Лужки преподобного Ферапонта. К 600-летию преставления основателя Белозерского и Можайского Лужецкого монастырей

Лужецкий Богородице-Рождественский Ферапонтов монастырь стоит на окраине Можайска, недалеко от Москвы-реки. К его стенам сегодня вплотную подходит городская жизнь: дороги, жилые дома, стадион, движется поток машин, в том числе и к Бородинскому полю, что находится неподалеку. Сама обитель принадлежит Можайску не современному, а древнему. В центре монастыря — собор Рождества Пресвятой Богородицы и рака с мощами основателя монастыря преподобного Ферапонта Белозерского, Можайского чудотворца. В 2026 году исполняется 600 лет со дня его преставления.

Для Можайска эта дата имеет особое значение. Преподобный Ферапонт пришел сюда уже старцем: были в его жизни и постриг в московском Симоновом монастыре, и уход на Белоозеро вместе с преподобным Кириллом Белозерским, и основание обители на Русском Севере. Тем не менее в Можайске он провел целых 18 лет жизни. Здесь, в основанном им монастыре, он был игуменом, здесь он скончался в 1426 году, здесь был и погребен. Здесь же ныне пребывают его святые мощи.

Имя преподобного Ферапонта чаще связывают с Белоозером. Ферапонтов Белозерский монастырь получил мировую известность благодаря собору Рождества Пресвятой Богородицы с росписями Дионисия — одного из крупнейших мастеров древнерусской иконописи, ставшего преемником школы преподобного Андрея Рублева. Между тем именно Лужецкая обитель оказалась связана с последними трудами преподобного, его настоятельским служением, преставлением.

Настоятель монастыря иеромонах Давид (Кургузов) начинает рассказ о Лужецкой обители: «Ей уже 600 лет, здесь покоятся мощи ее основателя, а многие, и даже церковные люди, до сих пор почти ничего о ней не знают. Едут в Бородино, открывают навигатор, видят на карте Лужецкий монастырь, заезжают и удивляются: "Ничего себе!" Они ожидали увидеть что-то небольшое, почти случайное, а перед ними древняя обитель с богатой историей. Монастырь рядом с Москвой долго оставался в стороне от привычных паломнических маршрутов. И может быть, теперь как раз настало время заново объяснить людям, что это за место».

Преподобный Ферапонт, в миру Феодор Поскочин, родился около 1337 года в Волоколамске в дворянской семье. Житие свидетельствует, что до принятия монашества он был любим родными и соседями, в зрелом возрасте оставил родительский дом и пришел в Москву, в монастырь Пресвятой Богородицы, «что в Симонове». То был поздний уход из мира, совершенный по собственному произволению, не под давлением окружающих. Феодор вступил в обитель взрослым человеком, уже имевшим опыт мирской жизни.

Симонов монастырь занимал заметное место в отечественной монашеской истории XIV века. Его начало связано с именем инока Симона, в миру боярина Стефана Ховрина, пожертвовавшего землю для устройства обители. Богородичный монастырь, что первоначально возник здесь, основан около 1370 года святителем Феодором, племянником преподобного Сергия Радонежского и впоследствии архиепископом Ростовским. Главный храм был посвящен Рождеству Пресвятой Богородицы. Именно в этом, судя по всему, кроется объяснение, почему главные храмы обоих Ферапонтовых монастырей — Белозерского и Можайского — будут посвящены Рождеству Богородицы.

Постриг Феодора совершил сам основатель Симонова монастыря. Новоначальному монаху на тот момент было около 40 лет. Житие отмечает, что он избежал обычного продолжительного испытания перед постригом. В Симоновом монастыре Ферапонт проходил типичный для общежительной обители путь: послушание, пост, труд, участие в богослужении, строгое соблюдение монастырского порядка. Житие говорит о его многолетнем пребывании «во всяком послушании и постех».

