Беседа со священником Максимом Плякиным – клириком храма Преподобного Серафима Саровского в Саратове, секретарем Саратовской епархиальной комиссии по канонизации подвижников благочестия, членом Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви, ответственным за контакты с представителями старообрядческих согласий на территории Саратовской епархии, членом Библейско-богословской комиссии Саратовской епархии, одним из авторов «Православной энциклопедии» и других православных изданий.
Отец Максим, Вы родились и живете в Саратове, служите в храме Преподобного Серафима Саровского. В то же время, по Вашему же признанию, Вы особо почитаете святого благоверного и преподобного князя Даниила Московского. Когда и по какой причине возникла у Вас эта любовь к князю – святому, разумеется, общероссийскому, общецерковному, но в первую очередь, конечно, все-таки московскому?
Оглядываясь назад, я думаю, что история началась в 1989 году. Там не было каких-то зашкаливающих чудес, грома с неба, гласа трубного – этого ничего не было. Я мальчик из советской атеистической интеллигентской семьи. Последний верующий человек, о котором мне известно среди моей родни, это моя покойная прабабушка, которая скончалась за 20 с лишним лет до моего рождения. И вокруг меня верующих, по большому счету, не было. Мне 10 лет, 1989 год. Только что отгремело празднование Тысячелетия Крещения Руси, всё показывали по телевизору, и меня привезли на экскурсию по Москве. Нас довольно большая группа была. Со мной были моя мама и моя тетя. И среди прочих достопримечательностей нас завезли в Данилов монастырь. Естественно, ни о какой вере еще и речи не было. Нам показывали монастырь как архитектурный памятник. Но когда мы только вошли в монастырь, по правую руку была лавка под открытым небом – просто столы стояли с иконочками, медальончиками. И моя тетя решила сделать мне подарок на память о том, что мы побывали в Даниловом. И она мне подарила бумажную иконку святого князя Даниила. Дальше нам всем, младшему поколению, вручили стаканчики и отправили в часовню Тысячелетия выпить святой воды. Там крест, и из него вода течет. Выпили воды. Я, честно говоря, даже не помню, заходили ли мы тогда в храм. В общем, побывал в Даниловом, выпил святой воды, получил в подарок иконку и увез ее с собой в Саратов. И никаких особых эмоций у меня это тогда не вызвало. Потом нас завезли и в Донской, и мы тоже буквально пробежались по монастырю. Но теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что именно тогда, в 1989–1990 году, было мое обращение к Христу. Потому что следующим пунктом был конец 1989 года. В советские годы был такой журнал для литературных критиков – «Литературная учеба». И в нем в рамках знакомства с переводческой школой анонсировали на 1990 год перевод Евангелия. У журнала тогда тираж втрое взлетел, на него подписались, наверное, полстраны. И я благодаря этой журнальной публикации впервые взял в руки Евангелие, причем даже не в Синодальном переводе. В «Литературной учебе» принципиально печатали не Синодальный перевод. В итоге они за два года издали на своих страницах весь Новый Завет полностью. И он стоит у меня на полке до сих пор. И это, видимо, и было моим поворотом к вере. То есть никаких внешних событий не было. Но то, что поворот явно, ощутимо произошел, это для меня уже потом стало совершенно очевидно. И, видимо, тогда Данилушка, князь Даниил, на меня и глянул. Решил: приглядеть за ним надо.
Я крещен не в детстве, я пришел сам. Мне было тогда, наверное, лет 13, то есть не в младенчестве, это было уже самостоятельное решение. Более того, моя семья еще и противилась какое-то время по этому поводу. Это был 1992 год. То есть между поворотом и крещением прошло несколько лет. А потом потихонечку у меня начал складываться интерес к богослужениям. И тут мне духовник показал в приходской библиотеке шкаф, в котором стояла «Зеленая» Минея. Я у него сначала попросил апрельский том, потому что это месяц моих именин. Я переписал себе от руки службу своему покровителю из Миней. А потом я выпросил первый мартовский том и переписал себе от руки четыре службы оттуда – две службы Державной иконе Божией Матери и две службы святому князю Даниилу. И когда я уже заканчивал переписывание в общую тетрадку службы князю Даниилу, меня сподвигло на одно из первых моих научных исследований. Мне было тогда 14-15 лет. Я уже к тому времени знал как факт, что князь Даниил – сын Великого князя Александра Невского, то есть святой сын святого. Потом мне попадается факт, что князь Ярослав, отец Невского, это местночтимый Владимирский святой. И я задумался: а сколько святых в этом роду было всего?
