Диакония в Ветхом Завете, Новом Завете и святоотеческой традиции

В Комиссии по церковному просвещению и диаконии Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви в настоящее время идет работа над проектом документа «Духовно-богословские основания диаконической деятельности Русской Православной Церкви». Предлагаем нашим читателям познакомиться с богословско-историческими аспектами обсуждения документа, представленными в выступлении игумена Дионисия (Шлёнова), наместника Андреевского ставропигиального мужского монастыря, доктора богословия, профессора кафедры богословия МДА, члена Синодальной библейско-богословской комиссии, – на круглом столе, посвященном данной теме (15 июня 2025 года. Конференц-зал Отдела внешних церковных связей Русской Православной Церкви).

В качестве эпиграфа к моему докладу я хотел бы привести слова, авторство которых приписывают святителю Василию Кесарийскому: «Велико дело служения – причина [залог] Царствия Небесного. Ибо служение есть сеть добродетелей, имеющая в себе все заповеди Божии…» [1] Это высказывание интересно тем, что Василий Великий, или автор под его именем, во второй половине IV века уделяет такое внимание диаконии, притом что в святоотеческой традиции диакония – как более внешняя, более «телесная» добродетель – находилась не в первом ряду, по сравнению с другими добродетелями.

Еще одна цитата: «Внемли себе, о священник, и тому, что ты хочешь, и взирай на служение (διακονίαν), которое получил, чтобы его исполнять. Тебе вручено не земное служение, но небесное, не людей, но ангелов» [2]. Из этого второго отрывка, который взят из малоизвестного сочинения, также приписываемого святителю Василию Великому, мы видим, что диакония понимается как служение не только диаконское, но вообще как священнослужение.

Термин διακονία греческий. Согласно Патристическому словарю Лемпа (G.W.H. Lampe. A patristic greek lexicon) он имеет несколько значений. Во-первых, это служение одного лица другому как исполнение долга, обязанностей; во-вторых, забота о нуждах, обеспечение деньгами, пищей и т. п. Также – это руководство, административное служение (понимаемое как некая распределительная функция). И в переносном смысле термин может употребляться как «служение Богу (Отцу, Сыну и Святому Духу)».

Термин наиболее часто встречается в греческой литературе у авторов IV века – «золотого века» христианской письменности. График частоты употребления этого слова наглядно показывает, что IV век радикально отличается от всех других столетий: можно сказать, что золотой век христианского богословия – это век диаконии; добавим, что в этот период чаще всего писал о диаконии святитель Иоанн Златоуст.

Отмечая это, тем не менее, нужно начать с античной традиции. Ведь и в Ветхий Завет термин «диакония» попал из античности, – речь идет о книгах Маккавейских. Четвертая книга Маккавейская [3] – апогей эллинизма, мы там просто считываем топосы греческой культуры в самых разных видах и в самом разном проявлении. Первая книга Маккавейская не столь ярко эллинистическая, но именно в ней единственный раз в Ветхом завете встречается слово «диакония»: «И посла ему сосуды златыя и служение, и даде ему власть пити из злата и быти в порфире и имети гривну злату» (1 Макк. 11:58) [4]. И здесь диакония означает не какое-то благотворительное служение, а скорее некое обеспечение материальными ценностями, подарок.

Подчеркиваю: это единственное употребление термина во всей Септуагинте. И то, что именно в Маккавейских книгах встречается «диакония», это ясный знак, что в принципе термин не свойственен самому языку Септуагинты.

Исполнители этого служения, диаконы (διάκονοι), в Ветхом Завете упоминались чаще. В Книге Эсфирь диаконы – это слуги, отроки царя Артаксеркса, «служившие при нем» (см.: Есф. 2:2; 6:3). В Притчах «неразумный служитель» противопоставляется «воспитанному сыну, ставшему мудрым» (Притч. 10:5) [5]. Отметим, что в данных примерах никакого положительного смысла употребленный термин не несет. Глагол διακονέω в Септуагинте не используется ни разу. В целом можно сказать, что служение, передаваемое термином διακονία и однокоренными словами, в своем ключевом смысле – благотворительной деятельности – в Ветхом Завете не представлено.

Наиболее близкий к реальному содержанию термина «диакония» термин «милосердие» или «милостыня» (ἐλεημοσύνη) используется в Ветхом Завете 71 раз. В целом же служение ближнему передается различными иными терминами [6].

