Дом Марины

История богадельни, где до любви рукой подать

 «Это бесы были» – у жителей Клыкова один ответ на вопрос, кто мог совершить жестокое нападение на богадельню монашествующих в праздник Покрова 2015 года. Налетчики по наводке – вряд ли: все в округе знали, что в этом доме живут бабушки, многие из которых лежачие. Что с них взять? Случайные «залетные»? Богадельня далеко от города, в стороне от трасс, попробуй еще найди ее, разгляди. Но больше всего поражает людей жестокость, с которой разбойники в масках обрушились на престарелых женщин. Они пробивали им головы, швыряли на пол, пинали… Через шесть дней одна из жертв – гостья из Краснодара Мария Филипповна – скончалась в больнице. Еще спустя время умерла матушка Пелагея: она упала в ручей и не смогла подняться – сказались травмы. Здоровье других насельниц тоже ухудшилось. Нападавшие забрали и последние силы, и последние деньги. Одно они забрать не смогли – любовь. Она здесь везде и во всех… О ней и будет наше слово.

Жаждущие вечности

Попал я сюда случайно. Гостил у друзей рядом с мужским монастырем «Спаса Нерукотворного пустынь». Они рассказали, что есть здесь подвижница Марина, которая построила богадельню и теперь дает приют бездомным старушкам. «Они какие-то необычные, от них ТАКАЯ ЛЮБОВЬ исходит! Это все чувствуют, это невероятно, – говорили мне. И добавляли: – Вот о ком надо писать». «Поехали!» – согласился я.

Сели в машину и через пять минут были у ворот Любви.


За ними большой трехэтажный дом, сложен из кирпича и бревен, выкрашенных в коричневый и белый цвета; балконы, покатая крыша; такая же, только поменьше, накрывает крыльцо с перилами… Словно это и не богадельня, а усадьба из романов XIX века. Если повернуть голову влево, то увидишь деревенские домики и обитель с двумя храмами и колокольней, справа мирно пасется корова, семенят куры… И правда, будто не в наши дни попал. Не в нашу реальность.

С крыльца доносится кроткий разговор.

– Матушка, ты же замерзнешь, вечер уже, пойдем в дом, – женщина пытается убедить маленькую сухонькую старушку уйти с улицы, – а палочку-то ты и не взяла…

В ответ старушка что-то бормочет ласково, по-детски: мол, вот не взяла опять, что со мной поделаешь.

И тут женщина замечает нас. Это и есть Марина. Средних лет, красивая, с мудрыми глазами и материнской улыбкой. Замечает нас и насельница, она улыбается всеми своими морщинами и смотрит прямо в глаза и куда-то глубже. (Потом я узнал, что она слепая.)

Марина приглашает нас в дом. На первом этаже комнаты-кельи, все закрыты. Навстречу быстрым шагом идет одна из насельниц.

– Это матушка Нонна, – представляет хозяйка, – а это журналисты…

Монахиня удивленно вскидывает брови. Но тут же причитает:

– Ой, я никто, никто, – и убегает.

А вот и другая матушка – она ступает медленно, задумавшись. И вдруг, увидев нас, начинает петь: «Благодать Святого Духа, Благодать Святого Духа…» С непривычки кажется, что перед нами юродивая, но это только на первый взгляд. Мать Августа, ей шестьдесят с небольшим, приехала сюда вместе с родной мамой, которой уже под девяносто. У обеих проблемы с ногами. До этого жили при монастырях в Псковской области, но местный климат подтачивал без того слабое здоровье. И только в Клыкове, в двадцати километрах от Оптиной пустыни, мать с дочкой нашли себе приют и благодать.

– Это молитвами преподобного Амвросия. Он всех подбирает, и старых, и хромых, и слепых, – начинает рассказывать матушка, облокотившись на дверь своей кельи.

