Продолжатель традиции старчества Оптиной пустыни

О новопреставленном архимандрите Венедикте (Пенькове) вспоминают духовные чада, знавшие почившего оптинского настоятеля по Свято-Троицкой Сергиевой Лавре, некогда взрастившей его самого, и Оптиной Пустыни, братию которой отец Венедикт возглавлял более четверти века.

«Он каждого брата носил в своем сердце»

Гурий, епископ Арсеньевский и Дальнегорский:

Отец Венедикт был моим духовным отцом, я его встретил, когда еще был воцерковляющимся мирянином. Когда я поделился с ним своим желанием принять монашество, он посмотрел на меня с любовью и благословил:

– Хочешь быть монахом, живи, как монах».

Разумеется, речь шла прежде всего о том монастыре, который надо построить и укрепить в своем сердце. Но и в отношении внешних правил – благословил, допустим, уже не есть мяса, однако в праздники за общим столом:

– Для смирения, – наставлял, – кушай.

Под его руководством я стал читать Священное Писание, святоотеческие книги по догматике, аскетике. Старался жить по заповедям. Однажды женщина попросила помочь детям, и, вспомнив сказанное: Просящему у тебя дай (Мф. 5:42), – я вручил ей достаточно крупную по тем временам сумму. И тут же батюшка благословил меня месяц пожить-потрудиться в монастыре, где мне по итогам трудничества еще и заплатили.

Отец Венедикт никогда никого не пытался неволить – мол, раз окормляешься у меня, к другим не обращайся. Наоборот, расшевеливал:

– Сходи к отцу Кириллу, сходи к отцу Науму.

Помню, когда я пришел к отцу Науму, он спросил, у кого я исповедуюсь, и,  услышав ответ, задумчиво произнес:

– Отец Венедикт, как апостол Павел, всех своих чад носит в сердце. 

Еще сказал, что у него особые дары Иисусовой молитвы и целомудрия.

Знаю, что и потом, когда отец Венедикт уже собрал в Оптиной Пустыни большое – как, может быть, нигде в мужских монастырях России – братство, он пекся о всех и о вся. Он каждого брата носил в своем сердце. Наставлял в изучении Священного Писания, в жизни по заповедям Христовым: учил видеть их (потому что мы же, даже читая, не видим – а всё Евангелие пронизано ими!) и исполнять. Поэтому и братство складывалось, – а не так, что живут вроде вместе братия, а на самом деле автономно.


Отец Венедикт, как опытные отцы-основатели древних монастырей и лавр, мудро управлял обителью. Был не просто администратором, а всем отцом. Видел меру возраста Христова в каждом. Ставил духовниками тех, кто готов уже был окормлять новоприбывших.

Он и меня хотел взять с собой в Оптину Пустынь, когда его туда из Лавры перевели, да меня тогда Святейший Алексий II не отпустил. Ездить к нему уже было далеко, и мне Любушка Сусанинская сказала:

– Ходи к отцу Науму.

Но с отцом Венедиктом у нас оставалась внутренняя сокровенная связь. Особенно в последний год, когда отца Наума не стало, я, бывая в Москве, всегда заезжал к отцу Венедикту испросить совета, утешиться. С такими духовными людьми можно просто пообщаться, и ты уже внутренне согреваешься как-то…

Какие замечательные беседы он проводил! Он и меня благословлял учиться так открыто общаться с людьми. Отец Венедикт всегда очень щедро делился своим духовным опытом. Послушать его слова приезжали и далекие от Церкви власть имущие, и профессора, художественная интеллигенция, – и так, вникнув в то, что он говорил, воцерковлялись. 

Вечная память верному служителю Христову. 

«Он учил нас знать и помнить Священное писание для того, чтобы его исполнять»

Архимандрит Мелхиседек (Артюхин), настоятель московского подворья Оптиной Пустыни:

В Оптиной Пустыни отец наместник оставил после себя процветающий и духовно, и во внешнем благолепии монастырь. Но главное – все-таки духовные плоды. Сейчас в монастыре около шестидесяти иеромонахов, а всего порядка двухсот монашествующих. Это во многом благодаря таланту отца Венедикта собирать вокруг Господа ищущих иноческого пути.  

Именно к являемому им образу монашеской жизни, к сосредоточенному молитвенному деланию тянулся народ, а из народа отделялись и посвящали себя на служение Богу те, кто впоследствии становились иноками и монахами.