В Симоновом монастыре Ферапонт сблизился с преподобным Кириллом Белозерским, чье житие называет Ферапонта его «духовным братом» и верным другом. Оба были связаны с кругом преподобного Сергия Радонежского. Известно, что Игумен земли Русской посещал Симонов монастырь и наставлял братию.

По монастырским делам Ферапонту довелось побывать в Белозерском крае. Северная земля запомнилась ему своей удаленностью, лесами, озерами, самой возможностью более уединенной жизни. Вернувшись в Симонов монастырь, он рассказал об этом преподобному Кириллу. Тот в ответ поведал о явлении ему Божией Матери, повелевшей идти на Белоозеро. Получив благословение игумена, Кирилл и Ферапонт оставили Москву и отправились на Север.

Друзья направились в практически не освоенную северную землю. Они шли туда, где ежедневный труд и молитва потребуют максимального напряжения.

Кирилл и Ферапонт поселились у Сиверского озера. Некоторое время они жили вместе в построенной ими келии. Затем по взаимному согласию Ферапонт перешел на другое место — оно находилось примерно в 15 верстах от Кириллова, между Бородавским и Павским озерами. Там начался его самостоятельный подвиг. Лес, уединенная келья, труд, опасность нападения разбойников... Первые годы пребывания на Белоозере были временем настоящей пустынной жизни. Здесь не было ни крепкого монастырского хозяйства, ни каменных стен, ни братии, ни постоянного притока жертвователей. Сначала он построил келью в лесу, затем небольшую церковь. И вскоре ради монашеского наставления к старцу стали приходить ученики. В 1398 году был основан монастырь в честь Рождества Пресвятой Богородицы.

Основав монастырь, преподобный Ферапонт не стремился стать игуменом. Его авторитет держался на опыте монашеской жизни, строгости к себе, умении наставлять братию. Позднее, уже в Можайске, он примет настоятельское служение, но не по собственному желанию, а как послушание, к которому его призовет князь Андрей Дмитриевич Можайский.

Позднейшая известность Ферапонтова монастыря связана уже с другой эпохой. Росписи Дионисия в соборе Рождества Пресвятой Богородицы появились в самом начале XVI века, спустя десятилетия после кончины основателя. Благодаря этим фрескам северная обитель стала одним из главных памятников древнерусского искусства.

К 1408 году преподобный Ферапонт прожил на Белоозере уже около 10 лет. Основанная им обитель стала известна за пределами северного края. Молва о старце дошла до князя Андрея Дмитриевича Можайского — сына благоверного великого князя Димитрия Донского и преподобной княгини Евдокии-Евфросинии Московской. В 1389 году после смерти отца семилетний отрок Андрей Дмитриевич получил в удел Можайск и Белоозеро. В первые годы XV века он, проживая в своем стольном городе, задумал устроить близ него монастырь. В житии рассказывается, что для нового дела князь искал «мужа, совершенного разумом» и не находил рядом с собой подходящего человека. Тогда он вспомнил о Ферапонте, создавшем монастырь на Белом озере.

Просьбу князя явиться к нему преподобный воспринял с сокрушением сердечным. Ему было около 70 лет, он не хотел оставлять белозерскую братию и место, где прошли годы его пустынного подвига. Но князь просил настойчиво, и братия советовала согласиться. Ферапонт не знал, зачем его зовут в Можайск, но житие сохранило его краткий ответ: «Воля Господня да будет».

В Можайске преподобного встретили с большой честью. По свидетельству жития, князь Андрей Дмитриевич вышел ему навстречу и сказал: «Бог сосчитает все твои шаги и воздаст тебе за труды твои». Князь открыл старцу свое намерение — основать близ города монастырь — и обратился с просьбой взять на себя устройство новой обители. Ферапонт просил было отпустить его обратно к белозерской братии, но князь не позволил.

Место для новой обители выбрали за Можайском, на высоком правом берегу Москвы-реки, среди заливных лугов, в местности, которую издавна называли Лужками. Отсюда и произошло название монастыря — Лужецкий. Преподобный Ферапонт сам определил место для монастырского строительства, а князь Андрей Дмитриевич стал ктитором обители.

