Хранение общежительных правил – условие расцвета монашества. Преемственность традиций: древние киновии – русские обители (IV–XIX вв.)

Доклад митрополита Псковского и Порховского Матфея на Собрании игуменов и игумений монастырей Русской Православной Церкви под председательством Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла (Москва, Храм Христа Спасителя, 23 сентября 2026 года)

«Приемлеши ли вся иноческаго общежительнаго жития уставы и правила от святых отец составленная и от настоятеля тебе подаемая?» – такой вопрос задается каждому, над кем совершается постриг в малую схиму, или мантию. «Ей, честный отче, приемлю и с любовию лобызаю я», – отвечает постригаемый. Задумаемся: почему так важно соблюдение именно общежительных правил? Попытаемся ответить на этот вопрос, обратившись к истории православного монашества.

Первый общежительный устав был составлен в начале IV века преподобным Пахомием Великим для Тавеннской киновии в верхнем Египте. Согласно этому уставу, все монахи жили вместе в одной обители под руководством одного настоятеля, служили общине своим трудом, присутствовали на общих богослужениях, беседах и трапезах и не имели ничего своего. Эти правила были преподаны свыше: в древних Житиях святого Пахомия говорится, что созданию общежития предшествовало особое божественное откровение. И сам преподобный говорил об этом, особенно подчеркивая, что и малейшие заповеди устава исходят не от человека [1]. С введением этих богодарованных правил монашество в верхнем Египте стало активно развиваться. К моменту кончины святого Пахомия в 346 году одиннадцать монастырей (два из них – женские) жили по его Уставу. Впоследствии египетские киновии стали образцом для монашеских общин как на Востоке, так и на Западе.

Другим центром распространения общежития стала Малая Азия, где в IV веке просиял святитель Василий Великий. К началу его святительского служения монашеская жизнь там была духовно неустроенной: монахи уклонялись как в крайний аскетизм, так и в расслабленность. Святитель Василий преподал им основы общежития и написал «Правила» для новых киновиальных обителей, а также «Слова о подвижничестве», в которых раскрыл глубинный смысл киновии. В монашеском общежитии, по слову святителя Василия, преодолевается греховное разделение между людьми, внесенное грехопадением Адама [2]. Особенное внимание святитель уделил общежитиям дев. Заботясь о единстве в женских киновиях, он полностью вверил обязанности духовного окормления и внешнего руководства настоятельнице. Чтобы уберечь сестринства от всякого соблазна и разделения, святитель запретил пресвитерам, служащим в женских монастырях, наставлять сестер в отсутствие настоятельницы, а также давать им какие-либо советы или распоряжения без ее ведома [3].

Благодаря правилам святителя Василия, жизнь монашеских общин Малой Азии упорядочилась; монашество стало живым воплощением евангельского идеала, славой и красотой Церкви. Возросла численность монастырей и монашествующих. Тот же монашеский идеал воплощался и в обители преподобной Макрины, сестры святителя Василия. Правила святителя Василия Великого, в которых он очень точно и четко описал киновиальное жительство, не только преобразили монастыри в Малой Азии, но и дали мощный импульс к развитию монашества на всем христианском Востоке, а в дальнейшем и на Западе.

В V–VI веках происходит расцвет монашества в Палестине, также обусловленный распространением киновиального уклада. Самой славной киновией на Святой Земле явилась обитель преподобного Феодосия Киновиарха, который высоко ценил «Правила» святителя Василия Великого [4]. В конце V – первой трети VI века были преобразованы в киновии лавры преподобных Евфимия Великого и Саввы Освященного [5].

На это же время пришлось распространение общежительного монашества в Сирии. Хотя поначалу сирийские подвижники считали жизнь в киновии ниже подвига уединенной жизни в пустыне [6], но вскоре преимущество киновиального уклада стало очевидным: в киновии через послушание игумену человек освобождается от гордости и эгоизма и обретает главную добродетель – смирение, а также научается жить в совершенном единении с ближними. В V–VI веках киновиальное монашество в Сирии становится более распространенным, чем анахоретство [7].

