Чтобы быть как можно ближе к Богу...

Игумения Екатерина (Чайникова)

В новейшей истории Русской Православной Церкви наблюдается такое явление:  вслед за детьми монашество принимает кто-то из их родителей, увидевших благодатность монашеской жизни и стремящихся на склоне лет быть как можно ближе к Богу. С этого мы и начали наш разговор с настоятельницей Кресто-Воздвиженского Иерусалимского ставропигиального женского монастыря игуменией Екатериной (Чайниковой), чья мама незадолго до кончины была пострижена в схиму с именем Иоанна – в честь Пророка Предтечи и Крестителя Господня Иоанна.

Батюшка сказал: «В этой книге ты найдешь все ответы»

На память приходят примеры: мама настоятельницы Зачатьевского ставропигиального женского монастыря в Москве игумении Иулиании (Каледы) незадолго до кончины приняла монашеский сан с именем Георгия. Монахиня Варвара – мама настоятельницы Свято-Введенской Островной пустыни на Владимирской земле игумении Февронии (Мараткановой) – до последнего своего вздоха подвизалась вместе с дочерью в возрождающейся обители. Список  можно продолжить, и он, кстати, немаленький. А кого-то Господь сподобил подняться на высшую ступень православного монашества – принять великую схиму, как, например, схимонахиню Зосиму, маму приснопамятной схиигумении Фамари (Горлановой), на протяжении 25 лет восстанавливавшей Свято-Троицкий женский монастырь в Муроме. Матушка Екатерина, что Вы можете рассказать о Вашей маме?  

Знаете, она помышляла о монашестве давно. И когда мне, самой младшей из детей, исполнилось 16 лет, мама написала прошение на имя Председателя Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата митрополита Филарета (Вахромеева) с просьбой направить ее в Горненский женский монастырь в Иерусалиме. Там подвизалась моя сестра – монахиня Савва. Мы много знали о Иерусалиме, и у нас, что называется, была прямая связь с ним. Владыка официально ответил, что в настоящее время это невозможно, поскольку на руках у нее несовершеннолетний ребенок, которого надо воспитать, дать ему нужное направление в жизни. Мама это приняла. Но вскоре она приняла и тайный монашеский постриг. В советское время это практиковалось. Она продолжала ходить на работу, однако ее внутренняя жизнь изменилась. Хотя, чтобы понять, как с годами усиливалась ее любовь к Богу и росло доверие к Спасителю, становясь поистине безграничным, надо проследить весь ее жизненный путь...

Родом она была из Удмуртии. Ее отец отказался идти в колхоз, и поэтому (я хорошо помню рассказы моей бабушки) у семьи отобрали имущество – весь их нехитрый скарб. В начале 30-х годов прошлого века, согласно постановлению, за которым стояла зловещая фигура Сталина, началось по стране «движение спецпереселенцев». Кого-то отправляли в казахские степи, кого-то – на Урал или на Дальний Восток, а мамину семью вывезли в тайгу в Красноярском крае. Причем, рассказывала бабушка, все дни до отъезда – в напряженном ожидании «черного воронка» –  дети ложились спать одетыми, обутыми, закутанными, а дедушка держал наготове хозяйственный инструмент, чтобы захватить хоть что-то с собой в неизвестные дали. И «воронок» приехал. Загрузили большую семью за какие-то пять минут – прощай, родная земля! В тайге дедушка успел вырыть землянку, накрыть ее тесом, застелить дерном, соорудил печку, и тут его забрали в тюрьму, где он заболел чахоткой и ранней весной умер. А забрали его потому, что ходил в храм...

