Очень радостно, что Бог привел меня сюда

Иеромонах Макарий (Флорес)

Аргентинский католический миссионер – в прошлом, а сейчас – насельник Донского ставропигиального мужского монастыря рассказал о своем пути из Сан-Рафаэля в Хабаровск и Москву, а также о переводах православных богослужебных текстов на испанский, о послушании просфорника и занятиях иконописью.

Это было свободное решение

Отец Макарий, какое у Вас мирское имя?

Иван. Именно так, как ни удивительно, – не Хуан! – назвали меня мои родители. Уже оказавшись в России, я узнал, что это самое что ни на есть русское имя!

Где Вы родились?

В Сан-Рафаэле. Этот аргентинский город назван в честь архангела Рафаила. Я жил там с родителями, двумя братьями и сестрой до двенадцати лет. Мой папа (он недавно умер) работал на железной дороге, занимался ремонтом путей. Потом его перевели на другой участок, и мы уехали из Сан-Рафаэля, но в восемнадцать лет я вернулся, чтобы поступать в семинарию. Я проучился в ней семь лет, и меня направили в Казахстан.

Вы сами решили поступать в семинарию, или это было желание родителей?

Сам! Моя мама, наоборот, не желала этого. Родители были не очень церковными людьми. То есть они хотели, чтобы мы приняли Миропомазание (у католиков миропомазание принимают в двенадцать лет) и причащались, но сами в храм ходили нечасто. Как и мои братья сейчас. Так что мама была против, она говорила – «уедешь навсегда, мы больше не увидим тебя». В общем, это было свободное решение, так же как и потом решение принять Православие.

Как Вы оказались в России?

В семинарии, где я учился, есть традиция: после принятия сана отправлять католических священников в те места, где в них нуждаются. Так я оказался в Казахстане. Полтора года прожил в городе Чимкент, на юге страны, недалеко от границы с Узбекистаном. Там бывало нелегко. В Казахстане большинство верующих – мусульмане. С простыми людьми проблем не возникало, но вот с некоторыми иногда бывало некомфортно. В Казахстане женщины одеваются, как в Европе, там до сих пор большая часть населения говорит на русском (хотя доля русскоговорящих постепенно снижается)… Из-за того что я был священником, визу мне дали только на три месяца, а не на год, и мне приходилось часто выезжать из Казахстана – так я побывал в Узбекистане, Таджикистане, Кыргызстане. Я видел, как люди живут там – более консервативно. Ну а потом меня отправили в Хабаровск, к местным католикам и с миссионерским служением, и там я пробыл восемь лет.

Сколько в Хабаровске католиков?

Нас, католических священников, было в Хабаровске двое. Вся община – порядка двухсот человек. По воскресеньям ходили на службу человек пятьдесят-шестьдесят. Ежегодно три-четыре человека принимали Крещение. Вообще, местные католики – это потомки поляков, солдат, которые еще в царское время приезжали служить на границу с Китаем. Тогда же в Хабаровске появился деревянный костел. В советские времена он был закрыт, сейчас служить там нельзя – недостаточно документов, которые убедили бы власти в том, что здание принадлежит католической общине.

Там-то, в Хабаровске, я и познакомился с православными священниками. Некоторые были очень закрыты, не хотели идти на контакт. Наверное, потому что в 90-х годах, после распада СССР, в Россию приехало много – и разных! – католических миссионеров, что вызвало некоторое отторжение…

Так вот, в Хабаровске я познакомился с иеромонахом Ефремом (Просянком) (сейчас – архиепископ Биробиджанский и Кульдурский) – он работал в Хабаровской духовной семинарии, и с отцом Петром Еремеевым (сейчас – наместник Высоко-Петровского монастыря). У них был другой настрой, они были открыты для общения. Мы вместе бывали в семинарии, потом отец Петр вернулся в Москву, а отец Ефрем стал епископом. Мы до сих пор поддерживаем хорошие отношения, дружим. Познакомился я и с другими священниками, женатыми, мы также до сих пор дружим. Никто из них не уговаривал меня перейти в Православие. Попозже я познакомился с одним московским священником, который больше стал рассказывать мне о Православии, убеждать, – думаю, через него Бог и привел меня к решению перейти в Православие, где вера сохранена в чистоте.

