Двадцать один год назад, 4 ноября 2005 года, Россия впервые отметила День народного единства. Этот сравнительно молодой государственный праздник корнями уходит в события 1612 года, когда народное ополчение под предводительством Минина и Пожарского не просто освободило столицу нашей Отчизны от польской интервенции – оно, по большому счету, спасло российскую государственность и веру.
А Русская Православная Церковь 4 ноября празднует память Казанской иконы Божией Матери. Это празднование было установлено в 1649 году царем Алексеем Михайловичем Романовым как знак благодарности Пресвятой Богородице за Ее заступничество в дни решительных сражений с поляками. Ополченцы горячо молились перед списком Казанского образа Божией Матери, принесенным в Москву по благословению Патриарха Гермогена, и, одержав несокрушимую победу над врагом, напрямую ее связали с помощью Царицы Небесной. Храмов в нашей стране, посвященных Казанской иконе Божией Матери, очень много. Есть и Казанские обители, которые можно встретить от Крайнего Севера до Центральной России. Мы беседуем с настоятельницей одной из них, расположенной в Рязани, – игуменией Анной (Сычуговой).
Как удалось уберечь главную святыню обители от полного ее уничтожения
Матушка, в недавней публикации «И происходят чудеса» на портале «Монастырский вестник» Вы познакомили наших читателей с историей двух великих монастырских святынь – чудотворной Казанской иконы Божией Матери, чей след в послереволюционный период затерялся, и Казанского образа Богородицы, переданного обители в дар по благословению приснопамятного архимандрита Авеля (Македонова). Сейчас же хочется узнать о тех испытаниях, что в советское лихолетье подвели древнюю обитель в Рязани к самому краю пропасти, то есть еще шаг-два, и ее бы не стало…
Испытания были тяжелые. С 1919 по 1923 год в стенах обители располагался концентрационный лагерь принудительных работ. Рязанских чекистов привлекли высокий монастырский забор и капитальные кирпичные здания. Организаторы лагеря «потеснили» сестер: сначала освободили одну половину монастыря, а более 400 насельниц переместили на другую половину, где, по дошедшим до нас сведениям, они вынуждены были разместиться по оставшимся кельям и жили в крайней тесноте. Первое время разрешали богослужения только для монахинь, доступ прихожан в храм был прекращен. О том, что монастырь закрывается, а на его территории открывается лагерь принудительных работ для «нетрудового элемента», сестры узнали из местных газет…
Впоследствии наших сестер, ютившихся на другой половине монастыря, и оттуда изгнали. Кто-то вернулся домой, а кто-то... Так как многие родственники боялись приютить у себя монахинь, последние выживали, где и как могли. Например, создавали монашеские общины возле храмов. Их мужество нам видится в том, что сестры не прятались от безбожной власти – они старались исполнять свои монашеские обеты и служить Господу при храме в те суровые времена. Когда и это стало невозможным – пошли работать сторожами, няньками, сиделками, но не отказались от Господа. Для нас является примером поразительная самоотверженность насельниц обители, зачастую совсем юных, в деле спасения святынь монастырских храмов. Многие их них, рискуя жизнью, сохранили иконы и частицы мощей святых угодников Божиих. Уже в наши дни некоторые реликвии в разное время и через разных лиц вернулись в родные стены.
А монастырь с появлением в его стенах губернского концлагеря наполнился болью, слезами, невыносимыми страданиями заключенных. Вероятно, среди них были и уголовники, но сколько невинных людей стали жертвами красного террора!
Из воспоминаний людей, лично знавших некоторых узников или видевших страдальцев в горьких обстоятельствах, можно представить, кто там находился: выходцы из дворян, купечества, бывшие государственные служащие, офицеры, священники, крестьяне (как зажиточные, так и бедняки). Были и «заложники», просто схваченные при облавах и массовых арестах. Среди них было даже несколько наших сестер, отказавшихся покинуть родную обитель (это вменилось им в вину). О том, как на территории закрытого монастыря на долгие десятилетия воцарилась мерзость запустения, написано немало. Но хотелось бы вспомнить пронзительные воспоминания выдающегося рязанского историка, краеведа и архивиста Степана Дмитриевича Яхонтова: «Не один раз я из окна... видел, как гонят стада захваченных “контрреволюционеров”, идут грязные, оборванные, а то прилично одетые, священники, офицеры, крестьяне и т. д. Жутко становилось на душе от созерцания этой картины...». Спустя время сам Степан Дмитриевич, будучи уже в преклонном возрасте, попал в тюрьму по надуманному «делу рязанских краеведов». К счастью, сидеть ему там пришлось недолго – четыре месяца, но после того как его освободили под «домашнее наблюдение», ОГПУ запретило видному ученому в течение трех лет работать в органах Центрального архива, что стало для него страшным ударом. Кроме того, его лишили большой домашней библиотеки с бесценными старинными рукописями и личными дневниками, которые Степан Дмитриевич вел несколько десятилетий.
