Злостный хранитель монеты, или «православный монах – человек социально опасный»

Время, когда богоборческая власть предъявляла Церкви самые нелепые обвинения, по историческим меркам не так уж далеко отстоит от дня сегодняшнего. А взывающий к совести священнослужитель, монах во все времена способен спровоцировать агрессию в очерствевшем сердце. Историй, подобной той, которую предлагает читателям «Монастырского вестника» священник Владимир Русин, председатель Историко-архивной комиссии по изучению материалов репрессированных священно-, церковнослужителей Курской епархии, наверняка немало можно найти, как в архивных документах, так и в народной памяти наших соотечественников. Но тем бережнее надлежит нам относиться к тому хрупкому миру, в котором сподобил жить Господь. Ведь, как тогда, так и теперь, люди Церкви представляют непреходящую «опасность» для безбожников уже самим фактом своего существования. И этот невероятный, с точки зрения здравого смысла, рассказ – лишь еще одно напоминание о том, что злость, в основе которой всегда лежат духовные причины, может находить самые разные поводы для своего проявления, особенно если наделена властными полномочиями.

Чего только не приходится читать в следственных делах репрессированных священнослужителей! В чём их только не обвиняли! Но все эти обвинения являются вольным переложением известной фразы из басни Крылова «Волк и ягнёнок»: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Вот и дело иеромонаха Иеремии (Звягина) тому пример. Его обвинили в «злостном хранении звонкой разменной монеты» [1].

Родился отец Иеремия в селе Белица Беловского района Курской области в 1871 году. Вероятно, он ещё до революции овдовел, почему и добровольно мобилизовался в царскую армию в 1914 году, будучи уже немолодым человеком. Однако через два года Иван Николаевич Звягин (так звали в миру будущего иеромонаха) снял военную форму и поступил послушником в Софрониеву пустынь, тогда относившуюся к Курской губернии. Затем подвизался в Глинской пустыни, которая тоже была Курской. И наконец, в декабре 1922 года Звягин перешел в Рыльский монастырь, где в начале следующего года состоялось его рукоположение в сан иеродиакона. Этому предшествовал монашеский постриг, но в какой именно обители он совершился неизвестно.

После того, как братию Рыльского монастыря разогнали, иеродиакон Иеремия вернулся в родное село Белицы и продолжил служение в местном храме. В 1928 году отец Иеремия стал иеромонахом. Скорее всего, рукоположение в священный сан совершил недавно прибывший в Курск архиепископ Дамиан (Воскресенский), впоследствии узник Соловков и священномученик. Последним местом служения отца Иеремии (Звягина) стало село Долгий Колодезь Беловского района, где его и задержал оперотряд Льговского ОГПУ в 1930 году на праздник Преображения Господня.

В материалах дела Звягину дана такая лаконичная характеристика: «православный монах – человек социально опасный». Помимо «злостного хранения разменной монеты» арестованному вменили в вину проведение «агитации о неизбежности падения советской власти, которая губит народ» [2].

Отец Иеремия обвинения в агитации не признал, а хранение монет объяснил необходимостью сбора налога, который обязаны были платить государству все священнослужители.

Всесильная Тройка ОГПУ постановила: отобранные у Звягина монеты конфисковать, а его самого отправить в концлагерь сроком на три года. О дальнейшей судьбе иеромонаха Иеремии нет сведений, равно как и том, на какие (и чьи) нужды пошла изъятая у него мелкая разменная монета.

Священник Владимир Русин, председатель Историко-архивной комиссии по изучению материалов репрессированных священно-, церковнослужителей Курской епархии