Скит Сретенского ставропигиального мужского монастыря во имя преподобного Серафима Саровского находится на Рязанской земле. Он расположен в живописном месте – в селе Красном, бывшей усадьбе генерала екатерининской эпохи Александра Петровича Ермолова. С 2011 года здесь живут и учатся студенты-первокурсники Сретенской духовной семинарии (ныне академии). Братия обители и преподаватели помогают молодым людям научиться главному делу жизни – подготовить свои души для служения Богу и людям. Такой порядок, в свое время установленный архимандритом Тихоном (ныне митрополитом Симферопольским и Крымским), сегодня, как показало время, приносит свои добрые плоды.
Усадьба в селе Красном в 1793 году была выкуплена генерал-майором Александром Петровичем Ермоловым (1754–1834) у наследников полковника Федора Ивановича Бобарыкина. Возможно, на покупку имения пошли средства, дарованные А.П. Ермолову Екатериной II, «за верную службу и преданность», как пишет П.П. Федоров в своей книге «Жемчужина Москвы и Рязани: Возрождение усадьбы Красное. Серафимовский скит Московского Сретенского монастыря». Необыкновенной красоты архитектурный ансамбль усадьбы сложился главным образом при участии самого ее нового владельца. Доподлинно пока не удается установить, кто был автором проектов строений, однако существует обоснованное мнение, что им мог быть выдающийся архитектор того времени Василий Иванович Баженов.
Однако после революции 1917 года усадьба была национализирована и, как многие дворянские имения, пришла в запустение. Главный (иначе его еще именуют барским) дом был разграблен, а в 1930 году сгорел. В советские годы на территории усадьбы размещался детский туберкулезный санаторий, позднее – районная больница. Уникальные постройки: северная и южная кордегардии [1], расположенные в парковой зоне усадьбы рядом с церковью Казанской иконы Божией Матери, а также великолепный конный двор, в плане имеющий круглую форму с внутренним двориком и круглым манежем, устроенный на правом высоком берегу нижнего пруда, – приспособленные под хозяйственные нужды, тоже постепенно разрушились. К концу ХХ столетия конный двор и вовсе утратил целостный облик: от него остались лишь руины.
В непосредственной близости от усадьбы в Красном располагалось село Слободка. С распадом Советского Союза некогда процветающий здесь колхоз «Восход» с плодородными землями и развитым животноводческим хозяйством разорился. В непростые 1990-е годы, когда вся наша страна переживала тяжелейшее время перемен, колхозные земли перестали обрабатывать, производственные помещения и фермы пришли в негодность, а техника и сельхозорудия были утрачены: часть износилась и уже не подлежала ремонту, часть была украдена. Люди месяцами не получали заработной платы, от отчаяния и безысходности в селе стало всё сильнее распространяться пьянство. Молодежь массово уезжала в города.
Такая же участь постигла многие села и деревни на постсоветском пространстве. Но жителям Слободки, очевидно, Сам Господь указал выход из создавшейся ситуации. В 2001 году селяне обратились к наместнику Сретенского ставропигиального мужского монастыря архимандриту Тихону (Шевкунову, ныне митрополит Симферопольский и Крымский) с просьбой принять разрушенное колхозное хозяйство под опеку обители. Отец Тихон, поговорив с крестьянами, решил, что нельзя оставлять людей в беде и поспешил откликнуться на их просьбу о помощи. Архимандрит с братией согласились возглавить хозяйство с одним лишь условием: пагубное пристрастие к алкоголю и прогулы должны быть полностью устранены. Жители Слободки такое начинание с готовностью поддержали, и на общем собрании наместник Сретенского монастыря единогласно был избран председателем нового хозяйства, получившего название «Воскресение».