Просмотр древнегреческой литературы приводит к следующему: в основном, общий смысл диаконии в древнегреческой литературе – это служение граждан на благо своему полису [7], то есть одна из политических добродетелей. Аристотель, в частности, указывал на то, что искусство печь хлеб является частью диаконии. Печение хлеба тоже находится в соотношении с интересами и нуждами города, потому что пекарни не будут существовать ради одного человека и ради одной семьи. Также у Аристотеля находим выражение «домашнее служение». Среди выделяемых Аристотелем общественного, домашнего и образовательного служения [8] образовательное служение очень важно. По сути дела это показывает, насколько этот термин был многозначен в античной традиции.

Филон Александрийский (ок. 25 до Р. Х. – ок. 50 по Р. Х.) стал использовать термин «диакония» при изложении сюжетов Ветхого Завета [9]. Получается, что хоть в самóм Ветхом Завете слова «диакония» практически не было, но автор, который соединял библейскую культуру с античной, стал мыслить категориями античной диаконии применительно к Ветхому Завету. Он не был христианином, но был знатоком Библии и знатоком греческого языка и античной культуры. Рассуждая о сюжетах, связанных с библейскими патриархами Исааком или Иосифом, он использует термин «диакония» как «общественная обязанность» в античном смысле.

У Иосифа Флавия (ок. 37 – ок. 100) мы тоже находим интересное применение термина «диакония» к Ветхому Завету. Он использовал выражение «диакония жертв», то есть служение при жертвоприношениях Богу в Иерусалимском Храме [10]. У этого же автора содержится похвала римскому порядку, который позволяет «диаконию жизни» (βίου διακονίας ), то есть слуг, предназначаемых для повседневных домашних нужд, делать полезными и при ведении войны [11]. Здесь важно, что понятие диаконии все-таки подразумевало прежде всего поддержание процессов мирной жизни.

Перейдем к Новому Завету. В Новом Завете термин «диакония» используется несколько десятков раз. Это больше, чем в любом античном тексте. Ни у стоиков, ни у Аристотеля столько раз он не встречается.

Общая статистика такова: в Новом Завете слово «диакония» использовано 34 раза, «диакон» (διάκονος) 29 раз; активно начинает использоваться глагол «служить» (διακονέω) – 37 раз. При этом «литургия» (λειτουργία – общественная обязанность) – 6 раз и «латрия» (λατρεία – служение по найму) – 5 раз употребляются новозаветными авторами, когда необходимо обозначить связь с верой отцов, обращаясь к ветхозаветным образам и понятиям.

А первый раз слово «диакония» встречается в евангельском фрагменте о Марфе и Марии (Лк. 10:38–42). Марфа занималась многим служением. Получается, что впервые в Новом Завете понятие «диакония» используется в связи со служением Марфы «о столах». Марфа, избравшая многое служение, – родоначальница христианской диаконии, как видно и на примере Марфо-Мариинской обители, особо хранящей память о служении Марфы. И для нас это по своему важно, потому что в христианской патристической экзегезе, начиная с Оригена, каппадокийцев и дальше у многих святых отцов, Марфа была символом деяния (πρᾶξις), в то время как Мария – символом созерцания (θεωρία). При таком подходе понятия «служение» и «деяние» оказываются очень близки друг другу. Получается что диакония – это своеобразное деятельное практическое поле, которое открывается в Новозаветной Церкви. Действительно, в ряду «деятельных добродетелей» находятся те, которые позволяют проявить деятельную любовь к ближнему, то есть осуществить самое настоящее служение.

Я проводил изыскание о деятельных и созерцательных добродетелях, его результаты пока не опубликованы, но найден огромный материал. Начиная с Филона Александрийского, и затем более поздние авторы, в том числе, святитель Василий Великий, делили добродетели на деятельные и созерцательные, и в их понимании отнюдь не значит, что деятельная добродетель – только телесная, относящаяся к начальному уровню, «низшему разряду», а созерцательная добродетель – духовная. У Галена (129–216), античного врача, который подвизался в Пергаме, можно встретить две взаимопротивоположные формулы. Одна из них соответствует подходу святителя Григория Богослова: «Деяние есть достижение созерцания». Но Гален же писал о том, что созерцание (θεωρία) приводит к практике. То есть практика является итогом теории. Эта обратная логика встречается у каппадокийских отцов и у святителя Иоанна Златоуста и позволяет отнестись к деянию не как к начальному этапу, а как к очень продвинутому этапу, даже как к предельно совершенному этапу, и тем самым как бы реабилитировать диаконию и показать ее внутренний смысл. Так, например, выпускники духовных академий уже обладают теорией, на своем уровне, но приходская практика дает им возможность эту теорию реализовать правильно, и практика оказывается в какой-то степени более ответственной и более сложной, чем теория. Таким образом, мы можем формулу Галена соотнести с диаконией и в само представление о диаконии внести некоторую диалектику.