Посвящение нового монастыря Рождеству Пресвятой Богородицы имело для князя Андрея и личное, семейное значение: 8/21 сентября 1380 года, в день этого праздника, его отец князь Дмитрий Донской одержал победу на Куликовом поле.

Первоначально в Лужках был поставлен деревянный храм Рождества Пресвятой Богородицы. По некоторым сведениям, уже к 1420 году князь Андрей возвел на его месте каменный собор. С первых лет своего существования монастырь находился под княжеским попечением: Андрей Дмитриевич снабдил храм иконами и необходимой утварью, всячески заботился о жизни братии.

Жизнь преподобного Ферапонта в Можайске не походила на белозерскую. На Белоозере он отказывался от игуменства и оставался равным братии. По благословению святителя Фотия Московского преподобный Ферапонт стал первым архимандритом Лужецкой обители. Пустынное уединение сменилось заботами об управлении городским монастырем

С именем преподобного Ферапонта в окрестностях монастыря связаны два места, оба у воды, — колодец и источник. Колодец находился под горой, при ручейке Исавицы. По преданию, он был вырыт руками самого преподобного, над ним — деревянная часовня. К этому колодцу шли за водой из ближайших деревень, из Рузского и Верейского уездов, приезжали и из Москвы. Монастырская летопись сохранила рассказы о том, как колодезной водой лечили больных детей, и они получали исцеление по молитвам преподобного. В 1886 году часовню обновили, расписали ее стены, у колодца устроили кирпичные бассейны. На одной из росписей преподобный Ферапонт был изображен раскапывающим колодец, на другой — испрашивающим целебную силу воде. В день памяти преподобного после Литургии братия монастыря совершала крестный ход к колодцу. Там служили водосвятный молебен с акафистом. К празднику в монастыре готовили квас и выпекали хлебцы; паломники увозили их домой как «гостинец от Ферапонта». В начале XX века на праздник собиралось столько людей, что поле около монастыря полностью заполнялось подводами. Многие паломники приезжали с вечера, чтобы попасть на службу и крестный ход.

После закрытия монастыря это место пришло в запустение. В годы гонений колодец был засыпан землей и завален мусором. Его отыскали уже в наши дни и привели в порядок. Благоустройство началось в 2003 году: были заложены храм-часовня и купальня с купелью. В 2005 году купальня приняла первых паломников. Сегодня святой колодец является одним из главных мест ежегодных торжеств в честь преподобного Ферапонта.

Второе место, связанное с памятью преподобного, — это родник справа от монастыря, на склоне к Москве-реке. На современных картах возникла путаница: колодец в Исавицах обозначен как источник, а родник — как «колодец преподобного Ферапонта». С родником связано предание о выборе места для обители. Когда князь Андрей и преподобный Ферапонт искали, где возвести монастырь, они молились Богу и просили Его подать знак. Тогда у реки забил родник. На возвышении, в нескольких метрах от него, и был поставлен монастырский храм.

В Можайск преподобный пришел уже старцем, почти 70 лет от роду. Житие говорит, что князь Андрей Дмитриевич «имел постоянное попечение» о нем, «хорошо почтил и упокоил его в старости». В 1426 году святой преставился в основанной им Лужецкой обители. Его с честью погребли у северной стены соборного храма Рождества Пресвятой Богородицы. Князь пережил преподобного на шесть лет и перед кончиной, в 1432 году, завещал сыновьям заботиться о Можайском Лужецком и Белозерском монастырях.

О жизни Лужецкого монастыря в XV веке до нас дошли лишь отдельные сведения; более или менее подробная письменная история обители начинается с XVI века. Известно, что в ризнице хранились тарханные грамоты на вотчины и земельные угодья, данные великим князем Василием Ивановичем в 1506 году, царем Иваном IV в 1551 году, а также государем Михаилом Федоровичем в 1623 году. В 1514 году были обретены нетленные мощи преподобного Ферапонта. Позднее над местом погребения был устроен храм в честь преподобного Иоанна Лествичника, в 1717 году в нем случился пожар, а в 1723 году он стал именоваться Ферапонтовым. В 1519 году был впервые упомянут деревянный Введенский храм с трапезной палатой; к 1547 году он уже был каменным.