Мы посмотрели даты поминовения отца Венедикта: почил он на память святителя Филиппа, митрополита Московского, ранее соловецкого игумена-строителя; отпевание – на память преподобного Феодосия Великого, начальника общежительных монастырей; девятый день приходится на память преподобного Антония Великого – первооснователя монашеской жизни на Востоке; а сороковой день совпадает с днем памяти святителя Гермогена, Патриарха Московского, который явился хранителем православной веры и удержал Россию от скатывания в унию и сомнительных связей с католиками.

Наместник неустанно наставлял братию:

– Читайте Священное Писание, запоминайте его для того, чтобы исполнять.

Каждому монаху он благословлял носить с собой выписки из Ветхого и Нового Заветов, – причем многое из этих слов он сам знал или наизусть, или очень близко к тексту. Такое огромное значение придавалось в обители слову Божию. Отец наместник им просто дышал. Он непрестанно следовал сам и учил других завету преподобного Серафима Саровского: ум монаха должен плавать в волнах Священного Писания. Сам преподобный Серафим за неделю прочитывал весь Новый завет: в первые четыре дня – понедельник, вторник, среду, четверг – всех Евангелистов, в остальные три дня – Деяния святых апостолов, их послания, и завершал неделю прочтением Апокалипсиса. Наш наместник тоже из рук не выпускал Евангелие, и братию увещевал, просил, умолял быть ревностными в этом делании.

Но Евангелие исполнить без помощи Божией невозможно, поэтому он наставлял молиться Иисусовой молитвой и сам показывал в этом пример. Иначе, – говорил, – если у монаха нет внутренней молитвы, – у него нет никакой молитвы. Ибо внешняя молитва – это только листья, плоды же исполнения Евангельских заповедей взращиваются от корня Иисусовой молитвы. То есть молитва – не самоцель. Целью является жить по Евангелию с Богом. Но без молитвы этого не достигнешь. Отец Венедикт был редким для нашего времени делателем Иисусовой молитвы. Умел наставить, как заниматься ею.

Сам он был учеником двух великих старцев – отцов Наума (Байбородина) и Кирилла (Павлова). Будучи еще монахом Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, я видел, как отец Венедикт хранил послушание слову старших наставников. Он пронес верность наставлениям взрастивших его старцев через всю жизнь. Преподобный Исаак Сирин предупреждал: «Кто сам себе советник – тот сам себе враг». Также и оптинские старцы придерживались исповедания: «Только не по моему!» Или как говорил преподобный Симеон Новый Богослов: «Лучше называться учеником ученика, а не жить самочинно и обирать бесполезно плоды своей воли».

По воле Божией, сам навыкнув в послушании, именно отец Венедикт стал продолжателем традиции старчества Оптиной Пустыни. Он воспитал в обители более десяти крепких духовников, у каждого из которых сейчас чада уже стали иноками, монахами, иеродиаконами, иеромонахами, игуменами. Пусть эти духовники и не пришли еще в меру дореволюционных Оптинских старцев, но отец Венедикт устроил жизнь в пустыни на основном монашеском принципе – послушании. Дай Бог, чтобы эта возрожденная традиция не угасла.

Старец Амвросий говорил про тех, кто упрямо живет по своей воле: «У них обычай бычий, а ум телячий», или: «Своя воля и учит, и мучит; сперва помучит, а потом чему-нибудь и научит». Любой внутренний труд напрасен без послушания, которое начинается с подавления своего эгоизма и собственной бестолковой воли и разрушительной самости. Преподобный Исаак Сирин предупреждал: «Диавол скоро даст такую свободу, которая будет хуже всякого рабства». Если ты не покоришь своего ума Богу, ты обязательно подчинишь его супротивному. «Праздный [от молитвы] ум – седалище диавола», – говорил святой. Поэтому отец Венедикт всегда и наставлял братию:

– Дело – в руках, а молитва – в устах. Всегда имей памятование о Боге: что бы ты ни делал, ни думал, ни говорил – всё совершай пред лицом Бога Живого. Как только утеряешь эту память, – всё пойдет наперекосяк, всякая ерунда заполонит ум, говорить будешь что ни попадя, делать, что не должно и т. д.


Царствие Небесное отцу Венедикту – за то, что создал братство, продолжил традицию старческого делания и послушания, сам был делателем Иисусовой молитвы и благословлял братию ею заниматься, учил знать и помнить Священное Писание для того, чтобы его исполнять.

