Благоверная княгиня Анна Новгородская

10 / 23 Февраля
24 Июня / 7 Июля (71-й день после Пасхи) Собор Новгородских святых

Краткое житие благоверной княгини Анны Новгородской

Свя­тая Ан­на Нов­го­род­ская (до Кре­ще­ния Ин­ги­гер­да) бы­ла стар­шей до­че­рью швед­ско­го ко­ро­ля свя­то­го Оло­фа Шет­ко­нун­га (994–1022 г.), про­зван­но­го «все­хри­сти­ан­ней­шим ко­ро­лем». В 1008 г. ко­роль, его се­мья и дру­жи­на при­ня­ли Свя­тое Кре­ще­ние. Ин­ги­гер­да по­лу­чи­ла ис­клю­чи­тель­ное для жен­щи­ны то­го вре­ме­ни об­ра­зо­ва­ние: изу­чи­ла Свя­щен­ное Пи­са­ние, ли­те­ра­ту­ру, ис­то­рию. Она бы­ла ис­тин­ной до­че­рью Скан­ди­на­вии эпо­хи ви­кин­гов и по­то­му с ран­них лет поль­зо­ва­лась боль­шой сво­бо­дой, участ­во­ва­ла в об­ще­ствен­ной жиз­ни сво­ей ро­ди­ны, пу­те­ше­ство­ва­ла, при­ни­ма­ла го­стей, хо­ро­шо вла­де­ла ору­жи­ем. Ис­то­ри­че­ские ис­точ­ни­ки осо­бо от­ме­ча­ют ее ум, сме­лость, боль­шое вли­я­ние на окру­жа­ю­щих.

В 1017 г. Ин­ги­гер­да по во­ле от­ца вы­шла за­муж за то­го, «кто был до­сто­ин его друж­бы» – ве­ли­ко­го кня­зя Ки­ев­ско­го Яро­сла­ва Муд­ро­го (1019–1054). В ка­че­ство при­да­но­го она при­нес­ла Рус­ской зем­ле го­род Аль­дей­га­борг (Ста­рая Ла­до­га). Пра­во­сла­вие Ин­ги­гер­да при­ня­ла с име­нем Ири­на. Став ве­ли­кой кня­ги­ней, она все си­лы ду­ши и серд­ца, все бла­го­дат­ные да­ры свои от­да­ла но­вой ро­дине, бу­дучи вер­ной по­мощ­ни­цей и со­вет­чи­цей му­жа в его де­лах. Од­на­жды, ко­гда воз­му­ти­лась на­ем­ная нор­веж­ская стра­жа и про­си­ла ве­ли­кую кня­ги­ню быть по­сред­ни­цей меж­ду ни­ми и Яро­сла­вом, она со­гла­си­лась, но пре­ду­пре­ди­ла, что бу­дет за­щи­щать ин­те­ре­сы му­жа. Ко­гда про­тив ве­ли­ко­го кня­зя вы­сту­пил с ра­тью его брат Мсти­слав Тму­то­ра­кан­ский, Ири­на пред­ло­жи­ла ре­шить спор во­ен­ным по­един­ком с ней, но Мсти­слав от­ве­тил, что с жен­щи­на­ми он бо­роть­ся не при­вык – и усту­пил бра­ту.

Боль­шое вли­я­ние ока­за­ла Ири­на на доб­рые от­но­ше­ния с се­вер­ны­ми стра­на­ми Ев­ро­пы. Она при­юти­ла в Ки­е­ве из­гнан­ных сы­но­вей ан­глий­ско­го ко­ро­ля Эд­мун­да, Эдви­на и Эду­ар­да, а так­же прин­ца Маг­ну­са Нор­веж­ско­го. Он не вер­нул­ся на ро­ди­ну до тех пор, по­ка ве­ли­кая кня­ги­ня не убе­ди­лась, что нор­веж­цы от­да­дут ему от­чий пре­стол и его пра­ва бу­дут ува­жать. Рус­ское го­су­дар­ство в то вре­мя иг­ра­ло зна­чи­тель­ную роль в жиз­ни Ев­ро­пы, его ав­то­ри­тет и вли­я­ние бы­ли как ни­ко­гда вы­со­ки – и в этом нема­лая за­слу­га ве­ли­кой кня­ги­ни.

Вре­мя кня­же­ния Яро­сла­ва Муд­ро­го и Ири­ны – пе­ри­од выс­ше­го подъ­ема Ки­ев­ской Ру­си. Яро­слав за­мыс­лил устро­ить столь­ный Ки­ев как «град Бо­жий» – зем­ное от­ра­же­ние Небес­но­го Иеру­са­ли­ма (Откр.2:10). Цен­тром Ки­е­ва стал храм Со­фии – Пре­муд­ро­сти Бо­жи­ей. Вход в град Пре­муд­ро­сти Бо­жи­ей осу­ществ­лял­ся через Зо­ло­тые Во­ро­га, над ко­то­ры­ми был воз­двиг­нут храм Бла­го­ве­ще­ния. Недав­ние языч­ни­ки глу­бо­ко по­чи­та­ли Пре­свя­тую Де­ву как Храм Пре­муд­ро­сти Бо­жи­ей. По­это­му хра­мо­вым празд­ни­ком в Ки­ев­ском со­бо­ре свя­той Со­фии стал день Рож­де­ства Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы.

В 1046 г. гре­че­ская ца­рев­на Ан­на, вы­хо­дя за­муж за сы­на Яро­сла­ва и Ири­ны Все­во­ло­да, при­нес­ла в Ки­ев чу­до­твор­ную ико­ну Бо­жи­ей Ма­те­ри Оди­гит­рии (Пу­те­во­ди­тель­ни­цы) – бла­го­сло­ве­ние Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы Рус­ско­му го­су­дар­ству. Ду­хов­ное зна­че­ние это­го об­ра­за для хри­сти­ан­ской Ру­си вы­ра­жа­ют сло­ва ака­фи­ста Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це: «Ра­дуй­ся, Цар­ствия неру­ши­мая сте­но!» Эта ико­на по­лу­чи­ла впо­след­ствии имя «Смо­лен­ской».

В 1051 г. при­шел в Ки­ев с Афо­на пре­по­доб­ный Ан­то­ний Пе­чер­ский – ос­но­ва­тель Ки­е­во-Пе­чер­ско­го мо­на­сты­ря. Через него Бо­жия Ма­терь бла­го­сло­ви­ла Ки­ев как Свой тре­тий Все­лен­ский Жре­бий.

Яро­слав Муд­рый стре­мил­ся сде­лать Русь ор­га­нич­ной ча­стью все­лен­ско­го хри­сти­ан­ства. Хра­мы стро­и­лись по всей Рус­ской зем­ле. Гре­че­ские пев­цы на­учи­ли рус­ских пра­во­слав­но­му цер­ков­но­му пе­нию. При Яро­сла­ве был со­став­лен пер­вый на Ру­си свод за­ко­нов «Рус­ская Прав­да», по­яви­лась «Корм­чая» – пе­ре­вод ви­зан­тий­ско­го Но­мо­ка­но­на. Яро­слав со­брал кни­ги и ру­ко­пи­си, ко­то­рые пе­ре­во­ди­лись с гре­че­ско­го на сла­вян­ский. Для рас­про­стра­не­ния гра­мот­но­сти он по­ве­лел ду­хо­вен­ству обу­чать де­тей, а в Нов­го­ро­де устро­ил учи­ли­ще.

В крат­чай­ший срок ки­ев­ские книж­ни­ки осво­и­ли гро­мад­ные ли­те­ра­тур­ные бо­гат­ства Ви­зан­тии. Столь же стре­ми­тель­но про­ис­хо­ди­ло усво­е­ние об­раз­цов ви­зан­тий­ско­го ис­кус­ства – ар­хи­тек­ту­ры, жи­во­пи­си.

Не ме­нее важ­ным для судь­бы Ру­си ста­ло вхож­де­ние в Ки­рил­ло-Ме­фо­ди­ев­ское на­след­ство. «Ле­тит бо ныне сло­вень­ско пле­мя», – так про­ро­че­ски ука­зал свя­той Ки­рилл рост зна­че­ния сла­вян­ских на­ро­дов. Из Бол­га­рии, имев­шей бо­га­тей­шую хри­сти­ан­скую ли­те­ра­ту­ру, Русь по­лу­чи­ла огром­ное ко­ли­че­ство книг, а глав­ное – бо­го­слу­жеб­ные кни­ги на близ­ком и по­нят­ном язы­ке.

Ве­ли­ко­му кня­зю ча­сто при­хо­ди­лось бы­вать в да­ле­ких по­хо­дах и по­езд­ках, во вре­мя ко­то­рых Ири­на оста­ва­лась в Ки­е­ве, управ­ляя де­ла­ми.

