«Монастырь – это большой корабль. Матерь Божия обходит его каждый день»

На высоком берегу речки Малой Папоротки, среди тульских лесов, где папоротник рос так густо, что дал имя и реке, и селу, уже почти полтора столетия на месте древнего деревянного Покровского храма стоит каменный храм в честь Казанской иконы Божией Матери. Он видел и революционные пожары, и немецкие танки, и тихие крестные ходы. Но главное, что запечатлели его стены, – чудо непобедимости. Потому что Церковь, по слову Спасителя, «не одолеют даже врата ада» (см. Мф. 16:18). История Казанской церкви в Папоротке – лучшее тому свидетельство.

ХХ век обрушился на Россию ураганом богоборчества. Храмы взрывали, разбирали на кирпичи или превращали в склады, священников расстреливали или отправляли в ссылки. Папоротский приход не стал исключением. Бывшие настоятели – священники Андрей Нарциссов и Андрей Архангельский приняли мученическую кончину в печально известном Тесницком лесу, на месте массовых расстрелов и захоронений жертв Большого террора, а настоятель Василий Карабанов был отправлен в ссылку. Но сам храм уцелел – его отдали под зернохранилище. Именно это спасло его от полного уничтожения.

В те годы жила в селе алтарница Мария Платоновна Тарасова. Она шила из лоскутов одеяла, вязала варежки, продавала их и на вырученные гроши платила непомерные налоги – только бы у храма не отняли последнее. Когда местные власти решили разобрать церковь на кирпичи для школы, Мария вышла к народу с газетным листом, где было напечатано, что Ленин и партия не велят разрушать исторические памятники. Начальство растерялось и отступило. А Мария собрала мужиков, сообща нажгли кирпича и построили школу своими силами.

А рядом с ней, в селе Левинка, жил тогда прозорливый старец – схиархимандрит Иринарх (Попов), бывший насельник Щегловского монастыря. Он тоже прошел лагеря, но не перестал служить, принимая людей у себя в доме днем и ночью. Однажды он сказал Марии: «Береги храм. Здесь будет женский монастырь». В те годы эти слова звучали как что-то совершенно несбыточное. Но старец провидел будущее.

В 1943 году Мария была арестована по надуманному обвинению в пособничестве немцам. За этим последовал приговор: десять лет лагерей во Владивостоке, где она не раз проявляла христианское мужество и стойкость. Она выжила. Вернувшись, приняла монашество с именем Марфы и ушла в аскетическое затворничество в Бегичево, где и окончила свои дни в 1981 году.

В первые годы Великой Отечественной войны, когда на ряде стратегических направлений на фронте армия вынуждена была отступать, когда паника и страх сжимали сердца, в самый час отчаяния, произошло то, что перевернуло церковно-государственные отношения. Патриарх Антиохийский Александр III благословил молиться о России. Митрополит Гор Ливанских Илия ушел в затвор: три дня и три ночи без еды и сна простоял на коленях перед иконой Богородицы. На третьи сутки Царица Небесная явилась ему в огненном столпе и сказала: «Если не откроете в России храмы и монастыри, если не вернете священников из тюрем, Россия погибнет».

Владыка Илия поспешил передать слова Богородицы советскому правительству. 4 сентября 1943 года в Кремле состоялась тайная встреча И.В. Сталина в качестве председателя Совнаркома СССР с иерархами Русской Православной Церкви: митрополитами Московским Сергием (Страгородским), Ленинградским Алексием (Симанским) и Киевским Николаем (Ярушевичем). Сталин обещал иерархам исполнить повеление Матери Божией. В результате положение Церкви было значительно облегчено: власти разрешили открыть часть церквей, из заключения вернулись многие священнослужители, начал издаваться Журнал Московской Патриархии и, наконец, был избран Святейший Патриарх Московский и всея Руси.

И вот, уже в 1944 году, на два года раньше срока, в Папоротку из лагерей вернулся отец Василий Карабанов. Он поселился в доме бывшей певчей Анны Патриковой, напротив закрытого Казанского храма, и стал совершать службы и требы в ее доме до тех пор, пока не получил разрешение на открытие храма.

27 мая 1946 года папоротские верующие получили наконец разрешение открыть церковь. За этим документом две прихожанки ходили в Тулу пешком. Отец Василий с прихожанами приступил к наведению порядка, а повреждений было немало: одна половина купола провалилась, крест едва держался, на колокольне не было верхнего шатрового яруса, храм со всех сторон окружали заросли травы, внутри всё было в пыли и копоти, повсюду мусор. Самым сложным было отремонтировать и очистить купол, для этого нужны были строительные леса и техника, а достать все это в послевоенные годы было практически невозможно.

И тут случилось настоящее чудо. Когда в 1946 году, на день Святого Духа, внутри храма происходила уборка, и женщины не знали, как почистить купол, в окно напротив Вознесенского алтаря ворвался ветер с такой силой, что разбил окно, и женщины, находившиеся там, полегли на пол. Порыв ветра с шумом направился к куполу. Когда они поднялись с пола, то увидели купол очищенным. Это приняли как явный знак: Господь не оставит Своим попечением возрождающуюся святыню.