Бабушка, чтобы прокормить детей (из семерых выжили четверо), пошла работать в шахту. Что говорить: такая трагическая судьба ждала великое множество советских людей, попавших в жернова «кулацкой ссылки». Моя мама, младшая в семье, не смогла получить образование. Три класса закончила и дальше учиться возможности не было. Шла война. И хотя военные действия не дошли до их края, но есть было нечего, писать было не на чем – в общем ей пришлось перенести многие тяготы военного времени. Но ум с детства у нее был пытливый. Особенно волновали вопросы мироздания: почему всё так? Ведь этим кто-то управляет? Спросила у моей бабушки: «А Бог есть?» Та ответила: «Я молюсь, как умею, а тебе объяснить ничего не могу». Взрослея, Мария (так звали маму) стала задавать этот вопрос другим, а люди в ответ только смеялись и говорили, что всем управляет природа. Крестилась мама в Абакане – это за 180 верст от того места, где жила и куда добираться без транспорта было крайне трудно. В Абакане она спросила батюшку о Боге, о мироздании. Батюшка сказал: «В этой книге ты найдешь все ответы». И дал ей Библию. Только представьте: Библия в то время была в нашей стране редкостью, а для человека верующего или ищущего веры – настоящим сокровищем. И это сокровище сибирский священник вручил моей маме! Читая Евангелие от Матфея, Марка, Луки, Иоанна, она больше и больше прилеплялась к Церкви в отличие от ее братьев и сестер, которые говорили, что Мария сошла с ума – стала ездить к попам! А уж когда мы перебрались в Краснодар, то в Свято-Екатерининском кафедральном соборе мама нашла такую отдушину для своих духовных чаяний, духовных нужд! Я по сути дела с пеленок была в том храме. В детстве мы постоянно встречали там странников. Много тогда было гонимых людей, скрывавшихся под видом юродивых, дурачков. Когда мы с ними выезжали на кладбище, какие духовные канты они пели! И получалось у них красиво, умилительно. Почему, спросите, на кладбище ездили? Эти странники старались поддерживать в порядке могилки невинно убиенных, пострадавших за Христа. Со всей любовью ухаживали они за их захоронениями.

Под одной крышей с людьми Божьими прошло мое детство и в Печорах, куда мы впоследствии переехали. Комнатка у нас была 12 квадратных метров – три на четыре. Вдоль стен стояли кровати, в проходе лежали матрацы, одеяла. Там, на полу, нередко  спали странники Михаил и Николай. Умещались в этой комнатке и верующие из Белоруссии,  приезжавшие (бывало, человек восемь сразу!) помолиться святыням Псково-Печерского монастыря. Вспоминается: людей битком набито, а никаких распрей не было. Жили мы единой семьей, помогали друг другу и не замечали бытовых неудобств. Помню, мама иногда спрашивала: «Может, пойдете к кому-нибудь другому? Вам у нас тесно». Ей отвечали: «Мария, нам так хорошо здесь! Мы никуда отсюда не пойдем».

Вера простая, детская, порой даже наивная...

Удивительный рассказ, матушка Екатерина! В дневнике неизвестного священника «День за днем», впервые опубликованном в 1908 году, говорится, что дух Божий даром получить нельзя. Его получает только тот, кто томится, жаждет Бога, как измученный зноем путник жаждет воды в пустыне. Ваша мама припадала к такому живительному источнику в Сибири, Краснодаре, Печорах. Чувствуется, что слова Христа: «Любить Бога и ближнего – больше сих заповедей нет» стали сокровенным смыслом ее жизни.

Вера у нее была простая, детская, порой даже наивная... Церковь и Бога она любила больше, чем нас. Некоторые, возможно, осудят ее или с недоумением спросят: как такое может быть? Однажды мама сказала мне: «Я очень сильно любила своих детей и всегда боялась, что если с вами что-то случится, я этого не переживу. Боялась до того момента, пока не осознала, что детей мне дал Бог. Выходит, они не мои, а Божии?! Значит, и воспитать их нужно так, чтобы привести к Богу. Вернуть их Богу». Представляете, какой духовной мудростью обладала простая полуграмотная женщина, которая и читала-то с трудом? Запомнились ее слова: «И тогда я вас по-другому увидела – своих детей. Вы для меня стали просто как дар Божий». Бог был ей настолько близок, что она рассказывала Ему обо всем, как родной матери, полностью открывала свое сердце. И Господь ее слышал. Мне думается, именно за это ее безграничное доверие Господь дал ей «отсрочку» на двадцать с небольшим лет, когда мама тяжело заболела и надежда на выздоровление угасла. Дело было так: Святейший Патриарх Алексий II написал письмо Министру здравоохранения РФ с просьбой положить ее в хорошую больницу, чтобы как-то скрасить последние дни страдалицы. Поставив диагноз «рак поджелудочной железы с метастазами», врачи сказали мне: «Крепитесь, Матушка! Ваша мама проживет недели две, максимум три». Она уже не могла ни есть, ни пить, но вдруг говорит мне: «Вези меня к Сергию Радонежскому» (причем ударение делает на третьем слоге). Я, конечно, готова была везти ее куда угодно – хоть на край света, с болью осознавая, что дни ее сочтены. Мы поехали к преподобному Сергию, и он ее исцелил... Маме тогда было чуть за 60, а отошла она ко Господу менее полугода назад в 83-летнем возрасте. Через двадцать лет болезнь к ней вернулась с теми же симптомами, но мы уже по-другому стали смотреть на смерть.

