Под покровом святого апостола

Такое же несчастье могло случиться и с нашей обителью. Но в события вмешался Сам Господь, Который послал на помощь братии Своего возлюбленного ученика – апостола Иоанна Богослова. Насельники с глубокой детской верой молились Господу и Его святому о помощи. По преданию, апостол Иоанн явился Батыю во сне и устрашил грозного хана, сказав ему: «Если разоришь монастырь, то сам лютую смерть примешь, и многие из твоих воинов обратно в степи не вернутся».

Батый сам приехал в обитель, где братья встретили его с главной святыней, чудотворной иконой апостола Иоанна Богослова – той самой, которую первые монахи принесли в эти края из Византии. Имеется особое предание (в славянском Прологе под 26 сентября) о том, что этот образ в VI веке по Рождестве Христовом написал мальчик по прозвищу Гусарь. Той иконы у нас, к сожалению, сейчас нет. Накануне закрытия монастыря советской властью в 1931 году она исчезла. Считается, что братья спрятали ее в каком-то потаенном месте. Мы искренно надеемся что, если Господу будет угодно, она со временем будет обретена. Батый приложил к иконе свою золотую ханскую печать, и та 416 лет оставалась у иконы, напоминая всем об этом чуде. (Потом печать была использована на позлащение церковной водосвятной чаши).

Пока Батый владел русской землей как своим улусом, братья, пользуясь его расположением, жили спокойно и, чем могли, помогали местным жителям. Но, конечно, не всегда жизнь обители была безмятежна. Так, в ХVI – первой половине ХVII века насельникам стали особенно досаждать своими нападениями крымские татары, разбойники, – монастырь грабили, жгли… Терпение у братии – капля по капле – стало истощаться. И, когда его не осталось вовсе, монахи, взяв с собой чудотворную икону апостола Иоанна, ушли в соседний Михайловский уезд, где находилась часть монастырских угодий. Там проходила так называемая Засечная черта, защищавшая Русь от набегов кочевников, стояли русские пограничные дружины.

Прибыв в село Высокое, монахи поставили икону апостола Иоанна в местном храме и хотели основать здесь новый монастырь. Но это было неугодно апостолу. Икона исчезла из храма и поиски ее не увенчались успехом. Спустя время известие о нежданной находке пришло из старой, заброшенной обители. По монастырскому лесу шел охотник. Подняв голову, он увидел икону в веточках дуба. А дуб тот рос на месте, где сейчас находится престол самого древнего монастырского храма (XVII века) – каменного собора в честь апостола Иоанна Богослова. Охотник сообщил о своей находке игумену с братией. Те посовещались и решили, что это знамение свыше, которым апостол Иоанн призывает братию вернуться на прежнее место. Вслед за иконой монахи пришли назад и с того времени жили здесь неисходно… Потянулись годы, десятилетия, и даже столетия относительно спокойной жизни.

В 1652 году в грамоте патриарха Адриана Иоанно-Богословский монастырь назван третьим по известности и значению среди обителей Рязанской епархии.

При царе Петре I отношение к Церкви стало постепенно меняться в худшую сторону, а последующие императоры и императрицы жили, можно сказать, в форватере церковной политики Петра Великого. Однако настоятель нашего монастыря архимандрит Аарон, человек крепкого ума и весьма деятельный, сумел снискать у Петра I особое благоволение. Благодаря этому обитель находилась в довольно благоустроенном состоянии.

Когда воцарилась государыня Екатерина II, наш монастырь, слава Богу, не разделил судьбу многих малонаселенных, бедных обителей и скитов – его не закрыли. Он уцелел, однако его причислили к третьему классу. Это означало, что в обители позволялось жить всего лишь двенадцати братьям. А больше нельзя было, – хотите 13-го, ждите, когда умрет 12-й. Кроме того, на содержание монастыря в год выдавалась весьма небольшая сумма, на которую нельзя было не то что новое построить, но и старое как следует поновить. Земельных угодий, с которых можно было бы собирать урожай и продавать, не было, – все земли отошли в пользу государственной Коллегии экономии.

Удар по благосостоянию монастырей был настолько сильным, что некоторые обители так и не смогли оправиться. Но Богословский монастырь милостью Божией смог восстановиться. Произошло это уже во второй половине XIX века. В 1860-е годы неподалеку от монастыря приобрел летнюю дачу московский купец первой гильдии Давид Иванович Хлудов, миллионер. В обители к этому времени оставалось несколько старичков-монахов, на территории росла некошеная трава, а в Рязани многие вообще забыли, что здесь стоит столь славный некогда монастырь. Давид Иванович, объезжая окрестности, заехал в обитель и увидел, в каком плачевном состоянии всё находилось. Богословский храм, самый древний монастырский каменный собор, был тогда двухэтажным, на втором этаже престол был освящен в честь апостола Иоанна, и верхний храм настолько обветшал, что и иконостас разобрали, и пол весь выбрали. Хлудов стал делать щедрые пожертвования и помог восстановлению Богословского собора. А когда он узнал, что в обители открывается вакансия на должность игумена, то поехал на прием к рязанскому архиерею и предложилрассмотреть кандидатуру своего духовного друга, исполнявшего тогда послушание епархиального эконома. Владыка, а затем Святейший Синод откликнулись на просьбу Давида Ивановича, и отец Виталий (Виноградов) – вначале иеромонах, а затем игумен, архимандрит – около полувека управлял монастырем. Желая сделать своекоштную в то время обитель общежительной, он ездил за советом к святителю Филарету, митрополиту Московскому. Владыка Филарет порекомендовал ввести молитвенное правило по образцу Коневской обители, которое приучало бы братию к умной – Иисусовой молитве.

