Отзыв Преосвященного Кирилла, митрополита Екатеринбургского и Верхотурского

Большое благоговение и уважение вызывает огромная проделанная работа над множеством источников и документов, которые легли в основу «Положения». Его проект, разработанный комиссией, в состав которой входят досточтимые архипастыри, наместники и настоятельницы крупнейших монастырей, содержит некоторые точные и продуманные формулировки, касающиеся основополагающих моментов монашеской жизни. Очень важно указание на то, что монастырь строится на высоких христианских принципах и вся внутренняя жизнь в нем должна созидаться в духе любви и братолюбия. Считаю крайне полезным и то, что игумену монастыря в «Положении» отводится прежде всего роль духовного наставника и отца для братии (соответственно, игумении — как духовной матери сестер) и именно на них возлагается ответственность за духовное состояние каждого насельника. Важно также, что «Положение» подчеркивает необходимость того, чтобы монастырь заботился обо всех насельниках, в том числе и о престарелых и потерявших трудоспособность, обеспечивая их всем необходимым.

Однако наряду с этим хотелось бы отметить ряд моментов, которые, возможно, нуждаются в дальнейшем обсуждении и некоторой доработке.

1. Хотя в «Положении» хорошо и подробно раскрыта суть духовного подвига и высота монашеской жизни, но хотелось бы, чтобы монастырь рассматривался в первую очередь не как церковное учреждение, а как единая духовная семья, собравшаяся вокруг одного духовного отца, то есть игумена, или одной духовной матери-игумении.

2. Вопрос возможности окормления женских обителей священнослужителями из монашествующих.

Все церковное предание свидетельствует о том, что с древнейших времен существовала практика, согласно которой представители монашествующего духовенства окормляли женские монастыри, содействовали материальному становлению обители и духовному возрастанию инокинь. Известно, что прп. Пахомий Великий, основав женскую обитель, назначил духовником тавеннисиотского инока Петра[1]. Житие прп. Венедикта Нурсийского содержит подобный пример: «Недалеко от обители преподобного находилось некое селение. В этом селении был устроен женский монастырь. Сюда для наставления инокинь словом Божьим, преподобный Венедикт имел обычай посылать искусных и опытных братий»[2].

Примеры подобного рода существовали и в Византии. В 460 году по благословению прп. Авксентия была образована обитель дев, которую окормлял мужской монастырь, созданный преподобным.

Со времен свт. Василия Великого «возникла крепкая и плодотворная традиция великих аскетов, известная на протяжении всего существования Православной Церкви, — создавать наряду с мужскими обителями и женские»[3]. Иноки окормляли эти обители как в материальном, так и в духовном отношении. Об этом свидетельствуют жития прпп. Пахомия, Василия, Иеронима, Авксентия Вифинского, Венедикта Нурсийского, Симеона Столпника, Феодора Сикеота, Стефана Исповедника, Феодора Студита, Евфимия Нового и многих других. В Греции с Χ века существовали женские монастыри-подворья, основанные святогорскими иноками.

Подобная практика существовала и на Руси и была повсеместной и непререкаемой многие века, и только в XIX веке она была упразднена Святейшим Синодом, который постановил, чтобы монахинь в женских монастырях исповедовали священники из белого духовенства. Несмотря на это и в Синодальную эпоху существовали примеры окормления женских монастырей представителями черного духовенства. Так, например, летопись Горицкого женского монастыря свидетельствует о том, что духовниками инокинь были иеромонахи из расположенного неподалеку знаменитого Кирилло-Белозерского монастыря[4]. Духовником Иверской женской обители являлся прп. Варнава Гефсиманский, а Шамординской обители — последовательно старцы Амвросий, Анатолий и Иосиф Оптинские. Саровские насельники (строитель о. Пахомий, а затем и прп. Серафим) окормляли женскую Дивеевскую общину[5].

