В Аносином Борисоглебском монастыре молитвенно почтили память основательницы обители

16 февраля 2019 года, в попразднство Сретения Господня, в Аносином Борисоглебском ставропигиальном женском монастыре молитвенно почтили память основательницы обители игумении Евгении (Мещерской), блаженная кончина которой последовала в этот день 182 года назад.

По окончании Божественной литургии была отслужена панихида, на которой сугубо поминали также монахиню Серафиму, отошедшую ко Господу 6 лет назад, и именинницу монахиню Анну, а также других прежде преставившихся сестер, прихожан и всех православных христиан.

Как отметил в напутственном слове клирик монастыря иеромонах Адриан (Чаликов), память о наших предшественниках очень важна для нас, ибо они, являя своей жизнью пример не только побед, но и борьбы, ложатся краеугольными камнями в основание общего духовного здания монастыря, в строительстве которого все мы являемся соработниками как с ныне живущими, так и с предварившими нас на этом поприще.

17 февраля прихожанам обители была предложена тематическая экскурсия по экспозиции музея монастыря, посвященной жизни основательницы Аносиной пустыни игумении Евгении (Мещерской).

Краткая справка 

Основательницей и первой настоятельницей Аносина Борисоглебского монастыря была игумения Евгения (1774–1837), в миру Евдокия, урожденная Тютчева (тетка известного русского поэта Ф.И.Тютчева). В 22 года Евдокия вышла замуж за князя Бориса Мещерского. Однако Господь судил ей иной путь. Едва коснувшись устами чаши радостей земных в благословенном браке, княгиня Евдокия Николаевна Мещерская испила горесть полной чашей. Менее чем через три месяца после венчания горячо любимый супруг скоропостижно скончался, оставив молодую вдову в ожидании младенца. Княгиня не пожелала вторично связывать себя узами брака, посвятив жизнь воспитанию дочери и делам благотворительности.

В 1799 году она приобрела сельцо Аносино на живописном берегу реки Истры, где, несмотря на тяготы и нестроения, причиненные наполеоновской армией, тщанием княгини Мещерской была возведена церковь в честь Живоначальной Троицы с приделами Тихвинской иконе Божией Матери и святым страстотерпцам Борису и Глебу (в память о почившем супруге).

В 1821 году при церкви была открыта богадельня, преобразованная вскоре в женское общежитие, а затем – в монастырь. Устав для общежития был составлен лично святителем Филаретом (Дроздовым), который и впоследствии не оставлял Аносину пустынь своим милостивым вниманием, любил навещать ее и дорожил духовной дружбой с ее настоятельницами.

Княгиня Евдокия Мещерская, давно желая принять монашество, ходатайствовала о своем вступлении в общежитие. Ее душа стремилась к смиренному пути простой инокини, но по настоянию святителя Филарета она приняла крест игуменства. Так в 1823 году княгиня Евдокия Мещерская стала первой настоятельницей Аносина монастыря – игуменией Евгенией.

Дел предстояло много, но игумения не страшилась трудов. Имея целью воскресить дух древнего иноческого жития, которым так ярко сияли монастыри Древней Руси, она испрашивает у святителя Филарета для Борисоглебской обители строгий устав, и владыка дает сестрам чин общежития Феодора Студита. Обитель в Аносине, удаленная от человеческого жилья и мирской суеты, была пустынью не только по названию. По территории монастыря никто из посторонних вообще не ходил (это правило строго соблюдалось вплоть до его закрытия в советское время). По уставу в обители не допускалось наемного труда. Все работы вплоть до изготовления обуви сестры выполняли самостоятельно. При этом запрещалось ходить в мир «за сбором» (то есть за милостыней на нужды монастыря). Труда в монастыре было много, но столько, чтобы он не препятствовал молитве. Уставные долгие службы начинались глубокой ночью. Келейно же сестры упражнялись в молитве Иисусовой. Дабы ничто не отвлекало сестер от внутреннего делания, в келиях не было даже освещения (кроме лампадки перед иконами). Общежительный устав избавлял насельниц от излишних попечений и вместе с тем приучал к смирению и нестяжательности. По келиям не позволялось иметь ничего лишнего, только самое необходимое, никто ничего не мог получить от мира. При мудрой и деятельной начальнице монастырь быстро благоустраивался как внешне, так и внутренне.

Стараясь ввести древний чин общежительной иноческой жизни, матушка Евгения не забывала и о созидании собственной души. В храме молилась благоговейно, в келии неукоснительно исполняла монашеское правило; кроме самонужнейших вещей, не имела почти ничего; наблюдая воздержание, довольствовалась простой пищей в монастырской трапезе, носила на теле власяницу и спала на жестком ложе самым кратким сном. Большую часть ночи проводила она в молитве, чтении Слова Божия и святоотеческих книг. Чтобы пробудить в себе память смертную, она за много лет до кончины велела устроить гроб и вырыть могилу, которую нередко посещала со слезами и плачем. Игумения Евгения была наделена живым умом и даром красноречия, беседа ее увлекала слушателей. Но особой отличительной чертой матушки было глубочайшее нелицемерное смирение, которое пронизывало ее отношение как к монашествующим, так и к мирянам.

В 1837 году в возрасте 63 лет основательница монастыря и его первая игумения матушка Евгения скончалась и была погребена в монастырском Троицком храме возле придела святых благоверных князей Бориса и Глеба.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