Практическое исполнение монашеских обетов в условиях современности

Доклад митрополита Тверского и Кашинского Амвросия на межъепархиальном круглом столе «Практическое исполнение монашеских обетов в условиях современности» (Свято-Успенский Старицкий мужской монастырь, 21 августа 2026 года)

Перед тем как совершить постриг давшего обеты, архиерей или игумен кладет на Евангелие ножницы, а затем говорит слова, от которых, я думаю, у каждого из нас и теперь, когда мы вновь слышим их или произносим, замирает сердце: «Се Христос невидимо зде предстоит: виждь, яко никтоже тя принуждает приити к сему образу, виждь, яко ты от своего произволения хощеши обручение великаго ангельскаго образа». А потом просит: «Возми ножницы и подаждь ми я». Постригаемый берет их, подает, целует руку, и игумен возвращает ножницы обратно. И во второй раз возвращает. И только на третий принимает.

Церковь трижды дает человеку возможность передумать. Она не торопится записать его в монахи, она хочет, чтобы решение было выговорено, повторено и подтверждено рукой, жестом, действием, а не только языком и словом. И когда я думаю о теме, которую нам предложено сегодня обсудить, я всякий раз возвращаюсь к этим ножницам, потому что в них с самого начала заложен ответ на главный вопрос: обеты приносятся не обстоятельствам жизни, а Христу, Который здесь невидимо предстоит.

В самой формулировке нашей темы – «практическое исполнение монашеских обетов в условиях современности» – спрятана ловушка, и я хочу назвать ее сразу, чтобы дальше говорить свободно. Слова «в условиях современности» очень легко услышать как «с поправкой на современность». Как если бы существовали обеты полные, древние, настоящие, и рядом с ними обеты сегодняшние, урезанные, приспособленные, взятые с оговорками. Но апостол сказал коротко и навсегда: Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же (Евр. 13:8). Тот же Христос принимает наш обет, и потому обет остается тем же. Меняется не содержание обета, меняется только цена его исполнения и способ, каким мы платим эту цену.

Мы привыкли говорить о трех обетах, и для простоты понимания это удобно. Но чин пострига говорит иначе, и стоит вслушаться в него еще раз, потому что там четыре вопроса, и первый из них тот, о котором мы сегодня говорим меньше всего:

«Пребудеши ли в монастыри сем, или в немже ти от святаго послушания повелено будет, и в постничестве, даже до последняго твоего издыхания?»

«Сохраниши ли ся в девстве и целомудрии и благоговении даже до смерти?»

«Сохраниши ли даже до смерти послушание ко игумену и ко всей о Христе братии?»

«Пребудеши ли до смерти в нестяжании и вольней Христа ради во общем житии сущей нищете?»

И на каждый вопрос один ответ: «Ей, Богу содействующу, честный отче».

Здесь важны две вещи. Обет пребывания в монастыре стоит первым и отдельно от послушания, то есть Церковь считает саму привязанность к месту самостоятельным подвигом, а не техническим условием исполнения послушания. И ответ содержит оговорку «Богу содействующу»: постригаемый не обещает справиться, он обещает не отступить, пока Бог помогает, и тем самым сразу признает, что своими силами обет неисполним ни в четвертом веке, ни в двадцать первом.

Положение о монастырях и монашествующих, принятое Архиерейским Собором в 2017 году, определяет обеты так, что все определения сдвинуты с внешнего на внутреннее: послушание есть «отсечение своей воли и следование воле Божией», нестяжание приносится, «чтобы искоренить из сердца сребролюбие, обрести свободу духа и беспристрастность к земным вещам», целомудрие предполагает «не только телесную чистоту, но и чистоту души». Ни одно из этих определений нельзя выполнить формально, и ни одно из них не устаревает, оттого что у нас появились автомобили, телефоны, интернет и искусственный интеллект.

Первые два обета можно исполнять в одиночку, и потому их легче удержать. Послушание в одиночку исполнить невозможно, для него нужен другой человек, а значит, нужны живое братство, живой игумен и живая традиция. Именно поэтому, когда традиция прерывается, послушание страдает первым, а нестяжание и целомудрие какое-то время еще держатся, создавая обманчивое ощущение, что все в порядке.

Я не хочу начинать этот раздел с указания того, кому и как правильно нужно жить, с указаний на чью-то неправоту или тем более вину, потому что не имею на это права. Я и сам посылал монахов на послушания за ограду обители. Всё, что я скажу дальше, сказано в первую очередь о себе самом.

Внешние цифры у нас блестящие. В конце 1988 года в Русской Церкви действовало двадцать два монастыря, и в них жило меньше тысячи двухсот монашествующих, а на сентябрь прошлого года обителей девятьсот шестьдесят две. Рост более чем в сорок раз за тридцать семь лет, и я не знаю в церковной истории другого примера такой скорости.

