, а только планируется…

Кроме насельников за всенощным бдением молятся всего трое мирян. Антониево-Дымский мужской монастырь пока избегает участи некоторых известных обителей, где мир, от которого бежит монах, сам приходит за монахом, постоянно напоминая о себе бесконечной чередой не только паломников, но и туристов. «А что нам еще надо? – задаются риторическим вопросом братия, кивая на разрушенные постройки вокруг Казанского собора – главного монастырского храма. – У нас для жизни всё есть!»

Долгая дорога в пустынь

– Антониево-Дымский монастырь – одна из лучших обителей Русской Православной Церкви! Это я вам не как клирик монастырского подворья говорю, а как человек, который пишет диссертацию о малых монастырях Русского Севера, – иерей Димитрий Пономарёв, штатный священник храма Покрова Пресвятой Богородицы на Боровой в Санкт-Петербурге, делится взглядами на современное русское монашество. – Я побывал, наверное, почти во всех монастырях европейской части России. И могу с уверенностью сказать: более подходящего места монаху, который хочет жить настоящей духовной жизнью, на самом деле не найти.

На автомобиле добраться в Антониево-Дымский монастырь из Петербурга несложно. С отцом Димитрием мы загрузились в старенький минивэн под управлением насельника монастыря монаха Паисия и двинулись в путь. «235 километров, 3 часа 56 минут в пути», – интернет-поисковик рассчитал мне время, которое понадобится, чтобы добраться до деревни Красный Броневик. Именно так называется населенный пункт, в котором «прописана» обитель. «Значит, – думаю, – к часу дня будем на месте». На самом деле, при прочих равных условиях можно управиться и часа за три, а то и за два с половиной. Но не в нашем случае. Во-первых, за рулем монах, монахи мыслями живут уже в вечности, и потому отношения со временем у них особенные: например, проезжая через Тихвин, отец Паисий устраивает нам небольшую обзорную экскурсию по городу, который он, даром что уроженец Вологодчины, знает как свои пять пальцев – ведь до Антониево-Дымской обители он жил в Тихвинском Богородичном Успенском монастыре. А во-вторых, по пути из города в обитель отец Паисий успевает исполнить несколько послушаний, возложенных на него игуменом монастыря Адрианом (Дементьевым): заехать в гипермаркет и купить рассаду для монастырской клумбы, приобрести вентилятор, заправить автомобиль, – и это, конечно, тоже требует времени. <…>

Самый веселый трудник

Антониево-Дымский монастырь спрятан от оживленной трассы на берегу Дымского озера, среди болот и смешанных лесов. Высокая влажность – и, как следствие, засилье гнуса и комаров…

– Да, вы приехали в самое благодатное для кровососов время, – навстречу нам выходит, широко улыбаясь, трудник Димитрий, – им сейчас раздолье. Но скоро пойдут стрекозы, и комаров поубавится: в сутки стрекоза съедает насекомых столько, что их вес превосходит ее собственный в несколько раз!

Димитрий – дальний родственник священномученика Илариона (Троицкого)

– Мой прадед, священник Иоанн Троицкий, приходился священномученику двоюродным братом. Священнический род Троицких был очень большим – в Тульской губернии служили, в Ярославской. А мой прадед незадолго перед революцией возвращался со всенощного бдения: темно, фонари не горят, запнулся о булыжник мостовой, упал и разбил себе коленку. Как следствие – туберкулез костей. Революцию прадед встретил уже больным, в постели. Такая у меня семья интересная. Ну а я… – Димитрий выдерживает недолгую паузу и со смехом выдает, – а я курю!