Вечная память.

«Молитва была главной движущей силой возрождаемого монастыря»

Архидиакон Рафаил (Романов), насельник Оптиной пустыни с 1990 года, ныне келейник схиархимандрита Илия (Ноздрина):

Отец Венедикт, подражая Господу, много подвизался и многое сделал, и так же, как Сам наш Подвигоначальник, принял крестную муку, увенчавшую его служение Богу и людям.

Мы с батюшкой Илием застали то, как в 1991 году, 20 января, на Собор святого Крестителя Господня, отец Венедикт приехал в Оптину Пустынь: братия встретила его тогда во святых вратах обители, а потом мы все вместе пошли в скит святого Иоанна Предтечи.

Многое тогда еще в обители и в скиту предстояло восстанавливать, – и отец наместник принял врученную ему священноначалием святую обитель с большой любовью. Он всей своей душою был посвящен служению Церкви.

Сам он был совершенно нестяжателен. Долгое время ездил на простой «Ниве», в келлии у него была чрезвычайно простая обстановка. Производя ремонт келейных корпусов, он отремонтировал свой в последнюю очередь.

Больше всего он радел о том, чтобы храмы Божии во святой Оптине обрели прежнее, как было до осквернения и разрухи, благолепие.

С братией отец наместник был строг. Но точно так же, как мы бываем признательны родителям, когда вырастем, – мы, монахи, глубоко благодарны отцу Венедикту, сподвигавшему нас на молитвенное бодрствование, на изучение Священного Писания. Он не спускал никаких нарушений Устава, взыскивал, но тем самым и закалял нас внутренне. Так и надо: монах пред Богом должен стоять в благопристойном образе, не расхлябанный, не ленивый.

Внутреннее трезвение дополнялось напряженным физическим трудом. Отец Венедикт дал нам четкую установку: монастырь должен кормить себя сам. Как рачительный хозяин наместник мог задействовать брата на послушании, связанном с его специальностью в миру. Например, мне в свое время было поручено заниматься пчелами. Также, зная этот труд, я поначалу возился с овечками, с козочками. Потом коров в обители завели. Сажали сначала монастырские огороды, а потом стали засеивать злаками, бобами, картошкой и поля далеко окрест – за 20–30 километров от Оптиной. Так что в результате обитель кормила уже не только себя и паломников, но и благотворительно – многих в тех краях неимущих, нуждающихся.

В управлении отца Венедикта обителью духовное преуспеяние двигало и внешние попечения. Так, знаю, что если отец наместник видел, что брат усердно подвизается в молитве, он такого рукополагал, а также мог назначить на какое-то ответственное служение, благословлял возглавить какую-либо монастырскую службу. Молитва была главной движущей силой возрождаемого монастыря.

Как же радовался отец наместник, когда по молитве все устраивалось и получалось! Приезжая на стройку, где из руин восставали некогда бывшие здесь стены святой обители, – он просто ликовал!


С батюшкой Илием мы были у отца Венедикта в больнице незадолго до кончины. Он уже ничего не говорил. Видно было, как он мужественно и кротко претерпевает телесные страдания.

Отец Венедикт очень любил отца Кирилла (Павлова). Когда мы с батюшкой Илием ехали к старцу, всегда передавал ему поклон. Слушая потом рассказ о том, как мы его навестили, не мог скрыть своего благоговейного трепета.

Духовная связь с отцом Кириллом многих укрепила в преддверии их собственной голгофы.

Покой, Господи, нашего дорогого наместника отца Венедикта, так много потрудившегося в созидании вверенных ему святой обители и ее братства!

Вечная память.


Записала Ольга Орлова

 


Материалы по теме

Публикации

Архимандрит Мелхиседек (Артюхин)
Архимандрит Феофилакт (Безукладников)
Архимандрит Иосиф (Братищев)
Архимандрит Мелхиседек (Артюхин)
Архимандрит Феофилакт (Безукладников)
Архимандрит Иосиф (Братищев)

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Сергей Григорьев
Подворье Новоспасского монастыря в Милюково
Успенский Второ-Афонский Бештаугорский мужской монастырь
Свято-Пафнутьев Боровский мужской монастырь
Сергей Григорьев
Подворье Новоспасского монастыря в Милюково
Успенский Второ-Афонский Бештаугорский мужской монастырь
Свято-Пафнутьев Боровский мужской монастырь