Но рядом с этой цифрой нужно поставить другую. По статистике 1914 года в России было около тысячи монастырей, в которых числилось более двадцати девяти тысяч постриженных монашествующих, а вместе с послушниками и послушницами число насельников доходило до девяноста пяти тысяч. Сегодня монашествующих у нас пятнадцать тысяч восемьсот тридцать. Если разделить это число на число обителей, получится, что в среднем монастыре Русской Церкви живет около шестнадцати человек.

Стены и кельи мы смогли выстроить, и это оказалось относительно несложно. А вот монастырские братства и сестричества строить оказалось гораздо сложнее.

Приснопамятный архиепископ Алексий (Фролов) сказал об этом двадцать лет назад так: «Легче и благодарнее строить, нежели созидать организм братства или сестричества». И назвал соблазн своим именем: «Соблазн отложить на потом решение внутренних духовных вопросов, занявшись строительством». Святейший Патриарх Кирилл повторил ту же мысль на Собрании игуменов и игумений три года назад: «Никакое внешнее благоустроение обители не может заменить духовного благоустроения».

А что происходит с самим понятием послушания, тот же владыка Алексий сформулировал одной фразой, которую я считаю самым точным диагнозом нашего положения: «Послушание часто мыслится не как условие исцеления, а как средство исполнения практического дела».

Вот это и есть подмена. Послушание было врачевством, а стало как бы должностью. Когда мы говорим «у него послушание в трапезной», мы чаще всего имеем в виду должность, а не путь отсечения воли, и слово, обозначавшее умирание себя, стало обозначать распределение обязанностей. И надо честно признать, что при таком понимании послушание можно исполнять безупречно, оставаясь совершенно непреображенным.

Митрополит Нижегородский Георгий, много лет возглавляющий профильную комиссию Межсоборного присутствия, назвал еще одну беду, знакомую, думаю, многим из здесь сидящих: «Люди приходят в обитель не для того, чтобы поучиться монашеству, а чтобы приспособить монашескую жизнь под свои нужды». И рядом другую: «Игумен дает послушание своему брату, а тот говорит: меня духовник благословил поступать иначе».

К этому добавилось то, чего не знали древние отцы. Игумен Гавриил, наместник нашей Нило-Столобенской пустыни, сказал об этом на прошлогодней конференции в Старице: «Посредством компьютера или смартфона перед монахом открывается тот шумный мир, от которого инок отрекся». И дальше: «Монашеское делание отходит на второй план, смещается просматриванием социальных сетей».

Это прямо касается первого обета, того, который мы обещали раньше всех остальных. Преподобный Венедикт резче всего судил странствующих монахов гировагов, всю жизнь путешествующих из обители в обитель и нигде не укореняющихся, но он не мог вообразить того, что мы имеем сегодня: гировагом можно стать, не выходя из келии. Тело остается в монастыре, а человек полночи странствует по чужим городам, чужим спорам и чужим скорбям, и утром приходит на полунощницу уже уставшим от мира, от которого отрекся. Обет пребывания в монастыре нарушается не ногами.

И это не повод для уныния, потому что Церковь бывала в положениях много худших и всякий раз оттуда поднималась. Вопрос только в том, как именно она поднималась.

Готовясь к сегодняшнему выступлению, я думал, стоит ли выносить на наше собрание опыт Коптской Церкви, и решил, что стоит, если сразу сделать необходимые оговорки.

Коптская Церковь есть Церковь Древневосточная, нехалкидонская, она не приняла определений Четвертого Вселенского Собора, и мы не находимся с ней в евхаристическом общении. Но монашество наше родилось именно на той земле, у наших с ними общих отцов, у преподобных Антония, Макария и Пахомия, и когда на этой земле в двадцатом веке произошло то, что произошло, нам стоит хотя бы посмотреть, как это было устроено. Тем более что делегации нашей Церкви в последние годы там уже побывали, и материал этот в Синодальном отделе по монастырям и монашеству осмысляется.

А произошло вот что. К началу шестидесятых годов все египетское монашество умещалось в восемь мужских монастырей и двести шесть монахов на всю страну. Сегодня, по оценке протоиерея Олега Давыденкова, в Египте около шестидесяти действующих обителей и порядка двух тысяч монашествующих. В монастыре преподобного Макария Великого в Вади-Натрун в 1969 году оставалось шесть престарелых монахов и здания на грани обрушения. К 2006 году там жило сто тридцать человек.

Как они это сделали?

Первое. Коптский Патриарх Кирилл VI, при котором всё началось, был не администратором, а отшельником: он жил в пещере близ монастыря Барамус, потом в заброшенной ветряной мельнице над Старым Каиром, потом какое-то время просто без крова, и получил прозвище, с которым вошел в историю, – Отшельник. Патриархом он стал по жребию, который вынул из чаши пятилетний мальчик. «Православная энциклопедия» описывает результат одной фразой: «Вдохновленные примером патриарха сотни молодых коптов избрали путь отречения от мирской жизни».