Уже при жиз­ни Ири­на про­сла­ви­лась сво­ей доб­ро­де­те­лью и бла­го­че­сти­ем. Свя­ти­тель Ила­ри­он, мит­ро­по­лит Ки­ев­ский († 1053 г., па­мять 21 ок­тяб­ря) в сво­ем зна­ме­ни­том «Сло­ве о за­коне и бла­го­да­ти» пи­шет, об­ра­ща­ясь к уже по­кой­но­му свя­то­му Вла­ди­ми­ру († 1015г., па­мять 15 июля) – кре­сти­те­лю Ру­си: «Взгля­ни на сно­ху твою Ири­ну, взгля­ни на вну­ков и пра­вну­ков тво­их, как они жи­вут, как Бог их хра­нит, как они со­блю­да­ют ве­ру, ко­то­рую ты им за­ве­щал, как они вос­хва­ля­ют Имя Хри­сто­во!»

Ири­на ста­ла ма­те­рью се­ме­рых сы­но­вей и трех до­че­рей. Осо­бен­но из­вест­ны ее сы­но­вья: свя­той бла­го­вер­ный князь Вла­ди­мир Нов­го­род­ский († 1042 г., па­мять 4 ок­тяб­ря), ве­ли­кий князь Изя­с­лав Ки­ев­ский, Свя­то­слав Чер­ни­гов­ский, Все­во­лод Пе­ре­я­с­лав­ский (отец Вла­ди­ми­ра Мо­но­ма­ха).

До­че­ри Ири­ны, как и их отец, мать и бра­тья вос­пи­ты­ва­лись в ат­мо­сфе­ре «книж­но­сти». Ле­то­пи­сец со­об­ща­ет, что Яро­слав «на­се­ях книж­ны­ми сло­ве­сы» серд­ца близ­ких ему лю­дей. Ве­ли­кая кня­ги­ня на­учи­ла де­тей род­но­му язы­ку, и они пре­крас­но по­ни­ма­ли скан­ди­нав­ские са­ги, ко­то­рые рас­пе­ва­ли при дво­ре кня­зя ва­ряж­ские во­и­ны. До­че­ри Ири­ны и Яро­сла­ва ста­ли ко­роле­ва­ми: Ан­на – фран­цуз­ской, Ма­рия – вен­гер­ской, Ели­за­ве­та – нор­веж­ской. Из­вест­но, что ве­ли­кая кня­ги­ня ос­но­ва­ла в Ки­е­ве мо­на­стырь во имя сво­ей по­кро­ви­тель­ни­цы – свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Ири­ны и, по обы­чаю то­го вре­ме­ни, долж­на бы­ла не толь­ко за­бо­тить­ся о нем, но и управ­лять им. В 1045 го­ду она на­пра­ви­лась в Нов­го­род к сы­ну Вла­ди­ми­ру на за­клад­ку со­бо­ра во имя Свя­той Со­фии Пре­муд­ро­сти Бо­жи­ей. В Нов­го­ро­де ве­ли­кая кня­ги­ня Ири­на при­ня­ла мо­на­ше­ский по­стриг с име­нем Ан­на. Это был пер­вый по­стриг в ве­ли­ко­кня­же­ском до­ме; с него на­ча­лась тра­ди­ция по­стри­же­ния рус­ских кня­зей и кня­гинь по­сле ис­пол­не­ния ими дол­га пра­ви­те­лей на­ро­да. Здесь же, в Нов­го­ро­де, свя­тая кня­ги­ня Ан­на скон­ча­лась 10 (23) фев­ра­ля 1051 го­да и бы­ла по­гре­бе­на в Со­фий­ском со­бо­ре. Вско­ре ря­дом с ней упо­ко­и­лось и те­ло ее сы­на – Нов­го­род­ско­го кня­зя Вла­ди­ми­ра.

По­чи­та­ние свя­той Ан­ны и сы­на ее свя­то­го Вла­ди­ми­ра бы­ло уста­нов­ле­но по­сле зна­ме­ния, быв­ше­го Нов­го­род­ско­му ар­хи­епи­ско­пу свя­ти­те­лю Ев­фи­мию († 1458 г., па­мять 11 (24) мар­та) в 1439 го­ду. В свя­зи с этим зна­ме­ни­ем бы­ла уста­нов­ле­на со­бор­ная па­мять Нов­го­род­ских свя­ти­те­лей, по­гре­бен­ных в со­бо­ре Свя­той Со­фии.

Свя­тая рав­ноап­о­столь­ная Оль­га и пре­по­доб­ная Ан­на Нов­го­род­ская, сто­я­щие в ос­но­ва­нии рус­ской жен­ской свя­то­сти, рас­кры­ва­ют два пу­ти слу­же­ния: ду­хов­но­го и зем­но­го ма­те­рин­ства. Оба эти пу­ти на­хо­дят­ся под бла­го­при­ят­ным по­кро­вом Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы.

Пер­вая же­на – Ева (жизнь) – на­зва­на в Биб­лии «ма­те­рью всех жи­ву­щих» (Быт.3:20), но она на­зва­на так ужо по­сле гре­хо­па­де­ния. Свя­тые от­цы го­во­рят, что столь слав­ное на­зва­ние – про­ро­че­ство о вто­рой Еве – Пре­свя­той Де­ве, ко­то­рая рож­да­ет Са­му Жизнь – Твор­ца и Спа­си­те­ля ми­ра – и де­ла­ет­ся «Ма­те­рью всех жи­ву­щих». В тайне Ее Ма­те­рин­ства за­клю­че­на пол­но­та Бо­же­ствен­ной люб­ви, в Ее ли­це жен­щи­на бы­ла воз­ве­ли­че­на пред всем ми­ром – ви­ди­мым и неви­ди­мым.

Хри­сти­ан­ство вы­со­ко це­нит жен­щи­ну как мать. Ма­те­рин­ство пре­об­ра­жа­ет че­ло­ве­че­скую лю­бовь, при­об­ща­ет че­ло­ве­ка к тайне рож­де­ния жиз­ни, со­здан­ной для веч­но­сти, для ра­до­сти и кра­сот. Жен­щи­на-мать яв­ля­ет­ся хра­ни­тель­ни­цей се­мьи и се­мей­но­го оча­га. От ее мяг­ко­сти, за­бот­ли­во­сти, тер­пе­ния, спо­соб­но­сти жерт­вен­но слу­жить за­ви­сит внут­рен­ний мир и устой­чи­вость се­мьи. На жен­щине ле­жит вы­со­чай­шая за­да­ча – вос­пи­та­ние но­вых граж­дан Цар­ства Небес­но­го. Та­кой ма­те­рью бы­ла ве­ли­кая кня­ги­ня Ири­на.

Зна­ме­на­тель­но ду­хов­ное пре­ем­ство свя­тых Оль­ги и Ан­ны: свя­тая рав­ноап­о­столь­ная Оль­га стро­ит храм Свя­той Со­фии в Ки­е­ве – глав­ный храм Ки­ев­ской Ру­си; свя­тая Ан­на Нов­го­род­ская участ­ву­ет в за­клад­ке и стро­и­тель­ство Хра­ма Свя­той Со­фии в Нов­го­ро­де. Пре­по­доб­ная Ан­на ста­ла хра­ни­тель­ни­цей хра­ма Свя­той Со­фии в Нов­го­ро­де, здесь на­хо­ди­лись от­кры­ты­ми для по­кло­не­ния ее свя­тые мо­щи. Так свя­тая Оль­га и пре­по­доб­ная Ан­на утвер­жда­ют ду­хов­ную вер­ти­каль Древ­ней Ру­си, со­еди­няя два ее глав­ных ду­хов­ных цен­тра: Ки­ев и Нов­го­род.

Пре­по­доб­ная Ан­на Нов­го­род­ская по­ло­жи­ла на­ча­ло со­еди­не­нию двух пу­тей свя­то­сти – свя­тых бла­го­вер­ных кня­гинь (ца­риц) и пре­по­доб­ных, т.е. де­я­тель­но­го слу­же­ния ми­ру и мо­лит­вен­но­го со­зер­ца­ния, мо­на­ше­ско­го по­дви­га.

Древ­не­рус­ский се­мей­ный быт был ос­но­ван на стро­гом бла­го­че­стии, ис­пол­не­нии еже­днев­но­го мо­лит­вен­но­го пра­ви­ла, чте­нии Свя­щен­но­го Пи­са­ния, Псал­ти­ри, жи­тий свя­тых, хож­де­нии в храм. Се­мья – это преж­де все­го до­маш­няя цер­ковь. Ду­хов­ным иде­а­лом ве­ру­ю­щих рус­ских лю­дей был об­раз мо­на­ха-по­движ­ни­ка. И мно­гие рус­ские лю­ди же­ла­ли мо­на­ше­ства, как увен­ча­ния жиз­нен­но­го пу­ти.