С тех пор и Слободка, и Красное действительно воскресли. Монастырь закупил новую технику, восстановил зернохранилища, фермы. Заколосились поля, появились дороги, люди стали регулярно получать денежное вознаграждение за свой труд. Но самые важные изменения произошли в их душах. Находясь под опекой Сретенской обители, люди начали воцерковляться. Особенно заметно это стало, когда на правом берегу одного из четырех родниковых прудов, в Круглом здании усадьбы [2] расположился монастырский скит во имя преподобного Серафима Саровского. В день праздника Казанской иконы Божией Матери, 21 июля 2006 года, архиепископ Рязанский и Касимовский Павел (ныне митрополит Крутицкий и Коломенский) освятил его великим освящением, и началось восстановление зданий по старым чертежам, рисункам и фотографиям, которые хранились в Московском государственном музее архитектуры имени А.В. Щусева. В течение нескольких лет архитектурный ансамбль усадьбы был полностью воссоздан. Стараниями первых насельников скита хозяйственная жизнь была адаптирована к монастырским условиям вдали от обители. А в 2011 году в зданиях, являющихся частью объекта культурного наследия федерального значения (такой статус получила усадьба в 2016 году), начались занятия студентов первого набора программ бакалавриата Сретенской духовной семинарии. И сегодня здесь вдали от столичной суеты будущие священнослужители начинают свое духовное образование. Но не только образование получают в скиту молодые люди. На протяжении первого года обучения им предстоит научиться прежде всего духовной жизни, ощутить себя членами одной большой семьи – академической, монастырской, а главное, – членами Церкви по духу, научиться быть добрыми пастырями народа Божия. И обучение это с Божией помощью идет вполне успешно. Монашеская община Сретенского монастыря неизменно пополняется новыми братиями.
Скитоначальником (управляющим) Свято-Серафимовского скита Сретенского монастыря, расположенного в бывшей старинной усадьбе Красное (Михайловский район Рязанской области), является отец Гавриил (Чумаченко). Мы попросили батюшку рассказать том, как протекает жизнь студентов в скиту.
– На протяжении первого года обучения первокурсники бакалавриата Сретенской духовной академии живут и учатся в скиту Сретенского монастыря, поэтому так или иначе все наши обучающиеся, кто поступает на первую ступень духовного образования, каковой является бакалавриат, мне знакомы. Хочется от всей души сказать слова благодарности владыке Тихону за то, что он установил именно такой порядок. Ведь здесь начинается формирование молодого человека как члена одной большой духовной семьи. Как говорит святой апостол Павел, носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов (Гал. 6:2). Этому прежде всего и предстоит научиться человеку духовному.
В скиту ребята, оказавшись вне дома, вне привычной для них обстановки, с одной стороны, учатся самостоятельности и ответственности, а с другой, и это очень важно, приобретают навык совместного проживания, общения, взаимопомощи и взаимовыручки, а в чем-то и терпения, снисхождения к другому, так Господь дает им возможность проявить себя, свою любовь к ближнему. Есть среди них и те, кто является выпускниками, например, Варницкой гимназии (Гимназия имени преподобного Сергия Радонежского при Троице-Сергиевом Варницком монастыре), такие ребята привыкли за годы учебы жить в большом коллективе, для них уже такой ритм и сама особенность обучения привычны. А тем студентам, особенно вчерашним школьникам, которые росли к домашней обстановке, привязаны к дому, приходится порой нелегко, но, как правило, это только самое первое время.
Монастырь и академия – это одно целое, одна семья. Братия обители становятся для наших студентов духовниками, занимаются воспитанием молодежи, а молодежь, в свою очередь, участвует в богослужениях и монастырской жизни. Из стен академии молодые люди выходят, уже имея некий жизненный опыт. За год жизни в скиту в первую очередь духовник, а также помощники проректора по воспитательной работе (они по традиции духовных школ называются дежурными помощниками, это своего рода воспитатели) стараются создать из коллектива молодых людей христианскую семью. Первый семестр для ребят обычно бывает самым сложным. Поначалу порой трудновато приходится ребятам: кто-то очень скучает по домочадцам, кому-то привычны городские пейзажи, постоянное движение и шум большого города, потому наша тишина слишком необычна и даже тяготит, кто-то не привык еще к самостоятельности и ранним подъемам, не сразу готов к дисциплине, установленному укладу внутренней жизни. И тогда с необходимой строгостью, но, прежде всего, с отеческой любовью мы прививаем студентам навыки той самой семейственности и дружества, стараемся достигать общего взаимопонимания.