Возвышенная жизнь монахов в киновиях произвела глубокое впечатление на преподобного Иоанна Кассиана Римлянина, который, прибыв в Галлию, основал два общежительных монастыря. Его деятельность привлекла внимание галльских епископов и настоятелей монастырей. Они обратились к нему с просьбой составить для них письменное руководство по устроению киновиального жительства. Преподобный Иоанн написал «Установления общежительных монастырей» и «Собеседования». А епископ Лионский Евхерий, друг подвижника, составил краткое извлечение из его сочинений, так называемый «Устав Кассиана» [8]. Монашество Галлии вступило в период необыкновенного расцвета. В V–VI веках здесь было основано не менее 200 общежительных монастырей, а количество подвизавшихся в них монахов исчислялось тысячами [9].

В VI веке в Италии к «Правилам» святителя Василия, «Постановлениям» преподобного Иоанна Кассиана и Уставу преподобного Пахомия обратился преподобный Венедикт Нурсийский. Руководствуясь этими правилами, он написал общежительный устав для киновии Монте-Кассино близ Неаполя. Им было создано также двенадцать небольших киновий в Субиáко.

В «Правиле жизни монашеской» преподобный Венедикт называет киновию «родом иночествования самым благонадежным» [10]. Во главу угла киновиальной жизни он ставит добровольное и осознанное послушание игумену, который «в монастыре представляет лице Христа», «не внушая, не учреждая, не повелевая ничего, кроме заповедей Господних».

Обозрев в самых общих чертах историю развития общежительных монастырей с IV по VI век, мы видим прямую взаимосвязь расцвета монашества с введением общежития. Благодаря киновиальным уставам в монашеских общинах воцарялись единство и единомыслие; они становились школами евангельской жизни, где у каждого инока имелись все условия для духовного возрастания. Жизнь монахов-киновитов вдохновляла многих людей избрать монашеский путь.

Однако случалось и так, что различные проявления особножительства, или идиоритма (с греческого языка это слово переводится как «свой чин, свой порядок»), по разным причинам проникали в киновиальные монастыри. Духовная жизнь в таких обителях ослабевала, и они переставали привлекать людей, желающих посвятить себя Богу. Чтобы вновь наладить монашескую жизнь, требовалось вернуться к святоотеческим идеалам общего жития.

Так, например, серьезный кризис монашество переживало в период иконоборчества, продолжавшийся более столетия (с 717 по 842 годы). В это время во многих обителях, обескровленных жестокими гонениями, принципы общежития были оставлены. Монахи, вынужденные сами заботиться о себе, предавались попечениям, вращались среди мира, приобретали личное имущество. Возродителем подлинного монашества в эту трудную историческую эпоху стал преподобный Феодор Студит.

Монастырь Саккудион, где преподобный начал монашескую жизнь, изначально был общежительным, однако позднее возникло уклонение в идиоритм: некоторые из монахов занимались торговыми делами, держали домашний скот и даже рабов [11]. Стараниями преподобного Феодора в Саккудионе былo вновь введено общежитие, а потом и в нескольких близлежащих обителях, и наконец – в столичном Студийском монастыре, куда перебралось его братство в 798 году. Благодаря общежительному уставу и мудрому руководству преподобного Феодора эти обители преобразились и внешне, и внутренне. При нем студийское братство возросло до семисот (по другим данным, до тысячи) человек. Все они были в полном смысле чадами преподобного Феодора, рожденными его живым духовным словом.

Однако даже в благоустроенном монастыре преподобного Феодора иногда возникали смуты, поскольку строгое следование общежительному уставу требует от монаха постоянного самоотвержения, а падшая человеческая природа противится этому. Волнения происходили по вине братьев, которые по действию страсти уговаривали других монахов не доверять игумену, не открывать ему свои смущения и недоумения. Проводя оглашение по поводу одной из таких смут, авва Феодор назвал главной ее причиной самочиние (по-гречески: ιδιορρυθμία – идиоритмия), которое «зачинается в монахе от тщеславия и рождается от нетвердости» [12], а также частную дружбу и осуждение игумена.

Студийский монастырь на протяжении веков оставался одной из самых духовно благоустроенных обителей царствующего града. В XIII веке он пережил период разорения во время латинского владычества в Константинополе, но затем был восстановлен и просуществовал до XV века – до захвата Константинополя турками.

