Инкерман. Географическое, историческое, сакральное пространство на юго-западе Крыма в окрестностях Севастополя. Доминанта его – гигантским занавесом, окаменевшим водопадом вздымающаяся скала, окаймляемая внизу строчкой железной дороги. На фотографиях начала ХХ века природную и духовную гармонию этого места завершают широкая полоса ухоженной зеленой долины и купол Николаевского собора – молитвенного памятника Крымской войне, стоящего на обращенной к небу плоской ладони скалы. Ныне, увы, пейзаж уже не столь гармоничен – утрачен храм, долина напоминает индустриальное кладбище… Но под каменной стеной вновь сияют купола белоснежных церквей. Многовековая история Инкерманского Свято-Климентовского мужского монастыря продолжается.
Церковная традиция говорит о возникновении здесь первых монашеских пещер в I–III веках по Рождестве Христовом. Крымские каменоломни к тому времени уже были освоены Римской империей, в том числе и как место ссылки гонимых властью христиан. В 96 году император Траян сослал сюда четвертого епископа Рима – святителя Климента, апостола от 70-ти, ученика апостола Петра. Святитель прославился пламенными проповедями в имперской столице, после которых сотни людей изъявляли желание стать христианами. Ревностный проповедник не оставил дело обращения язычников и в Тавриде. Руководимый Богом, святой сотворил в этой засушливой местности чудо, – обрел источник целебной воды, что привлекло к нему еще больше учеников и последователей, уверовавших во Христа. Церковное предание усваивает ему создание в так называемой Монастырской скале пещерного храма в честь апостола Андрея Первозванного, который, по свидетельству исторических источников, незадолго до этого совершал в Крыму свои миссионерские труды. По приказу Траяна епископ-мученик Климент был утоплен в море.
На протяжении столетий морская стихия хранила нетленные мощи святого, бывшие предметом почитания. Обрел мощи в IX веке святой просветитель славян Константин (Кирилл). Часть мощей равноапостольные братья Кирилл и Мефодий позднее передали в Рим. Главу священномученика Климента наряду с другими святынями принес в Киев после своего Крещения в Херсонесе святой князь Владимир.
Пещерный монастырь в Инкерманской долине условно, по мнению большинства исследователей, датируется VIII веком – периодом иконоборческих гонений в Византии. Нужно, однако, понимать, что его нынешний вид не может дать представления о том, как он выглядел в древности и даже в более позднее время, поскольку комплекс много раз разрушался и перестраивался.
С VI века на Монастырской скале существовала построенная по указу святого императора Юстиниана I византийская крепость Каламита, защищавшая с севера главный греческий полис в Тавриде – Херсонес. Ныне на плато еще можно увидеть остатки нескольких ее башен.
В середине VII столетия Инкерманские каменоломни стали местом ссылки и исповеднического подвига святителя Мартина, папы Римского, противостоявшего ереси монофелитов. Память о нем хранит в современной обители пещерная церковь в честь святого Мартина Исповедника.
В последующие века земля Тавриды подвергалась набегам монголо-татар, стала частью Золотой Орды (тогда и возникло именование полуострова – Крым). До второй половины XV столетия под властью Орды продолжалась жизнь христианских колоний венецианцев и генуэзцев, 270 лет просуществовало в непосредственной близости от инкерманского монашеского поселения православное княжество Феодоро (Готия) – один из последних «осколков Византии» со столицей – городом Дорос (или Феодоро). В состав княжества входила и возвышавшаяся над монастырем крепость Каламита.
В 1475 году турки-османы, захватившие Крым, уничтожили Феодоро и разрушили монастырский комплекс. В зависимость от Османской империи попало и Крымское ханство, только образовавшееся в результате распада Золотой Орды. В XVI–XVII веках ханство сильно досаждало Московскому государству, однако набеги воинственного соседа чередовались с попытками мирного урегулирования отношений. Для истории Инкерманской обители это обстоятельство послужило источником весьма ценной информации.
«Здесь учинить Русь»
Рассказывает исполняющий обязанности игумена Свято-Климентовского монастыря иеромонах Кронид (Печевистый):
– В 1634 году царь Михаил Феодорович направил к крымскому хану посольство, в составе которого оказался священник Иаков Лызлов. Документы, касающиеся этого посольства, хранятся в Москве, в Российском государственном архиве древних актов. Отец Иаков сделал первое подробное описание монастыря. Обитель он увидел разоренной, но отметил, что ее регулярно посещали местные христиане. Он замечательно описал интерьер пещерного комплекса, благодаря чему мы буквально в деталях знаем, как выглядели эти храмы, трапезное помещение и кельи, еще не измененные реставрацией середины XIX века; какие там были росписи; знаем, что один из храмов был посвящен «святому Юрию» (то есть великомученику Георгию). Далее священник пишет, что московские послы обнаружили мощи некоего святого, почитаемые местными греками-христианами, которые, принося с собой «свещи и фимиам», видимо, совершали молитвенную память у священных останков. Татары несколько раз пытались уничтожить мощи, закапывали их, выбрасывали, но те чудесным образом возвращались в раку, а на нечестивцев обрушивались всякие беды. Москвичи, движимые благочестивыми чувствами, вознамерились забрать мощи с собой, но ночью нескольким из них этот святой явился, назвал свое имя – Симеон и запретил увозить мощи на Русь, поскольку он хочет «Русь учинить» здесь.