Димитрий, наверно, самый веселый человек в обители. Глядя на него, и не подумаешь, что за спиной у него трудная жизнь…

Основатель

Отец Димитрий, кандидат богословия, автор двух монографий о жизни преподобного Антония Дымского и истории созданного им монастыря делится своими исследовательскими открытиями:

– В нынешнем церковном календаре датой кончины Антония Дымского называется 1224 год. Тогда как во всех известных нам 35 списках его Жития (и в краткой, и в пространной редакции) указано, что он родился в 1206 году, обитель основал в 1243-м, а умер в 1273 году. 1224 год появился как попытка согласовать даты жизни преподобного Антония с датами жизни его учителя Варлаама Хутынского. В Житиях сказано, что преподобный Антоний был его сверстником. И когда Антоний возвращается из своего посольства в Византию, Варлаам Хутынский, уже будучи на смертном одре, передает ему монастырь как своему сверстнику. Это слово «сверстник» многих ввело в заблуждение, потому что в понимании современного человека сверстник – это равный возрастом. Архиепископ Филарет (Гумилевский) в 1860 году в своей книжке «Жития святых за январь» пишет в сноске, что Варлаам Хутынский родился в 1156 году. Антоний Дымский – его сверстник и, по Житию, прожил 67 лет; прибавим это к 1156 году и получим как раз 1224 год. Но в Житии также говорится, что жалованную грамоту на землю вокруг Дымского озера (для того чтобы появился монастырь, нужна земля и документ на нее) преподобному дал святой благоверный князь Александр Невский. Это повторяют все списки Жития Антония Дымского. Александр Невский родился в 1222 году. А если Антоний Дымский умер в 1224-м, как Александр Невский мог ему дать жалованную грамоту? Князю было тогда два года от роду. Я предлагаю вернуться к тому, что и прежде было записано во всех без исключения рукописных списках Жития преподобного Антония Дымского – он родился в 1206-м, а умер в 1273 году. Но проблема в том, что в таком случае придется пересмотреть и даты жизни Варлаама Хутынского, который, по всей видимости, преставился не в 1193-м, а в 1243 году. Кстати, церковное предание говорит, что он прожил 87 лет, и дата его кончины в 1243 году выглядит более правдоподобно.

Пространство обители

Главная святыня монастыря – мощи преподобного Антония Дымского, основателя обители. Они покоятся в Казанском храме, единственной на сегодняшний день действующей монастырской церкви. От братского корпуса (до революции это была гостиница для паломников) к высокой колокольне храма, сумевшей пережить эпоху забвения, ведут ступени, также сохранившиеся с тех давних времен. Эта лестница пролегала под парадными монастырскими воротами, выстроенными в стиле александровского классицизма. Здесь был центральный вход в обитель, обнесенную со всех сторон стеной, по четырем углам увенчанной двухъярусными башнями. Сегодня не осталось ни стен – лишь деревянный забор повторяет их контур, ни башен. Казанский храм тоже не дошел до наших дней в целости и сохранности: полуразрушенная колокольня – это, собственно, всё, что осталось от исторического соборного храма. К ней и пристроили монахи нашего времени храм, на кирпичах которого и сейчас видны нанесенные маркером имена сотен и сотен жертвователей, верующих, которые имели возможность внести только эту малую лепту для возрождения храма.


Монах с говорящей фамилией

В начале XXI века центральный въезд в монастырь находится совсем не там, где он располагался до революции. Первая постройка, которую видит вошедший, – домик привратника. Его делал монастырский плотник монах Павел. Фамилия у отца Павла говорящая – Плотников.

– Когда я семь лет назад поступал в обитель, тогдашний настоятель, игумен Игнатий (Бузин) (ныне епископ Армавирский и Лабинский. – Ред.) спросил, как меня зовут. «А, Плотников, – обрадовался он, – ну так и будешь у нас плотником». А ведь в роду у меня, действительно, немало плотницких дел мастеров.

Многое в обители – произведение рук отца Павла: от киотов икон в братских кельях до аналоя и иконостаса в храме. И лишь в келье самого мастера нет ни одного предмета мебели, который бы он сделал сам.

– Сапожник всегда без сапог, – смеется монах, показывая мне свое скромное обиталище.

Кровать, стол, тумбочка, пара табуреток. У стены – гладильная доска. Кровать огорожена небольшой ширмой, и от этого у дверей получается некоторое подобие прихожей. На тумбочке фотография улыбающейся женщины с детьми. Оказалось, это дочка и внуки отца Павла.

