«…редкое сочетание возвышенного христианского настроения, нравственного благородства, просвещенного ума, нежного сердца и изящного вкуса» [1]

Художественное наследие преподобномученицы Великой княгини Елизаветы Феодоровны

Марфо-Мариинская обитель милосердия – это, кроме важных духовных и социальных аспектов, – еще и про красоту. Всякий раз, когда приходишь на Большую Ордынку, любуешься архитектурой Покровского храма – творением Алексея Щусева, вглядываешься в росписи интерьера церкви работы Михаила Нестерова, в росписи Павла Корина в крипте, – думаешь о том, насколько глубоко чувствовала искусство Великая княгиня Елизавета Феодоровна. Ее деятельное творческое руководство чувствуется во всем – от глобального до мелочей. Но, обладая безупречным вкусом, она не диктовала художникам, близким ей по духу и художественным устремлениям, не выставляла жестких требований делать именно так, а не иначе. Высказывала свои пожелания, рекомендации, предоставляя при этом полную творческую свободу.

Великая княгиня хорошо знала историю искусства, контекст современной художественной жизни, причем ее интересовали как профессиональное искусство, так и народные промыслы. Вместе с Великим князем Сергеем Александровичем Елизавета Феодоровна участвовала в организации различных выставок, была покровительницей Строгановского училища; некоторые художники приезжали работать в имение супругов Усово-Ильинское [2]. Она и сама была художником, умевшим не просто чувствовать красоту, но и создавать, передавать ее в своих работах.

В 1897 году Елизавета Феодоровна написала портрет своей сестры – Императрицы Александры. Здесь мы видим характерное для эпохи Серебряного века стремление сделать акцент на лице героя, а остальное показать лишь намеком. Рисунок портретно правдив, при этом, точно передавая черты внешности Императрицы, художник дает нам ее душевную характеристику – прекрасного, тонкого и внутренне сосредоточенного человека. Обозначенные кружева платья подчеркивают общий трепетный образ.

А вот портрет фрейлины Великой княгини – Е.Н. Козляниновой, 1898 года, который хранится в Государственном Эрмитаже. (Его еще обозначают как «Портрет неизвестной», в данном случае мы опираемся на атрибуцию И. К. Кучмаевой и Л. Б. Максимовой) [3] Изображение словно выступает из листа бумаги, проявляется. Белая блузка героини не то что перекликается с белым фоном, а словно ткется вместе с ним, набирая на наших глазах плотность и объем. Цветовой акцент – темный бант на блузе, но внимание – вновь на лицо. Импрессионистичная манера исполнения придает портрету мягкость и живую непосредственность.

Для многочисленных благотворительных базаров Великая княгиня собственноручно писала акварели, расписывала пасхальные яйца, делала вышивки [4]. Сама создавала рисунки для благотворительных открыток, например, для открыток в пользу Общины святой Евгении, которая оказывала помощь больным и престарелым сестрам милосердия Красного креста.

Вот открытка с изображением Снегурочки 1902 года, выполненная в стиле популярного тогда модерна, который не просто оказал влияние на полиграфическую продукцию – афиши, открытки и прочее, но и во многом сформировал подход к трактовке образцов этой продукции как самоценных произведений искусства. Снегурочка на рисунке Елизаветы Феодоровны изображена в стилизованном одеянии с орнаментальной отделкой, на фоне елей. Рисунок заключен в декоративную асимметричную рамку. Длинные пряди волос Снегурочки, опускаясь за рамку, становятся частью орнамента... Вообще в этой небольшой композиции все работает на главную задачу: такую открытку хочется купить не просто из благих побуждений, – она придется по душе истинным ценителям живописи.

Прекрасно разработано Великой княгиней в 1916 году изображение для листовки Елизаветинского благотворительного общества в Москве и Московской губернии с цитатами из Священного Писания. Елизавета Феодоровна опирается на композицию «Похвала Владимирской иконе Божией Матери («Насаждение древа государства Российского»)» Симона Ушакова, созданной в 1663 году. В своем рисунке она оставляет стены, Успенский собор Московского кремля, который мы видим на иконе, но умножает кремлевские постройки, как бы документализируя изображение, добавляет здания, которые все вместе составляют Кремль – сердце Москвы и России. Так, рядом с Успенским – Архангельский собор, на рисунке виднеется даже фрагмент Сенатского дворца, построенного архитектором Матвеем Казаковым. Среди кремлевских храмов выделяются красным цветом строения Чудова монастыря, в котором находилась усыпальница Великого князя Сергея Александровича. На переднем плане слева – узнаваемые очертания Покровского собора Марфо-Мариинской обители… А еще в самом низу цифры: слева год создания работы, справа 1891 – год, когда Великая княгиня приехала в Москву и приняла православие. То есть ее история оказывается вписанной в общую историю Москвы, России, русской Православной Церкви.

