Монашеская жизнь сегодня должна строиться на тех же принципах, с которых она начиналась

Игумен Петр (Ерышалов)

Наместник Свято-Троицкого Ипатьевского монастыря в Костроме игумен Петр (Ерышалов) пришел в монашество вскоре после своего крещения, состоявшегося, когда уже была пройдена служба в армии и окончено Московское художественно-промышленное училище – нынешняя Строгановская академия. Почти два десятилетия его иноческая жизнь и священническое служение были связаны с возрожденным столичным Новоспасским монастырем. Насельником древней Ипатьевской обители отец Петр стал в конце 2010 года. В течение следующих полутора лет принял в управление этот монастырь не только как наместник, но и как директор расположенного в нем Церковного историко-археологического музея Костромской епархии, – музея, который обрел новый статус в 2004 году одновременно с окончательным возвращением Русской Православной Церкви духовной «колыбели» царской династии Романовых.

ЦИАМ в Ипатьевском монастыре остается уникальным и сегодня, когда некоторые обители тоже начали осуществлять музейную деятельность. В настоящее время здесь хранится около пяти тысяч экспонатов, половина из которых входит в Государственный музейный фонд. Духовные и исторические святыни переданы Церковному музею в безвозмездное бессрочное пользование, сохранность их обеспечивается новейшими техническими системами. Музей ведет полноценную научную и реставрационную работу, участвует в выставках в России и за рубежом; ежегодно его посещают сотни тысяч людей.

Вместе с тем в стенах монастыря идет повседневная богослужебная и молитвенная жизнь небольшой монашеской общины. И при том, что игумен Петр отдает музею очень много времени, сил и любви, основное его послушание – игуменское, главная забота – монашеское устроение братии. Об этом шла беседа отца наместника с корреспондентом портала «Монастырский вестник».

Отец Петр, в чем главная особенность ЦИАМ?

Наш монастырь и музей – это единая организация, единый комплекс. Наместник монастыря одновременно является директором музея. Все сотрудники музея – наши сотрудники. Экскурсоводы у нас приглашенные, но они проходят здесь соответствующую подготовку, и потом мы стараемся с ними организованно встречаться примерно раз в год, для того чтобы не терялось правильное понимание их работы в нашей обители.

Сейчас ведется много разговоров о миссионерской деятельности, но при этом зачастую в стороне остается существо дела: то, что главная миссионерская деятельность – это чистая христианская жизнь. И соответствие своему предназначению. Монастырь должен быть монастырем. Попытки привнести в одно место всё сразу (исключительно «для галочки») – не могут ничем хорошим закончиться. Ведь Господь премудр и разнообразен в Своих проявлениях, и от человека не требует унификации: ты можешь проповедовать? – Бог благословит, проповедуй; у тебя способности заниматься наукой и учить? – занимайся наукой и учи; можешь миссионерствовать, у тебя есть к этому рвение и особый дар от Бога? – пожалуйста; не можешь ты этим заниматься – не занимайся, не бери на себя то, что не нужно. Иное противоречит духу Церкви.

На самом деле мы имеем возможность уклониться от всего лишнего, что нам не соответствует, и при этом все равно исполнять поручения священноначалия, касающиеся миссионерской деятельности. Наша миссионерская деятельность – в том, что у нас действует музей. Люди, приезжая сюда, соприкасаются с русской историей, им рассказывают об историческом пути нашего государства в правильном ключе. Каждый впитывает эти сведения, переживает это соприкосновение по-своему: кто-то очень глубоко, кто-то поверхностно – насколько кому дает Господь. Но, по крайней мере, мало людей уезжает отсюда равнодушными. А для нас это как раз и есть то, что заменяет нам непосредственное общение с миром.


Деятельность музея не затрагивает повседневную жизнь братии?

Благодаря архитектурным особенностям нашего монастыря мы имеем возможность жить на закрытой территории, куда не приходят миряне. Самая главная деятельность монастыря – молитвенная, богослужебная. Стараться быть на всех службах – обязанность для нашей братии. Братья призваны к тому, чтобы подниматься утром немножко раньше других, чтобы, прежде чем костромские жители приступят к своей работе, в монашеской обители уже началось прославление Бога. И таким образом привлекалась бы благодать не только на сердца тех, кто это делает, но и на город, на область… Это и есть служение миру. В остальном стараемся всё соблюдать так, как это предписывают правила монашеского жития, исходя из особенностей нашего места и времени. В меру своих сил мы несем то служение, от которого Господь дает нам возможность получать утешение и отдохновение.

