В 2027 году исполнится 25 лет с того времени, как мощи святителя Феофана были перенесены в его обитель. Монастырь бережно хранит память о вышенском затворнике. Его творения являют собой подлинную сокровищницу для всех, кто стремится жить духовной жизнью. Настоятельница Успенского Вышенского монастыря игумения Димитрия (Лукьянова) рассказала «Монастырскому вестнику» о том, что юбилейные торжества обители, отпраздновавшей в 2025 году свое 400-летие, это прежде всего значимые поводы для того, чтобы углубиться в изучение духовного наследия святителя Феофана, открыть для себя новые грани его творений и постараться усвоить и применить прочитанное на практике. Памятными датами в летописи обители будет отмечен и следующий 2027 год.
МатушкаДимитрия, в 2027 году Ваш монастырь готовится отметить сразу несколько значимых дат. Не могли бы Вы рассказать о них подробнее?
Действительно, у нас впереди целый ряд юбилеев, причем все они очень важны для нашей обители. 29 июня 2027 года исполнится 25 лет с того дня, когда святые мощи святителя Феофана были перенесены из села Эммануиловки в Шацком районе в нашу обитель. Ровно 200 лет исполняется со времени, когда в монастыре водворилась чудотворная Казанская икона Божией Матери, которая с тех пор именуется Вышенской. Кроме того, мы будем вспоминать 175 лет со дня обустройства Богоявленского храма – того самого, что находился в келье, где святитель жил в затворе и совершал богослужения. Но и это еще не все поводы для торжеств! Отцу Георгию Глазунову, который в 1972 году извлек мощи святителя из усыпальницы бывшего Казанского собора, оказавшегося на территории психиатрической больницы, расположившейся в зданиях закрытого в 1920-е годы монастыря, бережно хранил их у себя дома, а когда стало возможно, перевез в Троице-Сергиеву лавру, исполняется 85 лет. И в довершение всего, отметим 55 лет с того памятного момента, когда произошло это знаменательное событие. Так что в будущем году нас ожидает множество юбилеев, и мы готовимся к ним со всей тщательностью. Очень благодарна всем, кто помогает нам в этом деле: сестрам, паломникам, благодетелям. Без их участия и поддержки мы бы не справились.
Хотим, чтобы как можно больше людей узнали о святителе Феофане, о его учении, о том, как он может помочь современному человеку в духовных исканиях. Мы надеемся, что юбилейные торжества станут не просто праздником, но и поводом для углубления в наследие святителя, для новых изданий его трудов, для организации просветительских мероприятий.
Почему, на Ваш взгляд, так важно хранить память о святителе Феофане? Что лично для Вас и для насельниц монастыря значит почитание святого покровителя обители?
Лично для меня грядущие юбилеи – это еще и повод задуматься о своем служении, о том, как мне самой стать более достойной преемницей традиций Вышенской обители. Молюсь, чтобы Господь дал мне сил и мудрости вести обитель по пути, который наметили святитель Феофан и окружавшие его люди. Знаете, я всегда чувствовала, что святитель Феофан – подлинный хозяин этого места. Можно даже сказать, что он освятил его своими молитвами, трудами, наставлениями, ведь он прожил здесь в добровольном затворе долгие годы. При этом спустя столько лет наследие святителя Феофана до сих пор остается неизданным в полном объеме, не изученным до конца. Есть рукописи, которые хранятся на Афоне, в русском Пантелеимоновом монастыре, и которые еще ждут своих исследователей.