В монастырской летописи под 1523 годом впервые после преподобного Ферапонта упоминается имя архимандрита. Им был будущий святитель Макарий, митрополит Московский и всея Руси (ок. 1482-1563), постриженик Пафнутьево-Боровского монастыря. «До прихода сюда будущего святителя Макария в монастыре почти не велись записи, — продолжает знакомить с историей обители иеромонах Давид. — Что было здесь до 1523 года, мы представляем себе смутно. Знаем только, что постройки были деревянными. С именем святителя Макария связано строительство каменного собора. Позднее он помогал и с его росписью. Для монастыря это был важный рубеж».

Святитель был настоятелем Лужецкого монастыря с 1523 по 1526 год. В Можайск он пришел, уже имея опыт строгой монастырской школы: до этого он жил в Пафнутьево-Боровской обители и высоко чтил преподобного Иосифа Волоцкого, подвизавшегося в ней ранее. В 1526 году Макарий был поставлен архиепископом Новгородским и Псковским, но сохранил связь с Лужецкой обителью. Уже позднее, став митрополитом Московским, он делал вклады в монастырь.

Именно при участии святителя Макария в Лужецком монастыре начал складываться тот архитектурный ансамбль, который мы видим сейчас. Старый собор Рождества Богородицы, простоявший около 100 лет, был разобран; на его месте построен новый пятиглавый собор с галереей. Он был расписан мастерами школы Дионисия; от этой росписи сохранились только фрагменты. С именем митрополита Макария связывают также строительство каменного Введенского храма с трапезной палатой.

К концу XVI века монастырь уже предстает в документах крупной обителью. Переписные книги Можайска 1596-1598 годов дают подробное ее описание: в монастыре было три каменных храма — собор Рождества Пресвятой Богородицы с приделом преподобного Макария Египетского (он был небесным покровителем святителя Макария), Введенский храм с приделом великомученика Феодора Стратилата и храм преподобного Иоанна Лествичника с гробницей преподобного Ферапонта. Гробница была обложена оловом и позолочена, а на верхней доске был написан образ святого. Упоминаются также деревянная колокольня с часами, настоятельские и братские кельи, святые врата с иконами по обеим сторонам, ризница с богатыми облачениями и серебряными сосудами, библиотека с рукописными и печатными книгами. Монастырь располагал денежной казной, землями, хлебными запасами, у него был конюшенный двор. Обитель преподобного Ферапонта процветала и освящала весь Можайский край.

Еще одним делом святителя Макария в годы его игуменства стало установление особого дня поминовения всех почивших настоятелей и братии Ферапонтовой обители. Для сугубой молитвы об усопших была выбрана дата 15/28 января — день памяти преподобных Павла Фивейского и Иоанна Кущника.

В 1526 году святитель Макарий был поставлен архиепископом Новгородским, а в 1542 году он занял Московскую митрополичью кафедру. Отныне его деятельность приобрела общерусское значение. При митрополите Макарии были созваны Соборы 1547 и 1549 годов, утвердившие общецерковное почитание ряда местночтимых святых. Преподобный Ферапонт и ранее был известен в Можайске, его мощи, обретенные в 1514 году, прославились чудотворениями. При митрополите Макарии имя преподобного вошло в число святых, чтимых всей Русской Церковью. Считается, что он был включен в общецерковные святцы в 1547-1549 годах, когда митрополит Макарий получил от игумена Лужецкого монастыря житие и подробное описание совершавшихся чудес.