В Хабаровске Вы и приняли Православие?

Нет, это произошло позже, когда я оказался в Москве. Я ведь был членом католического Ордена Воплощенного Слова – весьма консервативного. В России он действует в Казани, Омске, Хабаровске. Его глава приехал ко мне из Рима и убеждал меня в том, что я совершу большой грех. Приезжал и глава Ордена по России; предупреждал, что я испорчу себе жизнь этим поступком. Они были категорически против; когда я уже жил в Москве, в монастыре, они отправили мне письмо, в котором извещали меня, что я не принадлежу Ордену…

В занятиях иконописью самое главное – постоянство

Как началась Ваша жизнь в Донском?

Патриарх, который является священноархимандритом Донского монастыря, разрешил мне жить здесь. Первый год был испытательным; предполагалось, что после него я смогу принять Православие, а затем и постриг. Так и произошло.

Расскажите о Вашем послушании в Донском монастыре сейчас.

Когда я приехал сюда, два года назад, я познакомился с одним иеромонахом. Я еще был католиком. И он пригласил меня работать в просфорне. Вот с тех пор я и помогаю выпекать просфоры. Я не руководитель – есть люди, которые давно работают там и знают это дело лучше. Также по вечерам я вынимаю просфоры за людей, которые просили о них молиться. Два раза в неделю я служу Литургию. А еще веду занятия в воскресной школе – для родителей вместе с детьми. Также я преподаю испанский – мой родной язык. Веду три группы испанского здесь, в монастыре. И хожу на занятия по иконописи – уже два года. Наш наместник епископ Парамон – ныне наместник Свято-Троицкой Сергиевой лавры – благословил меня заниматься, чтобы лучше писать иконы… Мне всегда нравилось рисовать. Я уже десять лет в России, и мне всегда очень нравились иконы.

Где Вы занимаетесь иконописью?

В Храме Новомучеников Российских в Строгино. Сейчас я уже пишу иконы сам, а там меня могут поправить, указать на какие-то ошибки. Это очень полезно. Там уже есть и мои иконы – образы Спасителя и Богородицы около Царских врат. Также я сейчас пишу образ святого Николая для иконостаса этого храма. Создавать новые иконы – например, новомучеников – сложно, но на наших занятиях мы делаем списки с известных икон, прежде всего с русских, древних.

А какие у Вас любимые русские иконы?

Икона Богоматери Донской очень мне нравится. Считается, что ее создателем был Феофан Грек. Лик Божией Матери необыкновенный, кажется, что Она чуть улыбается. Создатели списка, который хранится у нас в Малом Соборе, тоже были большими мастерами: очень тяжело настолько точно скопировать столь тонкие оттенки. Вообще, для иконописи нужна прежде всего практика. Постоянство. Кстати, на курсах испанского, которые я веду, мы как-то раз разговорились со студентами. Я сказал: «Хоть для вас освоить испанский легче, чем для испаноговорящих – русский, но если у вас нет постоянства, все равно ничего не получится». То же самое в иконописи.

Ваши близкие, родители, братья – приезжали в Россию?

Нет. Я бы хотел, чтобы мама побывала здесь, увидела, как я живу. Но пока она ни разу в жизни не выезжала за границу. Это ведь еще и весьма дорого. До России лететь около 14 часов, через Европу, с пересадкой – прямых рейсов нет.

Мне очень близок образ святителя Тихона

У Вас есть любимые места в Донском?

Для меня особое значение имеет то, что он посвящен Богородице. С детства у меня была всегда особая любовь к Ней. Дома у нас были статуэтки Божией Матери. Очень радостно, что Бог привел меня сюда. Также мне очень близок образ Патриарха Тихона. Каждый день у нас проходит молебен перед его мощами. И когда читаешь о нем, смотришь на сохранившиеся фотографии, сразу обращает на себя внимание удивительная его простота, смиренность. Это призывает и нас, монахов, которые тут живут, быть такими же. Так что мои любимые места в Донском – рака со святыми мощами Патриарха Тихона и Донская икона Божией Матери.