Другим монашеским центром Византии, где расцвет монашества также был обусловлен следованием киновиальному уставу, была гора Олимп в Вифинии. Здесь особенно показателен пример монастыря Илиу Вомон. В VIII–IX веках эта обитель, как писали о ней позднее, была «славной и значительной», однако постепенно пришла в упадок, так что в середине XII века ее называли просто «обиталищем монашествующих мужчин» [13]. Монастырю в 1162 году был преподан киновиальный устав, одним из важнейших положений которого было послушание игумену.

Особенное значение для православного монашества всегда имели монастыри Афона. Уже первые обители, появившиеся на Святой Горе, были общежительными. Так, преподобный Афанасий Афонский в X веке основал на Афоне киновию – Великую лавру в полном соответствии со Студийским уставом. Главным связующим звеном в братстве было послушание учеников настоятелю и духовное руководство, которое осуществлял сам игумен. В своем завещании преподобный Афанасий говорит: «Все вместе, и молодые и старые, и первые и последние, старайтесь сохранять неложное повиновение игумену, покоряясь слову его во всяком деле. Кто противится его повелению, противится повелению Бога» [14].

В монастыре Ксиропотам, основанном тогда же преподобным Павлом, монахи также жили по общежительным правилам и пребывали в послушании у своего игумена. Насколько строг был в этом отношении преподобный Павел, можно увидеть из его завещания ученикам: «Имейте, чада и братия, любовь, молитву, смирение и послушание, потому что тот монах, который не имеет этих добродетелей, должен называться не монахом, но мирским» [15].

Святитель Савва Сербский в XII – начале XIII века возродил на Святой Горе монастырь Хиландар, для которого написал устав, утверждающий принципы общежития. Неуклонное следование общежительному уставу и принципам послушания привело к тому, что «уже в XIII веке Хиландар считался центром сербской духовности и высшей духовной школой» [16].

Но и святогорские обители не избежали проникновения особножительства. В период турецкого владычества большинство афонских обителей перешли на идиоритм, при котором монахи владели личной собственностью, сами распоряжались своим временем, могли своевольно выходить за пределы монастырей и Святой Горы, не имели общего богослужения, общей трапезы и т. д. Это приводило обители к глубокому упадку. Но во второй половине XX века совершилось настоящее возрождение Афона, когда все монастыри вернулись к общежитию.

Подытоживая обзор истории восточного и западного монашества, следует заметить, что почти всеми уставами общежительных монастырей заповедуется верность однажды принятому киновиальному укладу. В этом – залог процветания обители, ибо, как выразился в XVI веке Иерусалимский Патриарх Софроний, «зло не преодолеет стены общежительных монастырей» [17].

Необходимо отметить, что общежительные принципы закреплялись также Вселенскими и Поместными Соборами. Так, Шестой Вселенский собор (680–681 годы) предписал тем, кто желает подвизаться в сугубом уединении, сначала непременно поступить в монастырь и «в страхе Божием повиноваться начальнику обители и во всем, как подобает, оказывать послушание» [18].

Теперь рассмотрим, как развивалось общежительное монашество в нашем Отечестве. Русские монастыри с самого начала своего существования созидались на основе уже выработанных христианским восточным монашеством киновиальных правил. Первой русской киновией стала Киево-Печерская обитель, где преподобный Феодосий, будучи игуменом (с 1062 по 1074 гг.), ввел общежительный Студийский устав.

Сохранилось несколько поучений преподобного Феодосия к киево-печерским монахам. По своему духу эти поучения очень похожи на «Оглашения» преподобного Феодора Студита: в них – тот же вдохновенный призыв с ревностью проходить подвиги общего жития.

Через Киево-Печерский монастырьтрадиции общежития переняли и другие монастыри, как свидетельствует летопись: «От него же (Феодосиева) монастыря прияша вси монастыри Устав» [19]. Большую роль в этом сыграли постриженики первой русской киновии, впоследствии призванные к святительскому служению. Они обладали глубоким пониманием общего монашеского жития. Например, святитель Кирилл Туровский (XII век) в одном поучении аллегорически описывает общежительный монастырь как огромную гору с пещерой, из которой наружу сквозь оконце выходит яркий свет.

Общежительный устав Киево-Печерского монастыря разошелся по многим областям Древней Руси. Однако монгольское нашествие на время приостановило естественное развитие монашества в нашем Отечестве. Многие обители были разорены, монастырей осталось мало, они были особножительными и «мало подходили для идеала совершенной формы христианской жизни» [20].

