«Благодетельствовать ради Бога ближнему своему во всем»

Богородичный Пантелеимонов Щегловский монастырь

На Тульской земле стоит единственный в России монастырь, посвященный иконе Пресвятой Богородицы «Млекопитательница». Предание, связанное с этим посвящением, уходит в глубину веков. Оно протягивает духовную нить от преподобного Саввы Освященного – основателя Великой Лавры на Святой Земле, создателя Иерусалимского монашеского устава (V–VI вв.), – к святителю Савве Сербскому (XII–XIII вв.), для которого монахи Лавры семь столетий хранили завещанный ему преподобным Саввой образ Божией Матери, кормящей Младенца Иисуса.

Основатель Сербской Православной Церкви принес икону «Млекопитательница» на Святую Гору Афон, в Карейскую келлию, принадлежавшую монастырю Хиландар. Чтимые списки этого образа со временем разошлись по другим афонским обителям. Был таковой и в русском Ильинском скиту, основанном предтечей возрождения русского старчества преподобным Паисием (Величковским). В 1848 году настоятель Ильинского скита иеросхимонах Паисий благословил этой иконой монаха Игнатия на поездку в Россию для сбора пожертвований. Игнатий взял икону с собой. Образ, пребывавший в Харькове, Ельце, Туле, Москве, прославился чудесами.

В Москве, в Богоявленском монастыре, который в те годы был тесно связан со Святой Горой и принимал в своих стенах многие афонские святыни, под милостивым Покровом Самой Божией Матери и было принято решение, поистине судьбоносное и для будущего монастыря в Туле, и для человека, которому Господь отвел главную роль в истории Щегловской обители.

Обитель-предшественница

Тула в представлении современных россиян, конечно, славится мастерами по изготовлению оружия, самоваров и пряников. На самом деле значение древнего города в глазах наших предков определялось, прежде всего, его оборонительными возможностями: он находился на первой пограничной линии, защищавшей Московское государство от набегов крымских татар. Сторожевые валы и засеки, преграждавшие путь врагу, имели в местах пересечений ворота, охраной которых ведали дозорные воеводы. По имени одного из них – Щеглова – местность на юго-востоке Тулы получила и сохранила в истории свое название.

Однако далеко не сразу это место оказалось связано с монашескими подвигами и молитвой. Монастырей в тульских пределах до екатерининской реформы насчитывалось более десяти, но непосредственно вблизи Тулы обителей не было, а в самом городе с XVI века существовала только одна: в честь Третьего обретения честной главы святого Иоанна Предтечи. Основали ее после 1552 года тульские жители в благодарность Богу за отражение набега хана Девлет-Гирея. Битва за город произошла в царствование Иоанна Грозного, тогда же, когда царь предпринял увенчавшийся победой поход на Казань. Небесному покровителю государя и был посвящен монастырь – украшение Тулы и духовное утешение туляков. Просуществовал он до конца XVIII века. В ту эпоху, как известно, с монашеской братией не церемонились: Святейший Синод перенес из соседней Коломны в Тулу архиерейскую кафедру, вследствие чего монастырь велено было упразднить и обратить в архиерейский дом. На протяжении полувека затем горожане жалели о пресекшейся иноческой молитве и питали надежду на восстановление обители.

Послужить Господу честно нажитым состоянием

Далее в нашей истории в действие прямо вступает Промысл Божий. Ничем иным не объяснить удивительное «стечение обстоятельств», собравшее, казалось бы, совсем разных людей для осуществления благого дела. Одновременно эта история служит ярким примером того, как много может совершить человек с праведным устроением души, во всём сообразующийся с волей Божией.

Существовала в Москве купеческая династия, представители которой в нескольких поколениях занимались производством предметов церковного обихода. В 1805 году в Замоскворечье, у «мастера медных дел» Ивана Григорьевича Макарухина родился сын Василий. Мальчик с ранних лет обнаружил многие способности и таланты, которые к тому времени, когда он унаследовал дело отца, помогли ему не просто стать успешным предпринимателем, но мастером, который с тонким вкусом и художественным чутьем самостоятельно создавал чертежи и рисунки для изделий, украшающих храмы: подсвечников, паникадил, купелей, чаш, крестов на церковных главах…