И вот тут-то я сам начинаю чувствовать то, о чем мне прожужжали уши друзья. Меня накрывает невидимыми волнами любви. И будто кто-то изнутри мягкой варежкой гладит душу. Воцерковленные люди, наверное, знают эти ощущения, остальным попробую объяснить так: представьте, что вы отдыхаете в бархатной Италии в окружении родных людей; плещет море, солнце ласкает, и вам так хорошо, что хочется навсегда зависнуть в этом мгновении…

И кто бы мог подумать, что в этой хрупкой старушке такая сила любви и, как выясняется в ходе разговора, сила мысли.

– И вот Господь разными путями тут людей сводит. Тех, кого уже монастыри не берут: там работать надо. А Марина взяла нас. Все родные мы тут. Ждем вечности. И вы ищите Бога, ищите спасение души добрыми делами. Верующий спешит добрые дела делать, чтобы хоть в чем-то перед Богом оправдаться. Когда другим делаешь добро, это радость всегда, понятно?

Это «понятно?» матушка Августа повторит еще не раз. И ведь, правда, всё понятно. Лучше всякой проповеди о смысле жизни объясняет:

«Вот мы часто Бога ищем: как, чего? Спорим, читаем, а надо искать, кому чем помочь, – и всё!»

– Вот мы часто Бога ищем: как, чего? Спорим, читаем, а надо искать, кому чем помочь, и всё! И дальше такая дорожка пойдет! Понятно?.. Ох, как хорошо-то в вечность попасть, я уж жажду. Помоги, Господи!

Вечности в богадельне Клыкова сегодня жаждут все двенадцать насельниц. Было больше. Но недавно во время Великого поста в последний путь проводили схимонахиню Ксению, дочь знаменитой матушки Сепфоры. Птичка Небесная (так звали матушку люди) жила в считанных метрах от богадельни, к ней приезжали со всего света за советом, просили ее молитв об исцелении. На ее могиле в монастыре «Спаса Нерукотворного пустынь» и сегодня часто случаются чудеса. Почитаемая старица преставилась ко Господу 20 лет назад.

– Но матушка Сепфора у нас всегда присутствует, – говорит Марина.

– И схимонахиня Ксения была у нас по молитвам матушки Сепфоры, я так думаю, – продолжает сестра Марфа, одна из самых молодых и активных насельниц. – Молитвы матушки так действовали, что когда подходила я к Ксении, то сердце даже изменялось.

Здесь верят, что мама-птичка забрала свою дочь к себе. Этому было и много знамений. Незадолго до кончины Ксении в ее келье замироточила икона. А в соседней – обновились образы матушки Сепфоры и Царской Семьи. Причем последняя икона – фотографичная – всегда была темной, ликов не разобрать, и вдруг всё стало ярким, цветным.

– Мы подумали: Боже мой, к каким скорбям это всё происходит? – говорит Марфа. – И потом оказалось, что к матушкиной смерти. А еще у нас благоухали фотографии. Ее фотографии. Представляете?!

Мне открывают альбом со снимками, находят где-то в середине нужные… и правда, благоухают.


Тем временем матушка Марфа в своей келье (маленькая кроватка и сотни икон по стенам) отбирает для нас другие фотографии из жизни обители. Ее старенький ноутбук то и дело выключается.

– На этом компьютере делался первый сайт Оптиной пустыни, – спешит оправдать она неисправность техники.

Сама матушка Марфа в Оптиной прожила 15 лет, но потом поняла, что «пришло время двигаться дальше». О богадельне в Клыкове она слышала, но никогда здесь не бывала. Поехала посмотреть. Уехать отсюда – не хватило сил. Да и что еще искать? Живут здесь по тому же монастырскому уставу, и, как в монастыре, на каждой, кому позволяет здоровье, свои обязанности – она, например, келарь. Главная по тарелочкам. В остальное время занимается больными.

– Здесь можно себя реализовывать в плане жертвенности, потому что это прямое исполнение заповеди о любви к ближним, о том, как Господь сказал: «Был болен, и вы посетили Меня».

Да и попробуй уехать отсюда, когда такая любовь царит!