Но уже с середины XIV века монашество на Русской земле вступает в пору своего расцвета, который начался с того времени, как преподобный Сергий Радонежский ввел общежитие в монастыре Святой Троицы. Святитель Алексий Московский, поддержавший в этом преподобного, положил начало и женскому общежительному монашеству. Затем последовало основание большого числа новых киновий на просторах Руси: в Московском княжестве, в Нижнем Новгороде и Суздале, в Ростовских, Костромских пределах. Населяется иноками и север России. Таким образом, общежительный устав, введенный преподобным Сергием, стал корнем великого древа русского монашества XIV и XV веков. Это древо не переставало пускать новые живые побеги даже и в XVI столетии, в ту пору, когда монашество на Руси начало приходить в упадок. Кроме духовных наследников преподобного Сергия был еще один источник распространения киновиального устава на Руси: его приносили с собой монахи, прежде подвизавшиеся на Афоне.

Создатели общежительных русских монастырей и их наследники, верные отеческим заветам, стремились приблизить жизнь братства к святоотеческому идеалу – чтобы у всех были общими не только кров, пища и распорядок дня, но «и души, и расположения, и телесные силы… одна общая купля благочестия, общее спасение, общие подвиги, общие труды, общие венцы» [21], как говорит об этом святитель Василий Великий. Этот идеал осуществлялся благодаря тому, что игумен был не просто начальником монастыря, но, прежде всего, духовным отцом и руководителем братства, у которого все, и младшие, и старшие братья, пребывали в послушании. Но как только это условие нарушалось, под угрозой оказывались сами основы строгой киновии, а именно – единство братства и их общее житие.

Вообще, любые, даже самые малые отклонения от общежительного устава влияют на общую атмосферу обители и на духовное устроение всего братства, потому что эти отступления оправдывают слабости и культивируют страсти. В чем бы ни проявлялись подобные уклонения, например, в появлении у братии личной собственности, или в выходах из обители без благословения игумена, или в непосещении общей трапезы, – они всегда влекут за собой разрушение единства и снижение духовного уровня братства.

К XVI веку в монашеской жизни на Русской земле, где тогда насчитывалось уже более 1200 обителей [22], накопилось немало проблем и противоречий. Многие монастыри внешне процветали, становились крупными центрами книжности и просвещения, занимали важное место в общественной и политической жизни государства, но при этом во внутренней жизни имели определенные трудности. Это были уже не те киновии, где братство жило в глубоком внутреннем единстве, сплоченное послушанием настоятелю как общему духовному отцу.

Проблемы монашеской жизни обсуждались на Стоглавом Соборе 1551 года. Стоглав призывал архимандритов и игуменов «о всем по монастырскому чину, якоже уставиша и предаша святии отцы… о всем том с Божиею помощию, блюсти и хранити крепко» [23], перечисляя далее общежительные традиции. Проблемы монашеской жизни обсуждались и на Соборах конца XVII века, где вновь было повторено настойчивое требование вернуться к святоотеческим идеалам общего монашеского жития.

Особенно трудный период монашество переживало в XVIII веке, терпя притеснения от государства. Монастыри лишали земельных владений, строго регламентировались категории лиц, которым разрешалось принимать постриг (доходило до того, что это были одни вдовые священники и отставные солдаты). Монахов нередко изгоняли из монастырей, лишали монашества, отправляли на каторжные работы. После церковных реформ императрицы Екатерины II численность монашествующих по сравнению с 1724 годом сократилась в пять раз: с 25 до 5 тысяч человек. Монашество было обескровлено. Однако в эту труднейшую эпоху уже намечается путь его возрождения. Он состоял в том, чтобы «обновити обветшавшее общее житие и насадити в нем древо жизни, треблаженное послушание, еже есть аки душа общему житию» [24], как говорится в житии преподобного Паисия (Величковского).