«Видим, что о судьбе полуострова Таврического думано и суждено еще за несколько веков, думано не на земле токмо, а и на небе, не человеками, а самими небожителями. Что же придумано и рассуждено? Утвердить, как говорит в видении святой угодник Божий, утвердить в Крыму Россию. И она утвердилась там…», – так вспоминал о предании, живом и спустя два столетия, преосвященный Иннокентий, архиепископ Херсонский и Таврический (1800–1857).
Присоединение Крыма к России в 1783 году – «принятие полуострова под Российскую державу», как было сказано в манифесте Екатерины II, – позволило начать небыстрое возрождение монастыря. Только в 1852 году, попечением архиепископа Иннокентия, высеченная в скале древняя церковь святого Климента стала первым действующим храмом обители. Но беда и разорение снова пришли из-за Крымской войны, ужаснувшей Россию масштабами жестокости. Одно из самых кровопролитных сражений 1854 года, «Голгофа русской армии», осталось в истории как Инкерманская битва на Черной речке.
В период после войны и до переворота 1917 года монастырь разрастался, обрел усердных жертвователей, его украшением занимались известные художники. Действовали уже 13 храмов, из которых 7 были пещерными. В 1894 году был построен храм во имя святого великомученика и целителя Пантелеимона – в память чудесного избавления императора Александра IIIи царской семьи при железнодорожной катастрофе близ станции Борки 17 октября 1888 года.
Русские государи как из династии Рюриковичей, так и Романовых, любили крымские обители и всё, что было связано с их историей, поддерживали братию пожертвованиями. 17 сентября 1911 года святой государь Император Николай Александрович с дочерьми посетили древний пещерный храм в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», который был воссоздан к 50-летию первой обороны Севастополя. К этому времени монастырь уже имел статус общежительного 2-го класса, содержался за счет казны и управлялся архимандритом.
После утверждения в Крыму советской власти в 1920 году в течение десятилетия у монастыря один за другим отнимали и закрывали храмы, он лишился всего имущества и всех святынь и, по сути, был уничтожен. Сильное землетрясение 1927 года, от которого пострадали Благовещенская церковь и Николаевский собор, только помогло намерениям безбожников. В 1941–42 годах в монастырских пещерах располагался штаб 25-й Чапаевской стрелковой дивизии. В военное лихолетье пещерные храмы уцелели, но наземные монастырские постройки были разобраны после войны.
Духовные ветви древа, насажденного отцом Августином
Жизнь вернулась в обитель только в 1992 году стараниями замечательного пастыря и подвижника архимандрита Августина (Половецкого). Уроженец Севастополя, художник, сценограф по образованию, отец Августин (в миру Александр) до назначения в Свято-Троицкую церковь при бывшем Свято-Климентовском монастыре уже имел опыт возрождения крымских храмов. В древней обители он сразу возобновил службы, сам написал иконостас, способствовал возвращению части мощей священномученика Климента из Киево-Печерской лавры. Вложив все силы в восстановление сразу трех монастырей меньше чем за три года, отец Августин в 1996 году трагически погиб в автокатастрофе и покоится на территории Инкерманской обители.
Иеромонах Кронид (Печевистый):
– Отец Августин был высокодуховным человеком. Он не имел никакого опыта монашеской жизни, но был духовным чадом архимандрита Кирилла (Павлова), и, видимо, общение с отцом Кириллом, школа Троице-Сергиевой лавры так на него повлияли, что он смог «родить» здесь буквально за четыре года плеяду выдающихся монахов. Сегодня многие из них являются для нас безусловным примером.
По возрасту это поколение как бы моих старших братьев. Именно они выстояли, перенесли все тяготы разрухи – здесь же ничего не было, жили на улице… сколько камазов мусора было вывезено! И всё что здесь стоит, растет – это памятник отцу Августину и его духовным детям.
Так же, как монастырь на мысе Фиолент и Спасо-Преображенский скит в Терновке, – это духовные ветви древа, насажденного отцом Августином. Мы ему безмерно благодарны за то, что его молитвы и благочестивое дерзновение помогли передать в обитель из Киева часть главы святого Климента. Уже 30 лет эта святыня с нами и является удивительным источником духовного притяжения для христиан из России и, можно сказать, всего мира.