После Нового года студенты уезжают домой на каникулы, а потом возвращаются к празднику Крещения Господня и остаются здесь до Светлой Пасхи Христовой, за ним – Светлая седмица, по традиции она предназначена исключительно для участия в богослужениях, к ней приурочен один из этапов учебной (прежде всего, богослужебной) практики. Потом снова продолжаются занятия уже до конца июня, после чего у всех студентов начинаются летние каникулы. Со второго курса обучение ребята продолжают уже в самом Сретенском монастыре, в Москве. Но давно замечено, когда начинается распределение на практику в летний период, они очередь занимают, чтобы попасть в скит, наперегонки стремятся вернуться обратно. По окончании Сретенской духовной школы вспоминают свой первый год как самый лучший год студенческой жизни. Хотят приехать сюда с женами, с детьми, и, знаете, это бывает очень приятно. Всегда радуюсь встрече с выпускниками.
В наши дни часто обсуждают различные особенности нынешнего молодого поколения. Как бы Вы их описали? Вам постоянно приходится общаться с молодыми людьми, избравшими духовную стезю. Что это за люди?
Все люди разные… Очень грустно оттого, что долгое время в обществе словно не замечали самых простых правил приличия: уважения к старшим, к учителям и воспитателям. Дети, выросшие в уверенности, что они всегда правы, что им всё можно, а окружающие им обязаны, повзрослев, нередко сохраняют этот взгляд на людей вокруг. Порой и сами родители во многом потакают капризам своих детей, а когда те подрастают, сетуют, что дети перестали слушаться взрослых, что никак не получается найти с ними общий язык, что нет между ними уважения и доверия. Нужно сказать, что это с огромной душевной болью потом переживается родителями, да и повзрослевшим детям тяжело жить с таким подходом к миру. Считаю, воспитывать человека нужно в строгости. Настоящая любовь не развращает. Ведь и к нам приходят порой избалованные ребята, с неоправданной болезненностью реагирующие на каждое замечание. Вот и приходится, конечно, с любовью, молитвой о вразумлении такого чада, всё лишнее отсекать. Но в основном в академии учатся верующие молодые люди из церковных семей. Настоящей школой жизни всегда считалась служба в армии (и я с этим полностью согласен), там воспитывается собранность и дисциплинированность, рождается должное уважение к старшим, командирам. Ребята, прошедшие армейскую службу, как правило более осознанно относятся и к обучению, и к своему призванию.
Отец Гавриил, расскажите, пожалуйста, какие обязанности или какие послушания исполняют семинаристы в скиту? Чем они занимаются, кроме учебы?
Послушания самые разные. Кто-то в храме помогает, кто-то в хоре поет, кто-то прачечной занимается, кто-то хозяйственными делами: убирает территорию, кормит животных... Стараемся дать ребятам возможность почувствовать, что они умеют делать своими руками, проявить себя с самой лучшей стороны. В жизни им, будущим отцам, пастырям, не раз пригодится умение наводить и сохранять порядок, уверенно обращаться с инструментами, трудиться вместе с другими. Мы не перегружаем наших воспитанников никакими хозяйственными делами, но обязательно привлекаем их к общему труду. Если привезли нам, например, зерно на корм для животных, организуем их помочь с разгрузкой. Общий труд по-настоящему очень сближает.
Большое у Вас хозяйство?
Изначально монастырь не собирался организовывать здесь столь масштабную деятельность. Но так получилось, что сейчас в нашем хозяйстве девять дойных коров, телки, бычки. В общей сложности двадцать пять голов крупного рогатого скота, две свиноматки, двадцать свиней, семнадцать поросят, десять овец, тридцать гусей, двести кур, огород, сады, ягодники. В год мы запасаем примерно сто тонн сена. Слава Богу, находятся добрые люди, которые нам помогают, жертвуют комбикорм и др. В нашем скиту делаются различные домашние заготовки, а также готовят некоторые молочные продукты, которые предназначены и для первокурсников в скиту, и для братии монастыря.
В монастырском хозяйстве, как мы успели заметить, трудятся сельхозработники, люди, имеющие соответствующую квалификацию. А насколько всё же семинаристы включены в хозяйственную деятельность?