Талант – от Бога, но немало, видимо, значило семейное воспитание. По сохранившимся свидетельствам, купец Макарухин-старший был искренним и ревностным исполнителем заповедей Господних, поэтому благочестие, нестяжательность, щедрость, благотворительность Василий воспринял с детства как нечто само собой разумеющееся. С возрастом к этому добавилась любовь к чтению (сохранилось описание его богатой библиотеки) и к посещению святых мест. Неутомимый паломник побывал на Святой Земле, на Синае и Афоне. В афонских скитах, беседуя с подвижниками, он постигал азы иных наук и искусств: богословия, спасения души. Там же, возможно, Василий Иванович впервые увидел Царицу Небесную в образе Млекопитательницы и услышал монашеское толкование смысла этой иконы: человечество, находящееся в духовном младенчестве, должно питаться чистым словесным молоком, чтобы затем возрастать во спасение и соединение с Богом (см. 1 Пет. 2:1–3).

На родине Василий Макарухин обрел духовного отца – иеромонаха Никандра, насельника московского Богоявленского монастыря. Своему старцу, у которого он окормлялся тайно, купец рассказал о желании послужить Господу честно нажитым состоянием. Отец Никандр, будучи родом из Чулковой Слободы, находившейся в пределах Тулы, благословил духовное чадо на устройство святой обители в старинном граде, который уже полвека скорбел об утраченном Предтечевом монастыре.

Благотворитель неизвестен

Место для монастыря было, правда, выбрано не в самой Туле, где прежде стояла упраздненная обитель, а у той самой сторожевой Щегловской засеки. Местность здесь в то время была лесистая, тихая, несмотря на близость города. В 1810 году там уже была устроена архиерейская летняя дача с домовой церковью. В 1860-м началось большое строительство: был заложен собор, возведение которого закончили уже через четыре года (архитектор-строитель – талантливый уроженец Тулы А.Г. Бочарников) и в сентябре 1864-го торжественно освятили храм в честь иконы Пресвятой Богородицы «Млекопитательница», список которой с афонского оригинала был заказан Василием Ивановичем Макарухиным. В течение шести лет завершилось создание всего монастырского комплекса с каменной оградой, колокольней, келейными корпусами и хозяйственными постройками.

И всё это время благотворитель, вкладывающий в строительство столь обширные средства, оставался неизвестен. По свидетельству протоиерея Алексия Речминского, приходского духовника В.И. Макарухина, «в Туле он производил стройку так секретно, что никто о том не слыхал от него ни одного слова, да и мать его умерла, не зная о его богоугодном деле, и мне, как отцу своему духовному, объявил, когда монастырь уже был совсем готов…» [1]. Справедливо будет заметить, что, тратя капитал на устроение обители, Макарухин одновременно откликался на многие нужды и просьбы о помощи, часто даже опережая такие просьбы, спеша делать добро, где только видел в этом необходимость. Так, игумения Спасо-Бородинского монастыря Филофея делилась в письме чудесным событием: она совершенно не имела средств на затеянную перестройку храма, и вдруг приехавший Василий Иванович, с которым она вовсе не была близко знакома, выручил ее из затруднения крупной суммой.

Открытие нового монастыря произошло, однако, не сразу. В.И. Макарухину и Тульскому городскому обществу пришлось настойчиво ходатайствовать об этом перед епархиальным начальством. Только в начале 1868 года в Синод было отправлено представление местного архиерея об учреждении общежительной обители с училищем при нем для детей бедных граждан – в память чудесного избавления императора Александра II от покушения, случившегося двумя годами ранее. В том же 1868 году монастырь был официально открыт.

Святыни и духовная помощь

В устроении духовной жизни новой обители помогали Русский Пантелеимонов монастырь на Афоне и Глинская пустынь. С Афона были посланы части Животворящего Древа Креста Господня, частицы святых мощей, в том числе великомученика Пантелеимона. Живое участие в этом деле принял святогорский архимандрит Макарий (Сушкин), а ходатайствовал о драгоценных дарах отец архитектора Щегловской обители монах Герман (Бочарников) – человек удивительной, трудной судьбы, успевший послужить возведению монастыря, управляя всеми хозяйственными работами, а затем принявший на Афоне постриг и в конце жизни (уже будучи насельником новосозданного Щегловского Богородичного монастыря) – схиму с именем Иероним; упокоился он в монастырском соборе как один из главных его строителей.

