«Мы не из детского дома. У нас мама есть! Мы – семья»

Тульский Богородице-Рождественский женский монастырь

Преодолев характерные для многих российских обителей трудности на пути  возрождения, сестры женского монастыря в поселке Горелки Тульской области со всей ясностью увидели: только когда монашествующие занимаются своей прямой обязанностью – молитвенным деланием, Господь дает им силы и помощь. Без молитвы просьба, даже о помощи на благое дело, часто остается без ответа.   

 Как создавалась эта необычная приемная семья

В наши дни растет число российских обителей, берущих на себя послушание опекать детей с горькой сиротской судьбой. Формы опеки можно встретить  разные. Где-то создается монастырский детский приют. Где-то – «Служба помощи семье и детям». Где-то – приют-пансионат, куда, например, могут принять маму с ребенком, что оказались в трудной жизненной ситуации. А в монастыре на окраине современной Тулы создана целая приемная семья. Вот что рассказала настоятельница обители игумения Амвросия (Соломатина): «Как-то в 2008 году после архиерейской службы в монастыре владыка Алексий, увидев, что у нас более-менее наладилась и духовная жизнь, и быт, сказал, что  надо начинать строить новый корпус. Мы тогда с удивлением подумали: " Зачем? Сестер можно по пальцам пересчитать, все в старом корпусе нормально размещаемся". На следующий день тоже была служба, и правящий архиерей говорит: "Вам надо детский приют делать!" То есть благословил нас заняться проектом по опеке девочек, которые оказались без родителей – то ли по причине смерти последних, то ли из-за лишения родительских прав. Однако выяснилось, что официальное оформление монастырского приюта сопряжено с такими сложностями, что лучшим вариантом в данном случае было создание приемной семьи. Тогда я оформила на себя опеку – вначале  над двумя девочками, а сегодня уже над  двенадцатью.

С чего мы начали? Пошли в местные органы опеки одного из районов Тулы. Там нас приняла женщина с советскими взглядами на жизнь – далекая от веры, не признающая монашество. Спросила с ходу:  "А что вы можете им дать?" И добавила безапелляционно:  "Нет, мы этот вариант вообще не рассматриваем!" Тогда я отправилась в другой район города, по месту своего проживания, где женщина-чиновник оказалась более лояльной. Она сказала: "В Малоярославце есть монастырский приют, куда берут  и наших тульских детишек. Так что давайте попробуем!" Предложила посмотреть двух девочек (трех с половиной лет и четырехлетнюю) с тем, чтобы выбрать одну из них. Первая малышка показалась вроде бы беспроблемной, у второй были явно видны гиперактивность и косоглазие. Ей исполнилось четыре года, а это значило, что не сегодня-завтра ее переведут из дома малютки в интернат для инвалидов. В органах опеки нам предложили взять "беспроблемную" девочку. Но вторую по-человечески стало так жалко!».  


...Вскоре в монастырь обратилась руководитель социального центра помощи детям, оставшимся без попечения родителей, и попросила взять девочку у них. (Ее мама, лишенная родительских прав, впоследствии сгорела в собственной квартире, видимо, изрядно выпив с подружкой). У девочки были серьезные проблемы со здоровьем. Предстояла сложная операция. Однако другое вызывало у сестер куда большее опасение – возраст. Девять лет. Опыта воспитания детей подросткового возраста не было. (И жизнь подтвердила, что в совсем маленьких подопечных можно больше вложить). Но коль решили для себя, что кого Господь пошлет, того и пошлет, девочку взяли. Потом после операции, сделанной в Республиканской детской клинической больнице в Москве, монахиня Феврония (Бускина) почти месяц ухаживала за ней в той больнице. А вместе с больной девочкой пришлось взять еще одну девочку – цыганочку. Матушка Амвросия  сильно удивилась, зная, что цыгане не бросают своих детей. Но эту малышку нашли подброшенной на вокзале, и в приемную семью ее вряд ли бы взяли. Дальше – больше. Спустя время, насельницы обители узнали, что у одной из их подопечных есть две родные сестры, находящиеся в разных интернатах. Поехали, проведали их, а потом соединили всех сестричек под крышей монастырского корпуса. Вспоминая то время, матушка Амвросия сказала, что владыка Алексий очень мудро поступил, благословив их строить новый корпус. Господь послал и благотворителя. Этот человек трагически потерял семью, но нашел в себе силы и мужество не роптать на Господа за свою страшную потерю, не впадать в грех уныния, а делать добро для круглых сирот или сирот социальных, преданных родителями.