Белозерская и Можайская обители ревностно заботились о том, чтобы почитание преподобного Ферапонта распространялось как можно шире. На Белоозере трудами иноков были составлены житие и служба преподобному; в Лужецком монастыре хранилось житие, собирались свидетельства о чудесах, здесь пребывали его мощи, а над местом погребения был устроен храм. Две обители, основанные одним подвижником, оказались соединены общей памятью о нем.

Для митрополита Макария прославление некоторых святых имело не только церковное, но и глубоко личное значение. Так, к единому сонму подвижников Новгородской, Псковской, Московской земель присоединились святые Пафнутий Боровский и Ферапонт Можайский.

Историю Лужецкого монастыря можно читать по его зданиям. В пределах одного архитектурного ансамбля стоят постройки самых разных эпох. В конце XVI века была построена надвратная церковь Преображения Господня. Она обозначила главный вход в монастырь и завершила линию святых врат. В XVII веке обитель продолжала отстраиваться в камне. В 1680-1684 годах была возведена кирпичная ограда с четырьмя круглыми башнями, в 1681-1692 годах — братский корпус. В 1673-1692 годах при содействии Патриарха Иоакима была построена трехъярусная шатровая колокольня высотой более 35 метров. В ее нижнем ярусе была устроена усыпальница рода Савёловых — потомков новгородских посадников, переселенных Иваном Грозным в Можайск и Ростов. Патриарх Московский и всея Руси Иоаким (в миру Иван Петрович Савёлов) — один из представителей этого рода. После смерти родственников от морового поветрия, случившегося в 1654 году, Иван принял монашество с именем Иоаким, а в 1673 году он вступил на Патриарший престол. Его братья Тимофей Петрович и Павел Петрович были окольничими. Первый скончался в 1699 году, второй, приняв в схиме имя Петр, в 1709 году. Вместе с двумя братьями в нижнем ярусе часовни также похоронены Герасим Павлович, Гаврила Павлович, Авдий Павлович и другие представители семьи. Надгробия Савёловых не сохранились, но сейчас здесь устроена поминальная часовня.

У развалин Ферапонтовского храма лежат белокаменные надгробные плиты, оставшиеся от старого монастырского некрополя и найденные при расчистке территории. «Они свидетельствуют, что на территории монастыря сохранились захоронения по крайней мере XV-XVI веков, — продолжает объяснять отец Давид. — Часть надгробных плит использовалась повторно, иногда по нескольку раз. Это видно по фундаменту Ферапонтовского храма. Тут есть и практический смысл — камень не пропадал, и смысл духовный — храм словно слагался из памяти о людях. Очень интересно, что на древних надгробных плитах не изображали крест. Крест нельзя было класть под ноги; он должен стоять, а не лежать. До конца XVII века крест на надгробных плитах почти не встречается». После пожара 1732 года большинство построек в монастыре пришлось перестраивать. Изменился облик трапезной с Введенским храмом и надвратной Преображенской церкви. Была дополнена ограда, в 1761-1763 годах появилась еще одна башня — четырехугольная, а также хозяйственные ворота. На месте более старого здания были поставлены настоятельские покои.

В 1764 году Ферапонтов Лужецкий монастырь был причислен ко второму классу монастырей. В списке второклассных монастырей Московской епархии он занял третье место, после Спасо-Андроникова и Высокопетровского монастырей. В 1798-1801 годах настоятелем обители был архимандрит Августин (Виноградский), будущий архиепископ Московский и Коломенский (1818-1819). Именно он в качестве викария митрополита Московского напутствовал московское ополчение на борьбу с наполеоновским нашествием в 1812 году.

Можайск, «священный город русских», как назвал его в 1593 году посол Римского императора, впервые упоминается в летописях под 1231 годом. В 1303 году он вошел в состав Московского княжества и на протяжении веков оставался одним из его важных западных городов. Главной святыней здесь был резной рельефный образ святителя Николая Чудотворца — «Никола Можайский»: паломники шли к нему со всей страны. Совсем рядом — Бородинское поле, место воинской славы России, мемориал двух Отечественных войн и один из главных музейных комплексов военной истории России.