Возможно, запрет на окормление женских монастырей иеромонахами был введен из благих побуждений, чтобы избежать соблазнов, но мера эта не только не принесла добрых плодов, но и привела к еще большему ослаблению монашества: так, к началу XX в. из всех женских монастырей общежительными оставались только 4 обители, а остальные были идиоритмическими, что прямо свидетельствует об упадке монашеской жизни[6]. Поэтому Поместный Собор Православной Российской Церкви 1917—1918 гг. принял постановление о том, чтобы духовником в женских монастырях являлся иеромонах[7]. К сожалению, в силу последующих исторических событий это решение не было воплощено в жизнь.

Особо надо оговорить, что во избежание соблазнов, действительно, следует избегать проживания в монастыре священнослужителей, окормляющих обитель. В связи с этим, возможно, было бы приемлемым упоминание о том, что священнослужители из монашествующих могут окормлять женские монастыри, служить в них, совершать исповедь насельниц, однако во избежание соблазнов такие священнослужители должны проживать на особо отведенной территории, желательно за оградой обители.

3. В Положении говорится о том, что «монастыри призваны участвовать в миссионерской, духовно-просветительской деятельности <…>, оказывать помощь больницам, детским домам и приютам, воинским частям и пенитенциарным учреждениями; оказывать содействие православным молодежным организациям». Представляется важным подчеркнуть то, что главное делание монашествующих — это, по слову 4-го правила IV Вселенского собора, «соблюдать безмолвие, прилежать токмо посту и молитве, безотлучно пребывая в тех местах, в которых отреклись от мира». Поэтому социальное или миссионерское служение может быть возложено на обитель и ее насельников в том случае, когда оно безопасно для их духовно-нравственного состояния. Отдельные лица из числа монашествующих могут заниматься миссионерской или социальной деятельностью в том случае, если они имеют для этой деятельности необходимые способности и образование, сами желают послужить ближним на этом поприще и при этом их духовная жизнь не терпит вреда.

Собственно же миссионерское служение монашествующих осуществляется, в первую очередь, через сам их образ жизни: «Монашество самим своим существованием проповедует миру о Царствии Небесном. И любой монастырь важен для Церкви не тем, что он делает что-либо практическое, или тем, что он кому-то помогает. Он важен, прежде всего, тем, что он существует как таковой и своим существованием свидетельствует об эсхатологической природе Церкви»[8]. В деле служения монастырей миру важны также монастырские послушания и исконные монашеские рукоделия (иконописание, златошвейное ремесло, пошив церковных облачений, книгоиздательская деятельность), которые возвещают миру весть о Боге и Его Церкви. Это служение осуществляется посредством созидания ценностей религиозных и общекультурных, развития той культуры, которая накоплена Православной Церковью за века своего существования, и распространения этой культуры между всеми членами Церкви и теми, кто пока еще находится вне церковной ограды.

4. Относительно подчинения монастырей епископской (Патриаршей) власти, кажется, не может быть двух мнений. Безусловно, как и указывается в Положении, ставропигиальные монастыри находятся под управлением Патриарха Московского и всея Руси, а епархиальные монастыри — под каноническим управлением епархиального архиерея. В Положении также справедливо говорится, что при этом не архиерей, а именно «игумен отвечает за соблюдение внутреннего и гражданского уставов монастыря и несет всю полноту ответственности за духовную и материальную жизнь монастыря».

Возможно, требуется просто более подробно указать права и обязанности той и другой стороны.

Согласно церковному каноническому праву, епископ — это глава местной Церкви и центр ее богослужебной жизни. Поэтому участие епископа (в ставропигиальных монастырях — Патриарха) в жизни монастырей вполне закономерно. Без него не могут быть освящены монастырские храмы, без поминовения его имени не совершается ни одно богослужение в обители, без его благословения не совершаются монашеские постриги и т. п. И в целом можно сказать, что «главная по существу предпосылка для расцвета монашества — это содействие преосвященных епископов Церкви. Епископ — отец и предстатель обители»[9]. Правила Вселенских и Поместных Соборов ради того, чтобы уберечь монашеское жительство от каких-либо перемен, не дать ему уклониться от своей подлинной цели, передают монастыри, не делая различия между мужскими и женскими обителями, в юрисдикцию местного епископа. В то же время, по толкованию Вальсамона на 1-е правило Двукратного собора, епископу надлежит иметь в монастыре права епископские, то есть права смотрителя, а во всем прочем «монастырь должен оставаться свободным, самоуправляющимся»[10].