Мы все выросли на книгах святителя Феофана, его письмах, наставлениях… И сегодня постоянно возвращаемся к ним, каждый раз открывая новую глубину, новые смыслы. В юности, задолго до того, как Господь привел меня в Вышенский монастырь, я мечтала приехать сюда. Мне казалось, что люди, которые здесь живут, должны быть подобны родным чадам святителя, что все они пронизаны его духом, и что через общение с ними сама смогу прикоснуться к его благодати. Мне всегда хотелось здесь оказаться, чтобы дышать тем же воздухом, которым дышал святитель, ведь он так удивительно писал о Выше: «Лучше Выши может быть только Царствие Небесное», – и называл ее блаженной. И вот теперь живу здесь, а святитель постоянно побуждает меня к развитию, не дает застыть на месте. Без его помощи в Выше просто невозможно существовать, он словно ведет тебя за руку по жизненному пути…
Вспоминая святителя, нельзя не сказать и о тех людях, которые на протяжении многих лет находились рядом с ним. Это его ближайший помощник и друг, один из выдающихся настоятелей обители – архимандрит Аркадий (Честонов), а также Эммануил Дмитриевич Нарышкин, благочестивейший человек, наделенный незаурядным умом. Я глубоко убеждена, что именно общение и такой духовный союз этих трех личностей и привел обитель к расцвету.
Чем же был примечателен этот союз?
Монастырь достиг расцвета в конце XIX века при его настоятеле архимандрите Аркадии. Это был удивительный человек. Он родился в 1825 году в многодетной семье диакона, окончил Шацкое духовное училище, но из-за отсутствия денег в семье (в их родном селе случился пожар, уничтоживший всё имущество) был вынужден оставить учебу в Тамбовской семинарии после второго класса, поступил в Николо-Чернеевский монастырь послушником и, пройдя различные послушания, в 1862 году был назначен на должность настоятеля Вышенской пустыни в Тамбовской епархии. Святитель Феофан всю жизнь учился, владел многими языками, переводил древних отцов, но они с отцом Аркадием, когда тот стал настоятелем обители, понимали друг друга с полуслова. Представляете, какой это был талантливый человек! Затвор, устроенный отцом Аркадием для святителя, – это подлинная вершина человеческой мудрости и духовной чуткости. Он сумел создать такие условия, в которых святитель мог беспрепятственно творить. Их отношения можно назвать дружескими, и дружба эта была по-настоящему искренней и глубокой. Архимандрит Аркадий был известен как щедрый благотворитель, попечитель учебных заведений на Шацкой земле. Он открывал и поддерживал церковно-приходские и народные школы в селах уезда. В 1876 году его назначили попечителем народной школы в селе Шаморга, и он полностью ее содержал: обеспечивал всем необходимым и платил учителю. Позже появилась Вышенско-Купленская церковно-приходская школа (в селе Купля недалеко от Выши), которую со временем преобразовали во второклассную учительскую школу – построили большое каменное двухэтажное здание с общежитием на 75 воспитанников и домовой церковью.
В 1877 году архимандрит Аркадий стал почетным блюстителем Шацкого духовного училища. Ко второй половине XIX века здание училища значительно обветшало, и в 1879–1880 годах по инициативе отца Аркадия был проведен его капитальный ремонт. При училище освятили домовый Иоанно-Богословский храм, устроили общежитие, больницу и библиотеку. Позже ему удалось убедить одного из богатейших землевладельцев Шацкого уезда, обер-камергера Эммануила Дмитриевича Нарышкина, выделить средства на новый ремонт. В 1887–1889 годах были построены каменный корпус для классов и домовая церковь с обновленным иконостасом. Когда появился новый корпус, отец Аркадий снова вложил личные средства: на перенос храма, обновление иконостаса, покупку люстры и штукатурку стен. В благодарность местное духовенство учредило стипендию его имени для поддержки нуждающихся воспитанников.
Знакомство святителя Феофана с Э.Д. Нарышкиным началось во время управления святителем Тамбовской епархией, а продолжилось и после того, как он принял на себя подвиг затвора в Успенской Вышенской пустыни. «Подвигами евангельской любви» называл дела Э.Д. Нарышкина император Александр III. Эммануил Дмитриевич, глубоко верующий христианин, не любил, когда о его благотворительности говорили. То, кем был для простых людей этот благотворитель, посвятивший жизнь просвещению и помощи нуждающимся, можно судить по церемонии прощания с ним. В ожидании прибытия траурного кортежа из столицы, на въезде в город жители выстроили величественную арку с надписью: «Просветителю народа – благодарный Тамбов».