Для большинства путешественников Можайская земля прежде всего связана с Бородином, Никольским собором, памятниками Отечественной войны 1812 года и Великой Отечественной войны. Лужецкий монастырь нередко оказывается на этом маршруте как «еще одна достопримечательность». Между тем это единственный древний монастырь города, сохранившийся до наших дней.

С Бородином Лужецкую обитель связывает не только соседство. В 1812 году монастырь оказался в зоне военных действий. Когда неприятель подходил к Можайску, город и обитель перешли на осадное положение. 25 августа, за день до Бородинского сражения, лужецкая братия вывезла ризницу в Ярославль, в Толгский монастырь, а в сам день битвы, после ее окончания, священники Ферапонтова монастыря отправились на поле и служили панихиды по убиенным.

После захвата Можайска в монастыре разместился штаб вестфальского корпуса генерала Жюно; в обители находилось до четырех тысяч неприятельских солдат. В трапезном Введенском храме молотили рожь, церковь преподобного Ферапонта превратили в столярную мастерскую, нижние этажи Введенской церкви и братского корпуса — в конюшни. В монастырской ограде пробили до 220 отверстий для орудий. При отступлении французы пытались уничтожить монастырь: подожгли иконостас собора и оставили мешки с порохом. Штатный служитель обители Иван Матвеев вынес порох и спас обитель от взрыва.

После войны монастырь восстанавливали несколько лет. 19 ноября 1812 года было получено разрешение на освящение трапезной Введенской церкви; собор вновь освятили в июне 1815 года, Преображенский храм открылся в 1817 году. В 1820 году лужецкий казначей иеромонах Иоасаф освятил Спасскую церковь на Бородинском поле, устроенную Маргаритой Михайловной Тучковой, будущей игуменией Марией. В 1827 году святитель митрополит Филарет (Дроздов) возложил на лужецких монахов обязанность совершать в церкви ежедневные богослужения; это послушание продолжалось до 1873 года, пока при Спасо-Бородинском монастыре не был учрежден свой причт.

В XX век Лужецкий монастырь вошел, отметив юбилей, ставший вехой в его истории. В 1908 году в течение трех дней, с 27 мая, праздновалось 500-летие обители. Были совершены ранние Литургии в Ферапонтовской и Введенской церквах, крестный ход к колодцу преподобного Ферапонта в Исавицах, общегородское шествие из Можайска к монастырю. В Богородице-Рождественском соборе в богослужении участвовали будущий священномученик митрополит Московский Владимир (Богоявленский, † 1918), епископы Трифон (Туркестанов) и Анастасий (Грибановский). Богомольцам раздавали хлеб, квас, книжки с житием преподобного и историей основанной им обители.

Одним из участников этих торжеств был будущий преподобномученик Андроник (Суриков), постриженик Лужецкого монастыря, просиявший в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской. Он родился 5 октября 1885 года в селе Огрызково Волоколамского уезда Московской губернии в крестьянской семье, получил образование в церковно-приходской школе и в 1902 году, еще юношей, поступил послушником в Можайский Лужецкий монастырь. Андрей (так звали Андроника в миру) Суриков нес в Лужецком монастыре разные послушания, главным образом клиросное. Первая мировая война прервала его монастырскую жизнь. В 1916 году Андрей Суриков был призван на фронт и служил рядовым в 52-м пехотном полку. В 1917 году его отпустили на полевые работы, в следующем году он был демобилизован и вернулся в Лужецкий монастырь. Здесь он принял монашеский постриг с именем Андроник. В 1920 году монах Андроник был переведен в московский Симонов монастырь и рукоположен во иеродиакона. В 1924 году он был награжден двойным орарем, в 1928 году рукоположен во иеромонаха. После закрытия в 1929 году последнего храма Симонова монастыря инок Андроник служил в храме Успения Пресвятой Богородицы на Крутицах. В декабре 1930 года, во время массовых арестов московского духовенства, он был арестован, приговорен к трем годам ссылки в Северный край. Работал на лесоповале в Пинеге, затем вернулся на родину и в 1935 году определен псаломщиком к Никольской церкви села Холмец в Подмосковье. В 1937 году отца Андроника вновь арестовали, приговорили к десяти годам лагерей и отправили в Байкало-Амурский, а позднее в Амурский железнодорожный исправительно-трудовой лагерь. В лагере против него возбудили новое дело по обвинению в антисоветской агитации. 31 марта 1938 года тройка НКВД приговорила его к расстрелу. Следствие по делу велось фактически заочно. 22 сентября 1938 года иеромонах Андроник был расстрелян и погребен в безвестной общей могиле.