Святые отцы в IV веке, христианизируя античность, восхитились этой трактовкой диаконии, почувствовали особый ее смысл. Но почувствовали не просто, а через ту новозаветную экзегезу, которая была им предоставлена. Таким образом, античная диакония вкупе с новозаветной диаконией составляют в экзегезе и в богословии отцов с IV века основу для последующего богословия диаконии во всей христианской традиции.

В Новом Завете глагол «служить» (διακονέω), как я сказал, звучит во всей мощи. И каждый стих Нового Завета имеет какую-то грань диаконии, гораздо более значимую, чем сокрыто в самом стихе. Мы можем автоматическим поиском по сокровищнице греческого языка брать эти стихи, и по каждому можно будет писать научную статью, чтобы понять предмет содержания диаконии в святоотеческой традиции.

Возьмем хотя бы один пример. Послание апостола Павла к Ефесянам, глава четвертая: И Он поставил одних апостолами, других пророками, иных евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова… (Еф. 4:11–12). И дальше говорится о создании Церкви. Толкуя слова апостола, святые отцы думали не о диаконии в бытовом смысле, а о составе Церкви. Климент Александрийский понимал эти слова в смысле стремления к гностическому совершенству [12]. Святитель Григорий Нисский писал о «деле служения» в связи с учением о составе Церкви [13]. Святитель Иоанн Златоуст и преподобный Максим Исповедник – о созидании Церкви. Согласно одному месту из Катен, каждый получил «по собственному достоинству один больше, другой меньше… на дело служения». Из этого утверждения о разных дарах можно сделать вывод и о разных служениях.

Монах-энциклопедист Евфимий Зигабен (конец XI – начало XII), в своем толковании Послания к Ефесянам понимает выражение на дело служения следующим образом: «На дело службы, которая по Христу, согласно Церкви Христовой» [14]. Он толкует дело служения как служение Богу или служение Церкви Божией.

Я двинулся по хронологии и стал в Клементинах и в самых древних текстах искать упоминание о диаконии и сводить их в единую систему. В Первом послании к Коринфянам, приписываемом святому Клименту Римскому, говорится о диакониях – особых служениях левитов наряду с литургиями, которые должен совершать архиерей. В послании о девстве, относящемся к тому же корпусу, диакония – одно из служений первохристианской Церкви наряду с пророчеством. Святитель Игнатий Богоносец пишет о «диаконах, которым вверена диакония Иисуса Христа…» [15]. То есть диаконам подобает осуществлять диаконию – служение Господу. Если прежде под диаконией понималось и священническое, и епископское, и служение о столах, и какие-то другие служения, то здесь впервые прозвучало, что диаконы-служители должны осуществлять диаконию-служение, но не людям, а Богу. То, что Игнатий Богоносец пишет о диаконах, это уже конкретно чин диаконов, наряду с пресвитерами. Происходит связь диаконии с диаконским чином, которая потом все сильнее и сильнее будет вырисовываться, но окончательной формы так и не приобретет. Диакония все равно останется и в значении работы, благотворительного, полезного служения, а также жертвенного служения, дружеского, братского. И служение диаконов станет одним из значений, вписывающимся в более широкое значение служения всего церковного клира. По Клименту Александрийскому, вся человеческая жизнь это диакония с земными и неземными венцами – каждый должен заниматься служением, получая за это ту или иную награду [16].

Святитель Василий использует слово диакония 96 раз в основном корпусе своих сочинений (известно, что в их числе есть и приписываемые ему). Он пишет о служении слова, ему дарованном, имея в виду искусство духовной проповеди. Это же служение слова дается в простоте всем – каждому по мере его духовных способностей. Ради этого служения надо упраздниться для всего плохого, для греха. То есть проповедь, слово, назидательно обращенное к другому, рождается в душе того, кто очистил себя. Диакония святителя Василия Великого – это и забота о душе. Дарование Богом служений стоит в том же смысловом ряду, что и предоставление энергий и дарований: «Ибо, когда Бог [Отец] производит разделения дарований, а Господь [Сын] — разделения служений (диаконий), Святой Дух присутствует при этом, властно управляя распределением даров каждому по достоинству» [17].