Проведенная энергичной матушкой-настоятельницей  экскурсия по этажам нового благоустроенного здания, где всё, по ее словам, «сделано под детей», оставила в памяти яркий след. Запомнился и рассказ Матушки о том, что на первых порах, когда они только-только начали обустраивать обитель – и стены были обшарпаны, и воды не было, и другие бытовые проблемы обозначились в полном объеме, – обращения сестер к людям и организациям за помощью не приносили никакого результата. Никто не спешил идти навстречу монастырю. Почему? Потому что, игумения уверена в этом,  молитва их была слаба. Лишь после того, как молитва «отодвинула» в сторону попечение о житейском и стала средоточием монашеской жизни, всё вокруг изменилось. Господь явил им Свою милость. Причем выглядело это так, как и во многих других возрождающихся монастырях, о чем не раз приходилось слышать от игумений и игуменов. Шел, допустим, ремонт, нанимали рабочих, а кто-то из монахинь в это время собирал пожертвования на одной из православных выставок. И сбор составлял ровно ту сумму, которая  требовалась для выплаты рабочим. Ни больше, ни меньше... Еще один пример «из этого ряда» привела настоятельница: «Мы затеяли делать фундамент в храме. Рабочих я нашла – своих знакомых, людей добросовестных. Попросила их потрудиться в долг. Пообещала отдать деньги, как только смогу. Они согласились. И тут у одной нашей сестры умирает тетя. Полквартиры достается ей. В денежном эквиваленте это была именно та сумма, которую мы должны были отдать за фундамент. На опыте мы убедились: ты не жадничаешь – со всей душой откликаешься на чью-то просьбу, и Господь откликается на твою. А уж на детей Господь посылает сторицей».

Записка под подушкой: «Боженька, пошли мне собачку!»

К сожалению, самих девочек мы не застали. Они в эти летние дни отдыхали в лечебно-оздоровительном пансионате в соседнем районе, куда их устроил верный все эти годы монастырю и взятым на себя обязательствам благотворитель. Потом им предстояла поездка на море, где можно порадоваться солнцу, волнам и укрепить здоровье. Последнее особенно важно. Нынешний год был  трудным – то и дело девочки постарше и детсадовская малышня «приносили» вирусы ОРВИ и гриппа из своих коллективов (школьницы учатся в двух общеобразовательных школах плюс еще музыкальная школа). Из-за постоянно мутировавших вирусов болели «волнообразно», и сестры, бывало, ночами не спали, выхаживая своих подопечных. Кстати, если девочки слышат в свой адрес слово «приют», то с обидой поправляют: «Мы не из приюта, не из детского дома. Мы – семья. У нас мама есть!» Мамой они называют игумению Амвросию. По живым рассказам матушки-настоятельницы, можно было представить каждую из них, ставшую частицей многодетной приемной семьи. Девочке, за которой монахиня Феврония ухаживала  в больнице, скоро исполнится 18 лет. Первая выпускница! Интересно было узнать, насколько она готова к самостоятельной жизни. (Ведь не секрет, что детдомовские дети в большинстве своем оказываются беспомощными в вопросах социальной адаптации). Матушка Амвросия сказала, что их девчонки стараются многому научиться в бытовом плане: и приготовить, и постирать, и пришить пуговицу или зашить дырку. Летом, когда учебной нагрузки нет, они и полы моют, и на кухне дежурят, и на огороде помогают одной старенькой монахине, не утратившей любви к земле. И с психологической адаптацией – общение с одноклассниками и педагогами, –  тоже все нормально. В школах девочки не отличаются от «семейных». Они там, что называется, свои. Однако выпускать старшенькую в самостоятельную жизнь обитель не торопится, и на то есть веская причина. Закончив нынче 9 классов (в школу-то пошла с девяти лет), их воспитанница поступила в училище, где обучают на повара. Жить будет в монастыре. До тех пор, пока Матушка не решит ее жилищную проблему, поскольку квартира, выгоревшая по вине матери-пьяницы, для жизни никак непригодна. У матушки-настоятельницы есть мысли, что предпринять. Настроена она решительно. И ей, и сестрам хочется, чтобы в самостоятельной жизни, которая не за горами у девушки, у той были бы  нормальные человеческие условия.  К слову, поступила она сюда, имея инвалидность, потом инвалидность с нее сняли.