Бла­го­вер­ные кня­ги­ни Ру­си, ов­до­вев, не вы­хо­ди­ли за­муж во вто­рой раз, хо­тя Цер­ковь не за­пре­ща­ла вто­рой брак. Мо­на­ше­ский по­стриг – об­ру­че­ние Небес­но­му Же­ни­ху – стал пу­тем, ко­то­рый наи­бо­лее со­от­вет­ство­вал иде­а­лу жиз­ни вдо­вы. По­это­му по­стриг вдов в кня­же­ской и бо­яр­ской сре­де стал по­чти пра­ви­лом. Цер­ковь укра­ша­ла мо­на­ше­ским чи­ном за­вер­шен­ный по­двиг су­пру­же­ской жиз­ни. Рус­ско­му на­ро­ду кня­ги­ни-ино­ки­ни яв­ля­ли при­мер до­стой­но­го за­вер­ше­ния еди­но­бра­чия.

Осо­бен­ность пу­ти пре­по­доб­ной Ан­ны рас­кры­ва­ет­ся в ее про­ис­хож­де­нии. Дочь ино­го на­ро­да тру­дит­ся над со­зи­да­ни­ем Свя­той Ру­си, вста­ет вме­сте со свя­той Оль­гой в ос­но­ва­нии ле­стви­цы рус­ской жен­ской свя­то­сти. Пре­по­доб­ная Ан­на усво­я­ет чу­жих как сво­их, не де­лая раз­ли­чия, со­зи­дая един­ство ро­да че­ло­ве­че­ско­го. «Свя­той ца­ри­цей Ири­ной» на­зы­ва­ли ее в се­вер­ных стра­нах – сре­ди свя­тых жен этих на­ро­дов она воз­си­я­ла пер­вой и ста­ла небес­ной по­кро­ви­тель­ни­цей и мо­лит­вен­ни­цей за них. Так имя Ири­на ("мир"), по­лу­чен­ное Ин­ги­гер­дой в пра­во­сла­вии, ока­зы­ва­ет­ся глу­бо­ким вы­ра­же­ни­ем ее ду­хов­но­го де­ла­ния.

В об­ра­зе пре­по­доб­ной Ан­ны Нов­го­род­ской мы ви­дим ис­то­ки мно­гих ос­нов­ных на­прав­ле­ний ду­хов­но­го труж­де­ния рус­ских жен­щин. По­да­ва­е­мая ею бла­го­дат­ная по­мощь осо­бен­но дей­ствен­на сей­час. В пре­по­доб­ной яр­ко про­яви­лось твор­че­ское на­ча­ло че­ло­ве­че­ской лич­но­сти, и по­то­му она име­ет воз­мож­ность по­мочь в вы­бо­ре пу­ти. Вся ее жизнь бы­ла слу­же­ни­ем Бо­жи­ей Ма­те­ри, ода­рив­шей свя­тую бла­го­дат­ны­ми да­ра­ми и счаст­ли­вым ма­те­рин­ством. По­это­му так мно­го зна­чит пред­ста­тель­ство пре­по­доб­ной Ан­ны пе­ред Пре­чи­стой.

Дру­гое имя, дан­ное ей при по­стри­ге – Ан­на ("бла­го­дать") – ука­зы­ва­ет на един­ствен­ную си­лу, ко­то­рая по­мо­га­ет че­ло­ве­ку до­стичь свя­то­сти – бла­го­дать Бо­жию.

В 1991 г. го­род­ской му­зей воз­вра­тил Церк­ви мо­щи пре­по­доб­ной Ан­ны Нов­го­род­ской име­е­те с дру­гой ве­ли­чай­шей свя­ты­ней пра­во­сла­вия – чу­до­твор­ной ико­ной Бо­жи­ей Ма­те­ри «Зна­ме­ние».

Во вре­ме­на гроз­ных опас­но­стей для сво­е­го гра­да нов­го­род­цы об­ра­ща­лись к Бо­жи­ей Ма­те­ри, взы­вая о По­мо­щи, за­щи­те, пре­кра­ще­нии меж­до­усо­бий – и по­сле об­щих мо­литв Ма­терь Гос­по­да ограж­да­ла свой воз­люб­лен­ный град от бе­ды. По­сле дол­гих де­ся­ти­ле­тий мы име­ем воз­мож­ность мо­лить­ся пред Пре­чи­стым об­ра­зом «Необо­ри­мой Сте­ны», «со­про­тив­ных опол­че­ния низ­ла­га­ю­щей».

А вме­сте с ним воз­вра­ти­лась к ча­дам сво­им Небес­ная По­кро­ви­тель­ни­ца Ве­ли­ко­го Нов­го­ро­да – мо­щи пре­по­доб­ной Ан­ны Нов­го­род­ской от­кры­то пре­бы­ва­ют в Нов­го­род­ском хра­ме свя­то­го апо­сто­ла Филип­па, да­руя бла­го­дат­ную по­мощь и ра­дость ду­хов­ную в на­ши смут­ные вре­ме­на.

Бла­го­вер­ная кня­ги­ня Ан­на Нов­го­род­ская, су­пру­га ве­ли­ко­го кня­зя Яро­сла­ва Муд­ро­го, да­ла ис­тин­ное хри­сти­ан­ское вос­пи­та­ние сво­им де­тям, от­ли­чав­шим­ся креп­кой ве­рой в Бо­га, тру­до­лю­би­ем, прав­ди­во­стью и уче­но­стью. Сын ее Мсти­слав стал впо­след­ствии ве­ли­ким кня­зем Ки­ев­ским, а до­че­ри – ко­роле­ва­ми за­пад­но­ев­ро­пей­ских го­су­дарств. Са­ма же кня­ги­ня, оста­вив мир, ушла в мо­на­стырь, где и окон­чи­ла свои дни в стро­гом по­слу­ша­нии и мо­лит­ве в 1056 го­ду.

Полное житие благоверной княгини Анны Новгородской

Свя­тая Ан­на бы­ла дочь швед­ско­го ко­ро­ля Ола­фа Скет­ко­нун­га. На сво­ей ро­дине она ис­клю­чи­тель­но бы­ла из­вест­на под язы­че­ским име­нем Ин­ги­гер­ды, так как в Шве­ции, рав­но как и в дру­гих се­вер­ных стра­нах то­го вре­ме­ни, еще не бы­ло обы­чая упо­треб­лять хри­сти­ан­ские име­на, да­ва­е­мые при Кре­ще­нии. Хри­сти­ан­ским ее име­нем, ко­то­рым она ис­клю­чи­тель­но на­зы­ва­лась в Рос­сии, бы­ло Ири­на. Имя Ан­ны при­ня­то ею пе­ред смер­тью при по­стри­же­нии в схи­му. Вре­мя и об­сто­я­тель­ства Кре­ще­ния ее точ­но неиз­вест­ны. Отец ее, ко­роль Олаф, быв­ший пер­вым хри­сти­ан­ским ко­ро­лем Шве­ции, при­нял Кре­ще­ние в зре­лом воз­расте пе­ред 1000 го­дом в ис­точ­ни­ке Гу­са­бы, близ го­ро­да Ска­ры в За­пад­ной Гот­лан­дии, от ан­глий­ско­го епи­ско­па Зиг­ф­ри­да. По од­ним све­де­ни­ям, вме­сте с ним то­гда же и кре­сти­лось все его се­мей­ство, по дру­гим – мать и млад­ший брат свя­той Ан­ны, сле­до­ва­тель­но, так­же и Ан­на бы­ли кре­ще­ны по при­ка­за­нию ко­ро­ля (в од­но вре­мя или раз­новре­мен­но) по­сле 1000 го­да пер­вым Швед­ским епи­ско­пом Тур­го­том, вы­зван­ным ко­ро­лем Ола­фом из Бре­ме­на.