Не программа возрождения монашества и не отдел по делам монастырей, а живой человек, двадцать лет проживший в пещере, которого вдруг увидела вся Церковь.

Второе, и оно для нас самое неожиданное. Они не облегчили устав, а ужесточили его. Подъем в три часа ночи, полунощница в четыре часа на древнем языке, единственная общая трапеза в полдень, воскресная литургия около шести часов утра, постных дней в году больше половины. Каждый монах учит наизусть Псалтирь и Евангелие, и, как свидетельствует игумения Иулиания (Каледа), побывавшая там с нашей делегацией, это не механическое заучивание, а личный опыт жизни по Писанию.

И требования при поступлении. Официальные условия приема в монастырь преподобного Антония Великого: возраст не менее двадцати четырех и не более двадцати восьми лет, образование не ниже университетского, обязательное наличие духовника и посещение монастыря не менее года под наблюдением приставленного монаха.

Мы иногда рассуждаем так, будто у нас нет выбора: время такое, люди слабые, если требовать строго, никто не придет. Египетский опыт говорит обратное. Там подняли планку до университетского диплома и шестичасовой литургии, и пошли люди. Редактор одной из каирских газет описал перемену так: «Монашество считалось делом, интересным лишь для необразованной и бедной молодежи. Теперь мы наблюдаем значительную перемену».

Третье. Отец Матта эль-Мескин, восстановивший обитель преподобного Макария, был фармацевтом и окончил Каирский университет; с ним в пустыню ушли инженеры, врачи, агрономы, учителя. Они не превратили монастырь в институт, они пустили свое образование в дело послушания: осваивали пустыню, добывали воду, завели ферму, поставили типографию, и около четырехсот гектаров бесплодного песка стали обработанной землей. Образование не заменило им аскезы и не смягчило ее, оно дало им способность выдержать ее сознательно, а не по инерции.

Четвертое, и его я считаю решающим. Монашеское возрождение выросло не из монастыря, оно выросло из приходской катехизации.

В 1898 году семинарист по имени Хабиб Гиргис, еще не окончив курса, начал собирать детей при церкви в одном из каирских кварталов и просто говорить с ними о вере. К году его кончины (1951) движение воскресных школ насчитывало шестьсот пятьдесят отделений, сорок три тысячи учеников и две с половиной тысячи преподавателей.

А теперь посмотрим, кто вышел из этих классов. Назир Гайед, преподававший в воскресной школе с шестнадцати лет и редактировавший ее журнал, стал патриархом Шенудой III, который, приняв постриг, шесть лет прожил в пещере, потом сорок лет возглавлял Церковь, при этом два-три дня в неделю жил в монастыре и еженедельно сам вел в каирском соборе беседы с мирянами, на которые приходили тысячи людей. Из той же среды вышел епископ Самуил, юрист по образованию. Из той же среды вышел и отец Матта.

Между приходским катехизатором и возрожденным монастырем прошло сорок лет. Ровно одна человеческая жизнь.

Оговорки, без которых картина будет лакированной и потому бесполезной. Возрождение это не было гладким: отец Матта почти десять лет находился под прещением, между ним и патриархом Шенудой был серьезный богословский спор. И нельзя забывать о внешнем: коптское монашество поднималось в условиях, когда быть христианином в Египте означало опасность, а иногда и смерть. Это мусульманская страна с очень, очень плохим отношением к христианам. Там христианство гонимо и гонимо жестоко. Мне довелось быть в Каире вскоре после теракта в церкви апостола Петра и разговаривать там с женщиной, потерявшей мужа, и с прихожанами, потерявшими близких, и я знаю, о чем говорю, произнося слово «опасность».

Значит ли это, что их опыт неприменим? Не значит. Просто из него нельзя брать один прием, надо видеть механизм целиком: живой пример человека “наверху”, неослабленный устав, образованное монашество, длительное испытание, труд, и, что важнее всего, приходская катехизация за одно поколение до того, как в монастыри пошли люди. Циркулярами, конференциями и красивыми словами ничего не добьешься. Люди идут в монастырь, потому что читают о чем-то или встречают кого-то, но остаются там, если есть человек, который вдохновляет. И желательно чтобы вдохновлял не только игумен конкретного монастыря, но и архиерей, и приходской священник и миряне.

Теперь о главном, ради чего, мне кажется, мы и собрались.

Преподобный Иоанн Лествичник определяет послушание словами, к которым нечего добавить: «Послушание есть гроб собственной воли и воскресение смирения». И тут же ставит рядом определение, которое у нас чаще всего понимают неверно: «Послушание есть отложение рассуждения и при богатстве рассуждения».

Не отсутствие рассуждения. Отложение при богатстве. Рассуждение употребляется целиком и до конца, но на том этапе, где мы выбираем, кому себя вверить. Преподобный Иоанн прямо велит испытать кормчего заранее, чтобы не попасть «вместо кормчего на простого гребца, вместо врача на больного, вместо бесстрастного на человека, обладаемого страстьми, вместо пристани в пучину». А когда выбор сделан и человек вступил на поприще повиновения, тогда он уже не судит наставника.

