Священномученик Борис Боголепов

18 Сентября / 1 Октября
20 Января / 2 Февраля (281-й день после Пасхи) Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской

Свя­щен­но­му­че­ник Бо­рис (Бо­рис Ива­но­вич Бо­го­ле­пов) ро­дил­ся 18 июня 1889 го­да в го­ро­де Москве. Окон­чил Мос­ков­скую Ду­хов­ную се­ми­на­рию и был ру­ко­по­ло­жен в сан свя­щен­ни­ка. С июля 1936 го­да он слу­жил в Тро­иц­ком хра­ме се­ла Ко­ро­би­но Твер­ской об­ла­сти. Имел боль­шую се­мью — че­ты­рех до­че­рей и сы­на. Стар­шие до­че­ри жи­ли са­мо­сто­я­тель­но, а сын Ан­дрей три­на­дца­ти лет и дочь Ев­ге­ния вось­ми лет жи­ли вме­сте с от­цом, ма­те­рью Ека­те­ри­ной Алек­се­ев­ной и ба­буш­кой Ма­ри­ей Ива­нов­ной — ма­те­рью о. Бо­ри­са. В ян­ва­ре 1937 го­да сель­со­вет по­тре­бо­вал от свя­щен­ни­ка упла­ты на­ло­гов за преды­ду­щий год — пя­ти­де­ся­ти ки­ло­грам­мов мя­са, ста ше­сти­де­ся­ти руб­лей культ­на­ло­га, ста ше­сти­де­ся­ти руб­лей по­до­ход­но­го на­ло­га и ста ше­сти­де­ся­ти руб­лей на­ло­га по са­мо­об­ло­же­нию. Свя­щен­ник от­ка­зал­ся пла­тить на­ло­ги и объ­яс­нять­ся по это­му по­во­ду, и де­ло бы­ло пе­ре­да­но в суд. Он был об­ви­нен в том, что, не сдав «ни од­но­го ки­ло­грам­ма мя­са, он тем са­мым по­ста­вил под угро­зу сры­ва сбор средств и мя­со­по­ста­вок». В су­де свя­щен­ник ви­нов­ным се­бя не при­знал, по­яс­нив, что он ни­ко­им об­ра­зом не мог вы­пла­тить на­ло­ги и по­ста­вить мя­со, так как не име­ет для это­го ни ма­те­ри­аль­ных средств, ни жив­но­сти в ви­де ско­та или пти­цы. Суд при­го­во­рил свя­щен­ни­ка к по­лу­то­ра го­дам за­клю­че­ния в ис­пра­ви­тель­но-тру­до­вом ла­ге­ре. Отец Бо­рис, од­на­ко, не со­гла­сил­ся с об­ви­не­ни­ем и по­дал кас­са­ци­он­ную жа­ло­бу, на ко­то­рую вла­сти не ре­ши­лись да­вать ни по­ло­жи­тель­но­го, ни от­ри­ца­тель­но­го от­ве­та, и свя­щен­ник не был аре­сто­ван. В ап­ре­ле 1937 го­да со­сто­я­лось но­вое су­деб­ное раз­би­ра­тель­ство. На этот раз свя­щен­ни­ка об­ви­ня­ли в том, что он со­вер­шил от­пе­ва­ние и участ­во­вал в по­гре­бе­нии сво­ей при­хо­жан­ки до то­го, как ее муж по­лу­чил сви­де­тель­ство о смер­ти в сель­со­ве­те, и кре­стил мла­ден­цев без пред­ва­ри­тель­ной ре­ги­стра­ции в загсе, го­во­рил сво­им при­хо­жа­нам, что для кре­ще­ния не нуж­на справ­ка из загса, кре­стить — это обя­зан­ность свя­щен­ни­ка, и он бу­дет ее ис­пол­нять, что бы с ним ни сде­ла­ли вла­сти. Вы­зван­ный в суд, о. Бо­рис на во­про­сы судьи от­ве­тил, что по­ло­же­ние о загсе он зна­ет и зна­ет, что кре­стить без спра­вок сель­со­ве­та о рож­де­нии ре­бен­ка вла­сти за­пре­ща­ют, од­на­ко он это по­ло­же­ние на­ру­шал и бу­дет на­ру­шать, так как кре­стить — это его пер­вей­шая обя­зан­ность, ко­то­рую он и рань­ше ис­пол­нял, и впредь бу­дет ис­пол­нять. На во­прос судьи, по­че­му он по­хо­ро­нил по­чив­шую