– Они у меня молодцы! – с любовью глядя на снимок, говорит он. – Дочь несколько языков знает, внучка рисует. Навещают меня иногда.


Граница внутри и снаружи

Всей братии в обители 13 человек: игумен, один иеромонах, два иеродиакона, пять монахов, инок и три послушника. Это много по меркам сегодняшних дней, особенно для малых монастырей, таких как Антониево-Дымский. «Секрет успеха» кроется в том, что здесь стараются выстроить подобающую монашескую общину, ставя на первое место духовную жизнь братии.

– Знакомы вам истории про то, как некогда тихая уединенная обитель с приходом крупных спонсоров превращалась в туристический центр? – спрашивает игумен монастыря Адриан (Дементьев). – Мы этого побаиваемся. Не подумайте, что я не хочу восстанавливать монастырь из руин, мы это делаем в меру сил и возможностей, – но прежде нужно создать для братии все условия, чтобы они могли вести уединенную, отделенную от внешнего мира жизнь, научились и полюбили это ко времени, когда монастырский комплекс будет восстановлен и паломников станет намного больше. Иначе в чем тогда смысл быть монахом? Получится тот же мирянин, только в других одеждах.

Границу между монахами и миром очень важно уметь провести не только по территории обители – например, полностью ограничив доступ паломников к братскому корпусу и внутренней жизни монастыря, оставив для них доступными храм со святынями, – но и в душе самих насельников, что гораздо труднее. Отчасти и из этих соображений в Антониево-Дымском монастыре разработали свой внутренний устав – опыт, уникальный для наших дней.

– За основу мы взяли Устав Троице-Сергиевой лавры и «Положение о монастырях и монашествующих», принятое Русской Православной Церковью в конце 2017 года, – рассказывает игумен Адриан. – Мы прописали многие моменты, которые не учтены в «Положении» (потому что это общий документ, составленный для всех монастырей России), и которых нет в Лаврском уставе, принятом еще в 1959 году, но есть в жизни Дымской обители. Приведу пример. Сегодня практически у каждого в кармане есть мобильный телефон – а там интернет, мессенджеры. Получается, человек ушел в монастырь, а на самом деле всегда на связи с миром. И мы прописали в своем уставе, который ориентирует человека к монашеской жизни, что пребывание в монастыре не предполагает пользование интернетом и мобильной связью. Это может быть разрешено, например, для учащихся в духовных школах или по какой-то иной надобности, но с благословения игумена, и будет организовано, допустим, в библиотеке монастыря. Однако я не сторонник принудительных мер: монах должен сам прийти к тому, чтобы перестать пользоваться телефоном и компьютером. Этот выбор добровольный, но притом необходимый: монах не порвет с миром, если мир у него «в кармане». Время общения с миром монах должен сокращать, а с Богом – увеличивать. Пусть каждый новоприбывающий к нам ознакомится с Уставом, и если он готов жить по таким правилам – добро пожаловать.

Знакомство с экономом


Иеродиакон Никон (Кожевников) – с виду самый суровый насельник. И это правильно, ведь эконом в обители – то же самое, что исполнительный директор на предприятии, в его руках сосредоточено непосредственное управление всей материальной жизнью монастыря. Он – помощник игумена в хозяйственной деятельности обители. Контролировать приходится всё – от процесса заготовки дров до прокладки водопровода. А еще отец Никон – тот, кто обычно первым беседует с человеком, желающим потрудиться в монастыре, стать послушником.

– Представление о монашеской жизни сформировано по книгам, картинкам или фильмам, – говорит отец Никон. – На самом деле она много тяжелее этих пасторальных описаний. Об этом надо сразу предупреждать: если ты бежишь к нам от проблем, то у тебя ничего не получится в монастыре. Лучше даже не пытаться – а то хуже будет. А кто виноват окажется? Господь?! Потому что прежние нерешенные проблемы здесь тебя найдут обязательно, и будет еще пуще, чем в миру. Приходилось отсылать некоторых насельников обратно домой – люди не справлялись, провоцировали конфликты с братией. Монастырь – ковчег спасения, малый коллектив, поэтому бывает и так, что от некоторых разногласий никуда не деться. Нужно большое терпение!