И здесь же есть ответ на вопрос, который в нашей теме звучит острее всего: кому же мы, собственно, оказываем послушание. Старца Лаврентия, сорок восемь лет стоявшего у трапезы, не садясь, пока не получит благословения, спросили, о чем он в это время думает. Он ответил: «Представляя себе пастыря во образе Христа, я никогда не помышлял, что получаю повеления от него, но от Бога».

Вот в чем все дело. Послушание адресовано не человеку, оно проходит сквозь человека и адресовано Христу. И потому оно рушится с двух сторон сразу: и когда послушник забывает, что за игуменом стоит Христос, и когда игумен забывает, что стоит перед Христом.

Было бы нечестно закончить на этом и сделать вид, что нам осталось только вернуться к Лествице. Святитель Игнатий (Брянчанинов) сказал о том послушании, о котором мы читаем у древних отцов, прямо: «Этот подвиг не дан нашему времени». И объяснил, чем его восполнить: «Древним послушникам их духоносные наставники возвещали немедленно и прямо волю Божию: ныне иноки должны сами отыскивать волю Божию в Писании». А о совете, который приходит на место старческого повеления, он говорит с трезвостью, которой нам стоит поучиться: «Совет не заключает в себе условия непременно исполнять его».

Если остановиться здесь, получится безнадежно: старцев нет, значит, и послушания нет. Но святитель Игнатий говорил не об отмене послушания, а о смене его формы, и подлинный ответ на его трезвость я нахожу у преподобного Силуана Афонского: «Смиренному же поможет Господь, и если нет опытного наставника, и он будет ходить к духовнику, какой есть, то за смирение покроет его Господь».

К духовнику, какой есть. Не к тому, какого хотелось бы, и не к таким, какие были при преподобном Пахомии, а к тому, который поставлен здесь и сейчас, и Господь покроет за смирение.

Отсюда важный для нас вывод. Оскудение духоносных старцев не отменило послушания, оно перенесло его центр тяжести: раньше оно держалось на личности старца, а теперь оно держится на уставе обители, на игумене как отце братства и на брате, который рядом. Святитель Василий Великий спрашивал отшельника: «Кого же омоешь, кому послужишь, пред кем будешь последним, живя один особо?» Сегодня этот вопрос обращен не к пустыннику, а к монаху, который живет в общежитии, но внутри себя устроился как отшельник, ни от кого не зависящий.

И теперь о том, без чего разговор о послушании становится опасным. Ровно там, где начинают его требовать, начинается и злоупотребление им. Священный Синод нашей Церкви еще в декабре девяносто восьмого года принял определение о злоупотреблениях в духовнической практике, где прямо сказано, что монашеское послушание неприменимо к приходской жизни. Святейший Патриарх, говоря с игуменами, предостерегал одновременно и от чрезмерной авторитарности, иногда переходящей в деспотизм, и от бездействия и ухода от ответственности.

Митрополит Лимасольский Афанасий, выступая на монашеской конференции в Екатеринбурге, сказал коротко: «Игумен есть отец, а не диктатор. Это врач, который должен исцелять больного человека». А старец Емилиан (Вафидис) дал критерий, по которому духовника можно проверить: «Насколько он ведет ко Христу, настолько истинен. И насколько удовлетворяет свое чадо по-человечески, настолько оказывается ложным».

Проверять надо в обе стороны. Послушание, которое делает человека удобным, но не приближает его ко Христу, ничем не лучше своеволия, а иногда и хуже, потому что своеволие хотя бы честно.

Преподобный Амвросий Оптинский сказал о послушании две вещи, которые стоят всего сказанного мною выше. Первая: «Общее послушание паче всего содействует к избавлению от гордости». Не особое, не выдающееся, не подвиг, а общее, то самое, которое несут все и которое поэтому кажется незначительным. И вторая, обращенная прямо к нашей сегодняшней теме: «Не место успокаивает человека, а смирение и покорность воле Божией».

Не место. Не эпоха. Не условия современности.

Позволю себе перейти к предложениям, понимая, что каждое из них требует обсуждения и что многое из этого уже где-то делается лучше, чем я могу описать.

Мы много говорим о монашестве на таких собраниях, как сегодняшнее, и заметно меньше с амвона. Между тем социологи фиксируют вещь, которую стоит принять к сердцу: православными себя называют около двух третей наших сограждан, но среди людей от восемнадцати до двадцати четырех лет таких тридцать восемь процентов, тогда как среди тех, кому за шестьдесят, семьдесят пять. И рядом другая цифра, которая первую отчасти опровергает: более половины наших сограждан бывали в святых местах, около трети паломнических поездок совершают сегодня люди младше тридцати, а одно Дивеево принимает около четырехсот тысяч человек в год.