жен­щи­ну без справ­ки о ре­ги­стра­ции смер­ти, о. Бо­рис от­ве­тил, что по но­вой кон­сти­ту­ции ве­ро­ис­по­ве­да­ние не при­тес­ня­ет­ся, и ес­ли у род­ствен­ни­ков умер­шей нет справ­ки, то он во­лен со­вер­шать в церк­ви об­ряд от­пе­ва­ния без нее. Суд при­го­во­рил свя­щен­ни­ка к ше­сти ме­ся­цам за­клю­че­ния в ис­пра­ви­тель­но-тру­до­вой ла­герь. Отец Бо­рис не со­гла­сил­ся с об­ви­не­ни­ем и по­дал кас­са­ци­он­ную жа­ло­бу. 19 ап­ре­ля об­щи­на Тро­иц­кой церк­ви по­да­ла про­ше­ние в рай­ис­пол­ком с прось­бой разъ­яс­нить, раз­ре­ша­ют­ся ли со­вет­ски­ми за­ко­на­ми крест­ные хо­ды на Пас­ху, а так­же во­об­ще крест­ные хо­ды с ико­на­ми и мо­леб­ны в до­мах ве­ру­ю­щих. На это про­ше­ние рай­ис­пол­ком от­ве­тил, что «ин­струк­ция ВЦИК, преду­смат­ри­ва­ю­щая пра­во хож­де­ния с ико­на­ми и слу­же­ние мо­леб­нов, оста­ет­ся в си­ле, не от­ме­не­на, но раз­ре­ше­ние на пра­во хож­де­ния от мест­ной вла­сти тре­бу­ет­ся». А чуть поз­же тот же са­мый пред­се­да­тель рай­ис­пол­ко­ма от­ве­тил: «Зуб­цов­ский рай­ис­пол­ком, вви­ду на­ли­чия эпи­де­мии скар­ла­ти­ны в рай­оне, хож­де­ние по до­мам не раз­ре­ша­ет». Для свя­щен­ни­ка аб­сурд­но бы­ло под­чи­нить­ся та­ко­му за­пре­ту, тем бо­лее что он знал, что при­чи­на за­пре­та на­ду­ман­на. И он стал слу­жить мо­леб­ны по при­гла­ше­нию кре­стьян в се­ле и в де­рев­нях, рас­по­ло­жен­ных да­ле­ко от хра­ма. В кон­це июля Бю­ро ис­пра­ви­тель­ных ра­бот при рай­он­ном от­де­ле­нии НКВД По­го­рель­ско­го рай­о­на при­сла­ло о. Бо­ри­су по­вест­ку с тре­бо­ва­ни­ем при­быть 27 июля к зда­нию НКВД, чтобы за­тем на­пра­вить­ся на ис­пра­ви­тель­но-тру­до­вые ра­бо­ты в конц­ла­герь со­глас­но су­деб­но­му при­го­во­ру. Свя­щен­ник по этой по­вест­ке не при­шел, а ко­гда узнал, что к нему на­пра­вил­ся со­труд­ник Бю­ро ис­пра­ви­тель­ных ра­бот, на вре­мя ушел из до­ма. Но то, что бы­ло не под си­лу мел­ким го­ни­те­лям, до­вер­шил указ Ста­ли­на, и по­чти сра­зу по­сле вве­де­ния его в дей­ствие о. Бо­рис был аре­сто­ван. Пред­се­да­тель сель­со­ве­та, на тер­ри­то­рии ко­то­ро­го был Тро­иц­кий храм, по­дал в мест­ное НКВД справ­ку. В ней он пи­сал, что свя­щен­ник без раз­ре­ше­ния хо­дил по дво­рам кре­стьян с ико­на­ми, и в ре­зуль­та­те буд­то бы это­го в од­ной де­ревне вся се­мья за­бо­ле­ла жи­во­том, за что свя­щен­ник был оштра­фо­ван на семь­де­сят пять руб­лей, но от упла­ты штра­фа ка­те­го­ри­че­ски от­ка­зал­ся. На пре­ду­пре­жде­ние со сто­ро­ны пред­се­да­те­ля сель­со­ве­та о пре­кра­ще­нии хож­де­ния с ико­на­ми по дво­рам от­ве­тил, что «ва­ша со­вет­ская про­па­ган­да есть пу­стая бол­тов­ня». В од­ну из де­ре­вень на ре­ли­ги­оз­ный празд­ник при­шел с ико­на­ми и со­рвал с убор­ки уро­жая ра­бо­чую сме­ну, в ре­зуль­та­те че­го кол­хоз ока­зал­ся в боль­шом про­ры­ве и рас­ша­та­на