Из Новоспасского монастыря я принес опыт, что соединять монашескую жизнь и приходскую – очень тяжело. Это плохо сказывается на духе монашеской общины. Притом я всегда поясняю, чтобы никто не подумал, что я делаю некий упрек Новоспасскому монастырю, – ни в коем случае, это моя родная обитель, я там прожил девятнадцать лет под руководством владыки Алексия (Фролова). Просто тогда по-другому было нельзя. В Церкви ведь все происходит постепенно. В 91-м году, когда Новоспасский открыли, и я туда как раз пришел, Россия только-только оторвалась от советского наследия, Церкви начали возвращать храмы и монастыри. И поэтому закономерно, что какое-то время церковная жизнь шла по уже проложенному руслу. В числе прочего это заключалось в том, что все тогдашние монастыри – а мужских при советской власти оставалось только три: Троице-Сергиева, Почаевская лавры и Псково-Печерский монастырь, – по сути говоря, выполняли обязанности приходов. У них не было другого выхода, они служили мирянам. Церковь была тогда количественно – по числу и храмов, и людей – маленькой. Качественно она была, конечно, гораздо выше, чем сейчас. И это позволяло, сохраняя дух исповедничества, принесенный монахами тех лет из лагерей и тюрем, нести и груз приходского служения.


А после 90-х годов такая жизнь стала невозможна. Обители умножались на глазах, резко увеличилось количество прихожан. Так что сохранение прежнего принципа оказалось не просто бессмысленным, а вредным. Новые обители организовывались в подавляющем большинстве молодыми людьми, а они уже не могли жить и служить так, как служили их предшественники… Поэтому, когда я пришел в Ипатьевский монастырь, то, конечно же, в первую очередь, постарался свести к минимуму всякую необходимость в соприкосновении монахов с миром. У нас сейчас много приходских храмов. Неужели я лучше поисповедую человека, чем приходской священник? Вам надо причаститься, пособороваться, вас нужно повенчать, освятить вашу машину, дом, приехать к вам побеседовать? – в первую очередь это должны делать приходские священники. Апостол Павел говорил, что в Церкви должно быть все по чину и по порядку (см.: 1 Кор. 14: 40). Каждый должен служить тем служением, которое даровал ему Бог (см.: 1 Пет. 4: 10). Белому духовенству дается своя благодать от Господа, монашествующим – то, что должно сопутствовать иноческой жизни. Поэтому главное правило сегодняшней монашеской жизни: не покидай монастыря, молись по силам, исполняй послушание – и познавай свою немощь. Для монахов сейчас это даже важнее молитвы.

В иерархии монашеских добродетелей молитва всегда стояла очень высоко…

Молитва – царица добродетелей, это, безусловно, так. Но люди до того ослабели, что нынешнему гордому, безрассудному, суетному миру очень нужно, чтобы были горсточки таких монашеских братств, где братия, отвернувшись от всего внешнего, вздыхают о своей несостоятельности. Богу нужны в обществе люди, которые понимают, что они ни на что не способны. И чтобы монастырь состоялся из таких людей, требуется несколько десятилетий, потому что многие из них, придя, допустим, в юношеском возрасте, должны «навздыхаться» до такой степени, чтобы к шестидесяти-семидесяти годам стать умудренными. И когда они научатся для начала хотя бы просто «сидеть на месте», терпеть себя и других, и Господь за их терпение даст им познание самих себя (а если они познают свое сердце, значит, для них будут открыты и сердца других людей), – они уже будут способны на то, чтобы пришедшему к ним за советом этот совет дать. Потому что терпение породит смирение. Смирение приведет за собой любовь, любовь – молитву. А вместе молитва и любовь привлекут святость.