Это периодически случается. Когда своими силами не успеваем что-то делать, просим ребят помочь... Из года в год наборы разные, разные с ними приезжают духовники из числа насельников – иеромонахов нашей обители, но неизменным было и остается то самое понимание общего дела. Как-то случилось так, что внезапно остались мы без скотников: кто-то вынужден был уволиться, кто-то заболел. Что делать? Иду к духовнику курса, говорю: «Можно со студентами поговорить? Может быть, кто-то согласится на ферме немного помочь?» Он благословил. После обеда спрашиваю их: «Ребята, надо подменить скотников на свинарнике. Есть желающие?» И, представляете, буквально лес рук поднялся. Смотрю на них и думаю, может быть, они не понимают, что именно надо делать? Уточняю задание: «У свиней надо будет чистить утром, в обед и вечером. Животных надо будет кормить». Руки не опускаются. «Хорошо, – говорю, – давайте после обеда сегодня встретимся, и я вам всё расскажу и покажу».
В конце концов осталось двенадцать человек, они распределили между собой все обязанности и незамедлительно приступили к их исполнению. Утром в шесть часов они раньше всех вставали, шли убирать. Покормили животных, убрали у них, идут в баню, потом на завтрак, потом на занятия. В обед два других человека прибегали, покормили животных, почистили, сполоснулись, убежали учиться дальше. Вечером то же самое. И было видно, что они искренне болеют за наше общее дело. Очень они тогда нас выручили, до сих пор благодарен им самим, и их родителям. Потом еще зимой сами, без напоминаний, предложили лунки во льду на пруду сделать, чтобы рыба не задохнулась. У нас здесь небольшой рыбный промысел есть. И как-то между делом сказал ребятам, что надо будет позаботиться о рыбе, когда пруд покроется льдом. Так они сами пришли за пилами, когда вода замерзла: «Давайте, – говорят, – мы всё сделаем». Вот такие у нас воспитанники: радостно, что и к молитве они с усердием стараются относиться, и в учебе быть прилежными, а если просим помочь потрудиться – всегда с готовностью откликаются!
Как представляется, эти ребята не могут не чувствовать любовь и заботу, которую проявляют о них наставники. Может быть, такое отношение к общему делу – это ответ на Вашу любовь?
Надеюсь… Ребята ведь прекрасно всё видят и чувствуют, их не обманешь. Тем более здесь, в небольшом довольно коллективе, где все друг у друга на виду, очень скоро становится понятно, кто ты, что собой представляешь. У нас своих детей нет, вот и стремимся всю любовь отдать этим ребятам. Ответственность за их воспитание прежде всего лежит, конечно, на духовных наставниках, а я стараюсь общаться с ними по-домашнему, просто. Они это видят. Да и научить чему-то можно ведь только личным примером. Мы же понимаем прекрасно, что к нам едут со всей России и из-за рубежа тоже. Студенты регулярно звонят родителям, рассказывают, чем накормили, что сказали, и уже формируется даже на расстоянии некоторое представление о том, как у нас здесь всё устроено, какие условия, какая атмосфера. И, знаете, могу сказать, не ради похвалы, что очень многие родители благодарят нас, рассказывают, как изменились их дети после года жизни в скиту. В таких случаях думаешь: слава Богу, что хотя бы что-то оставляешь в этом мире, хоть какое-то зернышко удалось вложить в юную душу. Всякие ведь ситуации бывают, Господь разные стороны жизни показывает. И скорби случаются, и искушения… Тоже ведь закалка своего рода происходит для неокрепших душ. Говорю молодым ребятам в таких случаях, что лучше, чтобы побольше скорбей было, пока они молоды, потому что с возрастом сложнее становится их претерпевать. Любое замечание более остро воспринимается, сильнее ранит. «Вот смотрите, ребята, – говорю им в каких-то сложных обстоятельствах, – это вам наказ, как не надо поступать в жизни».