Неожиданным образом в его судьбе зеркально отразился путь преподобного Ферапонта: основатель Лужецкого монастыря был пострижеником Симоновой обители Москвы, а преподобномученик Андроник пришел в Симонов монастырь после пострига в Лужецкой обители. Незримо преподобный Ферапонт оставался со всеми своими учениками, укрепляя их в том числе и перед мученическим венцом.

Можайский монастырь в 1917 году вступил в период упадка и разрушения. С 1918 года большую часть монастырской территории и помещений заняли красноармейцы караульной роты. В январе 1919 года община верующих получила храмы и богослужебное имущество в бесплатное бессрочное пользование, но на жестких условиях: она должна была сама оплачивать ремонт, отопление, страхование, налоги и другие расходы. При этом в монастырской ограде уже размещалась воинская часть. Братские кельи постепенно превращались в коммунальные квартиры для семей красноармейцев. Сосуществование монастыря и военной части советские органы считали недопустимым: жалобы на богослужения, крестные ходы и колокольный звон стали одним из способов давления на общину.

С 1925 года началось изъятие монастырского имущества. В 1926 году, когда приближалось 500-летие преставления преподобного Ферапонта, в обители еще готовились к празднику: насельники красили крышу собора, монахини Спасо-Бородинского монастыря чистили иконы и утварь в Ферапонтовской церкви. В то же самое время монастырь нес ощутимые потери: белокаменные плиты XVI-XVII веков с монастырского кладбища разбивали и использовали для городской мостовой, а сокровища ризницы вывезли в краеведческий музей.

В 1929 году в монастыре прекратились богослужения. 11 ноября Мособлисполком и Моссовет постановили закрыть церковь бывшего Лужецкого монастыря и передать здание под столовую и клуб воинской части. Монахи оставались в обители, пока это было возможно, а после изгнания селились в близлежащих деревнях. В 1931 году было закончено следствие по делу бывшего наместника монастыря архимандрита Гурия (Мишанова). Вместе с ним по статье 58-10 УК РСФСР были осуждены 24 монахини Спасо-Бородинского и Верейского Сергиево-Дубровского монастырей, а также священник села Пушкино иерей Николай Страхов. На архимандрите Гурии, постриженике Лужецкой обители и авторе последнего дореволюционного жития преподобного Ферапонта, прервалась череда монастырских настоятелей.

В 1930-е годы в обители размещалась школа закрытого детского учреждения НКВД. Затем бывший монастырь предполагали передать заводу имени Авиахима и приспособить его под пионерский лагерь и детский сад, но он остался по-прежнему в ведении органов НКВД. Позднее в храмах разместили фурнитурную фабрику. На месте некрополя появились складские помещения и фабричные гаражи со смотровыми ямами. Церковь преподобного Ферапонта, где под спудом оставались мощи святого, была так изуродована, что в 1960-е годы реставраторы сочли невозможным вернуть ей прежний вид. Тогда же ее полуразрушенные стены разобрали.