– На двадцатилетие матушкиной кончины, 13 мая, у нас здесь было совершенно пасхальное всё. Как будто бы не кончина, а словно бы мы ликуем все и празднуем. Очень здорово! – говорит сестра Марфа.

И я начинаю чувствовать этот праздник…

«Веселое место»

Помимо матушки Сепфоры у «богадельни любви» есть и другие молитвенники. Само место это выбрано Божией Матерью. Об этом говорил еще старец Илий (Ноздрин), который жил в Клыкове до своего переезда в Переделкино.

Прежняя хозяйка этого участка долго всем рассказывала, как батюшка одно время часто появлялся здесь ни свет ни заря и ходил (по версии женщины – бегал) вокруг огорода с криками: «Галя, Галя, какая же здесь благодать, здесь же Сама Матерь Божия! Здесь же рай!»

И никто не мог понять, какой здесь рай увидел этот странный монах: посередине ветхий дом, кругом одни сараи, разруха и упадок. Но отец Илий – сегодня в этом все убеждены – уже тогда знал, что здесь будет богадельня. Оставалось ему для этого найти ту, которая смогла бы ее построить и которой этот крест оказался бы по плечам.

Марина Антонова в начале 2000-х работала директором по персоналу в агентстве недвижимости, обучала агентов. Однажды к ним пришла монахиня, которая собирала средства на монастырь «Спаса Нерукотворного пустынь» и на детский дом. Решили помочь. А вскоре Марина с коллегами сама поехала посмотреть, на что жертвуют. Тогда-то она и встретилась с отцом Илием. И та встреча навсегда изменила жизнь успешной москвички.


– Больше уже никого для меня не существовало, для меня был один батюшка, сердце с такой любовью к нему отозвалось! И в результате вот послушание с этим домом – наверное, от любви к нему. Семнадцать лет после той встречи прошло, и все равно, когда его вижу, сердечко так трепыхает.

И не сказать, что до этого она была ревностной христианкой, нет. Захаживала в церковь, изредка исповедовалась, как многие тогда… А тут так всё в душе перевернулось, что даже решила купить себе дом неподалеку от Клыкова. Однажды к ней приехал батюшка, минут сорок молча ходил по вскрытому для ремонта полу, а потом вынес вердикт: изба никуда не годится. И уехал. Удивленная женщина – за ним.

Дальше всё как в кино. Батюшка приезжает на то самое место, где «Сама Матерь Божия». Встал здесь на колени и молится. Марина присела на завалинку в стороне, от шока разболелась голова, настроение никакое… Тут бегут к ней люди и кричат: «Марина, Марина, ты слышала, что батюшка сказал?»

– Я говорю: «Нет, я ничего не слышала». А они: «Батюшка сказал, что вот Маринин дом», – и показывают на это место. «Веселое, – говорит, – будет место».

Одного отец Илий тогда не раскрыл – Промысла о богадельне.

– Я уже потом поняла духовный смысл, – признается Марина. – Если бы он сразу сказал, то я, может, и не понесла это. Потому что у меня маленький ребенок был, шесть лет, муж, и еще второй сын. А батюшка так всё делал постепенно…


Сначала отец Илий велел все старые постройки сжечь. Это тоже целая история. Идут они как-то с Мариной по дороге, и духовное чадо спрашивает: «А кто же всё это уничтожит, батюшка? Я не могу, у меня работа в Москве». А за ними шли незнакомые мужчины. «Так вот они и сожгут», – говорит отец Илий. И действительно, стоило к ним подойти Марине, а они уже как знали обо всем, быстро согласились. И вскоре под веселое место всё было зачищено.

Потом батюшка сказал, что пора заливать фундамент. Сам ходил колышки вбивал, без всяких измерительных приспособлений, – по ним и залили. Стройка закипела на целых пять лет: тут не обошлось без лукавого – рабочие первое время только деньги тянули, обманывали и всё делали не по плану. Но всё это не огорчало женщину. Она строила этот дом истово, как молилась.