Люди приезжают, они уже стоят у наших ворот. Вопрос только в том, кто их там встречает и что им говорит: экскурсовод с рассказом о датах постройки или человек, способный за пять минут объяснить, зачем здесь живут монахи.

Это предложение я хочу изложить осторожно, потому что оно легко может быть подано неверно.

Церковь всегда учила народ чтением. По уставу за утреней положены чтения по кафизмам, по третьей и шестой песни канона полагается синаксарь, полагается Пролог, за трапезой круглый год читается Патерик. И в приходской практике был прямой синодальный указ: в 1886 году, с дополнением 1890 года, духовенству предписывалось в воскресные и праздничные дни, помимо проповеди и бесед о вере, читать жития святых.

Практика чтения по запричастном стихе не есть восстановление устава в строгом смысле, и я предлагаю называть ее тем, что она есть: благочестивой инициативой, опирающейся на уставный принцип. Замечу только, что время это в нашей Церкви и так занято научением, формула «проповедь по запричастном стихе» стоит в отчетах едва ли не каждой епархии. Спор идет не о том, можно ли в это время говорить, а о том, что именно говорить. И еще одно: в дни памяти преподобных Церковь поет в эту самую минуту «В память вечную будет праведник». Мы поем о вечной памяти праведника и тут же можем сказать, кто он был.

Практически это может выглядеть так: три или четыре минуты, не больше, не все житие, а один эпизод, одно движение сердца; длинное житие можно разделить на несколько воскресений, и в этом нет ничего необычного, Евергетидский типикон прямо предусматривал разделение длинных чтений на два и до пяти приемов. И главное условие, без которого от этой затеи лучше отказаться совсем: чтение не должно заслонить Евхаристию, мы читаем не вместо приготовления к Причащению, а помогая ему.

Мы много сейчас говорим о Петре и Февронии, о многодетности, о крепкой семье, и всё это нужно. Но если наш прихожанин за год не услышит с амвона ни одного жития монаха, он сделает вполне логичный вывод: святость есть род семейного благополучия, а монашество есть какое-то ведомственное занятие для тех, у кого не сложилось. И печальнее всего, что вывод этот он сделает не по нашей злой воле, а по нашему молчанию.

А ведь материал у нас под рукой. Возьмем одно житие, которое читается за три минуты. Преподобноисповедница Матрона (Власова), дивеевская монахиня, с шести лет воспитывавшаяся в обители, после закрытия монастыря была арестована трижды и прошла десять лет Карлага. На допросе она сказала: «Виновной я себя не признаю и давать показания категорически отказываюсь». А в ее следственном деле сохранилась справка, и в справке этой написано: «лиц, скомпрометированных показаниями арестованной Власовой М. Г., в следственном деле не имеется».

Это редчайший случай, когда верность Евангелию подтверждена документом из архива тех, кто ее мучил. Она никого не назвала. И вот это житие вместе со справкой может услышать наш прихожанин в воскресенье вместо очередного общего рассуждения о пользе терпения.

Собор Тверских святых включает четырнадцать монашествующих новомучеников и исповедников ХХ века. Схимонах Ниловой пустыни преподобномученик Дионисий (Петушков) после закрытия обители поселился на хуторе и продолжал принимать людей; его арестовали в полночь и расстреляли в тридцать первом году.

Обитель закрыли, а монашество не кончилось, оно ушло на хутор и в подпольную общину и продолжалось до расстрельной ямы. Вот что такое обет пребывания в монастыре, когда монастыря больше нет.

А из более давнего есть сюжет, прямо относящийся к нашему второму предложению: святитель Арсений Тверской в 1406 году повелел составить список Киево-Печерского патерика, и список этот оказался древнейшей из дошедших до нас редакций. Тверской архиерей шестьсот лет назад занимался ровно тем, о чем мы сегодня говорим, распространением кратких монашеских житий.

В Положении о монастырях и монашествующих у нас записан год трудничества как минимум, и это ровно тот же срок, который стоит в правилах египетских обителей. Вопрос не в норме, вопрос в том, соблюдаем ли мы ее, когда братство малочисленно, работы много, а человек пришел крепкий и работящий. Соблазн понятен, и я его знаю. Но постриг, совершенный над человеком, которого мы толком не узнали, есть беда сразу для двоих.

Общецерковные курсы базовой богословской подготовки для монашествующих работают у нас с 2016 года, и это одно из самых недооцененных начинаний последних лет: к концу 2022 года было открыто пятьдесят пять курсов, полный трехлетний цикл прошли более семисот насельников, а в нашей митрополии первый выпуск состоялся на базе Нило-Столобенской пустыни. Египетский опыт говорит о том же с другой стороны, и дело не в дипломе как таковом: отсечение воли требует зрелой воли, а зрелая воля требует ума. Нельзя отдать то, чего ты не собрал.