Восстановительные работы 1961-1964 годов под руководством архитектора-реставратора Н.И. Иванова остановили дальнейшее разрушение главных памятников ансамбля. Реставраторы прежде всего работали над сохранением собора Рождества Пресвятой Богородицы: они разобрали поздние пристройки, восстановили позакомарное покрытие сводов и деревянное чешуйчатое покрытие глав, заложили поздние оконные проемы и раскрыли древние щелевидные окна на фасадах и барабанах. Были приведены в относительный порядок Рождественский собор, Введенская и Преображенская церкви, колокольня, ограда с башнями. Но монастырской жизни тогда еще не было; территория зарастала бурьяном, фундамент Ферапонтовского храма и место погребения преподобного оказались под высоким слоем строительного мусора и земли.

Возрождение обители началось в 1994 году, когда Лужецкий монастырь был передан Русской Православной Церкви. 23 октября в трапезной Введенской церкви митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий (Поярков) совершил первое после долгого перерыва архиерейское богослужение. Настоятелем был назначен игумен Борис (Петрухин). «В некоторых местах все было завалено кирпичом, — вспоминает отец Давид, — стены почти сравнялись с землей, и восстановление начиналось с самого простого: вывезти мусор, открыть проходы, понять, что вообще сохранилось. Потом были разные периоды, энтузиазм иногда сменялся затяжными паузами. Однако за последние десятилетия сделано немало: поставлены купола на соборе, восстановлена колокольня, приведен в порядок надвратный храм. Но объем предстоящих работ все равно огромный. Монастырь нельзя восстановить одним махом: здесь каждое дело тянет за собой следующее».

Важнейшим событием первых лет восстановленной обители стало обретение мощей преподобного Ферапонта. После передачи монастыря Церкви на предполагаемом месте его погребения установили крест. В 1997 году при раскрытии фундамента Ферапонтовского храма было обнаружено место прежней гробницы. 26 мая 1999 года состоялось обретение мощей преподобного. Сейчас они пребывают в соборе Рождества Пресвятой Богородицы.

Восстановление монастыря продолжается уже несколько десятилетий. В 2015 году на колокольне установили новый колокол весом более 2,5 тонн; в том же году после реконструкции была открыта усыпальница рода Савёловых. В 2019-2020 годах силами Московской епархии был отреставрирован надвратный храм Преображения Господня. В монастыре ежедневно совершаются богослужения; по воскресным дням после Литургии служатся молебны, в том числе водосвятный молебен с акафистом преподобному Ферапонту.

Память преподобного Ферапонта Белозерского, Можайского чудотворца, совершается трижды в год: 27 мая / 9 июня — в день преставления, 27 декабря / 9 января — в день прославления; после нового обретения мощей в 1999 году прибавилась еще одна дата — 13/26 мая.

Сегодня одна их главных задач обители — свидетельствовать о святости ее основателя преподобного Ферапонта. Для этого в монастыре развивается паломничество. Кто-то приезжает сюда целенаправленно. Паломники хотят поклониться мощам, помолиться в тишине этого места, пройти к колодцу и источнику. Другие приезжают в эти края познакомиться с древним Можайском, исследуют достопримечательности в окрестностях Бородинского поля — и вдруг узнают про древнюю Лужецкую обитель.

В монастыре действует экскурсионное бюро и монастырское кафе «Лужки» со свежей выпечкой, чаем, кофе и сувенирной продукцией. Паломнической гостиницы пока нет, но ее строительство — в ближайших планах. «Человек должен иметь возможность приехать не на час и остаться здесь на некоторое время, чтобы спокойно помолиться, пожить рядом с монастырем», — говорит отец Давид.

Главное сокровище Лужецкой обители — дух древнего подвижничества, принесенный сюда святым Ферапонтом с Белого озера и бережно хранимый его потомками. Каждый, кто хоть раз сюда приезжал, стремится вновь вернуться: немногочисленная братия упорно трудится, продолжая дело преподобного Ферапонта. «Здесь очень ярко чувствуется контраст между миром и монастырем, — завершает свой рассказ иеромонах Давид. — Вокруг кипит обычная городская жизнь, а внутри монастыря — тишина. Пришедшему сюда ничего не нужно объяснять — он входит и сам чувствует, что место это особое».