В этом году в Сретенской духовной академии был большой выпуск –пятьдесят пять человек вместе с магистрантами и некоторыми аспирантами окончили наше учебное заведение. Меня пригласили на выпускной 3 июня, он у нас приурочен к празднику Владимирской иконы Пресвятой Богородицы. Будучи наместником Сретенского монастыря, отец Тихон установил традицию: после вручения дипломов и торжественного обеда выпускники приходят в корпус наместника, где говорят слова благодарности священноначалию и преподавателям, а преподаватели в свою очередь произносят напутственные речи и всяческие благопожелания молодым людям. Нынешний наш наместник, игумен Иоанн (Лудищев), позвал в этом году и меня. Это было очень радостно. Всегда желаю выпускникам почаще вспоминать себя молодыми: помнить, как искали хорошего батюшку, к которому можно было бы пойти на исповедь, и тоже становиться такими священниками, которых будут искать, которым хотелось бы исповедоваться.
Сретенский монастырь регулярно пополняется новыми насельниками из числа выпускников духовной академии. Помогают ли педагоги-насельники обители сделать выбор молодым людям? Можно ли, на Ваш взгляд, помочь в этом вопросе, и, если можно, то как?
Как-то у меня был такой разговор с отцом Иоанном. «Вот, – говорю, –батюшка, если б не Академия, легче было бы монастырю. Всё же двести пятьдесят человек надо накормить, выучить, воспитать… Преподавателей больше ста человек! А это ведь такие большие расходы…» А он мне и отвечает: «Но в то же время, посмотри, у нас на протяжении многих лет пополнение братии идет из числа студентов. Ребята остаются в обители, зная монастырскую жизнь изнутри. И хотя бы ради этих 5–10 человек можно все трудности потерпеть». Всё так и есть на самом деле. Отец Иоанн, человек, по-отечески всех любящий, всем дает возможность попробовать себя в монастырской жизни. Кто-то выдерживает, кто-то нет. По принуждению ведь в монастырь идти недопустимо. Человек сам решает, что ему нужно, сам должен понимать, куда он идет и зачем. Тот, кто идет на служение Богу, должен подготовиться к постоянной борьбе с диаволом. Поэтому легкой жизни здесь ждать не приходится, а значит не следует об этом и мечтать. Решимость нужна для этого, и все сомнения требуется прочь отогнать, ничего другого не могу сказать, честно. Ведь преподобный Серафим Саровский, отвечая на обращённый к нему вопрос «почему мы не имеем такой строгой жизни, какую вели древние подвижники благочестия?», так и ответил: «Потому, что не имеем к тому решимости. Если бы решимость имели, то жили бы как отцы наши; потому что благодать и помощь верным и всем сердцем ищущим Господа, ныне та же, какая была прежде, ибо, по слову Божию, – Господь Иисус Христос вчера и сегодня Тот же и во веки» (Евр. 13:8).
Что же касается духовного выбора, то, поскольку у каждого студента есть духовник, они советуются, прежде всего, с ними. Но есть ребята, скажем так, робкие. Они затрудняются в принятии решений. Встречал таких: «Ой, а вдруг воля Божия будет пойти в монастырь, а я женюсь. Или вдруг воля Божия будет жениться, а я уйду в монастырь», – говорят. «Послушай, – сказал как-то одному из них, – ты прими свое решение и увидишь, какой будет воля Божия. Если на то воли Божией не будет, ничего из задуманного у тебя всё равно не получится». Самый главный наш враг – это сомнения. К сожалению, это только с годами начинаешь понимать. Без жизненного опыта многое понять сложно. Когда новые наши студенты приезжают в скит, говорю им: «Ребятки, готовьтесь, будет всё. Враг обязательно найдет ваши слабые стороны и начнет ударять по самому больному. Всякие будут искушения, скорби, а как без них? Главное – ничего не бояться». Правильно говорят, что золото всегда огнем очищается, поэтому прочь сомнения всякие, надо просто идти вперед, не оглядываясь и уповая на помощь Божию, прося о заступничестве Пресвятую Богородицу, наших святых.
А сами Вы как пришли в монастырь?