Таким образом, можно было бы предложить включить в пункт «Деление монастырей по типу подчинения» следующую мысль: Взаимоотношения монастырей и епископов должны строиться на основе как добровольного и сознательного послушания монашествующих священноначалию, так и доверия к монашествующим со стороны епископа. Епископ наблюдает за тем, чтобы монастырь пребывал в православной вере, в нем точно соблюдался канонический и литургический порядок и сохранялось Священное Предание Православной Церкви[11]. При этом монастырь пользуется свободой в своей внутренней жизни, которую определяет устав обители и правила ее внутреннего распорядка.

5. Что касается традиции выбора настоятеля монастыря из числа братии, о ней свидетельствуют многовековое Предание Церкви и творения святых отцов. При этом подчеркивается важность того, чтобы игумен был безупречной жизни и смог стать истинным отцом для монахов. Так, святитель Василий Великий пишет: «Началовождем в благообразии жизни да будет поставлен один, избранный из прочих по испытании его жизни, нравов и благоустроенного во всем поведения и по принятии во внимание при этом предпочтении лет его жизни»[12]. Преподобный Венедикт Нурсийский в своем уставе законополагает: «Относительно поставления Аввы да соблюдается всегда закон, чтобы поставлять того, кого изберет согласно все братство, в страхе Божием, по здравому совету»[13]. Об этом же говорит и прп. Феодор Студит в Завещании[14], а также прп. Никодим Святогорец: «Епископ должен поставлять <игуменом> того, которого все монахи, или наиболее добродетельные, изберут, не по дружбе или для угождения, но зная, что выбирают православного, рассудительного и достойного хорошо управлять монастырем и монахами. То же самое относится и к избранию игумении в женском монастыре»[15].

Традиция избирать игумена изначально существовала в Русской Церкви. В Киево-Печерской Лавре был принят Студийский устав, в котором говорилось о том, чтобы избираемый во игумена инок должен быть не моложе 33 лет, из постриженников монастыря, а не поступивших из другого монастыря, чтобы не опечалить местную братию необходимостью «от чужаго пасеным быти»[16]. Вплоть до XV — XVI века настоятель монастыря «избирался самой братией. Новоизбранный игумен утверждался в своей звании епископом или митрополитом»[17]. Только в Синодальную эпоху, когда монашество стало приходить в упадок, практика назначать в монастырь игумена со стороны стала почти повсеместной[18].

Тем не менее, выборность игумена (игумении) была и в то время установлена в тех монастырях, где духовная жизнь стояла на высоте: например, в Соловецком, Валаамском монастыре, Оптиной пустыни, в Серафимо-Дивеевском монастыре и его дочерних обителях (Ардатовский Покровский женский монастырь, Мало-Пицкий женский монастырь, Абабковский Свято-Никольский Георгиевский женский монастырь)[19].

Характерно, что преподобный Филарет Глинский нашел необходимым специально ходатайствовать перед Императором Александром I и Святейшим Синодом об утверждении устава, составленного им для Софрониевой пустыни согласно с Афонским уставом, и предоставить братии право выбирать настоятеля из своей среды, так как о. Филарет хорошо знал, что переход настоятельской власти к чужому монаху вызывает много недоумений[20]. На необходимости выбора игумена настаивал и возобновитель русского монашества, преподобный Паисий (Величковский), указывая, что назначение игумена со стороны, чуждого прочей братии по духу, приводит к запустению монастыря и разорению духовной жизни обители[21].

Учитывая всё вышеприведенное, в Положении можно было бы сделать примерно следующее упоминание: Желательно, чтобы игумен (игумения), в соответствии с древними иноческими традициями, избирался всей братией (сестринством) из числа наиболее преуспевших насельников монастыря. Его должно отличать добровольное и сознательное послушание священноначалию и любовь к монашеству. В своей должности он утверждается Патриархом Московским и всея Руси и Священным Синодом по представлению епархиального архиерея. В те монастыри, где нет преемственности традиций, могут направляться представители Комиссии по вопросам монашества и монастырей, которые знакомятся с духовной атмосферой в обители и беседуют с кандидатом на игуменство. В том случае, если члены Комиссии не находят среди братии достойного воспринять игуменский сан, для возрождения духовной жизни в монастыре может быть назначен духовно опытный монах из другой обители.