Святейший Патриарх сказал об этом определенно: игумен или игумения должны быть главными духовными руководителями, а не переключать все обязанности на духовника. И дал совершенно конкретную рекомендацию, которую можно исполнить уже завтра: как можно чаще обращаться к насельникам и на общих встречах, и в личных беседах, зачитывать им отрывки из святоотеческих творений, опираясь на труды святых отцов «как на некий монашеский катехизис». Это не требует ни средств, ни разрешений, ни программ, это требует пятнадцати минут и книги. Нужно беседовать, с терпением выслушивать, объяснять. Это очень непросто, но без этого ничего не выйдет.

Об этом мне говорить неудобнее всего, потому что я и сам не могу сказать, что у меня здесь всё в порядке. Положение о монастырях… связывает использование современных технологий с благословением игумена, и, наверное, стóит, чтобы в каждой обители было ясное, соборно принятое правило: не запрет ради запрета, а мера, которую человек принял сам и о которой может сказать своему игумену. Иначе получается странно: мы отсекли волю в том, что касается расписания трапезы, и оставили ее нетронутой в том, что занимает у нас три часа в сутки.

Мы начали с ножниц, которые подаются трижды, и я хотел бы к ним вернуться.

Церковь спрашивает трижды не потому, что сомневается в человеке, а потому, что знает: обет приносится один раз, а исполняется всю жизнь, и день пострига будет самым легким днем из всех. Дальше начнется жизнь с ее усталостью, стройкой, отчетами, паломниками, малочисленным братством и тем самым телефоном, и в этой жизни каждое утро придется заново подавать ножницы, а вслух уже никто не спросит, своей ли волей мы это делаем.

Обеты не смягчаются под современность. Современность есть то вещество, в котором обеты исполняются, и другого вещества нам не выдадут. Копты поднялись не потому, что нашли новый способ быть монахами в двадцатом веке, а потому, что перестали искать этот способ и стали жить по старому, при живом примере перед глазами и при народе, которому кто-то заранее объяснил веру.

У нас есть всё, что для этого нужно. У нас есть чин, в котором каждое слово на месте. У нас есть отцы, у которых сказано больше, чем мы успеем прочитать. У нас есть новомученики, которые пронесли эти самые обеты через лагерь. И у нас есть люди, которые каждый год во множестве приезжают к нашим воротам и ждут, что кто-нибудь наконец с ними заговорит.

Не место успокаивает человека, а смирение и покорность воле Божией.

Да подаст нам Господь это смирение, и да поможет Он всем нам довести до конца то, что мы когда-то обещали Ему при свидетелях, взяв в руки ножницы.

1. Проповедь о монашестве вне монастырских стен. Рекомендовать монастырям и приходам регулярно обращаться к теме монашества и монашеского подвига в приходской проповеди и в епархиальных изданиях. Основание: около трети паломнических поездок сегодня совершают люди младше тридцати лет, при том, что среди возрастной группы от восемнадцати до двадцати четырех лет православными себя называют тридцать восемь процентов против семидесяти пяти среди людей старше шестидесяти. Человек уже приезжает к обители, вопрос лишь в том, встречает ли его там слово.
2. Чтение кратких житий святых в приходских храмах. Предложить приходам практику чтения краткого жития святого после вечернего богослужения или во время запричастного стиха: три-четыре минуты, один эпизод, а не всё житие целиком; длинное житие может быть разделено на несколько воскресений. Основание: уставный принцип четьих чтений (синаксарь, Пролог, Патерик), синодальный указ 1886 года с дополнением 1890 года о чтении житий святых в приходах, уже сложившаяся общецерковная практика проповеди по запричастном и причастен преподобным «В память вечную будет праведник». Обязательное условие: чтение не должно заслонять приготовления верных к Причащению.
3. Расширение житийного круга приходской проповеди. Рекомендовать не ограничивать проповедь о святости темой христианского брака и многодетности, включая в нее жития монашествующих, в первую очередь новомучеников и исповедников ХХ века, чьи жития кратки, документально подтверждены и пригодны для чтения за три-четыре минуты.
4. Использование местного агиографического материала. Рекомендовать епархиям составить и издать краткие жития местночтимых монашествующих новомучеников и исповедников в формате, пригодном для чтения за богослужением. В Тверской митрополии таким материалом являются четырнадцать монашествующих Собора Тверских святых, в том числе преподобномученики Ниловой пустыни Дионисий (Петушков) и Виталий (Кокорев).
5. Соблюдение срока испытания. Подтвердить неукоснительность соблюдения установленного Положением о монастырях и монашествующих срока трудничества не менее одного года, независимо от хозяйственных нужд обители и от личных качеств поступающего.
6. Продолжение и расширение образования монашествующих. Поддержать развитие курсов базовой богословской подготовки для монашествующих, действующих с 2016 года, с тем, чтобы охват ими был доведен до всех обителей, где есть готовящиеся к постригу. Основание: отсечение своей воли предполагает зрелую волю, а зрелая воля предполагает образованный ум.
7. Восстановление первенства игумена в духовном руководстве. Подтвердить положение о том, что игумен и игумения являются главными духовными руководителями братства, а не передают эту обязанность духовнику. Рекомендовать игуменам практику регулярного чтения братии вслух отрывков из святоотеческих творений на общих собраниях, согласно рекомендации Святейшего Патриарха опираться на труды святых отцов «как на некий монашеский катехизис».
8. Правило об использовании средств связи. Рекомендовать каждой обители выработать и принять решением духовного собора ясное правило об использовании телефонов, интернета и социальных сетей, исходя из положения о том, что применение современных технологий совершается по благословению игумена. Правило должно быть мерой, принятой самим насельником и открытой его игумену, а не внешним запретом.
9. Изучение опыта древних монашеских традиций. Продолжить начатое Синодальным отделом по монастырям и монашеству изучение опыта возрождения монашества в Древневосточных Церквах, прежде всего в Египте, с необходимыми оговорками о каноническом положении этих Церквей и о несовпадении внешних условий.