Мы, кого Господь привел сюда возрождать древнюю обитель, глубоко благодарны этому человеку за то, что он сохранил ее главную святыню – Казанский собор. Концлагерь занимал монастырь с 1919 года, в феврале 1923 года его расформировали, и бывшие монастырские постройки стали передаваться для жительства разным лицам, в некоторых из них стал обосновываться всякий сброд. В здании богадельни, например, цыгане разводили костры и прямо на полу жарили кур, устраивая пожары. Тогда Яхонтов забил тревогу. В то время он возглавлял Губернский архив и добился у властей передачи соборного монастырского храма и еще четырех монастырских зданий в свое ведомство.
Вы с сестрами благодарны стойкому, мужественному ученому. А наши современники, думается, благодарны вашей монашеской общине, прихожанам, историкам, архивистам и съемочной группе одной из рязанских телекомпаний за два замечательных фильма о монастыре, где множество важных подробностей о его прошлом и настоящем. Фильм «Заступница Усердная» помогает нам воочию увидеть увесистые папки с архивными документами, хранившиеся на многоярусных стеллажах, уходящих под своды храма. Татьяна Петровна Синельникова так рассказывает о том, в каких условиях приходилось трудиться сотрудникам архива, что невозможно остаться равнодушным!
Приснопамятная Татьяна Петровна много лет возглавляла Государственный архив Рязанской области. Ее с благодарностью помнят многие игумены монастырей и настоятели храмов, которые возрождались в тот период. Татьяна Петровна с ее опытом, знаниями и возможностями этому активно содействовала. В фильме она вспоминает, что в здании нашего Казанского собора располагались документы дореволюционного фонда – самые ценные архивные материалы. Сотрудники должны были обеспечивать их сохранность, однако в тех условиях сделать это было неимоверно трудно. Когда зимой мороз достигал минус 25 градусов, в соборе было почти так же... Страдали люди, страдали документы. И всё же благодаря размещавшемуся в нем архивохранилищу собор уцелел.
Но сама территория монастыря долгие годы представляла собой удручающее зрелище – это было одно из самых заброшенных мест Рязани. В 2001 году архиву нашли новое здание, только переезд затянулся на несколько лет. Дело сдвинулось с мертвой точки лишь после того, как новый правящий архиерей – архиепископ Рязанский и Касимовский Павел (ныне митрополит Крутицкий и Коломенский) – стал настойчиво обращаться по этому поводу в правительство Рязанской области, а затем и в Министерство культуры Российской Федерации. И 16 декабря 2005 года состоялась передача Казанского собора епархии. 26 декабря 2006 года Священный Синод Русской Православной Церкви принял решение об открытии монастыря и возрождении в нем монашеской жизни.
Я в ту пору была благочинной в Солотчинском Рождества Богородицы женском монастыре. Владыка Павел благословил приехать в Казанский монастырь на архиерейское богослужение, а в конце службы он объявил всем о моем назначении исполняющей обязанности настоятельницы Казанского монастыря. До сих пор не без душевного волнения вспоминаю это событие.
И вот уже более восемнадцати лет Вы несете послушание настоятельницы обители, до революции называвшейся Казанским Явленским девичьим монастырем.
Да, это послушание было на меня возложено в июне 2008 года. Удивительно: моя мама родилась в деревне под Казанью, мы с сестрой родились в самой Казани, Казанскую икону Божией Матери всегда считали Небесной покровительницей нашего рода. И вот Господь судил мне стать причастной к возрождению Казанской обители, основанной в Рязани в XVI столетии, вскоре после обретения Первообраза в Казани.