Святитель Василий выделяет разные типы служения.

1. Служение Господа ученикам.
2. Служение закона. Имеется в виду действие ветхозаветного закона под благодатным воздействием Святого Духа. 
   Само это благодатное воздействие не является «простым служением». Ниспослание Святого Духа – не такое же, как служения других ангельских сил. Особенно эта идея раскрывается в трактате «О Святом Духе» – апологии Святого Духа, Который действует как в Ветхом, так и в Новом Завете. И вот, в связи с защитой Святого Духа, возникает учение о действии Святого Духа в Ветхом Завете через диаконию.
3. Служение бедным или служение о недостающих вещах. Святитель Василий предостерегает: «Под предлогом служения бедным не поставь себя повинным в любостяжании».
4. Также Василий Великий пишет о правильном царском служении в результате которого народ может получить облегчение, а Церковь единство.
5. Служение причины – в смысле устранения причин духовного раздора. То есть забота о преодолении схизмы, забота о преодолении ересей – та забота, которую берут на себя богословы. И весь смысл богословского образования в большой степени в том, чтобы защищать единство Церкви.
6. Диаконское служение.
7. Служение писанием, или «служение письмен» то есть забота об образовании: διακονίαν τοῦ γράμματος. Очень интересное выражение, которое есть только у Василия Великого. По сути – это служение ученого монашества. (В скобках замечу, что можно для исследования брать разных авторов, выявлять в их трудах разные значения понятия «диакония», в том числе такие уникальные. И таким образом реализовать современное понимание диаконии в соотношении со святоотеческим.)
8. «Служение миссии» – тоже редкое выражение, которое встречается у Василия Великого. Как мы увидим в последующей традиции, диакония будет более монашеской добродетелью, а монахи не занимались в те времена активно миссией, они редко, как исключение, покидали пределы обители.
9. Служение Литургии, в том числе преподание духовной пищи.
10. Посещение больных и другие дела благотворительности.
11. Чистота и целомудрие.
12. Служение предстоятеля о немощных.
13. Телесное служение и символ этого служения – святая праведная Марфа.

Итак, святитель Василий понимает под служением деятельность предстоятеля государства, Церкви или монастыря, а также служения рядовых монахов или христиан. Он пишет и о служении тела, и о служении души. Самые главные группы служений: литургические и благотворительные. На литургии духовенство служит Богу, а через добрые дела люди служат друг другу, восполняя недостающее. Служение же как послушание в монастыре – лейтмотив у более поздних аскетических авторов. Это парадоксально, потому что Василий Великий является отцом христианской аскетики. Тем не менее, он смотрит на свое служение не столько как на монашескую добродетель, сколько как на добродетель общехристианскую. Что, собственно, свойственно всей его аскетике.

После Василия Великого обращаемся к Ареопагитикам. В Ареопагитиках термин диакония, также как и διάκονος, не встречается ни разу. А глагол διακονέω только дважды в смысле служения Бога людям. На вопрос, почему так, мы можем дать гипотетический, предварительный ответ: Ареопагитики строятся на философии Платона. Идея доминирует над реалиями. А диакония – из реальной жизни. Поэтому, возможно, доминирование платоновского подхода в ареопагитском корпусе приводит к некоторой минимизации термина «диакония».

Преподобный Максим Исповедник – во многом главный апологет и толкователь ареопагитского корпуса. Если взять, например, термин «Приобщение»: тема приобщения к Божественным энергиям развивается от ареопагитики и приходит к богословию святителя Григория Паламы; Максим Исповедник – это этап в ее развитии.

Выделим основные значения термина «диакония» у преподобного Максима Исповедника.