Отец Антоний

В Антониево-Дымском монастыре два священника – игумен обители Адриан (Дементьев) и иеромонах Антоний (Броваренко) – казначей.

Отец Антоний совершенно лишен рисовки, удивительно прост и прям в общении. Впрочем, так можно сказать о большинстве здешних насельников, но отец Антоний выделяется даже на их фоне. Основное его послушание – работа на монастырской ферме. Бóльшую часть своей жизни он проводит в компании коров, кур и гусей, отлучаясь из хлева только в храм на богослужения, в келью на сон и в трапезную на обед и ужин. Впрочем, последнее не всегда верно: бывает, что и обедает отец Антоний тут же, на рабочем месте. Иногда он здесь даже спит – в небольшой отгороженной каморке с холодильником, столом и старым сервантом, в котором за стеклом хранятся самые разнообразные ветеринарные препараты.

Монашеский путь отца Антония начинался со Свято-Троицкой Сергиевой Приморской пустыни в Стрельне (Санкт-Петербург). Благочинным там служил нынешний владыка Армавирский и Лабинский, а тогда иеромонах Игнатий (Бузин). Вместе с ним и еще одним монахом отец Антоний проделал путь из Сергиевой пустыни сначала на подворье Коневского монастыря в Приозерске, где был пострижен в мантию, а затем в Тихвинский Успенский монастырь, к которому тогда в качестве скита был приписан Антониево-Дымский.

– Когда Дымский монастырь стал самостоятельным, отца Игнатия поставили игуменом, – рассказывает он. – До этого скитом управлял иеромонах Никита, он, кстати, потом в мир ушел, женат, дети. Бывает и так в монашеской жизни, чего ж скрывать. Мое мнение такое, что большинство расстриг просто слишком рано приняли постриг, им бы подольше побыть послушниками, побольше времени иметь на размышления.

Кстати, коровы у отца Антония удивительно чистые, вымытые, ни в одном хозяйстве я не встречал таких ухоженных буренок.

– Ну а почему они должны быть грязными? – удивляется монах. – Мы ведь их любим.


Два разных пути

В Антониево-Дымском монастыре заведена такая традиция: каждый день за обедом игумен Адриан собственноручно разливает братии суп по тарелкам. Это одна из форм служения игумена насельникам – следование Христовой заповеди Больший из вас да будет вам слуга (Мф. 23:11).

– Как посторонний наблюдатель, я замечаю одно большое отличие в устроении жизни этого монастыря от многих других обителей. Это простота в отношениях, – говорит священник монастырского подворья в Петербурге иерей Димитрий Пономарёв, – ни в коем случае не панибратство, но – простота, сердечность. Скажу даже, что дымского монаха сразу видно: всё очень естественно.

У каждого из насельников своя история прихода в монастырь. Игумен Адриан, например, рассказывает, что его путь к монашеству был довольно ровным, спокойным. Родом из простой рабочей семьи, он учился в обычной средней школе, играл на гитаре в музыкальной группе. Затем стал читать Евангелие на заре возрождения Церкви в начале 1990-х, тогда же и начал ходить в храм – первым откровением о существовании иных смыслов стало посещение со школьным другом Александро-Невской лавры, где товарищ приложился к иконе, что немало удивило будущего игумена. Еще в школе отец Адриан начал посещать богослужения, поступил в Институт богословия и философии, откуда его забрали в армию, потому что институт отсрочки не давал. После армии – работа отделочником квартир. В 1998 году игумен Лукиан (Куценко), ныне архиепископ Благовещенский и Тындинский, пригласил его на два месяца потрудиться в монастырь преподобного Александра Свирского… Два месяца превратились в двадцать лет.