Союз этих людей: святителя Феофана, архимандрита Аркадия и Эммануила Дмитриевича Нарышкина – превратил этот край в культурный, образовательный и духовный центр, куда стремились люди из разных уголков России. Сохранились замечательные воспоминания одного паломника, датированные 1909 годом. Тогда отца Аркадия и святителя уже не было в живых, но дух обители оставался прежним. Тот человек пишет, что, приехав в монастырь, он услышал столповое пение, от которого он стоял и плакал в умилении, чувствуя желание каяться и молиться. Он рассказывает, что его приняли как родного, что он буквально не хотел уезжать, потому что братская атмосфера монастыря поражала своей благодатной теплотой. Этот дух жил в обители вплоть до революции. В архивных документах сказано, что множество крестьянок: девушек и женщин помогали монастырю – кто шил, кто ухаживал за скотиной, кто трудился на послушаниях. И все они жили рядом, составляя единую семью.
Три великих человека – святитель Феофан, отец Аркадий и Эммануил Дмитриевич Нарышкин – сеяли «не на камне», а на живую «почву» человеческих душ. И плоды тех посевов не заставили себя ждать: расцвет обители накануне революции стал явным тому подтверждением. Но главное – это семя не погибло. Оно осталось в людях Шацкого края.
Даже в годы безбожия, при советской власти, земля эта хранила веру. Здесь жили десятки блаженных. Сегодня их могилы можно найти на кладбищах Шацка, Новосёлок, Шамарги, Ялтуново и окрестных сел. Но живы они не в надгробьях – в памяти народной. К ним, как к живым источникам, тянулись люди за обновлением духа. Приезжали за советом, утешением, тишиной, которую дарили эти старцы и блаженные.
И мы с сестрами до сих пор видим это лицо края. Шацкие люди – они иные, они особенные: удивительные, духовные.
Святителя Феофана называют наставником монашествующих. Что бы Вы могли выделить из его творений? Что особенно запомнилось лично Вам?
Святитель Феофан был сыном священника из крепкой семьи и стал достойным продолжателем духовного рода. Живя на Святой Земле, он переводил рукописи, хранившиеся в Лавре преподобного Саввы Освященного, воспринял восточную традицию ежедневного совершения Божественной литургии, что для России XIX века было необычным явлением. Владыка всегда подкреплял свою духовную интуицию глубоким знанием святоотеческого наследия. Русское монашество того времени, искренне любившее Господа и усердно творившее Иисусову молитву, часто не могло осмыслить эту практику, не имея духовного руководства. Святитель Феофан раскладывал духовную жизнь буквально «по полочкам». Он перевел «Добротолюбие» с греческого на русский язык, чтобы сделать книгу доступной для всех, кто стремится к духовной жизни, и это был не буквальный подстрочный перевод, а творческое осмысление святоотеческих текстов. Много писал о молитве, о борьбе со страстями, о том, как правильно устроить свою внутреннюю духовную жизнь. Говоря о молитве, он напоминал о том, что ее основой является сердечное покаяние. Что очень важно повторять Иисусову молитву не формально, а сочетать ее с краткими прошениями: «Господи, помилуй» или словами из псалмов и молитв: «Боже, очисти меня, грешного», молитвами святителя Иоанна Златоуста, которые мы читаем в вечернем правиле – теми самыми «двенадцать за день и двенадцать за ночь». Он рекомендовал не сосредоточивать внимание на внешней форме, а стремиться к живой, сердечной молитве. Ведь и сегодня нередко можно услышать от людей жалобу: не чувствую молитвы, не переживаю ее… Святитель выводил молитву из рамок формализма, благословлял молиться своими словами или даже просто быть в тишине, размышляя о Боге. Всё это свидетельствует о широте богопознания и огромном пастырском опыте вышенского затворника.