Возрождение монашества происходит благодаря обращению к святоотеческим традициям монашеского общежития. Одним из замечательных примеров стала Саровская пустынь, которую основал в самом начале XVIII столетия иеромонах Исаакий – в схиме Иоанн (†1737 г.). На основе правил святителя Василия Великого, преподобного Феодора Студита и древнерусских общежительных уставов преподобных Кирилла Белоезерского, Евфросина Псковского, Корнилия Комельского отец Исаакий написал общежительный устав Саровской пустыни [25]. Этими правилами закладывались основы подлинного монашеского общежития. Настоятель Саровской пустыни, в полном согласии со святоотеческими общежительными правилами, являлся духовным отцом и руководителем братства.

Из Саровской пустыни общежительный устав распространялся и в другие обители – настоятели и настоятельницы из самых разных уголков России заимствовали его для своих монастырей. Известно также, что в Сарове несколько лет подвизался преподобный Феодор (Ушаков; †1791) – будущий возродитель соседней Санаксарской пустыни. В эту обитель он принес строгий общежительный устав и, следуя примеру Саровских настоятелей, лично руководил духовной жизнью братии, принимая их на откровение помыслов. В жизнеописании преподобного Феодора рассказывается, что он мог иногда по два часа беседовать с братом, пока тот не выскажет ему всё, что его заботило.

Саровский общежительный устав также положил начало возрождению Валаамской обители, которая в первой половине XVIII века находилась в упадке. Митрополит Санкт-Петербургский Гавриил (Петров), опытный архипастырь, осознававший великое значение киновиального устава, пригласил на Валаам монаха Назария из Саровской пустыни. При содействии владыки игумен Назарий (1782–1801 годы) ввел на Валааме общежительный устав. После этого в Валаамский монастырь стали стекаться новые иноки, улучшилось и материальное положение обители.

Таким образом, подлинная монашеская традиция не угасала на Руси даже в самые мрачные десятилетия XVIII века. А в конце XVIII столетия ученики преподобного Паисия (Величковского) даровали русским обителям новый импульс, принеся в Россию бесценный опыт жизни по уставам святых отцов.

Не везде в тот период легко насаждался киновиальный устав, потому что насельники монастырей, привыкшие жить по своей воле, сопротивлялись введению общежития. Так, в Рождество-Богородицкой Глинской пустыни в начале XIX века один из настоятелей пытался ввести общежитие, но иноки, не желавшие менять свой привычный расслабленный образ жизни, прибегли к клевете и свергли его. И только преподобному Филарету (Данилевскому) удалось наконец ввести киновиальный строй жизни и возродить обитель. Отец Филарет составил для Глинской пустыни устав на основе афонских правил. Впоследствии этот устав был перенят более чем 15-ю российскими обителями.

Немалую роль в возрождении в России многовековой традиции общежительного монашества сыграл святитель Филарет Московский. При нем во многих обителях Московской епархии был введен общежительный устав.

Во второй половине XIX века многие архипастыри осознавали, что общежитие – это «необходимая основа монашеского подвижничества» [26]. В 1862 году Синод рекомендовал переводить необщежительные монастыри в общежительные, рекомендация была повторена в 1869 году. Новые монастыри основывались только как общежительные.

Мы видим, что с самого появления общежительного монашества правила и уставы общего иноческого жития передаются последующим поколениям монахов как некое сокровище, как путь к жительству совершенному. Возвращение к святоотеческим основам киновиальной жизни не раз выводило обители из глубокого кризиса, открывало возможность духовного обновления. И это обновление происходит на самом глубинном, онтологическом уровне: монашеское братство или сестринство, живущее по законам общежития, становится тем обществом, какое хотел видеть Сам Господь. «Богу угодно было, чтобы мы были такими и вначале, для этой цели и сотворил Он нас», – говорит святитель Василий Великий, описывая киновиальное монашеское жительство, соединяющее иноков в нераздельное целое через послушание игумену и любовь друг ко другу. В киновии, по слову святителя, «истребляется лукавое разделение человечества» и «восстанавливается его первозданное единство» – единство людей друг с другом, а через это со Христом, с Самим Богом [27].