Общаетесь ли Вы с прихожанами Донского?

За исключением людей, которые ходят в воскресную школу и на курсы, – нет. Я заметил, что далеко не все посещающие курсы бывают в храме каждую неделю. Но я совсем не хочу осуждать их – хорошо уже, что хотя бы раз в неделю приходят ко мне на курсы – они ведь в монастырь приходят! Это уже маленький шаг. Мы не говорим с ними сразу о Боге – это может отпугнуть людей и они уйдут.

Не должно быть видно, что текст – переводной!

Что побудило Вас заняться переводческой деятельностью?

В Южной Америке большинство – католики. Многие люди даже не подозревают о существовании Православной Церкви, хотя благодаря эмигрантам – русским, украинцам, белорусам – Русская Православная Церковь там есть. И Русская Православная Церковь Заграницей – там она, кажется, даже влиятельнее, – хотя сейчас она едина с Московским Патриархатом. Сейчас всё можно найти в Интернете, но информации о Православии на испанском все равно недостаточно. Епископ РПЦЗ Александр (Милеант), когда был в Буэнос-Айресе, переводил богослужебные тексты на испанский. Эти переводы неплохие – есть сайт, где их можно посмотреть, – но не совсем точные. Видно, что это перевод, а ведь этого не должно быть заметно. Сейчас я начал работу по переводу некоторых текстов, например, воскресных тропарей.

Я попытался найти на испанском творения святого Серафима Саровского – но ничего не нашел. Может быть, какие-то книги существуют, но не в Интернете. Я начал переводить, эта работа продолжается. В оригинале эти тексты полны старинных русских, а также церковнославянских слов и конструкций, что требует перевода и для русской аудитории. Также я попытался сделать перевод богородичного молитвенного правила преподобного Серафима. Еще я делал перевод Акафиста иконе Божией Матери «Милостивая» – мне очень нравится этот образ из Зачатьевского монастыря. Может быть, потому что он написан не в византийском стиле, а, скорее, в западном. Вообще, испанских переводов акафистов совсем немного.

Мой небесный покровитель – преподобный Макарий Великий; его переводами я тоже занимался. На испанском есть его книги, но их надо покупать, здесь их нет. Святитель Феофан Затворник собрал его учение в сборнике «О христианской жизни» – его я также начал переводить.

Эти переводы можно найти в Интернете?

Пока нет. Я не специалист в церковнославянском, многое я перевожу пока только для себя, не для широкой публики. Акафисты, например, я переводил и на современный русский, и на испанский. Мне очень помогли в работе несколько священников, которые подсказали, как надо.

У католиков и православных немало общих святых…

Да, их много! Например, Амвросий Медиоланский… А не так давно Русской Православной Церковью был признан святой Патрик. В Барселоне есть святая мученица Эвлалия – покровительница города, ее мощи хранятся там. Много русских отдыхают в Испании, путешествуют – а там есть много святых, которых можно посещать! В Сантьяго-де-Компостела покоятся мощи святого апостола Иакова, а в Риме – Петра и Павла. Общие святые есть и в Португалии… Мне бы хотелось написать Жития тех из них, кто пока малоизвестен. В Житиях ранних святых много явно выдуманного – о их жизни, действительно, зачастую известно мало. Большинство из них, святых первых веков, были мучениками.

В Ла Риохе, на севере Испании, есть святой Эмилиан. Там расположен монастырь, где хранятся его мощи. Недавно я списывался с монастырем, сообщил, что я православный – и получил очень доброжелательный ответ с приглашением в гости!

Статья проиллюстрирована работами иеромонаха Макария


ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Александро-Ошевенский мужской монастырь
Марфо-Мариинская обитель милосердия
Монашеская женская община Ризоположения Божией Матери с. Люк
Мужской монастырь иконы Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих Радость»
Мужская монашеская община прихода храма Тихвинской иконы Божией Матери
Покровский ставропигиальный женский монастырь у Покровской заставы г. Москвы
Успенский женский монастырь с. Перевозное
Свято-Троицкая Сергиева Приморская мужская пустынь
Андреевский ставропигиальный мужской монастырь
Алексеевский ставропигиальный женский монастырь