Молитва – первое и главное делание монаха. Без нее немыслимо само монашество. Второе, чему учил святой Феофан, – разумность. Когда настоятелем был отец Аркадий, насельники отмечали, как тихо и благочинно было в обители. Святитель объяснял это тем, что дух братства зависит от игумена: «Каков настоятель, таков и монастырь». Отец Аркадий всё продумывал так, чтобы братия могли беспрепятственно заниматься внутренним деланием, чтобы бытовые нужды не отвлекали их, чтобы ум инока оставался свободным для молитвы и размышления.
Также святитель учил видеть собственные страсти и бороться с ними. Об этой практике подробно написано в его переводах греческих книг, например в «Невидимой брани» Никодима Святогорца. В свое время я законспектировала эту книгу, и она стала для меня понятной и близкой. В разных творениях святитель Феофан повторяет одни и те же истины, но каждый раз раскрывает их с какой-то новой стороны. При этом его труды адресованы не только монахам, но всем христианам, ищущим спасения.
Матушка Димитрия, а что Вы обычно рассказываете о святителе Феофане людям, которые впервые приезжают в монастырь?
Мы с сестрами объясняем им, что в XIX веке было не так много духовных учителей, известных всей России. Среди них – Оптинские старцы, святители Игнатий (Брянчанинов) и Феофан Затворник... К этим людям прислушивались и аристократия, и творческая интеллигенция, и простой народ. В те времена книги были предметом роскоши, а духовная литература считалась большой редкостью. Духовное наследие в печатном виде православным русским людям, жившим до начала XIX века, оставили немногие – святители Тихон Задонский и Иоанн Тобольский, преподобный Паисий (Величковский)... К слову, в 1751 году при императрице Елизавете вышла так называемая исправленная Библия на церковнославянском языке (Елизаветинская Библия), а полная Библия (Синодальный перевод) на русском языке вышла только в 1876 году. По данным Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года, уровень грамотности в стране составлял 21 %!
Массово издавать духовную литературу начали при Оптинских старцах. Почти весь XVIII век Церковь жила под жестким контролем и даже давлением светской власти: патриаршество было упразднено, был учрежден Синод, для надзора за деятельностью которого в свою очередь ввели должность обер-прокурора, который был гражданским чиновником.
Святитель Феофан Затворник был одним из немногих духовных людей того времени, знавшим древние языки. В 1872 году он ушел в затвор для того, чтобы всецело посвятить себя духовному деланию и просвещению народа. Ему было тогда 52 года. Впервые он удалился в затвор на время поста, потом на целый год, а затем принял решение о полном затворе, который продлился 22 года. В это время он общался лишь с тремя людьми: своим келейником, монахом Евлампием, духовником – игуменом Тихоном (Ципляковским) и настоятелем монастыря – архимандритом Аркадием (Честоновым). При этом важно напомнить: хотя личных встреч было мало, владыка Феофан активно вел обширную переписку – ежедневно получал десятки писем и отвечал на них. Для многих людей он был духовным наставником именно через письма, а не через личную беседу.
При этом его слышал, как представляется, весь христианский мир…
С миром он общался через письма. Сам святитель говорил, что его комната была буквально завалена мешками с письмами.
Сейчас в монастыре находится музей святителя. Сохраняется ли в нем дух кельи вышенского затворника?
Входя в наш музей, попадаешь в особенную атмосферу тишины и покоя. Причем, как отмечают посетители, именно внутреннего покоя, умиротворения, благоприятного для сердечной молитвы. Нередко бывает, что после экскурсии люди просят разрешения еще немного побыть здесь в тишине. Благодаря сохранившимся фотографиям и описаниям удалось достаточно точно воспроизвести обстановку жизни святителя Феофана в затворе. Ведь это тот самый сруб, те самые бревна, которые, как говорят, специально привозили из Саровской обители. Всё сделано на совесть, прочно: дом стоит вот уже 175 лет. В советское время здесь размещалась психиатрическая больница, во многом поэтому стены и уцелели. Мы расчистили пространство, заменили кое-что, поправили, но, по сути, всё осталось так, как было при его хозяине: высота потолков, большие окна, балкон.