То есть Вы, матушка Екатерина, и Ваша мама, принявшая великую схиму с именем Иоанна, морально уже были готовы к ее переходу в жизнь вечную?

Да. И относились к этому спокойно, по-христиански.

Но все же хочется узнать о той поездке к преподобному Сергию...

Мы приехали в Троице-Сергиеву лавру в пятницу. Мама сразу же пошла в храм к мощам Преподобного, а я, изо всех сил сдерживая душившие меня рыдания, отправилась со своими сумками в Патриаршие покои, где Святейший Патриарх Алексий разрешил нам остановиться. Там я разговорилась с келейницей, монахиней Сергией. Как разговорилась? Я плачу, она меня утешает. Тут зазвонили к вечерне, и я отправилась на службу. Но народу набилось столько, что пришлось всю службу стоять у дверей храма. Маму я увидела позже, – когда в цепочке других богомольцев я шла к раке с мощами Преподобного. Смотрю: мама стоит недалеко от раки и сильно плачет. Я испугалась: «Что случилось?» Она в ответ: «Меня кто-то во время службы словно бы всю разобрал внутри, переложил всё, и от этой жуткой боли, я думала, умру на месте. Так страшно стало: я умираю, а тебя рядом нет!» Приложились мы к мощам преподобного Сергия и пошли в Патриаршие покои. А там мать Сергия, наша добрая мать Сергия, спрашивает у моей мамы: «Кушать хочешь?» – «Хочу!» – отвечает та, хотя до этого даже глотка воды не могла сделать и по причине своей страшной болезни давно уже голодала. «О, у нас сегодня такой наваристый фасолевый суп, – продолжает мать Сергия. – Братия приготовила». Я вскидываюсь: «Ей нельзя!» Мама: «А я хочу!» Берет ложку,  кушает, а я с каждой ложкой умираю: «Мама, не надо! Мама, нельзя!» В голове крутится: «Господи, она сейчас умрет, а что я-то буду делать? Мне как быть с этим?» На второе мать Сергия предложила жареную картошку с грибами. И картошку с грибами мама съела, закончив трапезу клюквенным киселем. До сих пор я помню ту пятницу и тот стол, за которым она с таким аппетитом ела! Отправились мы спать. Мама заснула, а я сижу над ней и панический страх не дает покоя: «Вот приступ начнется, и она умрет!» Она же всю ночь спокойненько проспала, утром мы пошли причащаться. В воскресенье мама второй раз причастилась, а в понедельник – по письму Патриарха Алексия, на которое была наложена резолюция Министра здравоохранения, – мы отвезли ее в 1-ю Градскую больницу в Москве. После обследования врачи сказали: «Да у нее нет ничего! В поджелудочной железе совсем  маленькая киста, которая не требует хирургического вмешательства!» Выйдя из больницы, мама долгое время жила, трудилась, молилась, не уставая благодарить  Господа за такой дар. А мне Господь отчетливо в тот момент показал, что  мои безутешные рыдания, отчаянный страх, рвущееся из уст слово «нельзя!» во время трапезы были ни чем иным, как проявлением маловерия.

Митрополит Арсений: «У меня такого пострига не было!»

Много в нашей жизни свидетельств того, что милость Божия безмерна. И принятие Вашей мамой великого ангельского образа – это тоже ведь Его милость к человеку, который прожил очень нелегкую жизнь, воспитал детей, порадовался рождению внуков и правнуков, но, любя Бога всем сердцем, захотел на склоне лет полностью отрешиться от всего мирского, усилить молитвенный подвиг, чтобы достойно подготовиться к встрече со Спасителем в Горнем мире.     

Должна сказать, что мама давно меня просила постричь ее в великую схиму. Я много лет ей отказывала. Как говорится, нет пророка в своем отечестве. Потом я все же обратилась с этим вопросом к архиепископу Сергиево-Посадскому Феогносту, председателю Синодального отдела по монастырям и монашеству. Между нами состоялся примечательный диалог: «Владыка, я не знаю, как поступить, потому что с одной стороны – мама, с другой –­ просит о постриге в схиму. Кого-то постригаем, ей я отказываю». – «А какое ты имеешь право отказывать? Ты вообще кто?» – «Я дочь». – «Дочь и не более! Пиши прошение». Я написала прошение Святейшему Патриарху Кириллу, приложив к нему соответствующие  документы, необходимые для пострига. И Патриарх дал благословение, а чин пострижения в великую схиму благословил совершить своему первому викарию – митрополиту Истринскому Арсению. Мы  зачислили маму в насельницы нашего монастыря, так что постриг совершался здесь. Это была особая история, и Владыка даже сказал мне такую вещь: «Вот запиши всё, чтобы ее потомки знали!»