– Я делала всё по словам батюшки, что бы он ни сказал, – делится с нами Марина, – я даже не задавалась вопросом, что здесь будет. Я всегда знала: это нужно для моей души и для моей семьи.


Наконец – это было в 2008 году – батюшка подозвал женщину к себе и спросил:

– Отдашь дом под богадельню?

– Конечно, отдам. С радостью!

– Тогда это богадельня, ты – директор.

А вот еще один диалог из того памятного дня:

– А где мне людей-то находить? – спросила Марина.

– Объявление дай, – ответил батюшка с присущей ему непосредственностью.

– Где это я буду объявление давать?

– Ну, в Москве дай…

Сегодня Марина Антонова обо всем этом рассказывает со смехом, но тогда она вообще не понимала, что происходит. Не понимал и муж, когда она, бросив всё, поехала устраивать дом для престарелых и инвалидов. Понадобилось время, чтобы семья смирилась с ее исходом из мира.

Ухаживать за пожилыми Марине было не в тягость. У нее медицинское образование. Да и за родной мамой ходила. Потом – за свекровью, которую тоже любила. Еще когда о богадельне и разговоров не было, Антонова думала, что, быть может, она провинилась перед своими мамами, время им уделяла недостаточно… И сказала тогда: «Господи, если бы была возможность это исправить, я бы исправила!» Господь услышал.

И вас вылечат!

Мы заходим еще в одну комнату-келью. Здесь живут две монахини – матушка Лаврентия и ее внучка матушка Серафима.

И снова мы оказываемся там, где любовь можно потрогать руками. Дело не только в радостных приветствиях, не только в том, что вокруг иконы (много образов новомучеников), нечто нежное невидимое пребывает здесь.

У матушек своя история. Внучка (в миру Ирина) с детства прикована к постели, бабушка 20 лет проработала в теплицах одного московского совхоза. Обе воцерковленные. Жили – не тужили, но пришла беда: дочь стала спиваться, начались дебоши, зачастили мужчины… Атмосфера – не для молитвенников. Однажды, когда они лежали в больнице, кто-то рассказал про Марину из Клыкова. Поехали не раздумывая.


– Нас Матерь Божия сюда привела, – спешит поделиться пережитым чудом матушка Серафима. – Мы приехали 20 мая, а через неделю нам привозят… – и показывает на стену, где висит образ Жировицкой иконы Божией Матери, праздник в честь которой как раз на 20 мая приходится.

Бабушка с внучкой – одни из первых насельниц клыковской богадельни.

– Приехали когда сюда, тут еще даже забора не было, был сухостой черный, выше человеческого роста. И всё, – рассказывает бабушка. – И отопления не было. Газ проводили, скважину бурили. А сейчас у нас и батареи, и вода своя, и хозяйство: курочки, перепелки и даже корова!

И немного погодя шепчет:

– Ведь всё на деньги Марины сделано, батюшка Илий помог с отделкой второго этажа только, и то потому, что у нее-то свои средства уже закончились.

– А на что вы живете? – спрашиваю Антонову.

– У нас же пенсии, и люди помогают продуктами. Питанием мы обеспечены.

И не сразу, со смущением, но продолжает:

– Конечно, помощь не помешала бы, но у меня нет сил рекламировать себя, не знаю даже, как это делается. С другой стороны, батюшка благословляет и коровник построить, и еще много всего. Я хотела фонд создать, но понимаю, что не справлюсь одна…

Добрые руки дому Марины сейчас нужны как никогда.

– Я живу больными. Я если уезжаю, то постоянно о них думаю, мы перезваниваемся ежеминутно, а фондом же надо отдельно заниматься. И сайт делать. И прочее. Просто некому этим заняться.

Матушка Лаврентия, которая несет послушание бухгалтера, подтверждает, что нужны и помощники, и средства.

– А матушка у нас пишет рассказы, – прерывает разговор о наболевшем Марина. – На православные темы. Мне очень нравятся.