Не могу не упомянуть, что мощи святителя Климента были в марте 2014 года привезены в Севастополь, на центральной площади перед ними служился молебен для поддержки духа севастопольцев в их историческом выборе…
«Это – наша семья»
В продолжение темы непрерванной монашеской традиции нужно вспомнить архимандрита Тихона (Богославца; 1859–1950), оставившего яркий след в истории Свято-Климентовской обители и в целом в истории Православия в Крыму в ХХ веке. Иеромонах Кронид рассказывает, что уже издана книга об отце Тихоне – последнем игумене монастыря перед его закрытием, духовном чаде Амвросия Оптинского, духовнике святителя Луки Крымского. Это о нем сказал архиепископ Лука: «Отец Тихон был сильнейшим молитвенником, ибо он был чист душой, он был праведен… Он подавал мне такие советы, какие мог подавать только истинный ученик Христов…».
– Архимандрит Тихон похоронен в Симферополе, где жил последние годы, – говорит отец Кронид. – Изгнанному из монастыря, ему пришлось скитаться, ища пристанища, по югу Украины и Крыму. Братия хочет поднять вопрос о перенесении его останков в родную обитель.
О преемственности в Церкви иеромонах Кронид говорит охотно. О том, как застал еще многих людей святой жизни, имеющих на себе «отпечаток вечности», и этот опыт личного общения он считает самым главным для монаха. Судьбы многих крымских подвижников недавнего времени тесно переплетены с уже прославленными в лике святых Глинскими старцами ХХ века, а эти связи удивительным образом уводят на еще большую глубину – к старцам Оптинским… Оставались жить в Крыму, несмотря на преследования, и насельники разогнанных монастырей, люди, знавшие мучеников и исповедников, сами прошедшие лагеря…
– Призыв Господа: «будьте святы…» (см. 1 Пет. 1:16) – он актуален и сегодня. И правильно сказано: если ты никогда не видел настоящего монаха, жаждущего общаться со Христом, идущего по пути смирения, покаяния, чтобы достичь совершенства, – ты сам монахом не станешь. Для любой семьи важна память о том, как нужно относиться к бабушке и дедушке, к папе, к маме. И человек, приходящий в монастырскую семью, тоже только таким опытным путем может научиться монашеской жизни. Никто, конечно, не знает, станет ли он совершенным, когда лет тридцать-сорок проживет в монашестве, но он, по крайней мере, будет зрелым человеком. А ведь сюда приходят люди уже достаточно взрослые, со своими страстями, грехами… Очень важно им начинать хотя бы со с л ы ш а н и я, с т е р п е н и я, – чтобы в идеале научиться любить другого человека, с которым они не связаны ни материальными интересами, ни узами крови.
Большой помощник здесь – тишина. Уместно как раз сказать, что у нас есть некоторое пространство, в которое миряне не вхожи. Это очень правильно, и я благодарю священноначалие нашей Церкви, что стали обращать на это внимание. Монаху очень важно побыть в тишине, в молчании, чтобы настроиться на общение с Богом, когда Господь являет Себя «в гласе хлада тонка» (см. 3 Цар. 19:12).
Если у тебя самого снаружи и внутри буря и землетрясение, или просто какофония, ты Его можешь просто не услышать. Что такое «дух мирен»? Это победа над страстями, тишина, когда только ты и Бог… и даже никаких слов не надо…
И поразительно, когда ты видишь отцов – настоящих монахов! Они живут, как все, как все молятся, но если посмотреть вглубь этих людей – ты увидишь там Христово присутствие, и это потрясает! И стыдно иногда становится, что ты не такой.
Бог показывает каждому, что есть люди много лучше нас. Просто они настолько незаметны, что понадобится, может быть, много лет, чтобы увидеть святость. Это мы сами, из-за нашей погруженности в повседневную суету, не можем ее увидеть, говорим: ну где же эти подвижники, где старцы? А они есть, но они прикровенны. И очень скромны. И это – наша семья.
***
…Пространства, предстающие взору с высоты Монашеской скалы, не вызывают, возможно, столь захватывающего восторга и ощущения близости неба, как вид с вершин Кавказа. Они более соразмерны человеку и потому умиротворяющи. Прогреты солнцем и наполнены запахом близкого моря. Пещерные церкви вырезаны в инкерманском белом камне – теплом мшанковом известняке, из которого с античных времен строили жилища и храмы. В них не чувствуешь себя, как в склепе, замкнутом и отчужденном. В них просто нет ничего лишнего, и поэтому хорошо молиться…
И думать о том, что эти древние камни вобрали и хранят в себе память о запредельно далеких временах, о бывшей некогда разнообразной жизни, превращенной прошедшими с тех пор веками в монолит, который дал приют человеку, жаждущему уединения, чтобы говорить с Богом.
Текст подготовили Екатерина Орлова, Елена Володина
Фото: Владимир Ходаков
Публикации
Монастыри
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