Шли годы... В Папоротке часто менялись священники, ведь власть всё еще душила приход налогами и запретами. Но храм стоял. В 1988 году его настоятелем стал протоиерей Иоанн Титов – выпускник Ленинградской духовной академии. Отец Иоанн провел в храм отопление, отремонтировал крышу, облагородил территорию. И в 2001 году случилось то, что, было предсказано старцем Иринархом полвека назад.

Тульский Щегловский монастырь, где с 1990 года жили монахини, решено было преобразовать в мужской. По благословению епископа Тульского и Белевского Кирилла (Наконечного) (ныне митрополит Казанский и Татарстанский) двенадцать сестер во главе с игуменией Игнатией (Сидоровой) переехали в Папоротку. 6 октября 2001 года указом Святейшего Патриарха Алексия II был образован Свято-Казанский женский монастырь. А отец Иоанн Титов вместе со своей матушкой Ольгой в 2004 году приняли постриги с именами Кирилла и Марии. Батюшка стал священнослужителем, а позже – духовником не только обители, но и всех тульских монастырей.

Первоначальницей монастыря стала игумения Игнатия. Матушка понесла много трудов как духовных, так и физичеческих по созиданию обители. При ней был выстроен монашеский корпус, проведена реставрация храма, благоустроена территория монастыря. Но главным было то, что матушка созидала души сестер, имея дар мудрости и материнской любви, она воспитывала и поучала их в духе святоотеческого предания. Личным примером строгой монашеской жизни она объединила насельниц в крепкую монашескую семью. Вместе с сестрами матушка трудилась на всех монастырских послушаниях. Неотъемлемым качеством ее души была любовь к Богу. Игумения Игнатия управляла монастырем 24 года. В последние годы жизни она несла подвиг старчества, утешала и наставляла всех, приходивших к ней за советом. Сестрам она часто говорила: «Если бы вы знали, как я вас люблю!». За чистоту и простоту сердца Господь открывал ей будущее. В последние 10 лет земной жизни, потеряв зрение, она видела всё духовными очами. Насельницы монастыря так вспоминают о ней: «Можно было ни о чем у нее не спрашивать, матушка сама отвечала на все вопросы. Бывало, сядешь рядом с нею, а она говорит: «Деточка, а у тебя что-то тяжело на сердце, не переживай, делай так...». 6 октября 2025 года игумения Игнатия мирно отошла ко Господу.

Сестры приехали в Папоротку вечером накануне престольного праздника Казанской иконы Божией Матери. В храме заканчивалось всенощное бдение. В это время матушки вошли в храм и запели «Взбранной Воеводе победительная». А за месяц до этого умирающему прихожанину, жившему у храма, было видение: в его дом вошли двенадцать князей в черном и пошли к церкви. Он поделился этим со своей супругой, но она тогда его словам не придала значение. Прихожанин скончался 20 июля, и в тот же вечер прибыли двенадцать сестер в черных мантиях. Вдова, поняв знак, приютила их у себя.

Первые два с половиной года монахини жили в сторожке около храма и в доме вдовы. Спали на полу, ели что придется. Но помощь приходила неожиданно. Однажды осенью, когда картошку сажать было поздно, сестры пошли в лес за грибами. Шли наугад, лес был незнакомый. Вдруг навстречу вышел старичок в русской рубахе-косоворотке, картузе, с пустым коробом за спиной. Он указал им путь к грибному месту и исчез. На поляне, куда они пришли, трава стояла по пояс, росли молодые березки, а вокруг каждой – «хоровод» грибов. Набрали более шестидесяти ведер волнушек – засолили на всю зиму. Игумения Игнатия до конца дней была убеждена, что это был святитель Николай Угодник.

Насельницы рассказывали еще об одном случае: в воскресенье на обед осталось чуть-чуть вермишели и чашечка кильки. И вдруг – паломники. Матушка благословила накормить их всем, что есть. А на следующий день благотворители привезли три мешка вермишели и десять ведер кильки. Так Матерь Божия приумножила скудные монастырские запасы.

Удивительна история, которую рассказывают сестры, про появление в монастыре деревянного сруба. Вечером игумения подумала, что им негде принять архиерея. Наутро позвонил незнакомец из Костромы и спросил, не нужен ли монастырю сруб. Его фура со срубом, который никто не заказывал, стояла в Богородицке. Сруб перевезли и собрали – вот и дом для владыки.