Свя­тая Ан­на при­над­ле­жа­ла к са­мо­му бла­го­че­сти­во­му и до­стой­но­му се­мей­ству сво­е­го вре­ме­ни. Ко­роль Олаф от­ли­чал­ся глу­бо­кой на­бож­но­стью, воз­вы­шен­но­стью ду­ха и бла­го­род­ством мыс­ли, был мудр и де­я­те­лен в де­лах прав­ле­ния и не имел се­бе рав­но­го по ре­ши­мо­сти и храб­ро­сти на войне. Пы­лая ог­нем вер­но­сти к ве­ре, он в про­дол­же­ние все­го сво­е­го цар­ство­ва­ния с ве­ли­ким во­оду­шев­ле­ни­ем и неустан­но тру­дил­ся над хри­сти­ан­ским про­све­ще­ни­ем сво­ей язы­че­ской стра­ны. Он на­хо­дил­ся в сно­ше­ни­ях по де­лам ве­ры с рим­ским, ан­глий­ским и гер­ман­ским ду­хо­вен­ством и был про­зван совре­мен­ни­ка­ми «хри­сти­ан­ней­шим ко­ро­лем». Мать свя­той Ан­ны, ко­роле­ва Эст­ри­ди, про­ис­хо­див­шая из са­мо­го знат­но­го ро­да Шве­ции, бы­ла из­вест­на сво­им вы­да­ю­щим­ся умом, люб­ве­обиль­ным серд­цем и ве­ли­ко­ду­ши­ем. Все де­ти их от­ли­ча­лись пре­крас­ной на­руж­но­стью и вы­со­ки­ми ду­хов­ны­ми да­ро­ва­ни­я­ми.

Во­пре­ки гос­под­ство­вав­ше­му то­гда обы­чаю по­сы­лать де­тей на вос­пи­та­ние к род­ствен­ни­кам или зна­ко­мым, ко­то­ро­му сле­до­вал и ко­роль Олаф по от­но­ше­нию к неко­то­рым из сво­их де­тей, свя­тая Ан­на с дет­ства вос­пи­ты­ва­лась под кро­вом и непо­сред­ствен­ным вли­я­ни­ем ро­ди­те­лей. Вме­сте с ни­ми она име­ла пре­бы­ва­ние сна­ча­ла в го­ро­де Упса­ле, за­тем по­пе­ре­мен­но то в по­стро­ен­ной ко­ро­лем на мор­ском бе­ре­гу Но­вой Сиг­туне, то в го­ро­де Ска­ре, где на­хо­ди­лась ка­фед­ра епи­ско­па и со­сре­до­то­чи­ва­лись глав­ные хри­сти­ан­ские си­лы стра­ны. Вос­пи­та­ние на се­ве­ре от­ли­ча­лось уже в то вре­мя неко­то­рой ши­ро­той, а по­ло­же­ние жен­щи­ны, тем бо­лее ко­ролев­ско­го до­ма, – пол­ной сво­бо­дой. Свя­тая Ан­на уме­ла чи­тать и пи­сать на сво­ем язы­ке и, несо­мнен­но, по­лу­чи­ла необ­хо­ди­мые ре­ли­ги­оз­ные по­зна­ния, бы­ла зна­ко­ма и с об­ла­стью на­род­ной по­э­зии и по­э­зии осо­бых пев­цов – скаль­дов, об­ни­мав­шей то­гда и ре­ли­гию, и ис­то­рию, и фило­со­фию, и быв­шей един­ствен­ным спо­со­бом вы­ра­же­ния ду­хов­ной жиз­ни и твор­че­ства се­вер­ных пле­мен: она при­ни­ма­ла скаль­дов у се­бя и име­ла слу­чай слу­шать их при дво­ре от­ца, лю­бив­ше­го и по­сто­ян­но дер­жав­ше­го при се­бе наи­бо­лее из­вест­ных по­этов. Свя­тая Ан­на при­ни­ма­ла уча­стие в на­род­ных со­бра­ни­ях и тор­же­ствах, при­сут­ство­ва­ла на при­е­мах при дво­ре, жи­ла в соб­ствен­ном те­ре­ме, где сво­бод­но при­ни­ма­ла по­се­ти­те­лей, вла­де­ла и са­мо­сто­я­тель­но управ­ля­ла соб­ствен­ны­ми по­ме­стья­ми, име­ла в сво­ем рас­по­ря­же­нии мно­го­чис­лен­ную во­ору­жен­ную сви­ту и пред­при­ни­ма­ла по сво­е­му усмот­ре­нию по­езд­ки по стране. В на­род­ных пре­да­ни­ях скан­ди­нав­ско­го Се­ве­ра о ней со­хра­ни­лась па­мять как о жен­щине са­мо­от­вер­жен­ной, об­ла­дав­шей доб­рым серд­цем, ум­ной, сме­лой и пред­при­им­чи­вой, все­гда имев­шей зна­чи­тель­ное вли­я­ние на ту сре­ду, с ко­то­рой сбли­жа­ла ее судь­ба.

Из жиз­ни свя­той Ан­ны на ро­дине се­вер­ные пре­да­ния пом­нят толь­ко об уча­стии ее в уста­нов­ле­нии ми­ра меж­ду Шве­ци­ей и Нор­ве­ги­ей.

В 1000 го­ду по­сле смер­ти нор­веж­ско­го ко­ро­ля Ола­фа, сы­на Триг­г­ви, ча­стью Нор­ве­гии за­вла­дел швед­ский ко­роль Олаф Скет­ко­нунг. Вско­ре по­сле это­го воз­вра­тил­ся из мор­ско­го на­бе­га нор­веж­ский принц Олаф Га­раль­до­вич и про­воз­гла­сил се­бя нор­веж­ским ко­ро­лем. На­ча­лась упор­ная мно­го­лет­няя борь­ба шве­дов с нор­веж­ца­ми, силь­но оже­сто­чив­шая сто­ро­ны и сде­лав­шая их вза­им­ное по­ло­же­ние невы­но­си­мым. Обе стра­ны под­вер­га­лись вре­мя от вре­ме­ни на­бе­гам, опу­сто­ше­нию, пре­кра­ти­лись вза­им­ные сно­ше­ния, оста­но­ви­лась тор­гов­ля. Ма­ло-по­ма­лу у на­ро­дов вы­рос­ло убеж­де­ние в необ­хо­ди­мо­сти проч­но­го ми­ра, и тем же убеж­де­ни­ем про­ник­ся и нор­веж­ский ко­роль, же­лав­ший по мно­гим при­чи­нам окон­ча­ния борь­бы и друж­бы швед­ско­го го­су­да­ря. Но осу­ществ­ле­нию этих об­щих же­ла­ний пре­пят­ство­ва­ла мо­гу­чая во­ля швед­ско­го ко­ро­ля, ко­то­рый по­сле мно­гих слу­ча­ев пре­да­тель­ства со сто­ро­ны сво­е­го вра­га так воз­не­на­ви­дел его, что не мог слы­шать его име­ни. Чтобы скло­нить швед­ско­го ко­ро­ля к ми­ру, нор­веж­ский со­вет из ко­ро­ля и его са­нов­ни­ков ре­ши­ли об­ра­тить­ся к по­мо­щи пра­ви­те­ля За­пад­ной Гот­лан­дии Ро­гн­валь­да, ко­то­рый при­хо­дил­ся дво­ю­род­ным бра­том швед­ско­му ко­ро­лю и был в то же вре­мя род­ствен­ни­ком по жене Ола­фу Га­раль­до­ви­чу. Ро­гн­вальд и его же­на Ин­ги­биор­га не на­шли дру­го­го сред­ства, как при­бег­нуть к со­дей­ствию и вли­я­нию свя­той Ан­ны, на­хо­див­шей­ся с ни­ми в са­мых близ­ких от­но­ше­ни­ях. К швед­ско­му дво­ру с по­ру­че­ни­ем по это­му де­лу был по­слан слав­ный ис­ланд­ский по­эт Гяль­те. Бу­дучи бла­го­склон­но при­нят ко­ро­лем, Гяль­те был пред­став­лен и свя­той Анне в ее те­ре­ме и пе­ре­дал ей пись­мо Ин­ги­биор­ги. Свя­тая Ан­на сра­зу же обе­ща­ла ему свое по­кро­ви­тель­ство и по­сле неред­ко со­ве­то­ва­лась с ним по по­во­ду со­об­щен­но­го ей пла­на сво­их дру­зей. Ко­гда об­сто­я­тель­ства по­ка­за­ли, что по­эт сво­и­ми сред­ства­ми не в со­сто­я­нии до­стиг­нуть це­ли, все на­деж­ды бы­ли воз­ло­же­ны на свя­тую Ан­ну. Од­на­жды она ре­ши­лась пря­мо про­сить у от­ца от­кро­вен­но вы­яс­нить, что он ду­ма­ет от­но­си­тель­но пре­кра­ще­ния враж­ды, су­ще­ству­ю­щей меж­ду ним и нор­веж­ским ко­ро­лем. Она ука­за­ла ему, что мно­гие его под­дан­ные стра­да­ют от этой вой­ны, од­ни – по­те­ряв свое иму­ще­ство, дру­гие – опла­ки­вая уби­тых род­ствен­ни­ков и все во­об­ще на­хо­дясь в по­сто­ян­ной опас­но­сти от нор­веж­цев, что са­ма Нор­ве­гия – стра­на бед­ная, труд­но про­хо­ди­мая, на­се­лен­ная ве­ро­лом­ны­ми и непо­кор­ны­ми жи­те­ля­ми и не сто­я­щая то­го, чтобы до­мо­гать­ся ее, что на во­сто­ке есть стра­ны, на­хо­див­ши­е­ся неко­гда под швед­ской вла­стью и бо­лее за­слу­жи­ва­ю­щие вни­ма­ния швед­ско­го ко­ро­ля. «Луч­ше бы­ло бы те­бе, – ска­за­ла она, – усту­пить Ола­фу остав­лен­ную ему пред­ка­ми зем­лю и за­клю­чить с ним мир».