«Затвор» святителя представлял собой удивительное строение площадью около двухсот квадратных метров. Это строение было более чем жилищем – оно являло собой удивительно гармоничное строение, где ничто не было оставлено на волю случая. Расположение комнат было сориентировано по направлению движения солнца, позволяя святителю всегда пребывать в свете его лучей. И это было не капризом, а суровой необходимостью: для человека, чья жизнь посвящена письменному слову, глаза – самый драгоценный дар, и солнечный свет служил их надежной защитой и вдохновляющей силой. Домовый храм в честь Богоявления Господня, библиотека, от пола до потолка, с редкими книгами на разных языках, зимний сад, иконописная мастерская, столярная мастерская и даже балкончик, чтобы вечером можно было подышать свежим воздухом… Среди вещей святителя – фисгармония, скрипка, микроскоп, телескоп для наблюдения за звездным небом. О своем житии он писал: «Меня никто не видит, а я всех вижу». В этом удивительном пространстве он служил Божественную литургию, писал, занимался переводами и иконописью, столярным делом. Всё было устроено с любовью и заботой о том, чтобы святитель смог оставить людям духовное наследие.
На одной из конференций, посвященных святителю Феофану, говорилось, что, он постоянно подчеркивает необходимость служения миру. Как Вы это понимаете? Что сегодня означает для монастыря это служение?
Святитель Феофан Затворник решительно опровергал мнение, будто для спасения нужно уходить в монастырь. Он учил, что житейские и общественные дела – «суть Богом определенные дела», а удаляться следует не от семьи и общества, а от нравов и привычек, противных духу Христову. Служение миру, по святителю Феофану, – это способность в каждом деле: работе, заботе о семье, помощи ближнему – действовать как орудие Божией любви, освящая светом веры Христовой свое служение обществу. Эта мысль не была новшеством. Она уходит корнями в древнюю патристическую традицию, где человек понимался как «священник творения». Уже Афанасий Великий (IV в.) учил, что цель христианина – обожение, реальное приобщение к Божественной жизни, которое преображает не только душу, но и весь мир вокруг. Преподобный Максим Исповедник (VI в.) развил эту идею, показав, что человек призван быть посредником, соединяющим разрозненные части творения и приводящим их к единству с Богом. А Григорий Палама (XIV в.) дополнил это учение, говоря о нетварных энергиях Божиих, которые пронизывают и освящают весь материальный мир, делая его причастным Божественному свету.
Святитель Феофан, продолжая древнюю традицию, напоминает, что великое служение начинается прямо здесь и сейчас: на твоем рабочем месте, в твоей семье, в каждой встрече с ближним. Слова преподобного Иоанна Лествичника (VI–VII в.) звучат как вечный завет: «Свет монахам – ангелы, а свет мирянам – монахи». Преподобный Силуан Афонский (XIX–XX вв.) тоже говорит, что монах – это молитвенник за весь мир, что он плачет о мире, и в этом его главное делание. А преподобный Паисий Святогорец (XX в) добавляет: монах уходит от мира не из равнодушия, а из любви к нему, чтобы там, где бессильно человеческое усилие, помочь молитвой. И потому наше служение – быть светом. Это внутренний подвиг, которому мы отдаем всё внимание, чтобы мы были настоящими монахами. В обители много повседневных забот: строительство, быт, питание, немало самых разнообразных организационных вопросов. Всё это отнимает силы, но важно среди этой неизбежной житейской суеты не растерять главного. Святитель Феофан писал, что в каждом монастыре текут две жизни: одна – видимая, обыденная, где едят, пьют, говорят, спят; а другая – сокровенная, молитвенная, проходящая в посте, чтении Слова Божия и борьбе со страстями. И люди часто судят о монахах по первой, не видя второй. Но именно она, вторая, – настоящая. Эти его слова для меня – и поддержка, и напоминание. Мы призваны быть светом, и этот свет не всегда заметен сразу. Он рождается в тишине кельи, в терпеливом стоянии на молитве, в ежедневном служении. Мы открываем людям путь к святителю Феофану – рассказываем о его книгах, письмах, подводим паломников к его святым мощам. И при этом каждый из нас несет свое послушание там, где поставлен, стараясь сообразовать свою жизнь с этим высоким призванием.