Глинская пустынь способствовала усвоению новым монастырем духа старчества. Первым настоятелем обители стал иеромонах Моисей – Глинский послушник, начавший в пустыни свой иноческий путь. И многие последующие игумены Щегловского монастыря проходили первоначально школу Глинских старцев. Этот опыт, принесенный ими на Тульскую землю, способствовал тому, что Богородичный Щегловский монастырь, живший по уставу Глинской пустыни, по праву стал считаться духовным центром Тульской епархии.

Путь к ангельскому образу

Но самое удивительное духовное приношение монастырь получил от своего главного жертвователя. В 1879 году Василий Иванович Макарухин, давно уже тяготевший к монашескому устроению, окончательно переселился в Тулу, выстроив себе близ обители небольшой дом. Неизвестно, что побуждало его не принимать, тем не менее, монашества, но жизнь он вел в высшей степени достойную самого примерного инока. Был с братией на всех службах дневного круга, более того, исходатайствовал у священноначалия разрешения на совершение ранней обедни с обязательной заупокойной Литургией в память всех своих родственников, сделав для того особо крупный денежный вклад. Время между службами посвящал чтению Священного Писания, духовно-назидательных книг и келейной молитве. И только перед кончиной 85-летний старец решился принять ангельский образ: 21 апреля 1890 года он был пострижен в схиму с именем Варсонофия в честь преподобного Варсонофия Великого. Спустя неделю строитель монастыря упокоился в склепе под алтарем соборного храма в честь иконы Богородицы «Млекопитательница».

При жизни Василия Ивановича, в 1880-е годы, монастырь продолжал обустраиваться на его средства и на пожертвования тульских купцов М.М. Струкова, Н.Н. Добрынина и простых горожан. Рядом с собором появилась одноглавая теплая церковь во имя преподобного Никандра, близ храма для монастырских нужд был выкопан и обустроен колодец; помимо школы, выстроены больница, двухэтажное здание гостиницы для паломников. Умирая, попечение об обители В.И. Макарухин передал в надежные руки своего племянника Н.Ф. Мусатова, который присовокупил к наследству дяди личные средства и продолжил благое дело. Устроил Покровское подворье, где работала своя типография. Школа при монастыре для ста мальчиков, с домовым храмом при ней, стараниями Мусатова стала лучшей в Тульской губернии. Воистину этих купцов можно уподобить их евангельскому собрату, отдавшему всё состояние за единственную жемчужину – Небесное Царство.

«Скрытая красота духовных состояний»

В начале ХХ века процветающая Щегловская обитель (имевшая три сада, два пруда, пасеку) сохраняла в то же время своеобразие своего облика: «Скромность, бедность, простота, какая-то непритязательность, добрые, ласковые монахи… вот отличительные его черты…», – таким запомнился монастырь юному Евлогию (Георгиевскому), впоследствии митрополиту и экзарху русских православных приходов в Западной Европе. «Монахи Щегловского монастыря научили меня многому… показали мне внутреннюю, скрытую красоту духовных состояний, которая раскрывается лишь на путях духовных», – вспоминал владыка, принявший здесь постриг.

Особенно известен был подвижничеством и силой молитвы духовник обители старец Дометиан († 1908), в схиме Серафим, также воспитанник Глинской пустыни. Сотни людей приезжали к нему в монастырь. Он порой несколько часов шел после службы из храма до своей кельи, останавливаясь, беседуя, выслушивая просьбы. Отец Дометиан наставил на иноческий путь выдающегося миссионера архимандрита Герасима (Шмальца), возродившего монашескую жизнь на Аляске, на месте подвигов преподобного Германа Аляскинского. Старец Дометиан был похоронен под папертью храма в честь иконы Божией Матери «Млекопитательница», согласно его завещанию: чтобы люди после смерти попирали его ногами «за грехи».

Возрождение

…Новые хозяева жизни, пришедшие к власти после 1917 года, за собой грехов не ведали. И спустя пять лет с этой печальной даты от любовно созданной обители старца Варсонофия не осталось ничего: в разоренных храмах – буквально на костях подвижников – стояло слесарное и кузнечное оборудование; богатейшие макарухинские собрания книг, икон, высокохудожественная церковная утварь были разграблены и уничтожены.

Первой вестью возрождения стала канонизация в Соборе Тульских святых преподобного Варсонофия Щегловского в год 1000-летия Крещения Руси. Спустя два года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II благословил открытие Щегловского Богородичного монастыря как женского. Тульской епархии было тогда передано то, что осталось за время лихолетья от некогда прекрасного ансамбля.