6. При обсуждении Положения о монастырях живо обсуждается вопрос «об устроении монастырской жизни нашей Церкви на основании греческой традиции». Однако правильнее было бы говорить не о «греческой», а о святоотеческой традиции, т. е. о том, чтобы жизнь в русских монастырях строилась на основе следования всеправославному монашескому преданию Церкви.

[1] Филарет (Гумилевский), архиеп. Черниговский. Жития святых подвижниц Восточной Церкви. Изд-е 3. М., 1994. С. 57.

[2] Свт. Димитрий Ростовский. Жития святых. Март. День четырнадцатый. Житие преподобного Венедикта Нурсийского.

[3] Архим. Эмилиан (Вафидис). Равноангельский лик // Слова и наставления. Печать истинная. Жизнь в духе. М.: изд-во храма св. мч. Татианы, 2006. С. 90–109.

[4] http://www.kirmuseum.ru/issue/article.php? ID=2161

[5] Серафимо-Дивеевская летопись. Паломник, 2005. С. 48.

[6] См. Материалы I Всероссийского съезда монашествующих 1908 г.

[7] ОПРЕДЕЛЕНИЕ Священного Собора Православной Российской Церкви О МОНАСТЫРЯХ И МОНАШЕСТВУЮЩИХ. 31 Августа (13 Сентября) 1918 года. .IV. Внутренней строй монастырской жизни. П. 32.

[8] Еп. Порфирий Егарский. Заключительное слово на симпозиуме, посвященном проблемам женского монашества. Сентябрь 2011 года. Сербия, Жича.

[9] Архим. Емилиан (Вафидис). Слова и наставления. Тт. 1–2. Пути обновления и возрождения монашества.

[10] Цит. по: Правила святых поместных соборов с толкованиями. М., 2000. С. 794–795.

[11] Митр. Афанасий Лимассольский. Епископ и женское монашество // Доклад на симпозиуме, посвященном проблемам женского монашества. Сентябрь 2011 года. Сербия, Жича.

[12] Свт. Василий Великий. Слово о подвижничестве второе.

[13] Прп. Венедикт Нурсийский. Устав (гл. 64. О поставлении аввы).

[14] Прп. Феодор Студит. Завещание.

[15] Цитируется по книге: Архим. Георгий (Капсанис). Пастырское служение по священным канонам. Издательский дом «Святая Гора», М., 2006. С. 267–269

[16] А. М. Пентковский. Типикон патриарха Алексия Студита в Византии и на Руси. М.: Издательство Московской патриархии, 2001. С. 392–394.

[17] И. К. Смолич. Русское монашество». М., 1999. С. 37, 165.

[18] Там же. С. 289–290. П. Н. Зырянов «Русские монастыри и монашество в ΧΙΧ и начале XX века» (с. 51).

[19] См.: Букова О. Женские обители прп. Серафима Саровского. Книги, 2003.

[20] См. житие прп. Филарета Глинского // Отечественные подвижники благочестия. Март. С. 377.

[21] Устав прп. Паисия Величковского // Прот. Сергий Четвериков. Правда христианства. М., 1998. С. 114.

Материалы по теме

Новости:

Мужская монашеская община прихода храма Тихвинской иконы Божией Матери
Саввино-Сторожевский ставропигиальный мужской монастырь
Крестовоздвиженский Иерусалимский ставропигиальный женский монастырь
Мужской монастырь святых Царственных Страстотерпцев (в урочище Ганина Яма) г. Екатеринбург
Борисоглебский Аносин ставропигиальный женский монастырь
Андреевский ставропигиальный мужской монастырь
Пюхтицкий Успенский ставропигиальный женский монастырь в Эстонии
Коневский Рождествено-Богородичный монастырь
Свято-Богородице-Казанский Жадовский мужской монастырь.
Живоначальной Троицы Антониев Сийский мужской монастырь