Сколько таких историй – трагедий с усилением оптимистических нот – поведала игумения Амвросия во время нашей встречи! На том или ином ребенке с неврологическими проблемами в доме малютки, в детдоме или специнтернате могли бы «поставить крест». А здесь он на глазах менялся. Например, взяли четырехлетнюю девчушку, развитие у которой было как у полуторагодовалого ребенка. Сестры и воспитатели стали с ней постоянно заниматься. Увидев позитивные изменения, повели малышку на консультацию к психиатру. Врач обнадежил: ребенок будет развиваться нормально, потребуется только время и терпение... От другой малышки, до трех лет вообще не говорившей и ни с кем  на контакт не шедшей, отказались три  приемные семьи. Монастырская взяла ее к себе, и спустя время девочка заговорила. А что касается контактов... Один случай – поход к психологу – матушка-настоятельница никогда не забудет. Психолог решила прибегнуть к известному методу «песочной терапии»: предложила малышке отобрать фигурки животных и расставить их на песочке. Девочка фигурки взяла, только не расставила их, а положила на песок и немножко этим песочком всех присыпала. Психолог спросила: «Они у тебя что, умерли?» У матушки Амвросии настроение упало. Сейчас она услышит от специалиста диагноз, с которым детей, как правило, держат в специнтернатах. Но тут малышка доверчиво зашептала ей на ухо: «Они загорают под солнышком!» Матушка засмеялась: ну, конечно же, загорают! Ребенок любит животных, ребенок побывал с другими членами приемной семьи на море и видел, как люди загорают. Значит, и животные могут загорать? Всё правильно, всё логично!

Слушая про наполненность каждого дня подопечных не только школьными уроками, но и музыкой (четыре девочки играют на гитаре, другие – на фортепиано, флейте, баяне), а также об их увлечении спортом (здесь и теннис, и плавание, и езда на велосипеде), мы спросили, как происходит их приобщение к духовной жизни. И услышали от Матушки: «На все большие православные праздники девочки ходят на службы. Причащаются обычно на воскресных Литургиях через воскресенье, то есть раз в две недели. Ездят в паломничества по святым местам, и мы много где с ними побывали. Сами просятся в такие поездки. Любят святыни. И когда, например, мы едем мимо какого-то храма в Туле или других местах, обязательно перекрестятся. Мы их не заставляем. Просто растут они в такой атмосфере, в таком окружении, что осенить себя крестным знамением перед Домом Божиим стало для них естественным, необходимым».