тру­до­вая дис­ци­пли­на, а свя­щен­ник за­явил кол­хоз­ни­кам, что все рав­но им не убрать уро­жай, ес­ли не по­мо­жет Гос­подь. Кро­ме то­го, обой­дя кре­стьян­ские дво­ры, свя­щен­ник ор­га­ни­зо­вал сбор средств на ре­монт церк­ви. Про­из­во­дил служ­бы не толь­ко в ре­ли­ги­оз­ные празд­ни­ки, но и все­гда, устра­и­вая крест­ные хо­ды с хо­руг­вя­ми во­круг хра­ма. 8 сен­тяб­ря о. Бо­рис был до­про­шен. — Рас­ска­жи­те, ко­гда, за что и сколь­ко раз вы су­ди­лись, — спро­сил сле­до­ва­тель. — Пер­вый раз я был су­дим в 1937 го­ду в ян­ва­ре ме­ся­це за невы­пол­не­ние мя­со­по­ста­вок и фин­пла­те­жей, за что при­суж­ден к од­но­му го­ду и ше­сти ме­ся­цам ли­ше­ния сво­бо­ды. Срок не от­бы­вал, а об­жа­ло­вал кас­са­ци­ей и до се­го вре­ме­ни от­ве­та не имею. Вто­рой раз су­дим так­же в 1937 го­ду, ме­ся­ца не упом­ню, за кре­ще­ние но­во­рож­ден­ных и по­хо­ро­ны без спра­вок загса, за что при­го­во­рен к ше­сти ме­ся­цам ИТР, что так­же мной об­жа­ло­ва­но в кас­са­ци­он­ную кол­ле­гию, но от­ве­та не имею. Срок так­же не от­бы­вал, хо­тя имел вы­зов По­го­рель­ским Бю­ро... Все это де­ло я об­жа­ло­вал об­ласт­но­му про­ку­ро­ру. — Вы от­лич­но зна­ли со­вет­ские за­ко­ны, по­че­му до­пус­ка­ли до су­да невы­пол­не­ние их, по­че­му вы со­зна­тель­но это до­пус­ка­ли? — До пе­ре­ме­ще­ния ме­ня в Ко­ро­бин­ский сель­со­вет я не пла­тил мя­со­по­ста­вок и фин­пла­те­жей в си­лу от­сут­ствия средств. — След­ствие рас­по­ла­га­ет ма­те­ри­а­лом о ва­шей аги­та­ци­он­ной контр­ре­во­лю­ци­он­ной ра­бо­те сре­ди ве­ру­ю­щих при­хо­жан, рас­ска­жи­те кон­крет­но по дан­но­му во­про­су. — Ни­ка­кой контр­ре­во­лю­ци­он­ной аги­та­ци­ей я не за­ни­мал­ся и не за­ни­ма­юсь. — След­ствию из­вест­но, что вы со­зна­тель­но не вы­пол­ня­ли рас­по­ря­же­ний мест­ных вла­стей, ста­ра­ясь опо­ро­чить их, го­во­ря, что «ва­ша со­вет­ская аги­та­ция бол­тов­ня» и про­чее. — Я дей­ство­вал в со­от­вет­ствии с за­ко­ном о сво­бо­де со­ве­сти; ес­ли ме­ня при­гла­ша­ли на квар­ти­ры и в на­се­лен­ные пунк­ты для ре­ли­ги­оз­ных об­ря­дов, я шел, для ме­ня все рав­но, бы­ли ли там эпи­де­мии или нет, и ука­за­ния рай­ис­пол­ко­ма по дан­но­му во­про­су счи­тал про­ти­во­ре­ча­щи­ми кон­сти­ту­ции. Да, я го­во­рил, что без­бо­жие идет про­тив ре­ли­гии и аги­та­ция про­тив ре­ли­гии яв­ля­ет­ся «бол­тов­ней» для че­ло­ве­ка ре­ли­ги­оз­но на­стро­ен­но­го. 27 сен­тяб­ря Трой­ка НКВД при­го­во­ри­ла о. Бо­ри­са к рас­стре­лу. Свя­щен­ник Бо­рис Бо­го­ле­пов был рас­стре­лян через несколь­ко дней, 1 ок­тяб­ря 1937 го­да. При­чис­лен к ли­ку свя­тых Но­во­му­че­ни­ков и Ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских на Юби­лей­ном Ар­хи­ерей­ском Со­бо­ре Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви в ав­гу­сте 2000 го­да для об­ще­цер­ков­но­го по­чи­та­ния.