К 1917 году в монастыре проживало уже больше 120 человек братии. Обитель была в благоустроенном, цветущем состоянии. На средства Д.И. Хлудова были построены Успенский собор, трехэтажный братский корпус, богадельня на 120 человек, где на втором этаже жили престарелые – на первом этаже женщины, а на втором мужчины. Была при богадельне и своя церковь. Щедрых пожертвований Давида Ивановича хватало и на содержание фельдшерского пункта для окрестных жителей, на устройство и обеспечение церковно-приходской школы, на строительство скотного двора.

Давид Иванович Хлудов был удивительным человеком: может быть, единственным среди купцов, кто, занимаясь благотворительностью, в конце концов отдал все свои накопления. Завершая свою жизнь, он умирал в Москве, в чужом доме, потому что свой собственный дом на Большой Ордынке пожертвовал для обустройства в нем ремесленного училища для мальчиков. В этом последнем пристанище на Шаболовке у него были только иконы, кровать, стол, стул. И он говорил: «Отдам всё из теплых рук, на улице лежать не буду, кто-нибудь да похоронит». А похороны были такие, что можно было подумать – кто-то из членов семьи Романовых преставился, – так много благодарных людей шло за его гробом…

После революции монастырю удалось просуществовать довольно долго: его закрыли одним из последних в Советском Союзе – в 1931 году.

Батюшка Авель – это наш старец, я прожил при нем 11 лет: пришел в обитель в 1995 году, а батюшка в 2006 году переселился в лучший мир. Чем старец от старика отличается? Наверное, тем, что старец мудрый, а старик всего лишь осторожный. Старец знает, куда идти и как, – людям поможет, подскажет… У батюшки были атрибуты старчества – внимательная, сосредоточенная молитва, дар рассудительности. Был опыт жизни и игуменства в Свято-Пантелеимоновом монастыре на Святой Афонской Горе. До 2004 года отец Авель сам управлял нашим монастырем, а с 2004 по 2006, когда начал заметно прихварывать, бразды правления были вверены его родному племяннику, епископу Шацкому Иосифу, ныне митрополиту Иваново-Вознесенскому и Вичугскому.

Батюшка Авель очень любил богослужение, в особенности службы, посвященные Богородице. Возрастанию этой любви в его сердце, как думается, много поспособствовала Святая Афонская Гора, где батюшка прожил с 1970 по 1978 годы. Там очень почитают Матерь Божию. И у нас до сих пор, когда совершается память какой-нибудь иконы Божией Матери, служба чаще всего бывает не полиелейная, а бденная.

После отца Авеля игуменами были несколько человек. Вообще за последние 28 лет из обители по милости Божией вышло два митрополита и два епископа. Одно время был игуменом отец Дионисий (Порубай), теперь митрополит Омский и Прииртышский. Потом был игумен Игнатий (Румянцев), ныне епископ Уваровский и Кирсановский. 1 сентября 2025 года была хиротония архимандрита Исаакия (Иванова) во епископа Касимовского и Сасовского, – он принял эстафету управления монастырем от отца Игнатия. И сейчас обитель возглавляет отец Тихон (Белов). В настоящее время в монастыре проживает 19 человек братии.

Благодаря молитвенному покрову апостола Иоанна Богослова, усилиям монастырского начальства со всей о Христе братией, многочисленным паломникам и богомольцам, обитель продолжает возрождаться.

В обители налажена богослужебная жизнь, каждый день утром и вечером совершаются службы. Несколько раз в течение седмицы у нас бывают две службы – ранняя и поздняя. В будние дни ранняя начинается в 5:30, и поздняя тоже начинается в 5:30. Возникает вопрос – чем ранняя отличается от поздней? Тем, что ранняя заканчивается рано, а поздняя поздно: ранняя служба – это 3-й, 6-й час и Литургия. Все завершается околополовины восьмого утра,а поздняя служится до половины одиннадцатого. А Великим постом и до половины первого…

Все братия присутствуют на утреннем и вечернем правиле, а когда службы соборные – на праздничном богослужении. За исключением каких-то срочных послушаний. Потому что ведь нельзя скотину оставить без присмотра, да ибратию без еды.

Отдельных подворий у нас нет, но хозяйство основательное, есть большое стадо коров.

Фото: Владимир Ходаков.

Также представлены фотографии
из архива Иоанно-Богословского монастыря