1. Требник монашеский. Последование малого образа, еже есть мантия; последование великого ангельского образа. Репринт издания 1906 г. — azbyka.ru/otechnik/Pravoslavnoe_Bogosluzhenie/trebnik-monasheskij
2. Положение о монастырях и монашествующих. Принято Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 29 ноября — 2 декабря 2017 г. — monasterium.ru/dokumenty; pravoslavie.ru/108817.html
3. Определение Священного Синода Русской Православной Церкви от 28–29 декабря 1998 г. (журнал № 133) об участившихся злоупотреблениях некоторых пастырей в духовнической практике. — Журнал Московской Патриархии. 1999. № 2.
4. О священнослужении монахов на приходах. Документ, одобренный Священным Синодом 25 августа 2022 г. (журнал № 81).
5. Церковный стандарт курсов базовой подготовки в области богословия монашествующих. Утверждён решением Священного Синода от 28 декабря 2017 г. (журнал № 114). — tvereparhia.ru/documents
6. Об участии верных в Евхаристии. Документ Архиерейского Собора 2–3 февраля 2016 г.
7. Указ Святейшего Синода 1886 г. (III, 28) с дополнением от 19 июня 1890 г. о внебогослужебных беседах и чтении житий святых. — Цит. по: Булгаков С. В. Настольная книга для священно-церковнослужителей. Отдел церковно-практический.

1. Доклады Святейшего Патриарха Кирилла на Собраниях игуменов и игумений монастырей Русской Православной Церкви: 25 сентября 2023 г., 25 сентября 2024 г., 23 сентября 2025 г. — patriarchia.ru; итоговый документ Собрания 2025 г. — pravoslavie.ru/173683.html
2. Доклады Святейшего Патриарха Кирилла на Епархиальных собраниях г. Москвы (статистические данные по ставропигиальным монастырям): 20 декабря 2024 г., 16 декабря 2025 г. — moseparh.ru
3. Алексий (Фролов), архиепископ. Некоторые вопросы возрождения монашества в России. Доклад на конференции «Возрождение православных монастырей и будущее России», Троице-Сергиева лавра, 2006 г. — Журнал Московской Патриархии; e-vestnik.ru
4. Георгий (Данилов), митрополит Нижегородский и Арзамасский. Монастыри — это прочный хребет духовной жизни Русской Православной Церкви. Интервью, 30 сентября 2017 г. — pravoslavie.ru/106729.html
5. Афанасий (Николау), митрополит Лимасольский. Роль игумена в созидании атмосферы единения и любви в братстве. Доклад на международной монашеской конференции «Святоотеческое наследие в свете афонских традиций: духовное руководство», Екатеринбург, 27–29 мая 2016 г. Он же: Монашеская традиция и её значение в современных монастырях. Доклад, Троице-Сергиева лавра, 23 сентября 2013 г. — azbyka.ru/otechnik/Afanasij_Nikolau
6. Иулиания (Каледа), игумения. Молитва как основное делание монашествующих. Пример современных монастырей Египта. Доклад на конференции «Богослужение и молитва как средоточие жизни монашеского братства», Дивеево, 13–14 ноября 2019 г. — monasterium.ru
7. Гавриил (Баглай), игумен, наместник Нило-Столобенской пустыни. Современное монашество: истоки и глобализационные вызовы. Доклад на конференции «Глобальные вызовы современности и духовный выбор человека», Старицкий Свято-Успенский монастырь, 10 ноября 2022 г. — tvereparhia.ru
8. Круглый стол «Практические аспекты монашеских обетов в современных монастырях», Сретенский ставропигиальный монастырь, 18 июня 2026 г. Доклады игумена Дионисия (Шлёнова), игумений Иулиании (Каледы), Викторины (Перминовой), Магдалины (Чекулаевой), Елисаветы Поздняковой, иеромонаха Владимира (Муравьёва). — monasterium.ru; patriarchia.ru/article/121737