Но ведь труд, поделье, а сегодня нередко – деятельность, не менее важны для дела спасения…

Да, и я не хочу никого обидеть. Но очень часто мы пытаемся рассуждать о главных монашеских вопросах только на основе книжного, теоретического знания. Владыка Алексий (Фролов) говорил, что теперь послушания от человека нужно ждать годами. Соответственно, и от поступивших в монастырь, – они должны вырасти для послушания. Человек сначала должен привыкнуть просто к воздуху монастырской жизни. Ему надо дать несколько лет на то, чтобы здесь «пообтереться», чтобы он почувствовал себя в обители, как в родной рубашке. Еще он должен столкнуться с тем, что, если он что-то делает сам по себе, – у него ничего не получается. И поэтому часто приходится просто ждать. Сейчас христианская жизнь – не как тот ухоженный огород, который полил – и все сразу начало бурно расти. Нет. Современный человек приходит в глубокую чащу и потихонечку, даже не топором и пилой, порой просто столовым ножом начинает расчищать один участочек, потом другой... Тут вскопал, там вскопал – глядишь, на двух метрах земли (не на гектарах, а на двух метрах!) появились какие-то добрые всходы. И это уже хорошо. Потому что вслед за ним придут другие, они расчистят больше, и вместо травки посадят розы.

В чем колоссальная ошибка нашего времени – я в этом убежден на сто процентов: Церковь до 1917 года – с лучшим, что в ней было, с ее традициями, наставничеством, – формировалась в течение двух тысячелетий. Потом все это подверглось целенаправленному разрушению – произошли чудовищные изменения. Такой слом, что даже опытные богословы, знавшие из истории о многих переворотах в церковной жизни, растерялись. Многие совратились с истинного пути, ушли в раскол, кто куда, и только десятилетия жизни в условиях лагерей и ссылок все поставили на свои места.

Так вот не нужно думать, что мы сейчас можем всё восстановить одним махом. Зачем себя обманывать? Давайте делать то, что у нас получается. Вот нас, десять человек братии, Господь Своим Промыслом поселил в такой архитектурный комплекс как Ипатьевский монастырь: музей, древние храмы – все это надо беречь, реставрировать, заниматься коммуникациями, электроэнергией, теплоснабжением… По идее-то нам бы собраться, уйти в лесок, поставить деревянный храм… Предельный минимум, который нам нужен: храм, кельи, общая столовая. Но мы сейчас себе такого позволить не можем, потому что мы обязаны своим предками, которые как бы сказали: работайте, восстанавливайте – это будет вам некоторым возмещением недостатка настоящей христианской жизни.


Но одновременно это не значит, что надо перебарщивать, что надо бросить дело и заняться подельем. Владыка Алексий часто говорил, что сейчас очень многие занимаются подельем, забросив дело. Я, помню, на него в Новоспасском монастыре иногда так роптал, думал: ну что он и это, и то не делает… А сейчас я его хорошо понимаю, потому что с тех пор, как я стал игуменом, у меня запал сделать то, и другое, и третье – основательно поутих, и на первое место вышло все-таки главное: не для этого тебя Господь сюда поставил. Ты ищи прежде Царствия Божия, а остальное все приложится (см. Мф. 6: 33). Или, как сказал Господь фарисеям: надо было то делать, и этого не оставлять (см.: Мф. 23: 23).

Монашеская жизнь сегодня должна строиться, конечно, на тех же принципах, с которых она начиналась. Давайте будем жить скромнее, чтобы поменьше о нас говорили, поменьше писали, поменьше нас фотографировали… чтобы о нас немножко позабыли. Очень много разговоров. Книжные полки ломятся от изданий, в которых написано, как надо жить по-монашески – о послушании, посте, молитве, старчестве… Раньше ведь монахи даже порой книг не имели. Кто был грамотен, читали Псалтирь, Священное Писание, изучали, запоминали наизусть. Пользовались наставлениями своего духовного отца и запоминали его изречения. И нам можно обращаться к Авве Дорофею, Иоанну Лествичнику… Книги слов подвижнических на самом деле могут поместиться на половине полки, и этого будет достаточно. Только если будем исполнять то, что там написано.


Беседовал Владимир Ходаков

Фото: Владимир Ходаков

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