• [1] См.: Из саидского «Жития Пахома» // Хосроев А. Л. Пахомий Великий. Из ранней истории общежительного монашества в Египте. СПб., 2004. С. 308; Греческое Житие Пахомия. // Там же. С. 195, 252.
• [2] См.: Василий Великий, свт. Подвижнические уставы подвизающимся в общежитии и отшельничестве, гл. 18. // Творения свт. Василия Великого: в 2 т. Т. 2. М., 2009. С.352, 353.
• [3] Василий Великий, свт. Правила, кратко изложенные в вопросах и ответах. Вопросы 108, 110, 111 // Творения свт. Василия Великого: в 2 т. Т. 1. М., 2009. С.256.
• [4] Феодор, еп. Петрский. Житие и подвизания отца нашего аввы Феодосия, 24, 25 // Палестинский Патерик. М., 2017. С. 315, 316.
• [5] Ткачев Е. В. Лавра // Православная энциклопедия. Т. 39. С. 554–555.
• [6] Анатолий (Грисюк), иером. Исторический очерк сирийскаго монашества до половины VI века. Киев, 1911. С. 75.
• [7] Там же. С. 188–189.
• [8] Голосова О. Преподобный Венедикт Нурскийский: свет Темных веков. М., 2018. С. 74.
• [9] Серафим (Роуз), иером. Православная Галлия. Православное монашество в Галии V–VI вв. // Предисловие иеромонаха Серафима (Роуза) к книге Vitapartum. Житие отцов, составленное святителем Григорием Турским. М.: «Русский паломник», 2005. С. 103.
• [10] Устав преподобного Венедикта. // Древние иноческие уставы. М., 1892. С. 595.
• [11] См.: Соколов И. И. Жизнь и аскетические воззрения прп. Феодора Студита // // Преподобный Феодор Студит. Творения: в 3 т. Т 1. М.:«Сибирская благозвонница», 2010. С. 41.
• [12] Феодор Студит, прп. Великое оглашение. Ч. 1. Оглашение 38. С. 312.
• [13] Пер. по: Τυπικὸν τῆς σεβασμίας μονῆς τῆς ὑπεραγίας Θεοτόκου τῶν Ἡλίου Βῳμῶν ἥτοι τῶν Ἐλεγμῶν. // Дмитриевский А. Описание литургических рукописей. Т. 1. Τύπιχα. Ч. 1. С. 716.
• [14] Антонин (Капустин), архим. Заметки поклонника Святой Горы. М., 2013. С. 159.
• [15] Никодим Святогорец, прп. Жизнь и подвиги преподобного Павла Ксиропотамского // Новый Эклогион. Псков, 2008. С. 298–299.
• [16] Войводич И., Кузеванов О. А., Стойичевич И. Хиландар. История обители // Православная энциклопедия. Т. 73. М., 2024. С. 522.
• [17] Σιλβέστρος Ἀλεξανδρείας, Mikloshich Fr., Muller J. Acta et diplomata graeca medii aevi sacra et profana, Vindobonae, 1860-1890, t. 6. p. 268.
• [18] Шестой Вселенский Собор, правило 41. // Правила Святых Вселенских Соборов с толкованиями. М.: «Паломник», 2000. С. 420.
• [19] Цит. по: Феодосий (Коротков), архим. Первоначальный общежительный Устав русских монастырей. М., 2017. С. 82–83.
• [20] Клосс Б. М. Монашество в эпоху образования централизованного государства //Монашество и монастыри в России XI-XX вв. М., 2002. С. 61.
• [21] Василий Великий, свт. Слово о подвижничестве третье // Творения свт. Василия Великого: в 2 т. Т. 1. М.: Сибирская благозвонница, 2009. С.145.
• [22] См.: Синицина Н. В. Русское монашество и монастыри 10–17 вв. // Православная энциклопедия. Т. Русская Православная Церковь. С. 322–323.
• [23] Стоглав. Гл. 49. Репринтное издание. СПб, 2011. С. 136.
• [24] Житие прп. Паисия Величковского, составленное схимонахом Митрофаном // Прп. Паисий Величковский. Автобиография. Житие. СТСЛ, 2006. С. 146.
• [25] См.: Степашкин В. А. Саровская в честь Успения Пресвятой Богородицы пустынь // Православная энциклопедия. Т. 61. М., 2021. С. 660–661.
• [26] Смолич И. К. Русское монашество. М., 1999. С. 290.
• [27] Василий Великий, свт. Подвижнические уставы подвизающимся в общежитии и отшельничестве, гл. 18. // Творения свт. Василия Великого: в 2 т. Т. 1. М.: Сибирская благозвонница, 2009. С. 353.