Ко­роль с гне­вом от­ве­тил, что он ни­ко­гда не при­мет по­доб­но­го со­ве­та и обе­щал бли­жай­шей же зи­мой со­брать в Упса­ле на­род­ный со­вет и объ­явить ему свою непре­клон­ную во­лю ид­ти на Нор­ве­гию с мно­го­чис­лен­ным вой­ском ра­нее, чем рас­та­ет лед. Этот рез­кий от­пор, од­на­ко, не оста­но­вил свя­тую Ан­ну. Необ­хо­ди­мость во что бы то не ста­ло до­бить­ся ми­ра при­ве­ла ее и Гяль­те к но­во­му пла­ну. Свя­тая Ан­на ре­ши­ла са­мо­от­вер­жен­но при­не­сти се­бя в жерт­ву и це­ною сво­е­го бра­ка с нор­веж­ским ко­ро­лем уста­но­вить меж­ду ним и от­цом же­ла­е­мые от­но­ше­ния. Она из­ве­сти­ла пись­мом же­ну Ро­гн­валь­да о по­ло­же­нии де­ла. То же сде­лал и Гяль­те по от­но­ше­нию дру­гих за­ин­те­ре­со­ван­ных лиц. Ско­ро бы­ло по­лу­че­но со­гла­сие нор­веж­ско­го ко­ро­ля на но­вый план, и Ро­гн­вальд на­чал тай­ным об­ра­зом и с боль­шим успе­хом на­би­рать ему сто­рон­ни­ков сре­ди шве­дов, со­зы­вав­ших­ся швед­ским ко­ро­лем зи­мою 1014–1015 гг. на на­род­ный со­вет в Упса­ле. Осе­нью, до от­кры­тия со­ве­та, свя­тая Ан­на в со­про­вож­де­нии боль­шой сви­ты и Гяль­те вы­ез­жа­ла на несколь­ко дней в свое име­ние близ Упса­лы Ул­ла­ро­кер и име­ла про­дол­жи­тель­ное со­ве­ща­ние с при­быв­шим ту­да Ро­гн­валь­дом. На со­вет в Упса­лу вме­сте с Ро­гн­валь­дом явил­ся Биорн, мар­шал нор­веж­ско­го ко­ро­ля, в ка­че­стве посла по­след­не­го. Биорн за­явил со­ве­ту, что он при­был от сво­е­го ко­ро­ля с пред­ло­же­ни­ем ми­ра и прось­бой вы­дать за него за­муж прин­цес­су Ан­ну. Швед­ский ко­роль бы­ло весь­ма су­ро­во при­нял это пред­ло­же­ние, но вви­ду воз­му­ще­ния, под­няв­ше­го­ся на со­ве­те вслед­ствие его упор­ства, при­нуж­ден был усту­пить об­ще­му же­ла­нию и дал свое со­гла­сие.

Свадь­ба нор­веж­ско­го ко­ро­ля бы­ла на­зна­че­на на бли­жай­шее ле­то 1015 го­да. Со­глас­но усло­вию, же­них с пыш­ной сви­той при­был на гра­ни­цу в Консгел­лу при Бо­гу­слене, но боль­шую часть ле­та на­прас­но ждал сво­е­го со­се­да и неве­сту. Ни­кто, да­же Ро­гн­вальд, не знал, по­че­му за­мед­лил швед­ский ко­роль. Меж­ду тем швед­ский ко­роль, оскорб­лен­ный на­си­ли­ем, упо­треб­лен­ным над ним в Упса­ле, при­ду­мы­вал ме­ры, как бы не ис­пол­нить дан­но­го про­тив во­ли обе­ща­ния. Вос­поль­зо­вав­шись од­ним слу­ча­ем, он по­ло­жи­тель­но объ­явил до­че­ри, что ни­ко­гда не вы­даст ее за нор­веж­ско­го ко­ро­ля и что вы­даст ее толь­ко за та­кое ли­цо, ко­то­рое бу­дет до­стой­но его друж­бы. Свя­тая Ан­на по­спе­ши­ла из­ве­стить об этом Ро­гн­валь­да, со­ве­туя ему быть го­то­вым к от­кры­тию вновь враж­деб­ных дей­ствий. Олаф нор­веж­ский при­шел в ве­ли­кий гнев при этой ве­сти и ре­шил к сле­ду­ю­щей зи­ме на­чать вой­ну. Вско­ре по­сле то­го Ро­гн­вальд по­лу­чил пись­мо свя­той Ан­ны, из­ве­щав­шее, что она обе­ща­на от­цом нов­го­род­ско­му кня­зю Яро­сла­ву Вла­ди­ми­ро­ви­чу. В то же вре­мя к Ро­гн­валь­ду при­бы­ла сест­ра свя­той Ан­ны Аст­ри­да. Нор­веж­ская пар­тия усло­ви­лась до­ве­сти до кон­ца за­ду­ман­ный ра­нее план, предо­ста­вив роль свя­той Ан­ны ее сест­ре. Зи­мой 1015–1016 гг. Аст­ри­да бы­ла тай­но вы­да­на Ро­гн­валь­дом за нор­веж­ско­го ко­ро­ля, по­сле че­го сам со­бою уста­но­вил­ся мир меж­ду дву­мя дер­жа­ва­ми.

По­слы Яро­сла­ва с прось­бой ру­ки Ан­ны-Ин­ги­гер­ды при­бы­ли к швед­ско­му ко­ро­лю из Нов­го­ро­да ле­том 1015 го­да. Ко­роль «немед­лен­но же и охот­но» со­гла­сил­ся на этот брак. По ка­ким по­буж­де­ни­ям и при ка­ких об­сто­я­тель­ствах воз­ник­ла мысль об этом со­ю­зе, опре­де­лен­но неиз­вест­но. В 1014 го­ду, как го­во­рит рус­ский ле­то­пи­сец, Яро­слав от­ка­зал­ся пла­тить свя­то­му Вла­ди­ми­ру дань от Нов­го­ро­да, и Вла­ди­мир стал со­би­рать­ся в по­ход про­тив сы­на. В 1015 го­ду Яро­слав по­сы­лал за мо­ре за ва­ря­га­ми и по­лу­чил от­ту­да боль­шой от­ряд, и толь­ко бо­лезнь и за­тем смерть кре­сти­те­ля Ру­си предот­вра­ти­ли меж­до­усо­бие. По-ви­ди­мо­му, «бо­я­ся от­ца», с ко­то­рым он не мог бо­роть­ся один, Яро­слав за­ду­мал о тес­ном со­ю­зе с швед­ским ко­ро­лем, а та­ким со­ю­зом удоб­нее все­го мог быть брак. Как бу­ду­щий зять Ола­фа, он мог поль­зо­вать­ся от него по­мо­щью вой­ска­ми или, по край­ней ме­ре, по­лу­чить доз­во­ле­ние бес­пре­пят­ствен­но на­би­рать их в его зем­ле. По­сле смер­ти Вла­ди­ми­ра то же са­мое по­буж­де­ние оста­лось в си­ле вви­ду воз­ник­шей борь­бы со Свя­то­пол­ком Ока­ян­ным.