Матушка Димитрия, давайте теперь немного поговорим о Вашем духовном пути. Два года назад Вы были назначены игуменией Успенского Вышенского монастыря. До этого времени Вы подвизались в обителях Дальнего Востока и в Снетогорском Рождества Богородицы монастыре Псковской митрополии. Расскажите, как Вы стали монахиней?
Родилась я в Томске, в семье врачей. Мама родом с Байкала, а папа из Краснодарского края. Родители познакомились в Томске, учась в медицинском институте. Когда мне было 15 лет, наша семья переехала на Дальний Восток, в поселок Врангель Находкинского района. Как раз там жил наш знаменитый путешественник Федор Конюхов, который оказал очень большое влияние на религиозную жизнь всего поселка. Мои родители не были верующими, но с 12 лет я сама стала ходить в храм и на занятия в воскресную школу. На Дальнем Востоке я получила среднее образование и поступила в институт на факультет китайского языка. Училась по благословению родителей. Они очень хотели, чтобы я занималась тем, что было востребовано на тот момент. Но на третьем курсе меня начало возмущать преподавание: нам внушали, что Китай – это страна великой культуры, у которой нам надо учиться. Как православная христианка я не могла принять символы этой культуры. Например, в нашей традиции святой великомученик Георгий убивает дракона, а в Китае образ дракона – это один из центральных символов культуры этой страны. Преподаватели-китаисты не имели никакого представления о христианстве, и это вызывало во мне внутренний протест. В воскресной школе замечательные педагоги Томского университета сумели привить нам любовь к православию, вдохновить учащихся стремиться к духовной жизни. Одолеваемая сомнениями о правильности выбора своей будущей профессии, в 1999 году я написала письмо известному старцу, архимандриту Кириллу (Павлову), и он ответил мне: «Досточтимая Иулия (так меня звали в миру), не насилуйте себя. Вы настоящая патриотка, Вам бы поучиться в Свято-Тихоновском институте или в Троице-Сергиевой лавре». И я решила сменить учебное заведение, но мой духовник, который окормлял меня в то время, сказал: «Поезжай пока в монастырь, поживи там, а потом я тебе помогу поступить в духовное учебное заведение».
С радостью бросив институт, я уехала в Казанский монастырь в поселке Раздольное Приморского края, который тогда только что открылся. Меня попросили попеть на Пасху, так как у них не было своего клироса. После службы я взмолилась: «Матерь Божия, вытащи меня из мира!» – и почувствовала облегчение, словно камень с души упал. Наутро по дороге в институт вдруг поняла, что больше туда не пойду, развернулась и пошла в соседний храм. На исповеди сказала: «Батюшка, отпустите меня в монастырь», – и сама удивилась своим словам, будто кто-то другой их произнес. Священник ответил: «Ну, езжай». Позже я часто слышала подобные истории и от других монахинь. Когда есть призвание, человек не осознает, что с ним происходит, а придя в монастырь, чувствует себя так, словно вернулся в родной дом. Видимо, в тот момент Сам Господь ведет нас.