Очень ратовал за восстановление обители протоиерей Ростислав Лозинский, один из старейших клириков Русской Церкви, доктор богословия, автор более сорока работ по истории православных святынь Тулы, организатор общественного движения «Тульский некрополь». На исходе своих лет отец Ростислав молился о скорейшем начале новой жизни в поруганных стенах. Монастырь восстанавливали верующие, среди которых были и его духовные чада. Первыми сестрами стали прихожанки кладбищенского храма Двенадцати апостолов, наставником насельниц монастыря был схиархимандрит Христофор (Никольский; † 1996) – духовник епархии, пастырь многих и многих, доверявших ему свои души.

…Из собора и с территории монастыря самосвалами вывозили мусор. По незнанию едва не утратили место захоронения преподобного Варсонофия, – надгробную плиту пришлось восстанавливать. Краевед Владимир Николаевич Сухопаров вспоминает, что икону святого покровителя старца – Варсонофия Великого приобрести было невозможно, ее писали заново по фотографии, присланной из Америки по разрешению Синода Русской Зарубежной Церкви…

6 октября 2001 года постановлением Священного Синода Русской Православной Церкви Богородичный Щегловский монастырь был преобразован в мужской. В 2007 году на праздник Покрова Пресвятой Богородицы был вновь освящен алтарь монастырского собора в честь иконы Пресвятой Богородицы «Млекопитательница», отслужена первая Божественная литургия – торжество возглавил митрополит Тульский и Белевский Алексий.

Возвратилась жизнь и в Никандровский храм обители; на месте святого колодца возведена водосвятная часовня в честь Архангела Михаила и Небесных Сил бесплотных. Икона Пресвятой Богородицы «Млекопитательница» из собора исчезла в лихолетье, ныне на ее месте находится прекрасный список с чудотворного образа, что хранится в Карейской келлии на Святой Горе. А список, заказанный Василием Макарухиным для построенного им храма во имя преподобного Никандра Псковского, Господь сберег по Своей милости. По молитвам перед этими иконами совершаются исцеления, в монастыре ведется летопись чудотворений.

Недавно в обители был создан небольшой музей, посвященный памяти новомучеников и исповедников ХХ века, чье служение было связано с монастырями Тульской земли. В том самом доме Василия Ивановича Макарухина, выстроенном им рядом с монастырем, разместилась экспозиция с уникальными документами, личными вещами, книгами и иконами. Одиннадцать монашествующих включены в Собор новомучеников и исповедников Тульской митрополии. Все они погибли за веру в 1937–1938 годах: были расстреляны на месте Тульской голгофы – в Тесницком лесу, умерли в лагерях. Хранительница музея Валентина Ивановна Сучилина проводит здесь экскурсии, с любовью рассказывая о каждом святом, об истории тайного монастыря и пяти погибших монахинях-преподобномученицах, о священномученике епископе Алексии (Бельковском), арестованном в 95-летнем возрасте и скончавшемся в тюрьме, об оптинском постриженике преподобномученике Гурии (Самойлове)…

Выше всех ценностей

Сегодня послушание наместника исполняет иеромонах Лазарь (Поляков). Вместе с немногочисленной братией (четверо монашествующих и шесть трудников) отцу Лазарю – постриженику Щегловской обители, поступившему в монастырь в самом начале его существования в статусе мужского, – предстоит продолжить многие успешные начинания и добрые дела обители: это монастырская воскресная школа и другие формы работы с детьми и молодежью, окормление соседних школ и детского сада; миссионерская и проповедническая деятельность, обращенная к взрослым. На первом месте среди хозяйственных задач стоит реставрация соборного храма. «Главное же во внутренней жизни монастыря – богослужения, неукоснительно совершающиеся согласно уставу, келейное молитвенное правило – всё это уже налажено трудами прошедших лет и требует лишь неусыпно-внимательного отношения», – говорит иеромонах Лазарь.

…Один из разделов монастырского сайта, посвященный духовным традициям монастыря в честь иконы Пресвятой Богородицы «Млекопитательница», озаглавлен так: «Главная обязанность монаха – благодетельствовать ради Бога ближнему своему во всём». Те, кто подвизается здесь сегодня, в полной мере осознают преемственность этого правила от основателя обители, преподобного старца Варсонофия. Купца, выше всех ценностей поставившего обретение Небесного Царства в исполнении двух самых важных заповедей: любви к Богу и людям.