Из центра кремлевских соборов прорастает древо с красивыми цветами, виноградными листьями и гроздьями. Здесь Елизавета Феодоровна тоже опирается на икону Симона Ушакова и в целом – на символику виноградной лозы в христианском искусстве, представляющей собой символ и Евхаристии, и Церкви Христовой. В верхней части композиции в медальонах – изображения Спасителя, Богородицы и Георгия Победоносца.

Так интересная с художественной точки зрения листовка оказывается наполненной важными смыслами.

Елизавета Феодоровна является и автором ряда рисунков для задуманной ею серии книг «Под благодатным небом». Планировалось, что это будут избранные жития святых, адаптированные для детей. Детей, конечно же, нужно воспитывать, в том числе, и на визуально красивом. Вообще для Великой княгини красота была очень важна, особенно, если речь шла о православии. Поэтому и для этой серии они пригласила ведущих художников того времени – Поленова, Рериха, Корина, и сама сделала прекрасные работы. К сожалению, серия осталась незавершенной.

В своих рисунках Великая княгиня тоже опирается на традиционную иконографию христианского искусства, которую она прекрасно знала. Так, изображая мученицу Василиссу в горящей печи, из которой вырываются языки пламени, и ангелов, помогающих святой, она отсылает нас к изображениям Трех отроков в печи огненной, творчески их переосмысляя.

В рисунке «Отрок Даниил – будущий святитель Ростовский» совсем другой подход. Здесь время как бы спрессовано: святитель Димитрий Ростовский показан в начале своего пути, в постижении грамоты и основ веры, но угадывается и его будущее служение – составление сборника житий святых.

За спиной отрока – великомученица Варвара, которую, согласно Житию, святой называл своим «патроном», своей «благодетельницей». Правую часть композиции занимают угодники Божии, чьи мощи почивают в Киеве. Прямая иллюстрация написанного на страницах книги, и одновременно демонстрация того, что святые не просто умозрительно присутствовали в жизни святителя Димитрия…

Отдельно хочется сказать про иконы и церковную вышивку Елизаветы Феодоровны. Их, в том числе, можно увидеть в мемориальном Доме-музее Великой княгини в Марфо-Мариинской обители. Правда, они атрибутированы со знаком вопроса – пока нет прямых документальных подтверждений, что это рука святой преподобномученицы Елисаветы. Но по косвенным признакам эти работы можно отнести к созданным ею произведениям.

Икона «Святые праведные Марфа и Мария». Традиционно Марфу и Марию в церковном искусстве изображают в сцене «Воскрешение Лазаря». В более позднее время, в Синодальный период, в храмах появляются росписи в академическом стиле, раскрывающие сюжет «Христос в гостях у Марфы и Марии». Но можно, пожалуй, сказать, что именно с Марфо-Мариинской обители получили распространение отдельные изображения праведных сестер. Великая княгиня Елизавета Феодоровна и сама не раз обращалась к ним и в шитье, и в иконе. В иконе она прибегает именно к традиционному языку церковного искусства, ее образы утонченны, одухотворены, работа гармонична по цвету.

В этой статье мы лишь слегка прикоснулись к художественному наследию Великой княгини Елизаветы Феодоровны. А ведь кроме многочисленных живописных и графических работ она делала эскизы монументальных росписей (мне известно только про эскизы росписи нижнего храма Богородицкого монастыря в Казани), разрабатывала (вместе с Михаилом Нестеровым) стиль собственного облачения… И все это часть нашего духовного и культурного достояния, а потому требует всестороннего и вдумчивого изучения.

-----------------------------

[1] Цитата принадлежит архиепископу Анастасию (Грибановскому). См. Светлой памяти Великой Княгини Елизаветы Феодоровны / Архиепископ Анастасий. – Иерусалим: Типография Греческого Православного Монастыря, 1925.
[2] См. об этом: Москва – Святая земля Великого князя Сергея Александровича и Великой княгини Елизаветы Федоровны. Каталог выставки. М., 2017. С. 172 –175.
[3] Елисавета Феодоровна // Православная энциклопедия. https://www.pravenc.ru/text/189843.html)
[4] См.: Кучмаева И.К. Когда жизнь жительствует… Культура благотворения Великой княгини Елисаветы Феодоровны. М.: Индрик, 2008. С. 108.

Оксана Головко

Материалы по теме

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Мужской монастырь святых Царственных Страстотерпцев (в урочище Ганина Яма) г. Екатеринбург
Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь
Иоанновский ставропигиальный женский монастырь
Новоспасский ставропигиальный мужской монастырь
Свято-Артемиев Веркольский мужской монастырь
Воскресенский Новодевичий монастырь
Иоанно-Богословский женский монастырь, дер. Ершовка
Борисоглебский Аносин ставропигиальный женский монастырь
Покровский Хотьков ставропигиальный женский монастырь
Тихвинский скит Спасо-Преображенского мужского монастыря города Пензы