Вес­ной 1016 го­да Яро­слав при­слал из Нов­го­ро­да сво­их по­слов для окон­ча­тель­ных усло­вий от­но­си­тель­но пред­по­ло­жен­но­го бра­ка. По тре­бо­ва­нию свя­той Ан­ны по­слы со­гла­си­лись име­нем сво­е­го кня­зя дать ей в ве­но (при­да­ное) го­род Ла­до­гу и при­ле­жа­щую к нему об­ласть с пра­вом лич­но управ­лять этим ве­ном и на­зна­чать над ним упра­ви­те­ля. За­тем она по­ста­ви­ла усло­ви­ем раз­ре­шить ей вы­брать в Шве­ции для со­пут­ство­ва­ния се­бе ли­цо, ко­то­рое она най­дет для то­го до­стой­ным, и обес­пе­че­ние для него на Ру­си то­го са­на, вла­сти и по­че­стей, ка­ки­ми он поль­зу­ет­ся на ро­дине. Ко­роль и по­слы изъ­яви­ли на это свое со­гла­сие и утвер­ди­ли весь до­го­вор сво­и­ми при­ся­га­ми. Ко­гда ко­роль спро­сил свя­тую Ан­ну, на ко­го па­да­ет ее вы­бор, она на­зва­ла Ро­гн­валь­да Уль­фо­ви­ча. Это бы­ло про­тив­но на­ме­ре­ни­ям ко­ро­ля, ко­то­рый хо­тел каз­нить Ро­гн­валь­да за вы­да­чу Аст­ри­ды за Ола­фа Нор­веж­ско­го, но по прось­бе свя­той Ан­ны до­го­вор остал­ся в си­ле. Она из­ве­сти­ла о всем Ро­гн­валь­да и на­зна­чи­ла ему вре­мя и ме­сто для встре­чи. Со­еди­нив­шись с ним, свя­тая Ан­на, с ко­то­рой бы­ла боль­шая сви­та и бо­га­тое при­да­ное, ле­том от­плы­ла на Русь.

Све­де­ния о свя­той Анне за вре­мя жиз­ни ее в на­шей зем­ле очень скуд­ны и от­ры­воч­ны. Несколь­ко дан­ных о ней за пер­вые го­ды пре­бы­ва­ния ее в но­вом оте­че­стве со­об­ща­ет нор­веж­ское ска­за­ние о по­дви­гах на Ру­си нор­веж­ско­го от­ря­да Эй­мун­да и Ра­г­на­ра, при­быв­ше­го в Нов­го­род для служ­бы у кня­зя Яро­сла­ва в кон­це ле­та или в на­ча­ле осе­ни то­го же го­да, ко­гда при­е­ха­ла ту­да и свя­тая Ан­на. По при­хо­де от­ря­да Эй­мунд и Ра­г­нар бы­ли на при­е­ме у кня­зя и кня­ги­ни, при­чем кня­ги­ня ве­ла с ни­ми раз­го­вор о нор­веж­ских де­лах и нор­веж­ском ко­ро­ле. Кня­ги­ня про­из­ве­ла на пред­во­ди­те­лей са­мое хо­ро­шее впе­чат­ле­ние сво­им ре­ши­тель­ным ха­рак­те­ром и об­щи­тель­но­стью. Пер­вое вре­мя служ­бы от­ря­да кня­ги­ня бы­ла очень щед­ра и бла­го­склон­на к нему. По­сле пер­вой вой­ны со Свя­то­пол­ком эти от­но­ше­ния несколь­ко из­ме­ни­лись к худ­ше­му и в кон­це кон­цов князь и кня­ги­ня вы­нуж­де­ны бы­ли всту­пить в борь­бу с на­ем­ни­ка­ми. Ко­гда во­и­ны рез­ко по­рва­ли с Яро­сла­вом и со­би­ра­лись ехать к его про­тив­ни­ку кня­зю Бря­чи­сла­ву По­лоц­ко­му, свя­тая Ан­на са­ма лич­но вме­сте со сво­им род­ствен­ни­ком Ро­гн­валь­дом сде­ла­ла по­пыт­ку си­лой оста­но­вить их и при этом ед­ва не по­па­ла в плен. Во вре­мя по­сле­до­вав­ших за­тем войн нор­веж­цы бы­ли на вра­же­ской сто­роне. Ска­за­ние от­ме­ча­ет боль­шое вли­я­ние свя­той Ан­ны на даль­ней­ший ход де­ла и на ве­ли­ко­го кня­зя Яро­сла­ва, ко­то­ро­го она буд­то бы ино­гда со­про­вож­да­ла на вой­ну. Ее непо­сред­ствен­но­му вме­ша­тель­ству при­пи­сы­ва­ет­ся и окон­ча­ние про­дол­жи­тель­ном борь­бы с Бря­чи­сла­вом. Вме­ша­тель­ство это про­изо­шло, по ска­за­нию, в са­мой необы­чай­ной об­ста­нов­ке. Ко­гда вой­ска Яро­сла­ва и Бря­чи­сла­ва сто­я­ли в нере­ши­тель­но­сти од­но пе­ред дру­гим, Эй­мунд со­ста­вил план: взять в плен свя­тую Ан­ну, ко­то­рая долж­на бы­ла при­е­хать в стан Яро­сла­ва, рас­суж­дая, что она едет по­мо­гать непри­я­те­лю сво­и­ми со­ве­та­ми. Од­на­жды но­чью он и Ра­г­нар под­сте­рег­ли ве­ли­кую кня­ги­ню и, убив под ней ко­ня и разо­гнав кон­вой, взя­ли ее в стан Бря­чи­сла­ва. Уви­дав се­бя в ру­ках нор­веж­цев, кня­ги­ня вос­клик­ну­ла: «Вы, се­вер­ные лю­ди, вид­но, ни­ко­гда не пе­ре­ста­не­те оби­жать ме­ня!»

На сле­ду­ю­щее утро она при­зва­ла Эй­мун­да и вы­ска­за­ла же­ла­ние слу­жить по­сред­ни­цей для за­клю­че­ния ми­ра, от­кро­вен­но пре­ду­пре­див вме­сте с тем, что она все­го бо­лее бу­дет за­бо­тить­ся о вы­го­дах кня­зя Яро­сла­ва. По­лу­чив со­гла­сие на по­сред­ство со сто­ро­ны му­жа и Бря­чи­сла­ва, она участ­во­ва­ла в вы­ра­бот­ке мир­ных усло­вий, ко­то­рые по­том и бы­ли при­ня­ты. Вме­сте с за­клю­че­ни­ем ми­ра вос­ста­но­ви­лись хо­ро­шие от­но­ше­ния ее с нор­веж­ца­ми.

В этих по­дроб­но­стях мож­но ви­деть от­ра­же­ние то­го по­ло­же­ния, ко­то­рое свя­тая Ан­на за­ни­ма­ла в быт­ность свою в Рос­сии по от­но­ше­нию к се­вер­ным еди­но­пле­мен­ни­кам, во мно­же­стве за­ез­жав­шим на Русь и неред­ко чи­нив­шим здесь на­си­лия над на­се­ле­ни­ем. Оче­вид­но, кня­ги­ня со­вер­шен­но срод­ни­лась с ин­те­ре­са­ми но­во­го оте­че­ства и му­жа и в сво­их от­но­ше­ни­ях к се­ве­ря­нам ру­ко­во­ди­лась толь­ко ими, а не пле­мен­ным род­ством. Несо­мнен­но, от­ча­сти ее лич­но­му вли­я­нию и се­мей­ным свя­зям нуж­но при­пи­сать уста­нов­ле­ние тех по­сто­ян­но мир­ных и дру­же­ских свя­зей Ру­си с пра­ви­тель­ства­ми и на­ро­да­ми Шве­ции и Нор­ве­гии, ко­то­рые осо­бен­но окреп­ли по­сле ее при­бы­тия в на­шу зем­лю и не пре­ры­ва­лись бо­лее. Во вся­ком слу­чае в этих дру­же­ствен­ных свя­зях весь­ма вид­ное по­ло­же­ние за­ни­ма­ют имен­но род­ствен­ни­ки свя­той Ан­ны, на­при­мер, брат ее Иа­ков, дол­гое вре­мя слу­жив­ший на Ру­си, муж ее сест­ры нор­веж­ский ко­роль Олаф и трое сы­но­вей Ро­гн­валь­да.

Су­дя по рус­ским ле­то­пи­сям, свя­тая Ан­на, при­быв в Нов­го­род ле­том 1016 г., недол­го про­бы­ла там. В кон­це то­го же го­да кня­же­ский двор был пе­ре­не­сен в Ки­ев.

В 1018 го­ду, во вре­мя бег­ства Яро­сла­ва в Нов­го­род, она бы­ла оса­жде­на Бо­ле­сла­вом Поль­ским и Свя­то­пол­ком в Ки­е­ве, но, по-ви­ди­мо­му, успе­ла из­бе­жать пле­на. С это­го вре­ме­ни двор на­хо­дил­ся то в Ки­е­ве, то в Нов­го­ро­де (1023–1026, 1030, 1034, 1045 гг.). В Нов­го­ро­де в 1050 г. свя­тая Ан­на и скон­ча­лась.