...Одна из малышек долго просила маму, то есть игумению Амвросию завести собачку. Обещала, что сама будет о ней заботиться. Матушка долго тянула. А как-то она нашла у девочки под подушкой записку: «Боженька, пошли мне собачку!» «Боженьку я не могла подвести, – улыбнулась матушка-настоятельница. – Теперь у нас есть черный пудель по имени Агата». Накануне Нового года девчонки – уже коллективно – попросили подарить им  живого зайца. Белого. Тоже пообещали ухаживать за ним. Пришлось Матушке 31 декабря чуть ли не весь город объездить. Нашла только черного декоративного кролика. Но и ему девочки обрадовались не меньше, чем зайцу-беляку. Еще попугайчик есть и две кошки. Словом, всё как в обычной семье. Радости и болезни, проблемы с тяжелой наследственностью и радующие сестринские сердца изменения в развитии – это как раз про приемную семью Богородице-Рождественского монастыря в поселке Горелки.

День рождения приемной семьи совпадает с новым общецерковным праздником

Точкой отсчета этой семьи, днем ее рождения считается 19 июля 2008 года.  Благословив сестер, занимающихся иконописью, написать икону преподобномучениц Великой княгини Елисаветы Феодоровны и инокини Варвары, митрополит Тульский и Ефремовский Алексий (в ту пору архиепископ) дал сестрам частицу мощей этих святых, память которых совершается 18 июля, в день их мученической кончины. Но Владыка перенес праздник на следующий день: каждый год он приезжает в обитель с архипастырским визитом 19 июля. 18 июля, в день памяти преподобного Сергия Радонежского, служит Божественную литургию в Сергиевском храме в Туле, а на следующий день – здесь. По рассказам Матушки, он очень любит этих детей, и они  отвечают ему взаимностью, с воодушевлением готовя музыкальные и творческие подарки к его приезду, искренне радуясь встречам. Матушка не удержалась от улыбки при воспоминании, как малышки после богослужения со всей непосредственностью забираются к нему на колени. «Для нас-то он Владыка, и мы ведем себя с ним соответственно, как с Владыкой, правящим архиереем, – произнесла она, – а для них он просто "деда". По сути наша приемная семья – это его детище». Конечно, без помощи наемных работников – воспитателей, педагогов, поваров – сестры бы не справились. Все-таки монастырских послушаний хватает. К тому же следует учитывать и такое обстоятельство: насельниц совсем немного, всего восемь человек. Теперь о возрасте: матушке Амвросии, монахиням Февронии  и Пиаме за сорок, то есть силы нести столь непростое послушание у них, слава Богу, есть. Остальные насельницы пожилые, их основное послушание – молитва. Девочки называют стареньких монахинь бабушками, приходят к ним в кельи, общаются тепло и сердечно. Иными словами, разные поколения  – и стар, и млад – соединены в этой несколько необычной монастырской семье.


***

12 девочек-сирот, благодаря молитвам и заботам сестер, получают сегодня воспитание и образование в Тульском Богородице-Рождественском женском монастыре. Развиваются физически,  духовно и эмоционально. Уповая на Господа, они преодолевают жизненные трудности, в том числе, и связанные со здоровьем. «Только с помощью Божией такое возможно», –­ говорит игумения Амвросия. Эта цифра – число приемных детей – в масштабах страны может кому-то показаться каплей в море. Но, думается, тут уместно напомнить слова председателя Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению епископа Орехово-Зуевского Пантелеимона, сказавшего, что цена доброго дела не в его масштабе. Владыка Пантелеимон заметил, что две лепты вдовицы из евангельской притчи оказались самой большой жертвой, которую приносили тогда люди. Вот и маленький женский монастырь на Тульской земле жертвует часть своей жизни, своих трудов на то, чтобы обездоленных детей стало меньше.

 

Автор: Нина Ставицкая

Фотограф: Владимир Ходаков

Также представлены снимки из архива монастыря

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Гродненский Свято-Рождество-Богородицкий женский монастырь
Тульский Богородице-Рождественский женский монастырь
Александро-Невский Ново-Тихвинский женский монастырь
Мария Сараджишвили
Дмитрий Анохин
Милостиво-Богородицкий Кадомский женский монастырь