Монашествующая писательница смеется:

– Пишу! Кто что расскажет, о том и пишу. Про людей, про молитвы. Может быть, получиться опубликовать где…

А уж сюжетов у писательницы Лаврентии хоть отбавляй. Их богадельня – это концентрация чудес. Незадолго до моего приезда матушка бухгалтерша упала: голова закружилась…


– Так стало плохо мне, давление вскочило за двести. Я как провалилась куда-то, но тут вижу: ко мне батюшка Илий походит, руку положил и говорит: «“Скорую” надо вызвать, “Скорую”!» Но «Скорую» здесь хлопотно вызывать, потому что она далеко. Пока приедет – умереть можно три раза. И он, видимо, помолился, и тут ко мне подбежали, лекарств надавали и помогли мне встать на ноги. Вылечил!

А Марина рассказывает, как батюшка на сетования насельниц по поводу его нечастых визитов в Клыково всегда отвечает: «Да я ж только недавно у вас был!»

– Думаешь после этого: где он тут ходит-бродит?

Один из рассказов матушки – о том страшном нападении утром 14 октября 2015 года. Ей тоже сильно досталось в этой схватке любви и зла.

– Он меня и швырял, и голова у меня пробита. Она потому и кружится, когда по лестнице иду. И рука теперь не поднимается, не могу ничего взять, одной рукой и за внучкой ухаживаю, и за собой.

С крика матушки Лаврентии для Марины началась эта жуткая история. Выбежав на вопль, она столкнулась с бандитом в маске и с пистолетом в руках. Оружие «гость» направил прямо на нее. Антонова помнит, что в тот момент ей показалось всё сном или плохим боевиком, но внутренний голос кричал: «На тебе люди, держись, молись». О том, что на первом этаже уже всё буквально залито кровью и несколько раненых, она еще не знала.

– Мы пришли за деньгами, – твердил человек с пистолетом.

– Здесь богадельня, посмотрите: все старенькие у нас, все лежачие, – попыталась разжалобить его Марина.

В ответ бандит разбил попавшийся ему на глаза телефон.

В это время с третьего этажа спускалась послушница, Антонова попыталась ее остановить: «Спокойно, Танечка, иди к себе, всё хорошо». Но взбешенный налетчик и ее притащил под дуло смерти.

Наконец удалось договориться: забирайте деньги – в сейфе около 40 тысяч – и уходите, только больше никого не трогайте.

Уже опустошив сейф, бандит вдруг сказал: «Сколько тебе оставить?» И отдал Марине 15 тысяч.

Кто были эти двое в черном? За два года оперативникам так и не удалось выйти на их след. Они испарились, переступив порог богадельни.

Сами матушки называют нападавших «людьми, которые зашли не туда». И кажется, они единственные им сострадают. И знают, чем вылечить.

Напоследок я спросил у Марины Антоновой: что испытывает она, оглядываясь на последние почти десять лет своей жизни, – радость, или есть хоть доля сожаления?

– Я совершенно не сожалею, даже наоборот – я счастлива и благодарю Бога, – слова подвижницы замыкает умиротворенная улыбка. – Конечно, трудности есть. Они у всех есть. Вы думаете, их в семье нет? То же самое и здесь. Но это всё преодолимо, нельзя здесь отчаиваться. Нужно идти дальше.

Куда «дальше» – понятно. И путь Туда, похоже, проходит через Клыково…


Беседовал: Максим Васюнов

Материалы по теме

Новости:

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Свято-Троицкая Сергиева Лавра. Ставропигиальный мужской монастырь
Алексеевский ставропигиальный женский монастырь
Донской ставропигиальный мужской монастырь
Андреевский ставропигиальный мужской монастырь
Петропавловский мужской монастырь
Живоначальной Троицы Антониев Сийский мужской монастырь
Борисоглебский Аносин ставропигиальный женский монастырь
Монашеская женская община Ризоположения Божией Матери с. Люк
Свято-Троицкая Сергиева Приморская мужская пустынь
Александро-Ошевенский мужской монастырь