Это было в сентябре 1995 года, как раз перед Сретением Владимирской иконы Божией Матери. Устроился на работу в Сретенский монастырь дворником, сантехником. Тогда в обители нужны были рабочие руки, брали всех. Потом полгода работал поваром, а через какое-то время подвели меня к отцу Тихону, и он предложил покелейничать, так я и остался у него на два года келейником и послушником. Помню, иеромонах Митрофан (Геништа), ныне покойный, составлял список братии для Патриархии. У нас тогда значились двенадцать человек. Меня спрашивает: «Тебя писать, не писать?» – «Пиши, – говорю. – Пиши». Так и остался в братии. Через три года отец Тихон постриг меня в иноки. А в 1998 году я на шесть лет уехал по послушанию восстанавливать скит. В 2005 году отец наместник снова забрал меня к себе келейником, на этот раз на десять лет. Потом мне операцию сделали. Неудачно удалили позвоночные грыжи и кусок диска, поставили «железного краба» для фиксации позвоночника, и так я вышел из строя на долгих три года. Лечился в больницах, реабилитационных центрах, санаториях, а в 2019 году, когда наместником монастыря стал владыка Амвросий (ныне митрополит Тверской и Кашинский), меня снова командировали в скит. И вот, получается, уже 31 год живу в монастыре. Живу с пониманием того, что самый главный наш враг – сомнения. Ведь сколько раз Господь помогал, буквально «вытаскивал» из разных ситуаций, а всё равно постоянно какие-то сомнения одолевают. «Но ведь ты же пришел служить Богу, доверился Ему, – приходится напоминать себе, – теперь Господь о тебе печется». Когда лежал после операции, обездвиженный, такая боль была, что даже пошевелиться не мог. Лежал и думал: «Бог привел тебя в монастырь, ты доверился Ему и лежишь теперь на чистых простынях, тебя лечат в хорошей больнице, кормят, ухаживают за тобой. Со всех сторон тебя Господь окружает заботой, и как же тут не верить, как не благодарить Бога за всё это!»
Отец Гавриил, что бы Вы пожелали людям, которые выбирают монашество?
Решимости. Нужно стараться гнать прочь любые сомнения. Сомнения, повторюсь, – это самый главный наш враг. Если уже приступили служить Богу, будем идти до конца. Всякое бывает, конечно, но главная задача – не лежать, не отчаиваться при падении. Упал, вставай и иди. Опять упал, опять вставай и иди. Часто вспоминаю отца Димитрия Смирнова. Вот кто был настоящим духовным «снайпером»! Поражал врага без промахов. «В Царствие Небесное, – говорил он, – входят не хорошие люди, а кающиеся грешники. Вот в чем дело. А хорошие люди... они идут на “Доску почета”». Сложно на самом деле жить в современном мире. Соблазнов очень много. Прославленные в лике святых преподобные отцы наши рождались в деревне, жили в пустыне. А сейчас, как говорят, самый главный подвиг – жить в этом мире и не принимать участия в делах тьмы. А попробуй-ка, когда тебе всё это, как раз самое-то и недоброе, приносят, что называется, на блюдечке с голубой каемочкой! Как бы говоря тем самым: «Пожалуйста, все соблазны мира в твоем распоряжении». И нам надо прожить так, чтобы пройти сквозь эту грязь и не испачкаться.
- [1] Кордегардия (от фр. corps de garde) – помещение для караула, охраняющего крепостные ворота. Является разновидностью фортификационных сооружений. Обычно располагалась у входа или выхода из них, рядом с самими воротами, нередко была приспособлена для обстрела из него (через бойницы) пространства под воротами. Кордегардией также обозначались гауптвахты или любое караульное помещение, помещение для стражи.
- [2] Круглое здание скита в селе Красное (Михайловский район Рязанской области) – это знаменитый бывший скотный двор усадьбы А.П. Ермолова, фаворита Екатерины II. Самое оригинальное сооружение усадьбы, стоящее на искусственном полуострове и «замаскированное» под миниатюрную крепость с четырьмя изящными башенками. В наши дни это удивительное сооружение отреставрировано и полностью переоборудовано под монашеские кельи Свято-Серафимовского скита московского Сретенского монастыря.
Фото: Владимир Ходаков
Публикации
Монастыри
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