1. Служение ангела, посылаемого Богом людям. Это опять-таки соответствует внутренней логике Ареапагитик.
2. Божественное служение разума, ввереное Богом. По сути здесь говорится о созерцании. Каждый человек состоит из тела и души. В душе есть высшая часть – разум – как следует из евагриевской антропологии. Евагрий во многом повторяет Дионисия Ареопагита, и евагриевская аскетическая теология очень близка аскетической теологии Максима Исповедника. И вот Максим Исповедник впервые пишет о диаконии как божественном служении разума. То есть высшая сила души, разум – νοῦς – имеет божественное служение, ввереное Богом. Это максимально созерцательный смысл диаконии, который в трудах Максима Исповедника присутствует в одном месте, и я это классифицирую как сказанное о духовном созерцании и божественном приобщении. В святоотеческой дихотомии разум – это высшая сила души. И к этому разуму, к высшей силе души применяется понятие диаконии. Соотношение с разумом диаконии – это новый этап, новое осмысление диаконии. Можно сказать, диакония с телесного уровня переходит не просто на душевный уровень, а на высший уровень души.
3. Служение учения. Обычно новозаветное выражение диаконии – «служение слова» (διακονία τοῦ λόγου). Можно также найти у отцов διακονία κατηχήσεως – служение оглашения. А Максим Исповедник говорит διακονία τῆς διδασκαλίας – о служении проповеди. Проповедь в храме – самая настоящая диакония, причем самый высокий вид диаконии, потому что нет ничего более сильного и полезного, чем приобщить к вере или укрепить веру в сердцах людей.
4. Служение как исцеление, в том числе и неверующих.
5. Телесное служение как дополнение к проповеди: «Не только через передачу средств и экономические меры познается расположение любви, но много больше через передачу слова Божия и телесное служение (διακονία)» [18]. Получается здесь Максим Исповедник говорит о диаконии не как о том, что соответствует разуму, а как о том, что соответствует телу. Тем самым его подход, как и во многих других случаях, многомерный. И в «Главах о любви» преподобный Максим соотносит диаконию с телесным, ставя в ряд телесных добродетелей: «Из добродетелей одни суть телесные, другие – душевные. Телесные: пост, бдение, сон на голой земле, служение (διακονία), рукоделие, [совершаемое для того, чтобы] никого не обременять, или для помощи другим…»[19]. Впервые Максим Исповедник прямо называет диаконию добродетелью. Нам не нужно об этом забывать – о том, что в святоотеческой традиции диакония считалась одной из важных добродетелей. Монашеской добродетелью.

После преподобного Максима обратимся к преподобному Феодору Студиту. Здесь мы видим потрясающую картину: 246 упоминаний о диаконии.

Слово «диакония» чаще всего используется в сборнике поучений «Великое оглашение» [20]. Сами оглашения преподобного Феодора можно назвать произведением «диаконии слóва». Из диаконии слова вышла теория диаконии. В этих поучительных словах Феодора Студита есть, наверное, около десяти мест, где приводятся списки монашеских послушаний. Можно эти места выбрать из общего контекста и сделать некую антологию, диаконические списки того, что происходит в монастыре.

Перечислю самые характерные значения.

1. Смена служений (послушаний) в монастыре.
2. «Служение о тех, о ком не была проявлена забота», то есть о безвременно умерших.
3. Служение братиям, находящимся в заточении, – темничная, тюремная диакония.
4. Гостиничное служение.
5. Служение келаря.
6. «Божественное служение»: «Бог... поставил тебя служителем Своих мучеников, наставником исповедников, помощником тех, кто изнемогает. Проходи твое божественное служение, Христос идет перед тобой, не бойся» [21], – пишет Феодор Студит.
7. Царское служение.
8. Диаконское служение.
9. Монашеское послушание за пределами обители. Преподобный Феодор Студит оставил два стихотворения. Одно из них о монахе, который выходит за пределы монастыря ради служения, а другое о том, который возвращается после служения. Это уникальные стихотворения. Тот, кто выходит из монастыря, должен запечатлеть себя обетом, что он будет читать псалмы и молитвы, отгоняя всё, что может ему повредить. Оказавшись вне монастыря, он похож на рыбу, извлеченную из соленой воды. А вернувшийся в монастырь после служения не должен ничего приносить внутрь извне.

У Феодора Студита во всем этом большом списке все служения – монашеские послушания. Мы видим, насколько разнообразны они были в Студийском монастыре. Келарь, ответственный за готовку рыбы, ответственный за маслины, эконом, башмачник, трапезарь, медник, тот, кто вешал светильники, выполнял ризничные работы, есть «последние» служения – наиболее трудные и малозаметные.