Игу­мен Да­мас­кин. "Му­че­ни­ки, ис­по­вед­ни­ки и по­движ­ни­ки бла­го­че­стия Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви XX сто­ле­тия". Тверь, Из­да­тель­ство "Бу­лат", т.1 1992, т.2 1996, т.3 1999, т.4 2000, т.5 2001.

Ис­точ­ник: http://www.fond.ru/

Почитание святого в Заиконоспасском ставропигиаьном мужском монастыре

Священномученик Борис (Борис Иванович Боголепов) родился 18 июня 1889 года в городе Москве. Окончил Московскую Духовную семинарию и был рукоположен в сан священника. С июля 1936 года он служил в Троицком храме села Коробино Тверской области. Имел большую семью – четырех дочерей и сына. Старшие дочери жили самостоятельно, а сын Андрей тринадцати лет и дочь Евгения восьми лет жили вместе с отцом, матерью Екатериной Алексеевной и бабушкой Марией Ивановной – матерью о. Бориса. В январе 1937 года сельсовет потребовал от священника уплаты налогов за предыдущий год – пятидесяти килограммов мяса, ста шестидесяти рублей культналога, ста шестидесяти рублей подоходного налога и ста шестидесяти рублей налога по самообложению. Священник отказался платить налоги и объясняться по этому поводу, и дело было передано в суд. Он был обвинен в том, что, не сдав "ни одного килограмма мяса, он тем самым поставил под угрозу срыва сбор средств и мясопоставок". В суде священник виновным себя не признал, пояснив, что он никоим образом не мог выплатить налоги и поставить мясо, так как не имеет для этого ни материальных средств, ни живности в виде скота или птицы. Суд приговорил священника к полутора годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Отец Борис, однако, не согласился с обвинением и подал кассационную жалобу, на которую власти не решились давать ни положительного, ни отрицательного ответа, и священник не был арестован.

В апреле 1937 года состоялось новое судебное разбирательство. На этот раз священника обвиняли в том, что он совершил отпевание и участвовал в погребении своей прихожанки до того, как ее муж получил свидетельство о смерти в сельсовете, и крестил младенцев без предварительной регистрации в загсе, говорил своим прихожанам, что для крещения не нужна справка из загса, крестить – это обязанность священника, и он будет ее исполнять, что бы с ним ни сделали власти. Вызванный в суд, о. Борис на вопросы судьи ответил, что положение о загсе он знает и знает, что крестить без справок сельсовета о рождении ребенка власти запрещают, однако он это положение нарушал и будет нарушать, так как крестить – это его первейшая обязанность, которую он и раньше исполнял, и впредь будет исполнять. На вопрос судьи, почему он похоронил почившую женщину без справки о регистрации смерти, о. Борис ответил, что по новой конституции вероисповедание не притесняется, и если у родственников умершей нет справки, то он волен совершать в церкви обряд отпевания без нее. Суд приговорил священника к шести месяцам заключения в исправительно-трудовой лагерь. Отец Борис не согласился с обвинением и подал кассационную жалобу.