«Я молилась везде перед московскими святынями, чтобы Господь указал мне путь»
Матушка, из Вашей биографии известно, что Вы закончили филологический факультет Киевского государственного университета. А в Солотчинский монастырь, что недалеко от Рязани, как попали?
Мой папа, Владимир Семенович Сычугов, был военным летчиком, служил в разных городах, получил звание полковника и в Киеве вышел на пенсию. Все мое детство прошло в военных городках, а начало воцерковления пришлось на студенческие годы. Я ездила молиться во Флоровский женский монастырь, где сестер окормлял схиигумен Спиридон (Козинский). Он стал и моим духовным наставником. Через несколько лет я сказала батюшке о своем желании монашества. Он к этому одобрительно отнесся и благословил съездить на остров Залит Псковской области к протоиерею Николаю Гурьянову. От отца Николая я услышала: «Беги, беги в монастырь! Хорошо будет!» Я была счастлива.
Слушая Вас, невольно думаешь: какой глубинной, ведомой только Господу и Господом дарованной должна быть духовная связь между подвижниками, чтобы один из них – старейший киевский духовник, к которому тысячи людей приходило за советом и утешением, направил свое духовное чадо к другому старцу, живущему за сотни километров от Киева!
После посещения острова Залит и этих слов отца Николая я вернулась к духовнику и всё ему рассказала. Батюшка, узнав, что отец Николай не указал мне конкретный монастырь, сказал: «Господь всё Сам управит!». По его благословению я поехала в Москву и молилась перед многими святынями, чтобы Господь указал мне путь. Затем направилась в Троице-Сергиеву лавру и попала на исповедь к батюшке, который, оказывается, был духовником Солотчинского монастыря. «О, ты хочешь в монастырь? – спросил он. – Я тебя направлю! Собирайся, отвезу тебя в Солотчинский монастырь к игумении Варваре». Мне пришлось отказаться, поскольку папа на тот момент был дома, в Киеве и ничего не знал. Мама к тому времени умерла, и я не могла так поступить с папой, не поговорив с ним. Поэтому вернулась в Киев, всё ему рассказала, и он проявил настоящее благородство, отпустив меня в монастырь без всяких пререканий, о чем я все эти годы с благодарностью вспоминаю. Как и о том, что на протяжении двадцати четырех лет он мне потом помогал – сначала в Солотчинском монастыре, затем в Казанском.
В монастыре он стал востребованным на разных послушаниях. Получилось так: я попросила у матушки Варвары благословения на то, чтобы папа приехал и привез мои вещи. Когда он приехал, матушка игумения с ним побеседовала и поняла, что он человек надежный, к тому же большой умелец, и сказала: «Нам мужские руки нужны, пусть твой папа нам здесь помогает». Папа очень любил трудиться, откликался на разные просьбы. Скамеечки нужно сколотить – брался за это дело. Где-то замок сломался, обращались к нему. Трудился в саду, в столярной мастерской, на скотном дворе, звонил на колокольне – везде, куда матушка игумения направляла. Через несколько лет стал алтарничать. Когда меня перевели в Казанский монастырь, папа стал трудиться при рязанской обители. Он отошел ко Господу на 84-м году жизни. Я и сестры – все мы во время пандемии короновируса заболели, но остались живы, – а папы через неделю не стало... Видимо, он был готов для Вечности.
Немного о помощниках обители
Матушка, Вы рассказали о своем папе как о человеке, который безоговорочно принял Ваш выбор и до конца жизни помогал Вам, сестрам. Наверное, современной Казанской обители с ее небольшой монашеской семьей многое удается делать благодаря таким преданным монастырю людям?
Мы с сестрами высоко ценим преданность наших помощников, что вносят свою лепту в возрождение обители. Кто-то из них трудится у нас за символическую плату, но их повседневные труды можно сравнить с монастырскими послушаниями, исполняемыми с полным пониманием важности порученного дела. Например, наш водитель Николай Иванович Лобанов – профессионал в своем деле, надежный человек, на него всегда можно положиться. Как и на нашего бухгалтера – Наталью Александровну Маругину. Она из тех людей, которые всю жизнь хотели быть в монастыре или при монастыре. Наталья Александровна у нас как внештатная послушница. Дети выросли, муж – человек верующий, понимает ее и трудится в храме охранником. Наталья Александровна выучилась петь церковные песнопения, теперь помогает и в бухгалтерии, и на клиросе. Наши прихожанки Раиса Алексеевна Лысенина, известная в Рязани скульптор, и Любовь Александровна Воронова, преподаватель Рязанского художественного училища, посвятили обители множество творческих работ, настоящих произведений искусства. Можно назвать и другие имена настоящих друзей нашего монастыря, которые уже двадцать лет с любовью заботятся о нем.
