Доклад игумении Софии (Силиной), настоятельницы Воскресенского Новодевичьего женского монастыря Санкт-Петербурга на круглом столе «Практическое исполнение монашеских обетов в условиях современности» с участием монашествующих епархий Северо-Западного федерального округа (Свято-Троицкая Александро-Невская лавра, 18 июня 2026 года)
Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства!
Дорогие о Господе отцы игумены и матушки игумении, братья и сестры!
Позвольте свое малое и немощное слово начать с благодарности нашему духовному авве, митрополиту Санкт-Петербургскому и Ладожскому Варсонофию, гласом своей пастырской свирели [1] созвавшему нас сегодня для совместной молитвы и взаимного назидания.
Предложенная нам для обсуждения тема отнюдь не нова и являлась предметом рассмотрения и на ранее проходивших в России и за рубежом монашеских форумах. Опытные пастыри и старицы представляли доклады весьма всесторонние и порой даже концептуальные. Посему немалой трудностью для меня является осветить хотя бы и одну грань в живом слове, исходящем из скудного опыта нашей монашеской общины, которая в следующем году отметит 30-летие возрождения.
Образ монашеской жизни – это образ жития покаянного. Наш приснопамятный духовник, первый наместник возрожденной Александро-Невской лавры архимандрит Кирилл (Начис) дал совет, которым мы руководствуемся и по сей день: перед тем как приступить к таинству исповеди, обязательно прочитать последование монашеского пострига. Готовясь к нашему братскому собранию, мы вновь перечитали с сестрами чин малой схимы и дерзаем в этом высоком собрании поделиться размышлениями о монашеском обете пребывания в монастыре даже до последнего издыхания.
Но прежде хотелось бы задаться вопросом: со времен грехопадения человека чтó принципиально нового появилось в современном мире, что могло бы ставить под сомнение самую возможность монашеских призваний и исполнения обетов? «Дети презирают и оскорбляют родителей своих; родители боятся детей своих. Жены оставляют мужей своих, мужья не сохраняют супружеской верности к женам своим. Юноши вместе со стариками теряют рассудок; старики вместе с юношами предаются порочным забавам. Между друзьями нет верности и между братьями – любви… Везде видны коварство и злоба, везде господствует обман. Никто не думает о Боге, никто не представляет себе, что по смерти должен отдать Богу отчет о своей жизни. От забвения Бога умножается между нами зло». Кажется, что мы слышим проповедь современника на канале «Спас», а между тем эти горькие слова принадлежат преподобному Антонию Великому и сказаны в III веке. Итак, можно сделать вывод, что монах не может найти извинение своему нерадению в нечестии современного мира и, как во все прежние времена, должен бороться с похотью плоти, похотью очес и гордостью житейской (см. 1 Ин. 2:16)
И все же невозможно не видеть, что в эсхатологической перспективе мы живем во времена сугубого умножения греха. Если ранее святой Иоанн Лествичник писал, что дух тщеславия веселится, когда видит умножение добродетелей [2], то в современном мире – поистине скорбное зрелище: люди тщеславятся пороками и грехами. Тем удивительнее, что среди мира открытого разврата именно в стенах святых обителей неизменным маяком, светящим в ночи, являются для нас Заповеди Божии, а благословенным и богоустановленным способом их исполнения – следование однажды принесенным у святого алтаря обетам. Хочется вспомнить видение отечественной подвижницы благочестия игумении Таисии (Солоповой): «Вдруг чей-то голос говорит мне: “Вот видишь: в монастыре-то хотя и темненько, но еще сумерки, вечер, а в миру давно уже полночь”». Примечательно, что это видение было ответом на ее искушение и помыслы о том, что «живем хуже, чем в миру; лучше уже прямо уйти в мир и жить уединенно, тихо содевая втайне свое спасение» [3]. Таким образом, можем сказать, что самую возможность жить в стенах святой обители мы должны воспринимать как великий дар Божий современному монашеству. А для русского монашества, пережившего эпоху гонений и разорения, самый факт открытия и возрождения монастырей – повод к непрестанному славословию и благодарению Господа Бога.
Однажды мне с сестрами довелось быть в обители старца Ефрема Аризонского, имевшего чадом и сотаинницей игумению Макрину (Вассопулу). Мирянка – помощница старца Ефрема привела высказывание блаженно почившей геронтиссы: «В наше время монахи спасутся тем, что сторожат стены обители». Эти слова меня очень утешили и вдохновили. Будем вспоминать и повествование из патерика, как одного подвижника выгонял из кельи лукавый дух, а подвижник лег, уперся рукой в дверь, призвал Имя Божие в помощь, и демон тотчас убежал. Порой и современному монаху, проходящему свою духовную брань, приходится употреблять все доступные в монастыре средства для исполнения обета неисходного пребывания в обители даже до смерти. И первейшим способом, по словам святителя Игнатия (Брянчанинова), является открытие греховного помысла своему авве. Не будем углубляться в исследование пользы откровения помыслов. Отметим лишь, что хотя порой и брат может подать добрый совет и молитвенную помощь в находящей брани, однако это таит опасность для обоих братьев или сестер, тогда как принимающего откровение старца или духовную мать хранит благодать игуменства и послушания по окормлению духовных чад. Напротив, мы знаем примеры, когда брат или сестра, одержимые помыслом ухода из обители, увлекают за собой и других членов общины, когда их помыслы об уходе, выражаясь образно, попадают в резонанс.
Еще одной опасностью является чрезмерная икономия в отношении Церкви к инокам, оставившим монастырь своего покаяния. Проявленные милость, жалость, снисхождение к этим лицам не должны создавать иллюзии нормальности и обыденности таких уходов. Правила святителя Василия Великого не только описывают причины оставления обителей и монашеского жития, но и устанавливают епитимьи. Более того, если священник советует посвятившей себя Богу деве оставить обитель и выбранный образ жизни, то таковой также подлежит епитимье.
К сожалению, эта тема по-прежнему остается актуальной в Русской Церкви. С печалью приходится констатировать, что порой игумения остается одинокой в сражении за спасение души сестры и вынуждена противостоять в этом сражении недобрым пастырям, изводящим из монастырской ограды словесных овец ради сиюминутной прагматической пользы или по причине нерассудительности и первых эмоций. И в то же время как прекрасно, когда игумены и игумении других монастырей, если на их пути встречаются братья и сестры, впавшие в грех оставления своего монастыря, выражают подлинную духовную солидарность и неизменно следуют общецерковным документам, выражающим Церковное Предание.
Памятуя святоотеческое наставление, что чрезмерная беседа, хотя и на духовные темы, вменяется в празднословие, позвольте в назидание, прежде всего себе, завершить выступление призывом: в мире виртуализации и психологизации духовной жизни не будем пренебрегать важнейшим обетом пребывания в монастыре до конца жизни, памятуя сказанное преподобным Амвросием Оптинским: «Сиди в келье твоей, и келья твоя тебя всему научит».
Благодарю за внимание.
[1] см. Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово особенное к пастырю… 8:1.
[2] Там же. Слово 22:3.
[3] Таисия (Солопова), иг. Автобиографические записки. Гл. 19.
Фото: Александро-Невская лавра