За служениями нужен особый надзор, и преподобный Феодор вводит очень редкий термин: эпистимонарх (ἐπιστημονάρχης). Это как бы некий «монарх», управитель, который контролирует монашеские послушания. Существуют также другие наименования подобных должностей – эфор (ἔφορος) – надзирательи наблюдатель за служениями. Преподобный Феодор призывает: «Каждый в каком служении призван, да остается многотрудным и многоплодным». Он сам как игумен имеет два служения: начальствовать и говорить (научать словом). В служении есть иерархия: помимо игумена – первенствующие лица на каждом послушании.

Исполнение служений возможно при подражании примерам святых и собственном стремлении к святости: «Мы уже делаем что делаем. По случаю пашем, копаем, готовим еду, строим, печем хлеб, келарствуем, садоводничаем, каллиграфствуем, домостроительствуем . При всяком другом служении (διακονίαν) занимаемся рукоделием – шьем ли или плетем корзины, или что иное, – чтобы дело было представлено совершенно пред Богом и стало причиной для приобретения сокровища как нашей вечной награды».

Аскеза и диакония – два основных делания монаха, по Феодору Студиту: «Посему стойте храбро в вашем подвижничестве, в ваших служениях, каждый на всякое благое достижение, чтобы вместе с нашим возрастанием в добродетели и телесное соувеличивалось».

Студийский монастырь был уникален – он был центром культуры. В современных исследованиях японского ученого-византиниста Масахиро Сато (приблизительно 2011 – 2012 годы) говорится о том, что Студийский монастырь был как бы центром распространения идеалов исихазма в предисихастскую эпоху, там прямо указывается, какие монастыри имели влияние этой обители в административном плане, в плане создания рукописей и так далее. Это достаточно хорошо известно, можно вспомнить эпоху Фотия (на византийском патриаршем престоле в 858–867 и 877–886 годах), переход с маюскула на минускул, – студийские монахи как раз всем этим и занимались, то есть, по сути, они внесли огромный вклад в совершение культурной революции в истории письменности, изменившей облик европейской культуры [22].

Таким образом, в наследии преподобного Феодора монашеская диакония получила предельно детальное описание как теоретическое, так и практическое. У преподобного Феодора Студита находится по сути внутренний ключ и ответ на то, чтó есть монашеская диакония. Понимание им диаконии настолько глубоко и многогранно – как ни у кого из тех, кто был до него и после него – что всё, относимое им к монашеской диаконии, можно спроецировать на христианскую диаконию в целом. А количества послушаний, существовавших в его Студийском монастыре, может хватить для того, чтобы применить эти послушания в любом мирском служении.

Преподобный Симеон Новый Богослов и его ученик преподобный Никита Стифат – яркие представители монашеской духовности. В бегстве от мира и достижении при жизни залогов Небесного Царствия они видели высший смысл своего существования, так же, как и всех христиан. Тем интереснее, как они учили о служении – диаконии.

Преподобный Симеон упоминает термин «диакония» 36 раз, а преподобный Никита – 19.

В целом каждый из двух авторов использует термин «диакония» в близких друг другу значениях. Самое употребительное и частое значение диаконии – монастырское служение как исполнение того или иного послушания наряду с рукоделием. В отличие от рукоделия дикония – это послушание ради близких, в том числе ради болящей братии. И тот и другой автор пишут и о служениях, которые могут надмевать. Не совсем понятно – при общих упоминаниях – какие именно служения имеются в виду. Из обзора всех мест видно, что под монастырским служением понималось служение слова, которое более всего свойственно настоятелю монастыря. Служение слова – это как проповедь братии, так и молитва. Среди других служений – служение келаря, повара и прочие послушания, направленные на благо братии. Преподобный Симеон Новый Богослов обращал особое внимание на «бесчестные служения», под которыми можно понимать уборку непотребных мест и другие тяжелые послушания. Он сам – согласно его житию, составленному преподобным Никитой Стифатом, – был примером несения таких «бесчестных служений».

Согласно преподобному Симеону основные монашеские труды: молитва, делание телесное, служение, рукоделие, чтение. Данный перечень направлен против праздности. Под телесным деланием можно понимать поклоны, рукоделие и чтение – ради собственного назидания или ради поддержания братии вне общения с ней. В этом перечне дикония – самое яркое и сильное дело, позволяющее возгордиться, и потому требующее особо усердного сочетания с добродетелью смирения.