Наша монашеская семья в настоящее время немногочисленна, но мы с сестрами чувствуем духовное единение со всеми, кто подвизался в монастыре на протяжении столетий.
Чувство единения с вашими предшественницами, вероятно, еще более упрочилось после того, как знакомство с архивными материалами, глубокое в них погружение помогли представить, какими были насельницы известного монастыря. Как их вокруг ценили и любили за неустанные труды и искренний молитвенный настрой, за дела милосердия и духовные навыки.
Действительно, было за что. Вспомнить хотя бы матушку игумению Евгению (Таптыкову). Она, уроженка Рязани, получила по тем временам блестящее образование в Смольном институте благородных девиц. Вернулась в родной город и в 25-летнем возрасте поступила в Казанский монастырь. Со временем, проявив незаурядные способности, была назначена настоятельницей обители и управляла ей на протяжении тридцати лет. Ее стараниями был построен Казанский собор, открыто четырехклассное училище для девочек, обители присвоен статус первоклассной. Кроме того, она на свои средства в годы Русско-турецкой войны подготовила 20 сестер милосердия для ухода за ранеными воинами. За эти славные дела матушка игумения имела высокие награды из Императорского дома, снискала любовь и уважение сестер обители и горожан.
Промыслительно, что в возрожденной Казанской обители дела игумении Евгении имеют свое продолжение: 15 лет в одном из монастырских зданий по благословению священноначалия проходило обучение девушек регентскому делу, и мы с сестрами были привлечены к административной и преподавательской деятельности. Все эти годы клирос Казанского собора был местом практики наших воспитанниц. В бытность игумении Евгении (Таптыковой) была открыта больница с аптекой и с обучением сестер обители провизорскому делу. В наше время при монастыре создано и действует Сестричество милосердия во имя святой Евгении Римской (небесной покровительницы матушки Евгении) и проводятся обучающие курсы ухода за тяжелоболящими.
Высочайшим примером любви ко Христу является для всех нас подвиг наших сестер, преподобномучениц Евдокии и Ольги, пострадавших за веру в годы гонений. Их святыми именами наречены в иноческих постригах две наши сестры.
Любила бывать в Казанской обители и одна из самых почитаемых святых Рязанской земли блаженная Любовь Рязанская. Из жизнеописания святой мы знаем, что сначала она терпеливо несла крест болезни (до 15 лет не могла не только ходить, но даже встать на ноги), затем Господь открыл ей Свою волю через святителя Николая Чудотворца, которого она любила всей душой и которому постоянно молилась. Однажды святитель явился ей и сказал: «Вставай, Люба, ходи и юродствуй». Приуготовлением к многолетнему и многотрудному подвигу юродства стал затвор: Любушка заключила себя в крохотный простенок между печкой и стеной в своем доме и находилась там в течение трех лет, как древний столпник, погруженная в молитву и богопознание. А выйдя в мир, подвижница стала усердно молиться в разных рязанских церквях, особенно в Казанском женском монастыре, где подолгу жила в кельях у старших сестер, а чаще у игумении. Блаженная Любовь Рязанская предсказала сестрам скорбные события, связанные с предстоящим закрытием их обители. Предсказала и то, что святая обитель возродится, о чем изгнанные из нее насельницы рассказывали впоследствии будущему старцу, архимандриту Авелю (Македонову), которому Господь судил возрождать Иоанно-Богословский мужской монастырь в селе Пощупово Рязанской епархии. Сестры жили надеждой, что слова блаженной сбудутся... Так оно и случилось, но, к сожалению, до этого времени никто из них не дожил.
Мощи блаженной Любови Рязанской покоятся в Николо-Ямском храме Рязани, это подворье Иоанно-Богословского монастыря. Частица мощей местночтимой святой благоговейно хранится в нашем монастыре. И мы видим, что блаженная старица не оставляет без помощи и нас, и всех тех, кто просит ее молитвенного заступничества.
Беседовала Нина Ставицкая
Снимки предоставлены Казанским женским монастырем города Рязани
Публикации
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