Мама очень хотела, чтобы в великой схиме ее нарекли  Иоанной – в честь Пророка и Крестителя Господня Иоанна, которому она всегда молилась и который  исцелил ее от тяжелых головных болей, долгое время ее мучивших. Мама была убеждена, что будет Иоанной. Только Иоанной! Меня, конечно, это заставило поволноваться. Встретились мы с митрополитом Арсением в Москве, он поинтересовался, когда будем совершать постриг и какое имя дадим. Я ответила, что к постригу мы готовы, но мама хочет получить в великой схиме имя Иоанны. «Ничего себе – Иоанна! – воскликнул Владыка. – Иоанн Предтеча – пустынник, постник, а у нее дети, внуки, правнуки!» И высказал мысль, что ей больше подойдет имя в честь преподобномученика Корнилия Псково-Печерского. Мама жила в Печорах, где подвизался святой игумен, при котором обитель расцвела... Приезжает владыка Арсений на день пострига. Мы с ним стоим в алтаре и обсуждаем: как назовем? Он рассказывает, что именно сегодня прочитал повествование, суть которого сводится к следующему: когда монашествующему дают имя, которое он хочет, этот святой помогает человеку нести тяжелый монашеский крест, потому что монах с теплой молитвой обращается к своему небесному покровителю. Затем Владыка прерывает  рассказ и решительно произносит: «Но всё равно Иоанна – нет!» И предлагает тянуть  жребий. Дальше он берет ручку, бумагу, пишет: преподобномученик Корнилий. Говорит: «Так, завтра у нас день памяти блаженной Матроны Московской, напишем и ее». Спрашивает у меня: «Ты бы какое имя хотела?» – «Не знаю, Владыка, – отвечаю я. – В миру она была крещена в честь преподобной Марии Египетской, так что внукам и правнукам удобнее было бы называть ее Марией». На третьем листочке он пишет это имя. А на четвертом... святого Иоанна Крестителя. Открывает Евангелие. Видит: Евангелие от Луки, глава седьмая... об Иоанне Крестителе. Говорит: «Всё равно пусть выбирает!» Вкладывает записочки в Евангелие, кладет его на аналой. Начинается чин пострига. Все обеты мама ответила, настало время услышать ей свое новое имя. Владыка открывает Евангелие с записочками. Мама смотрит на меня: «Что это?» – «Это жребий. Какое имя выберешь, такое и будет твоим», – отвечаю я. Она – такая  старенькая, маленькая, в белой власянице – стоит и молится. Затем берет одну из записочек, подает Владыке. Владыка читает и улыбается. Комкает записочку, кладет ее на аналой. Снова берет. Говорит: «Ну, мать, ты нас победила! Сестра наша Иоанна!» Не буду подробно описывать яркую эмоциональную реакцию мамы. Скажу только: чувствовалось, что в те минуты ее охватила небесная радость. Я вот думаю: может, по нашим человеческим меркам она такого имени и не заслуживала, потому что какое-то время жила семейной жизнью. Но это мерки земные и стоит ли нам с ними подходить  к необъяснимой тайне замысла Господня? Митрополит Арсений сказал тогда: «У меня такого пострига не было!», засвидетельствовав этим признанием, что произошло нечто необычное.


Матушка, судя по всему, Ваша мама – женщина с трехклассным образованием, великая труженица, тайная монахиня и в конце жизни  схимонахиня – дала Вам предельно много?

Да всё, наверное. Потому что сама от всяких житейских благ отказалась ради того, чтобы приобрести благодать Божию, и многое в нас заложила, увидев, как я говорила, в каждом своем ребенке дитя Божие, которое надо было воспитать в любви к Богу, привести к Нему. На этом пути ее личный пример был особенно важен.

Беседовала Нина Ставицкая   

Представлены архивные снимки из Кресто-Воздвиженского Иерусалимского

 ставропигиального женского монастыря  

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Воспоминания участников Рождественских чтений об архимандрите Кирилле (Павлове)
Участники XXVIII Международных Рождественских образовательных чтений
Участники XXVIII Международных Рождественских образовательных чтений
Участники XXVIII Международных Рождественских образовательных чтений
Воспоминания участников Рождественских чтений об архимандрите Кирилле (Павлове)
Участники XXVIII Международных Рождественских образовательных чтений
Участники XXVIII Международных Рождественских образовательных чтений
Участники XXVIII Международных Рождественских образовательных чтений