Преподобный Никита Стифат при описании монастырского служения обращает особое внимание на его связь с подчинением. И само служение выполняется по послушанию, а не своевольно.

Помимо монастырского служения у обоих авторов можно найти другие смыслы служения.

1. Служение слова как таковое – в более широком смысле, нежели служение настоятеля или игумена обители.
2. Служение ангелов
3. Служение святых
4. Служение пастыря пастве – прихожанам
5. Служение семи диаконов нуждам Церкви.
6. Служение церковной иерархии.

Может показаться, что монастырское служение – это узкое значение, которое недостаточно актуально для современности. Однако с учетом общего духовного идеала для монахов и мирян, сформировавшегося как в Византии, так и особенно на Руси, это монашеское служение передает самую суть общехристанской диаконии – как служения братьям и сестрам делом, словом, помышлением.

В реальной жизни современного монастыря любое служение, полезное ближним, вдохновляет и дает силы для дальнейших трудов на благо Церкви и ради спасения.

• [1] Перевод автора. Полностью цитата по: Василий Великий, свт. (Spuria). Слово подвижническое и увещание об отречении от мира и о духовном совершенстве: «Дело служения велико и может доставить тебе Царство Небесное. Это сеть добродетелей, влекущая к себе все заповеди Божии, и, во-первых, превосходнейшую из всех добродетелей – смирение, которое приносит с собой целый рой благ» [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Vasilij_Velikij/slova-o-podvizhnichestve/#0_4
• [2] Василий Великий, свт. (Spuria). Слово о наставлении священников (пространная редакция) // Patrologia Graeca. Т. 31. Col. 1686.
• [3] В 1873 году перевод книги на русский язык был осуществлен епископом Порфирием (Успенским): О Маккавеях слово 4‑е. [Эл. ресурс] URL: http://www.odinblago.ru/4makkavey
• [4] Греческий текст Септуагинты: καὶ ἀπέστειλεν αὐτῷ χρυσώματα καὶ διακονίαν καὶ ἔδωκεν αὐτῷ ἐξουσίαν πίνειν ἐν χρυσώμασιν καὶ εἶναι ἐν πορφύρᾳ καὶ ἔχειν πόρπην χρυσῆν…
• [5] Греческий текст Септуагинты: υἱὸς πεπαιδευμένος σοφὸς ἔσται, τῷ δὲ ἄφρονι διακόνῳχρήσεται. Церковнославянский перевод: «Сын наказан премудр будет, безумный же слугою употребится». Синодальный перевод термин διακόνῳ не принимает во внимание.
• [6] Подробнее см. об этом: Екатерина Орлова. Диакония в деятельности монастырей – социальная работа или условие спасения. [Эл. ресурс] URL: https://monasterium.ru/publikatsii/stati/diakoniya-v-deyatelnosti-monastyrey/
• [7] См., например: Демосфен. За Ксетифонта о венке. 311:1–3.
• [8] См. Аристотель. Политика. 1255b:27; 1261:37; 1263а:20.
• [9] В сочинениях «Вопросы и ответы на Книгу Бытия (фрагменты)», «О Иосифе».
• [10] Иосиф Флавий. Иудейские древности. Кн. 8. Гл. 4:1.
• [11] Иосиф Флавий. Иудейская война. Кн. 3. Гл. 5:70–71.
• [12] Климент Александрийский Строматы. Кн. 4. Гл. 21:132 (1).
• [13] Григорий Нисский, свт. Гомилия 15 на Песнь Песней.
• [14] Евфимий Зигабен. Толкование на Послание к Ефесянам. 4:12.
• [15] Игнатий Богоносец, свт. Послание к Магнезийцам, 6:1.
• [16] Климент Александрийский. Строматы. Кн. 3. Гл. 12:79 (7).
• [17] Василий Великий, свт. О Святом Духе, гл. 16.
• [18] Максим Исповедник, прп. Главы о любви. 1:26.
• [19] Максим Исповедник, прп. Главы о любви. 2:57.
• [20] См. Феодор Студит, прп.Великое оглашение. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/velikoe-oglashenie/
• [21] См. Феодор Студит, прп. Послания. [Эл. ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/poslania/486
• [22] См. об этом работы Ю.А. Шичалина, например, статьи в «Православной энциклопедии»: «Греческая письменность», «Книга», «Палеография» и др.