19 апреля община Троицкой церкви подала прошение в райисполком с просьбой разъяснить, разрешаются ли советскими законами крестные ходы на Пасху, а также вообще крестные ходы с иконами и молебны в домах верующих. На это прошение райисполком ответил, что "инструкция ВЦИК, предусматривающая право хождения с иконами и служение молебнов, остается в силе, не отменена, но разрешение на право хождения от местной власти требуется". А чуть позже тот же самый председатель райисполкома ответил: "Зубцовский райисполком, ввиду наличия эпидемии скарлатины в районе, хождение по домам не разрешает".
Для священника абсурдно было подчиниться такому запрету, тем более что он знал, что причина запрета надуманна. И он стал служить молебны по приглашению крестьян в селе и в деревнях, расположенных далеко от храма.
В конце июля Бюро исправительных работ при районном отделении НКВД Погорельского района прислало о. Борису повестку с требованием прибыть 27 июля к зданию НКВД, чтобы затем направиться на исправительно-трудовые работы в концлагерь согласно судебному приговору. Священник по этой повестке не пришел, а когда узнал, что к нему направился сотрудник Бюро исправительных работ, на время ушел из дома.
Но то, что было не под силу мелким гонителям, довершил указ Сталина, и почти сразу после введения его в действие о. Борис был арестован. Председатель сельсовета, на территории которого был Троицкий храм, подал в местное НКВД справку. В ней он писал, что священник без разрешения ходил по дворам крестьян с иконами, и в результате будто бы этого в одной деревне вся семья заболела животом, за что священник был оштрафован на семьдесят пять рублей, но от уплаты штрафа категорически отказался. На предупреждение со стороны председателя сельсовета о прекращении хождения с иконами по дворам ответил, что "ваша советская пропаганда есть пустая болтовня". В одну из деревень на религиозный праздник пришел с иконами и сорвал с уборки урожая рабочую смену, в результате чего колхоз оказался в большом прорыве и расшатана трудовая дисциплина, а священник заявил колхозникам, что все равно им не убрать урожай, если не поможет Господь. Кроме того, обойдя крестьянские дворы, священник организовал сбор средств на ремонт церкви. Производил службы не только в религиозные праздники, но и всегда, устраивая крестные ходы с хоругвями вокруг храма.
8 сентября о. Борис был допрошен.
– Расскажите, когда, за что и сколько раз вы судились, – спросил следователь.
– Первый раз я был судим в 1937 году в январе месяце за невыполнение мясопоставок и финплатежей, за что присужден к одному году и шести месяцам лишения свободы. Срок не отбывал, а обжаловал кассацией и до сего времени ответа не имею. Второй раз судим также в 1937 году, месяца не упомню, за крещение новорожденных и похороны без справок загса, за что приговорен к шести месяцам ИТР, что также мной обжаловано в кассационную коллегию, но ответа не имею. Срок также не отбывал, хотя имел вызов Погорельским Бюро... Все это дело я обжаловал областному прокурору.
– Вы отлично знали советские законы, почему допускали до суда невыполнение их, почему вы сознательно это допускали?
– До перемещения меня в Коробинский сельсовет я не платил мясопоставок и финплатежей в силу отсутствия средств.
– Следствие располагает материалом о вашей агитационной контрреволюционной работе среди верующих прихожан, расскажите конкретно по данному вопросу.
– Никакой контрреволюционной агитацией я не занимался и не занимаюсь.
– Следствию известно, что вы сознательно не выполняли распоряжений местных властей, стараясь опорочить их, говоря, что "ваша советская агитация болтовня" и прочее.
– Я действовал в соответствии с законом о свободе совести; если меня приглашали на квартиры и в населенные пункты для религиозных обрядов, я шел, для меня все равно, были ли там эпидемии или нет, и указания райисполкома по данному вопросу считал противоречащими конституции. Да, я говорил, что безбожие идет против религии и агитация против религии является "болтовней" для человека религиозно настроенного.
27 сентября Тройка НКВД приговорила о. Бориса к расстрелу. Священник Борис Боголепов был расстрелян через несколько дней, 1 октября 1937 года.