На се­ве­ре Ру­си, со­глас­но брач­но­му до­го­во­ру, в рас­по­ря­же­нии свя­той Ан­ны на­хо­ди­лась об­шир­ная во­лость – го­род Ла­до­га с при­над­ле­жа­щей к нему об­ла­стью. Непо­сред­ствен­ное управ­ле­ние этой об­ла­стью кня­ги­ня по­ру­чи­ла Ро­гн­валь­ду Уль­фо­ви­чу, ко­то­рый ле­том на­хо­дил­ся в во­ло­сти, а зи­мою в Нов­го­ро­де. Ка­ко­вы бы­ли пре­де­лы этой об­ла­сти, неиз­вест­но, но мож­но пред­по­ла­гать, что они сов­па­да­ли с тем, что из­вест­но те­перь под на­зва­ни­ем Ин­гер­ман­лан­дии. На­зва­ние «Ин­гер­ман­лан­дия», по фин­ско­му про­из­но­ше­нию «Ин­ге­рин­маа», в пе­ре­во­де озна­ча­ет «зем­ля Ин­ги­гер­ды» и ве­дет свое про­ис­хож­де­ние, по всей ве­ро­ят­но­сти, имен­но от име­ни су­пру­ги Яро­сла­ва. По­се­ща­ла ли са­ма свя­тая свои вла­де­ния, об этом нет све­де­ний, но со­хра­нив­ши­е­ся до на­сто­я­ще­го вре­ме­ни на­зва­ния на­хо­дя­щих­ся на тер­ри­то­рии Ин­гер­ман­лан­дии ме­сте­чек, на­при­мер, при­ход Ин­ге­рис, или Ин­грис, и ре­ка Ин­ге­ри­нио­ка (рус­ская Ижо­ра), про­ис­хо­дя­щие от то­го же кор­ня, что и тер­ри­то­ри­аль­ное на­зва­ние, мо­гут объ­яс­ня­е­мы как на­зва­ния, явив­ши­е­ся вслед­ствие то­го, что в из­вест­ных ме­стах свя­тая Ан­на или ее на­мест­ник име­ли жи­тель­ство, по­ме­стье или вре­мен­ную оста­нов­ку во вре­мя пу­те­ше­ствия.

По вла­де­ни­ям свя­той Ан­ны про­ле­гал глав­ный тор­го­вый и во­ен­ный путь с се­ве­ра на юг – «из ва­ряг в гре­ки», а го­род Ла­до­га был пе­ре­до­вой рус­ской кре­по­стью. С этих вла­де­ний пла­ти­лась опре­де­лен­ная дань ве­ли­ко­му кня­зю.

Свя­тая Ан­на бы­ла ма­те­рью мно­го­чис­лен­но­го се­мей­ства, со­сто­яв­ше­го не ме­нее, чем из се­ми сы­но­вей и трех до­че­рей. О бла­го­че­стии ма­те­ри и хри­сти­ан­ской на­стро­ен­но­сти вос­пи­тан­ных ею де­тей совре­мен­ный ду­хов­ный ора­тор Ила­ри­он (впо­след­ствии Ки­ев­ский мит­ро­по­лит) так сви­де­тель­ство­вал, об­ра­ща­ясь к свя­то­му Вла­ди­ми­ру в сво­ем тор­же­ствен­ном сло­ве, про­из­не­сен­ном, мо­жет быть, в при­сут­ствии са­мой ве­ли­кой кня­ги­ни: «По­смот­ри... на бла­го­вер­ную сно­ху твою Ири­ну; по­смот­ри и на вну­ков и пра­вну­ков тво­их, как они жи­вут, как Гос­подь хра­нит их, как со­дер­жат они бла­го­ве­рие, то­бою пре­дан­ное, как ча­сто по­се­ща­ют свя­тые хра­мы, как сла­вят Хри­ста, как по­кло­ня­ют­ся Его име­ни».

Ука­за­ние на вы­со­кий внут­рен­ний строй жиз­ни этой се­мьи мож­но ви­деть от­ча­сти в пред­смерт­ных сло­вах ве­ли­ко­го кня­зя Яро­сла­ва де­тям, в ко­то­рых он уве­ще­ва­ет их со­хра­нять по-преж­не­му вза­им­ную лю­бовь и по­слу­ша­ние стар­шим. Ле­то­пи­сец пе­ре­да­ет эти сло­ва так: «Де­ти мои, имей­те друг ко дру­гу лю­бовь, ибо вы бра­тья од­но­го от­ца и ма­те­ри... пре­бы­вай­те в ми­ре, тво­ря по­слу­ша­ние брат бра­ту. Ки­ев по­ру­чаю стар­ше­му... слу­шай­тесь его, как ме­ня слу­ша­лись». Один из сы­но­вей свя­той Ан­ны, Вла­ди­мир, удо­сто­ил­ся при­чис­ле­ния к ли­ку свя­тых.

Кро­ме соб­ствен­ных де­тей, свя­тая Ан­на име­ла ма­те­рин­ское по­пе­че­ние и о чу­жих де­тях-си­ро­тах. Та­ко­вы бы­ли из­гнан­ные из Ан­глии де­ти ко­ро­ля Эд­мун­да Эдвин и Эду­ард и сын нор­веж­ско­го ко­ро­ля Ола­фа Маг­нус. По­сле смер­ти Ола­фа дру­зья по­след­не­го при­шли к Яро­сла­ву про­сить Маг­ну­са на от­цов­ский пре­стол. Свя­тая Ан­на от­ка­за­лась от­пу­стить с ни­ми сво­е­го вос­пи­тан­ни­ка до тех пор, по­ка дей­стви­тель­но не бу­дет обес­пе­че­но для него воз­вра­ще­ние пре­сто­ла и всей де­ди­ны и от­чи­ны. По тре­бо­ва­нию ее и Яро­сла­ва нор­веж­цы при­сла­ли тор­же­ствен­ное по­соль­ство, за­клю­чи­ли осо­бое усло­вие и толь­ко по­сле это­го им был вы­дан Маг­нус.

В 1037 го­ду в честь Ан­ге­ла свя­той кня­ги­ни был по­стро­ен в Ки­е­ве близ Со­фий­ско­го со­бо­ра жен­ский Ири­нин­ский мо­на­стырь. Это был ве­ли­ко­кня­же­ский мо­на­стырь, по­стро­ен­ный на ве­ли­ко­кня­же­ское ижди­ве­ние. Управ­ле­ние та­ки­ми мо­на­сты­ря­ми, устрой­ство и снаб­же­ние всем необ­хо­ди­мым, по обы­чаю то­го вре­ме­ни, за­им­ство­ван­но­му у ви­зан­тий­ско­го им­пе­ра­тор­ско­го до­ма, при­над­ле­жа­ло его стро­и­те­лям. Нет со­мне­ния, что свя­тая Ан­на име­ла са­мое близ­кое от­но­ше­ние к мо­на­сты­рю, со­здан­но­му в честь ее Ан­ге­ла. С име­нем свя­той Ан­ны со­еди­не­но так­же по­стро­е­ние ве­ли­кой нов­го­род­ской свя­ты­ни – хра­ма Свя­той Со­фии. Храм этот был за­ло­жен в 1045 го­ду, ве­ро­ят­но, в при­сут­ствии са­мой кня­ги­ни, так как есть из­ве­стие, что в этом го­ду Яро­слав, несо­мнен­но с су­пру­гой, был в Нов­го­ро­де и вы­дал там за­муж за нор­веж­ско­го прин­ца Га­раль­да свою дочь Ели­за­ве­ту. В ка­кой ме­ре кня­ги­ня участ­во­ва­ла в этой по­строй­ке, про­из­во­див­шей­ся глав­ным об­ра­зом ее сы­ном Вла­ди­ми­ром и за­кон­чен­ной по­сле ее смер­ти, неиз­вест­но.

В ино­зем­ных из­ве­сти­ях имя свя­той Ан­ны (Ин­ги­гер­ды) упо­ми­на­ет­ся еще по по­во­ду пре­бы­ва­ния на Ру­си нор­веж­ско­го ко­ро­ля Ола­фа и нор­веж­ско­го прин­ца Га­раль­да Гар­дра­да. О ко­ро­ле Ола­фе го­во­рит­ся, что по при­бы­тии в Рос­сию он был хо­ро­шо при­нят свя­той Ан­ной, что она весь­ма ува­жа­ла его, вме­сте с Яро­сла­вом да­же уго­ва­ри­ва­ла его не воз­вра­щать­ся в Нор­ве­гию и, ко­гда он все-та­ки от­пра­вил­ся в свою стра­ну, участ­во­ва­ла в устро­ен­ных ему пыш­ных про­во­дах. О Га­раль­де со­об­ща­ет­ся, что он на­хо­дил­ся под осо­бым по­кро­ви­тель­ством свя­той Ан­ны и что, мно­го лет на­хо­дясь в экс­пе­ди­ции в Аф­ри­ке, при­сы­лал со­бран­ные со­кро­ви­ща для хра­не­ния кня­зю Яро­сла­ву и его су­пру­ге.