В Раздольном я прожила восемь лет, была регентом и несла множество других послушаний. Потом один батюшка, знавший многих старцев, благословил меня съездить в паломничество по святым местам. Целый месяц жила в Рождества Богородицы Снетогорском женском монастыре, это один из древнейших монастырей Пскова, расположенный на правом берегу реки Великой, на возвышенности, которая издревле называлась Снятной Горой. Духовник Снетогорского монастыря, архимандрит Гермоген (Муртазов), написал письмо нашему владыке с просьбой отпустить меня на время поучиться у сестер пению. Потом побывала и в других обителях: в Дивееве, в московской монашеской общине у игумена Сергия (Рыбко), в Боголюбове, Иоанновском монастыре в Санкт-Петербурге. Съездила в Горненский монастырь на Святой Земле. Этот монастырь создавался матушками из Пюхтицкого и Рижского монастырей. Там я почувствовала внутреннюю тишину и мир, которым нельзя научиться из книг. Горненские сестры знали, как следует жить в монастыре, сосредоточившись на спасении души, а не на внешней деятельности. Но нигде мне не понравилось так, как в Снетогорской обители. Я поняла, что больше не могу оставаться в Приморье, что буду проситься в Снетогорский.
Духовником обители, как я уже сказала, был архимандрит Гермоген, а настоятельницей игумения Людмила (Ванина). Они сумели создать атмосферу любви и согласия. Отец Гермоген привнес в нашу общину пюхтицкую традицию (батюшка много лет был духовником Пюхтицкого монастыря), научил нас жить в монашеской общине, принимать друг друга, такими, какие мы есть, прощать, стараться со всеми находить общий язык. Отец Гермоген ходил на каждую службу, даже когда болел, изнемогал от усталости. Мы знали, что он всегда с нами: в горе и в радости, в праздники и в посты. Он относился ко всем одинаково деликатно, никого не отталкивал. Никогда не вставал на чью-то сторону во время конфликтов, он просто их гасил, учил всех быстро мириться, просить друг у друга прощения. Мы учились не помнить зла – и это очень ценный урок. Это стало для меня настоящей школой жизни. Чувство семьи, которое я испытывала в Снетогорском монастыря, теперь стараюсь привить и вышенским сестрам.
Матушка, какой Вы видите роль монастыря в современном мире? Ведь времена изменились, но люди по-прежнему ищут духовного руководства.
Времена действительно изменились, но потребность человека в Боге, в смысле жизни, в утешении остается неизменной. Монастырь, на мой взгляд, должен быть тем местом, куда человек может прийти и почувствовать, что его здесь любят, ждут, что он не одинок. Мы стараемся быть открытыми для всех, кто приходит с добрым сердцем. У нас есть паломнические программы, беседы, экскурсии, мы принимаем группы, проводим духовные чтения. Но главное – это молитва, которая совершается здесь постоянно. Верю, что даже если человек просто зайдет в храм, постоит немного в тишине, это уже принесет ему пользу. И святитель Феофан молится за всех нас, за всех, кто стремится к Богу.
И последний вопрос: что бы Вы пожелали нашим читателям, которые, возможно, только начинают свой путь к Богу или размышляют о монашестве?
Хочется пожелать не бояться искать истину, и быть искренними в этом поиске. Не бояться быть самими собой, помня, какое высокое у каждого из нас предназначение и как много нам дано Богом, по слову святого апостола Павла: Ибо мы – Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять (Еф. 2:10). Святитель Феофан был именно таким: он не лукавил, был цельным. Пусть и ваш путь будет честным, открытым перед Богом и перед собой. А всё остальное Господь приложит.
Посоветую читать труды святых отцов, особенно святителя Феофана: его письма доступны и глубоки одновременно. А если кто-то чувствует призвание к монашеству, пусть пробует, молится, советуется с духовником. Господь каждому открывает Свою волю, нужно только иметь терпение и смирение. И помнить, слова из Евангелия от Луки: В терпении вашем стяжите души ваша (21:19), – без этого нам никогда не достичь любви к Богу и ближнему, а без нее никакие подвиги не имеют смысла.
Благодарю редакцию и читателей «Монастырского вестника» за интерес к святителю Феофану и нашей обители и за возможность поделиться тем, что на сердце. Приезжайте к нам, мы будем рады видеть всех в Вышенском монастыре.
Спаси Господи!
Материал подготовили: Екатерина Орлова, Мария Мономенова
Фото: Владимир Ходаков
В материале также использованы снимки из архива
Успенского Вышенского монастыря