Жизнь монастыря всегда держалась на молитве схимниц. Схимонахиня Пиама (в миру Татиана Павловна Касаткина, 1925–2020) была исцелена от слепоты преподобным Кукшей Одесским: в 1954 году ее привезли в Почаев к отцу Кукше. Батюшка благословил ее набрать от стопочки Богородицы водички, а по возвращении домой намочить две тряпочки этой водой и наложить крестообразно на глаза. Она так сделала трижды и прозрела. Вскоре после этого она стала петь на клиросе, со временем была назначена псаломщицей и даже старостой храма. Постриг в мантию с именем Феофания над ней совершил архимандрит Евлогий (Никольский) (впоследствии схиархимандрит Христофор).

Когда в 1960-е годы в стране возобновилась кампания по закрытию храмов и изъятию икон, матушка ездила в Патриархию и отстояла от изъятия из тульских храмов Двенадцати апостолов и великомученика Димитрия Солунского церковных икон, за что позже получила орден преподобного Сергия Радонежского III степени.

Еще во время своего приходского послушания в Успенском храме в Алексине монахиня Мария познакомилась с местной прихожанкой Зоей Яковлевной Лихограевой, жившей скромно и благочестиво. По совету матушки она стала думать о монашестве, и в 1983 году архимандритом Евлогием (Никольским) была пострижена в мантию в честь мученицы Агриппины, стала с тех пор нести послушание алтарницы в храме.

Вместе с матушкой Марией в 1992 году она поступила в Тульский Щегловский монастырь, была назначена казначеей, а позднее вновь исполняла алтарное послушание. Это послушание было определено для нее и после переезда в Папоротку в 2001 году. Спустя четыре года совершился схимнический постриг матушки. Теперь она стала схимонахиней Анфисой, получив имя в честь новомученицы Анфисы Тульской. А восприемницей ее была схимонахиня Пиама. Матушка Анфиса отличалась высокой духовностью, тихим нравом, была скромной, смиренной, ревностной и немногословной, как подлинная носительница ангельского чина. Окончила свой земной путь матушка Анфиса в декабре того же 2005 года, отойдя ко Господу в возрасте семидесяти шести лет.

Синодик обители хранит имя еще одной молитвенницы и подвижницы нового времени – схимонахини Серафимы (в миру Мария Васильевна Телышева, 1923–2011). Прожив трудную жизнь, оставшись одна, она в 1990 году поступила в Тульский Щегловский монастырь, и вскоре была пострижена владыкой Серапионом в иночество с наречением имени Елевферия. По прошествии семи лет ее монастырских послушаний (а были они самыми различными: трудилась матушка и птичницей, и просфорницей, и алтарницей), владыкой Кириллом был совершен ее постриг в мантию с именем Аполлинарии, а в 2003 году – уже и постриг в схиму с наречением Серафимой в честь преподобномученика Серафима Алма-Атинского.

Немного позднее других сестер, в 2004 году, она поступила в Папоротку. Будучи великой молитвенницей, она каждую ночь с двух до четырех часов читала Псалтирь. Не имея возможности помогать сестрам физически, она усердно совершала молитвенный подвиг, вплоть до своей кончины, которая последовала на восемьдесят восьмом году жизни в сентябре 2011 года.

Все почившие матушки теперь покоятся на монастырском кладбище, а могилы их стали местами паломничества.

Ныне Свято-Казанский женский монастырь – одна из духовных жемчужин Тульской епархии. Ежедневно здесь совершается Литургия, круглые сутки читается Неусыпаемая Псалтирь. В престольные праздники – 21 июля и 4 ноября – крестные ходы идут на святой источник. Предание говорит, что в позапрошлом веке местные жители молились, испрашивая воли Божией на то, где поставить новую церковь. И вот, летом 1855 года, в день Казанской иконы Божией Матери, во время грозы о землю ударила молния, и в том месте забил источник. Это явление было воспринято как благословение Пресвятой Богородицы, тогда было решено поставить храм близ этого места и освятить его в честь Казанской иконы Божией Матери. Ежегодно сотни паломников приезжают в монастырь из Богородицка, Тулы, Москвы. В 2026 году обитель, продолжая благоустраиваться и украшаться, отмечает свое двадцатипятилетие. 28 марта 2026 года в монастыре произошло знаменательное событие. Митрополит Тульский и Ефремовский Алексий совершил Божественную литургию, а на малом входе возвел в сан игумении монахиню Еликониду (Смирнову) – новую настоятельницу, назначенную Священным Синодом. Владыка вручил ей игуменский посох и пожелал мудрости, отметив многолетние труды почившей в 2025 году игумении Игнатии. Господь посылает обители новых наставниц и молитвенниц – жизнь монастыря продолжается.

…До сих пор не зарастает тропа к могиле старца Иринарха на Левинском кладбище. Там горит неугасимая лампада, люди идут к батюшке со своими скорбями и получают утешение. Так, по заступничеству Царицы Небесной, по молитвам новомучеников, по пророчеству старца стоит на Русской земле эта обитель. И пока есть в России такие места, жива вера. Потому что врата ада действительно не одолеют Церковь. И Папоротка – живое тому свидетельство.

Фото: Владимир Ходаков
В материале также использованы снимки из архива монастыря