Кон­чи­на свя­той Ан­ны по­сле­до­ва­ла 10 фев­ра­ля 1050 г. в Нов­го­ро­де. Пе­ред смер­тью она при­ня­ла схи­му с име­нем Ан­ны, об­на­ру­жив тем свое глу­бо­кое бла­го­че­стие и ис­тин­но хри­сти­ан­ское сми­ре­ние.

Мо­щи свя­той Ан­ны, ве­ро­ят­но, по окон­ча­нии Со­фий­ско­го со­бо­ра (в 1052 г.), бы­ли по­ло­же­ны в ка­кой-ли­бо па­пер­ти по­след­не­го. Позд­нее они все­гда упо­ми­на­ют­ся вме­сте с мо­ща­ми сы­на ее свя­то­го Вла­ди­ми­ра, по­гре­бен­но­го в том же со­бо­ре. По со­об­ще­нию ле­то­пи­си, в 1439 го­ду ар­хи­епи­скоп Ев­фи­мий по­зо­ло­тил, под­пи­сал и по­крыл по­кро­ва­ми гро­бы свя­тых кня­зя и кня­ги­ни.

В опи­си Нов­го­род­ско­го Со­фий­ско­го со­бо­ра XVII ве­ка зна­чит­ся: «В се­ред­ней па­пер­ти от Кор­сун­ских две­рей, идучи в цер­ковь нале­во, сре­ди па­пер­ти, два гро­ба дре­вя­ны, а в них мо­щи во пло­ти со­зда­те­лей хра­ма Свя­той Со­фии Пре­муд­ро­сти Бо­жи­ей – бла­го­вер­на­го кня­зя Вла­ди­ми­ра, а в дру­гом гро­бе ма­те­ре его бла­го­вер­ныя кня­ги­ни Ан­ны. На обе­их гро­бех по­кров сук­на черв­ле­на, а на них ши­ты кре­сты кам­ки бе­лой, пе­ред ни­ми во гла­вех лам­па­да ме­дя­на на сто­яль­це; в цар­ском ме­сте (в глав­ном хра­ме) об­раз пяд­ни­ца, на ней пи­сан бла­го­вер­ный князь Вла­ди­мир и ма­ти его Ан­на, об­ло­жен се­реб­ром, зо­ло­чен». В дру­гой по­доб­ной же опи­си то­го же ве­ка упо­ми­на­ют­ся «ка­мен­ные» гро­бы свя­тых кня­зя и кня­ги­ни.

В 1653 го­ду мо­щи свя­той Ан­ны по ука­зу ца­ря Алек­сия Ми­хай­ло­ви­ча и по бла­го­сло­ве­нию пат­ри­ар­ха Ни­ко­на и мит­ро­по­ли­та Нов­го­род­ско­го Ма­ка­рия бы­ли пе­ре­не­се­ны из Кор­сун­ской па­пер­ти в со­бор, на ле­вую сто­ро­ну про­тив се­вер­ных две­рей, и пе­ре­ло­же­ны в но­вую ра­ку. В на­сто­я­щее вре­мя свя­тые мо­щи по­чи­ва­ют в Мар­ти­ри­ев­ской па­пер­ти в брон­зо­вой зо­ло­че­ной ра­ке.

Па­мять свя­той Ан­ны со­вер­ша­ет­ся 10/23 фев­ра­ля и 4/17 ок­тяб­ря. Па­мять 4 ок­тяб­ря уста­нов­ле­на Нов­го­род­ским ар­хи­епи­ско­пом Ев­фи­ми­ем в 1439 го­ду во ис­пол­не­ние во­ли Бо­жи­ей, воз­ве­щен­ной ему в ви­де­нии. Царь Иоанн Гроз­ный жа­ло­ван­ной гра­мо­той 1556 го­да пред­пи­сы­вал: «Да по бла­го­вер­ном ве­ли­ком кня­зе Вла­ди­ми­ре Яро­сла­ви­че да по ма­те­ри его бла­го­вер­ной ве­ли­кой кня­гине Анне, на па­мять их, слу­жи­ти па­ни­хи­ды и обед­ни со­борне и по при­де­лом и на па­ни­хи­дах и за просфо­ро­ми­са­ни­ем и на Бо­же­ствен­ных ли­тур­ги­ях и в ек­те­ни­ях в за­упо­кой­ных по­ми­на­ти их, до­ку­ду мир сто­ит». В од­ной опи­си Нов­го­род­ско­го Со­фий­ско­го со­бо­ра XVII ве­ка ска­за­но, что мо­щи кня­зя Вла­ди­ми­ра и ма­те­ри его по­чте­ны от Бо­га нетле­ни­ем, ле­жат в «ка­мен­ных гро­бех все­ми ви­ди­ми, а пе­ние им не уста­нов­ле­но, а ис­це­ле­ние бы­ва­ет с ве­рою при­хо­дя­щих». В пись­мен­ном уста­ве Нов­го­род­ско­го Со­фий­ско­го со­бо­ра XVII ве­ка по­ло­же­на па­ни­хи­да у гро­ба свя­той Ан­ны еще 5 сен­тяб­ря.

В древ­нее вре­мя па­мять 4 ок­тяб­ря со­вер­ша­лась с боль­шой тор­же­ствен­но­стью. О празд­но­ва­нии в Со­фий­ском со­бо­ре бы­ли осо­бо из­ве­ща­е­мы на­сто­я­те­ли неко­то­рых нов­го­род­ских мо­на­сты­рей, а неко­то­рые из них обя­за­ны бы­ли явить­ся са­ми. Го­су­да­рев кор­мо­вой двор вы­да­вал для ве­чер­ни два вед­ра ме­ду для ку­тьи, ко­то­рую ста­ви­ли по гро­бам свя­ти­те­лей, кня­зей и кня­гинь. По­сле ве­чер­ни свя­ти­те­лем со­вер­ша­лась в со­бо­ре в при­сут­ствии го­су­да­ре­ва боль­шо­го дья­ка па­ни­хи­да с по­ми­но­ве­ни­ем го­су­да­ре­вых пра­ро­ди­те­лей. В то же вре­мя на­сто­я­те­ли и по­пов­ские ста­ро­сты слу­жи­ли осо­бые па­ни­хи­ды на кня­же­ских и свя­ти­тель­ских гро­бах, в Кор­сун­ской па­пер­ти – бла­го­ве­щен­ский игу­мен; в Мар­ти­ри­е­вой – отен­ский. Для ли­тур­гии сно­ва вы­да­вал­ся мед для ку­тьи. По­сле ли­тур­гии от го­су­да­ря устра­и­ва­лись обе­ды для свет­ских и ду­хов­ных лиц.

Свя­той Анне со­став­ле­на ру­ко­пис­ная служ­ба, и в честь нее с сы­ном в Со­фий­ском со­бо­ре устро­ен при­дел.

Молитвы

Тропарь благоверной княгини Анны Новгородской глас 1

От запада возсиявши, яко звезда небосветлая,/ прияти Православную веру сподобилася еси,/ в нейже плод благославный Русской земле принесши,/ святая благоверная княгине Анно,/ Христа всем сердцем возлюбила еси,/ Того оправдания и законы хранящи;/ темже днесь всесвятую твою память празднующе,/ грехов оставление молитвами твоими приемлем.

Кондак благоверной княгини Анны Новгородской глас 4

Днесь в светлой памяти твоей/ Великий Новград веселится,/ созывая всех верных светло праздновати память твою,/ и мы ныне, духовно ликовствующе,/ радостно славим тя и молим:/ святая благоверная княгине Анно,/ предстоя Святей Троице/ моли избавити Великий Новград и всю землю Русскую/ от всяких бед и обстояний и всем нам спастися.

Почитание святого в Староладожском Свято-Успенском девичьем монастыре

Преподобную Анну Новгородскую можно назвать покровительницей всей Старой Ладоги. Старая Ладога и ладожские земли были преподнесены ей в качестве свадебного подарка, когда она, в то время еще шведская принцесса Ингигерд, согласилась стать супругой русского князя Ярослава (Мудрого). Ингигерд стала русской княгиней Ириной и, вместе со своим мужем Ярославом, поселилась в Новгороде. Ладогой остался управлять ее родственник Рёнгвальд.
 
Существует смелое предположение о возможности основания Успенского монастыря прп. Анной Новгородской.