Иеромонах Антоний, наоборот, говорит, что в юности жил жизнью, максимально далекой от веры. Некоторых его друзей из той поры уже нет в живых – умерли от наркотиков. По образованию он инженер-электрик, или, как шутит сам, «инженер минус электрик». Крестился в 1994 году «из соображений безопасности»: чтобы «какая беда не случилась». И лишь через год после этого события решил почитать Библию – надо же знать, что там написано.

– Понимания написанного не пришло, но в подсознании что-то отложилось. А уже затем я услышал у друга радио «Радонеж» и решил почитать что-нибудь о православии.

Сначала Павел (имя отца Антония в миру) хотел купить в церковной лавке «Лествицу», но её не было, и он приобрел «Маргарит духовный».

– Тогда-то я и понял: монашество – это мое.

Из спорта в монахи

А благочинный Антониево-Дымского монастыря иеродиакон [1] Александр (Семак) понял, что монашество – это его, когда приехал по благословению протоиерея Николая Беляева из Иоанновского ставропигиального монастыря на Карповке потрудиться в Антониево-Дымский.

Отец Александр – наверное, самый скромный насельник монастыря. Историю своей жизни он описывает общими фразами, будто не хочет, чтобы воспоминания о прошлом вторгались в его нынешнюю монашескую жизнь. Родился он в Воронеже, учился в Москве, потом профессионально занимался спортом. Однажды друзья попросили его стать крестным их ребенку – и так, оказавшись в храме, будущий монах захотел вернуться под его своды еще раз.

– Самое главное в монашеской жизни – это, действительно, терпение. Его нужно здесь не воз, а целый обоз. Но еще важнее – желание служить Богу и духовно возрастать. Без этого даже терпение не поможет, – говорит отец Александр.

Отец Александр – также и монастырский повар. Каждый день он, когда в одиночку, когда с помощниками, умудряется досыта и вкусно кормить братию. Непростая задача. С ней он справляется на отлично. А неизменные на столе малосольные монастырские огурцы и вовсе бесподобны. И еще он печет просфоры и хлеб.

– Так что история у меня самая что ни на есть простая, – скромно подытоживает рассказ этот замечательный монах, не очень-то желая тиражировать публично подробности своей жизни.

Вот мы и не станем этого делать.

Первый храм Антония Дымского

Игумен Адриан рассказывает, какие восстановительные работы он хотел бы провести в первую очередь:

– Перво-наперво нужно достроить соборный храм. Службы-то идут пока только в нижнем Казанском храме. Когда завершим все работы на втором этаже, Казанским станет тот, верхний храм, а нижний – храмом преподобного Антония Дымского.

Кстати, в России пока нет ни одного храма в честь этого святого. Чтобы идея игумена претворилась в жизнь, надо освоить огромный фронт работ – например, перенести в другое место храмовую лавку, чтобы сделать на ее месте лестницу в верхний храм, но прежде возвести пять куполов, отремонтировать колокольню и крышу. Этим уже начали заниматься.


Не бывший, но действующий

И все-таки монастырь – это, прежде всего, не стены, и даже не храм, а люди, которые придают таким постройкам смысл. Чем еще совсем недавно были эти стены без монахов? Школой трактористов, психиатрической больницей, складом, санаторием-профилакторием. И слово «монастырь» в отношении этого места можно было употреблять, только добавляя к нему «бывший». Теперь в этих стенах снова молятся. Здесь снова – монастырь. Игумен Адриан, отцы Антоний, Никон и Александр, остальные монахи, иноки и послушники – вот те люди, которые возвращают стенам их первоначальный смысл, переводя монастырь из категории «бывший» в категорию «действующий».

[1] Вскоре после первой публикации статьи, 9 сентября 2018 года, Преосвященнейший Мстислав, епископ Тихвинский и Лодейнопольский, рукоположил насельника Антониево-Дымского мужского монастыря иеродиакона Александра (Семака) во иеромонаха. – Примеч. редакции сайта «Монастырский вестник».

Евгений Перевалов

Фото: Станислав Марченко. Также публикуются фото с сайта монастыря

Публикуется с сокращениями

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