1. Иоанн Лествичник, преподобный. Лествица. Слово 4, о блаженном и приснопамятном послушании. — azbyka.ru/otechnik/Ioann_Lestvichnik
2. Василий Великий, святитель. Правила, пространно изложенные в вопросах и ответах, прав. 7, 26, 27, 36, 41. — azbyka.ru/otechnik/Vasilij_Velikij
3. Дорофей, авва. Душеполезные поучения; Подвижнические наставления (Добротолюбие, т. 2).
4. Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. Об авве Иоанне Колове.
5. Игнатий (Брянчанинов), святитель. Приношение современному монашеству, ч. II, гл. 12 «О жительстве в послушании у старца», гл. 13 «О жительстве по совету»; Письма к мирянам, письмо 229. — azbyka.ru/otechnik/Ignatij_Brjanchaninov
6. Паисий (Величковский), преподобный. Устав старца Паисия. — azbyka.ru/otechnik/Paisij_Velichkovskij
7. Амвросий Оптинский, преподобный. Изречения. — Алфавит духовный оптинского старца Амвросия / Сост. схиархим. Иоанн (Маслов).
8. Силуан Афонский, преподобный. Писания старца Силуана. — В кн.: Софроний (Сахаров), архимандрит. Старец Силуан Афонский.
9. Емилиан (Вафидис), схиархимандрит. Духовное руководство. — azbyka.ru/otechnik/Emilian_Vafidis
10. Венедикт Нурсийский, преподобный. Устав. — В кн.: Феофан Затворник, святитель. Древние иноческие уставы.

1. Васильева О.Ю. Судьбы русских монастырей в XX веке. — В кн.: Монашество и монастыри в России XI–XX века. — azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi
2. Смолич И. К. Русское монашество. Гл. IV: Иосиф Волоцкий и Нил Сорский. Спор между двумя аскетическими направлениями.
3. Виноградов В., протопресвитер. Уставные чтения. Историко-гомилетическое исследование. Вып. 1. — Сергиев Посад: типография Свято-Троицкой Сергиевой лавры, 1914–1915.
4. Деятельность Церкви в 2009–2024 гг. Некоторые итоги и цифры. — Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси, февраль 2024 г. — patriarchia.ru/article/105330
5. Статистика Русской Православной Церкви. — drevo-info.ru/articles/11316 ; azbyka.ru/shemy/chislennost-monastyrej-i-khramov.shtml

1. Кирилл VI, патриарх Александрийский. — Православная энциклопедия. Т. 34. М., 2018. С. 590–592 (автор статьи Т. Ю. Кобищанов). — pravenc.ru/text/1840425.html
2. Копты: путь возвращения к традициям. Интервью с протоиереем Олегом Давыденковым (ПСТГУ). — Православное Поволжье, 18 мая 2010 г.; saratov-eparhia.ru
3. Молитвами первых преподобных: делегация монашествующих Русской Православной Церкви посетила святыни Египта. — Церковный вестник, 25 июля 2023 г.; patriarchia.ru/db/text/6044885.html
4. Даниил, епископ (Коптская Церковь). Доклад на XXXIV Международных Рождественских образовательных чтениях, направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», секция «Монашеское наследие Египта и актуальность его опыта для современного русского иночества». Зачатьевский ставропигиальный монастырь, 30 января 2026 г. — monasterium.ru
5. Requirements for Monastic Admission. — Официальный сайт монастыря преподобного Антония Великого: stantony-eg.com
6. Официальный сайт монастыря преподобного Макария Великого: stmacariusmonastery.org
7. Coptic Orthodox Sunday School Movement; Habib Girgis. — Материалы о движении воскресных школ и его основателе.
8. O’Mahony A. Tradition at the heart of renewal: the Coptic Orthodox Church and monasticism in modern Egypt // International Journal for the Study of the Christian Church. 2007. Vol. 7, № 3.
9. Meinardus O. Monks and Monasteries of the Egyptian Deserts. Cairo: AUC Press, 1961; 2nd ed. 1989.

1. Собор Тверских святых. — https://azbyka.ru/days/sv-sobor-tverskih-svjatyh
2. Жития преподобноисповедника Сергия (Сребрянского), преподобномучеников Дионисия (Петушкова), Виталия (Кокорева), Аристарха (Заглодина-Кокорева), преподобноисповедницы Матроны (Власовой), преподобноисповедника Севастиана (Фомина) Карагандинского. — Патерик новоканонизированных святых; жития, составленные игуменом Дамаскином (Орловским); https://azbyka.ru/days/
3. Арсений, святитель, епископ Тверской; преподобные Нил Столобенский, Ефрем Новоторжский, Макарий Калязинский, Савва и Варсонофий Тверские. — https://azbyka.ru/days/