Рождественский хоровод

Варвара Каширина

Рассказ настоятельницы Троицкого Севского монастыря игумении Магдалины (Пономарёвой).

Своим ученицам, подвизающимся в монастырях, оптинские старцы советовали иметь откровение помыслов, неоднократно повторяя в письмах: «Бог силен спасти, когда будешь иметь откровение и послушание, не надеясь на свой разум и отсекая свою волю».

В Таинстве исповеди происходит уничтожение греха по дару благодати Святого Духа, освобождение падшей природы человека от смертельного влияние греха, примирение человека с Богом и соединение с Церковью, как сказано в молитве после исповедания: «Примири и соедини его святей Твоей Церкви, о Христе Иисусе Господе нашем». При откровении помыслов грех раскрывается, и таким образом лишается силы, власти над человеком.

Дар старческого окормления имели многие духовные чада Оптинских старцев. Среди них – игумения Севского Троицкого монастыря Магдалина (Пономарёва).

Игумения Магдалина поступила в Севский монастырь в 1798 году в десятилетнем возрасте. В 1815 году была пострижена в монашество. В обители были строгие порядки, которые прививали любовь к сосредоточенной жизни: «Ни одна из монахинь не смела нарушить монастырской заповеди или вмешаться самовольно в другое послушание. Скромность и молчание были лучшим украшением. Некоторые решительно держали себя так, как будто их нет в монастыре: ни рассказов о себе, ни расспросов о других от них никогда не было слышно. Вместо этого, по монастырскому преданию, дело было в руках, а молитва – на устах. Выходя из церкви, шли, не останавливаясь, каждая в свою келью, а там продолжали хранить молчание с богомыслием, давая совершенный покой друг другу» [1].

Из исторического описания обители известно, что многие сестры переписывали святоотеческие рукописи уставным письмом: преподобного Ефрема Сирина, Иоанна Лествичника и других.

Духовником монастыря с 30 января 1827 года по декабрь 1833 года был преподобный оптинский старец Макарий, в этом монастыре подвизались его двоюродная сестра монахиня Порфирия (Маркова) и две племянницы Афанасия (Глебова) и Мелания (Иванова). В 1834 году после перехода в Оптину Пустынь старец не оставил попечения о своих духовных чадах и обращался ко многим из них уже вместе с преподобным Оптинским старцем Львом, своим духовным наставником.

Будущая игумения Магдалина прошла все монастырские послушания, была будильщицей, звонарем, истопницей, пела на клиросе (впоследствии стала уставщицей правого клироса), казначеей. Все послушания проходила со смирением, проявляя любовь и внимание к окружающим. В 1835 году была назначена игуменией монастыря.

В архиве Оптиной Пустыни сохранился уникальный документ, в котором рассказывается, как игумения Магдалина, услышав от своих духовных чад о помыслах уныния и скуки на святках, решила уврачевать эти недуги совершенно неожиданным способом...

«Когда наши Оптинские святые старцы иеросхимонах отец Леонид и иеросхимонах же отец Макарий обязали меня принимать сестер на откровение, наступил праздник Рождества Христова, по народному Святки, вот одна приходит ко мне с кислою миною, боится порог переступить:

– Матушка, прости, меня уныние замучило.

– Ну ничего, пройдет, прочитай Житие нынешнего святого.

– Матушка, я уж за целую неделю прочитала, все мимо ума идет, а помыслы, воспоминая о прошедшем, совсем задавили.

Другая приходит со скукою:

– Отчего ни молитвы ни сна нету.

А иная с отчаянием:

– Матушка, спасай меня, я в отчаянии, боюсь с ума сойду, такой великий праздник, а мне в голову такие гадости лезут, хоть беги вон из монастыря.

А иная:

– Матушка, что со мною делается, скверность такая омрачила мое воображение, боюсь, меня земля пожрет, – и тому подобное.

А соображаясь, оказывается, что это болезнь еще мирских святок, как у них эти вечера проходят, в суевериях, гаданиях, в зрелищах, маскарадах, также и в простом народе своего рода разные удовольствии, а здесь как ничего подобного нету, вот и борьба, которой бы и не желалось, да ведь с одного раза всего этого из ума не выбросишь. Думаю, что мне с ними делать, Господи, научи! Не знаю, хорошо ли я придумала! Назначаю всем каждой порознь в шесть часов вечера. В этот час впотьмах набрались полные передние комнаты, шепотом друг друга спрашивают:

– Ты к Матушке?

– Да! И я…

Выхожу я к ним:

– А что, други, вот святки, в мире-то святки проводят весело, и я вздумала повеселиться, а то что-то скучно, не знать бы куда деваться, идите-ка в зал да снимайте рясы, да просто по-домашнему выносите-ка всё из залы в переднюю: стулья, столы, диваны.

Пошла работа до порядочного пота, кончили.

– Ну, други, не соблазняйтесь на меня, старуху, давайте-ка в жмурки поиграем да в жгуты.

А казначея и Досифея здесь:

– Тут, тут, давайте-ка полотенцы, давайте-ка жгуты.

Пошла работа почти во всю ночь, и до того все уходились, что дня два отдыхали, а помыслы у каждой с пылью разлетелись. Я об этом признавалась преосвященному, который сказал, что эта мера хоть и материнская, семейная, и незаконопреступная, но как игра, принятая в мирских, более в простонародье, то в монастыре такая мера соблазнительна для слуха мирских, но не запретил. А батюшка Леонид и отец Макарий, видно, что не строго смотрели, особенно батюшка отец Макарий:

– Ай да игумения, хороводница, вздумала как ухитриться, как страстишки разогнать.

Я хотела на это иметь старческое благословение, да разве можно давать благословение на непредвидимые потребности.

– Если это допустить с благословения, то другие твои преемницы могут ввести игры в обычай без разума, а после и назовут ваш монастырь хлыстовским. То за это Бог простит, а сама вперед смотри» [2].

Это утешение, преподанное вовремя мудрой матерью игуменией для сестер обители, рассеяло их уныние, печаль и тоску.

Окруженная любовью сестер и духовных чад, матушка игумения Магдалина почила в 1848 году. За несколько дней до ее кончины строитель Площанской пустыни отец Иоанникий увидел следующий сон: «Видит он отверстые небеса и на лоне Авраамле явился ему во светлости блестящей небесною славою в Бозе почивший старец иеросхимонах отец Лев, окруженный ликом возлюбленных учеников своих. В изумлении от сего небесного видения он был поражен гласом, исходящим из уст старца, призывающий м. игумению Севского девичьего Троицкого монастыря: “Магдалина! Магдалина! Где ты? Я давно жду тебя, уготовил тебе келью, прииди и почий от трудов твоих”. Матушка же с детскою покорностию ответствовала: “Прииду не медля, отец мой!”» [3]

 

[1] Очерк Севского девичьего монастыря и жизнеописание игумении Паисии // Орловские епархиальные ведомости. 1873. С. 84.

[2] Рассказ [игумении Севского монастыря Магдалины] о хороводе // НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-451-7. С. 1–3 об.

[3] Сборник житий // НИОР РГБ. Ф. 214. Опт-224. С. 21


Рисунок с сайта http://www.logoslovo.ru/media/all_3_2_813/section_45_1_2_1/item_22507/

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