Я взял монографию Джона Феннела «Кризис средневековой Руси» с генеалогическими таблицами, взял в Минее третий майский том со списками святых и просто начал сличать их между собой. Доделывал я эту работу уже в 2021 году, когда было 800-летие князя Александра Невского. От меня потребовали на нашей ежегодной богословской конференции доклад. Я немножечко сместил акценты с князя Даниила на князя Александра, но потом мне говорили, что даже в записи доклада было слышно, что не с Невского это началось. И когда я доклад доделывал, я его довольно серьезно шлифовал. Мы с моим хорошим другом сделали генеалогическое древо. При составлении древа я себе ставил ограничение – не уходить дальше одного поколения от прямой линии святых. Получилось, что в роду князя Даниила, то есть среди его предков, ближайших боковых ветвей и потомков в общей сложности 85 человек святых. Я таких других случаев не знаю. От равноапостольной Ольги до Данилова праправнука. После князя Даниила святых всего 5 человек. Правнуки Даниила – святой князь Димитрий Донской и, в другой ветке, но в том же поколении, Серпуховской князь Владимир – двоюродный брат князя Димитрия, с которым они вместе уходили на Куликовскую битву. И еще сын Серпуховского князя – Радонежский удельный князь Андрей. Это последний святой в роду, он местночтимый, его нет в общецерковном календаре. Заканчивалась эпоха удельных князей, и иссякают святые удельные князья в наших святцах.
Батюшка, как вы считаете, когда был все-таки канонизирован князь Даниил? По этому вопросу существуют разные точки зрения.
Дело в том, что на этот вопрос, я так подозреваю, однозначного ответа быть не может. Потому что для Древней Руси отсутствие юридической формальной канонизации было обычным делом. То есть в какой-то момент количество переходило в качество, и почитаемого усопшего человека начинали почитать как святого. Одна из самых больших загадок Древней Руси, причем ученые об этом говорят совершенно открыто, – это была ли канонизация равноапостольного Владимира. Когда было тысячелетие преставления князя Владимира, среди многих юбилейных мероприятий в нашей Церкви была в том числе предпринята попытка найти все-таки в глубине веков время канонизации равноапостольного Владимира. И вердикт ученых, которые этим проектом занимались, гласил, что время этого события не просматривается. То есть просто в какой-то момент заупокойное почитание Крестителя Руси перешло в почитание его как святого. И мне кажется, что с князем Даниилом было что-то похожее. Но некоторые события заставляют думать, что это было сначала местное прославление, а потом прославление общецерковное.
Скорее всего, где-то в первые годы XVII века (возможно, в 1602–1603 году, в преддверии трехсотлетия преставления святого князя) было местное прославление, а когда мощи были перенесены в храм в 1652 году – это можно рассматривать как общецерковную канонизацию. Почему я так думаю? В хронологически первой службе князю Даниилу, которую опубликовал епископ Амфилохий (Сергиевский-Казанский), в предисловии к ней сказано, что служба составлена по благословению святителя Иова, патриарха Московского. А поскольку исполнитель по велению патриарха был инок не из Москвы, а из Переславля-Залесского, то очевидно, что патриарх нашел хорошего гимнографа и велел ему писать. Если бы это не было оформлением почитания святого, то тогда смысла в патриаршем заказе просто нет. Потому что не писали службы просто так, для развлечения ума. У этого должен был быть какой-то смысл. А то, что уже в дораскольное время, до печальных событий 60-х годов XVII века, князь Даниил уже почитался как святой, об этом свидетельствует тот факт, что знаменитый старообрядческий книжник инок Иона Керженский в первые годы XIX века для своего скита, это в Керженских лесах на Нижегородчине, переписал службу князю Даниилу. Этот его рукописный сборник сохранился. И насколько я могу судить по литургической литературе, эта служба существует в виде рукописей только в двух экземплярах: один экземпляр – это тот, с которым работал владыка Амфилохий, он сейчас находится в РГБ, в собрании В. М. Ундольского. А второй – это рукописный сборник инока Ионы, сейчас он в Ярославском музее-заповеднике. Если бы служба реально не употреблялась до раскола, старообрядцы ее бы в руки не взяли. А здесь книжник, причем очень известный, знаковая фигура для нижегородского старообрядчества, мало того, что переписывает этот текст, он его еще вставляет в сборник – огромный рукописный труд, который называется «Алфавит российских чудотворцев». Поскольку старообрядцы были разрознены, им время от времени нужно было создавать какие-то обобщающие труды о том, каких святых почитаем, как им молимся. И вот в эту книгу Иона переписал службу князю Даниилу. Я не сравнивал тщательно две редакции этой службы, но когда я бегло просматривал отфотографированные в Ярославле страницы, то понимал, что это реально тот же текст, который в XIX веке напечатал владыка Амфилохий. Только он уже в предисловии к своей публикации пишет, что текст явно отредактирован, потому что в каноне службы поминаются «Благоверные цари наши», а «Благоверные цари наши» – это один-единственный эпизод русской истории, когда Иоанн и Петр Алексеевичи сидели на троне одновременно. То есть это 80-е – 90-е годы XVII века. Других таких случаев в нашей истории не было. То есть эту службу явно отредактировали, потому что не могли в службе, написанной при патриархе Иове, поминаться «Цари наши» во множественном числе. Современная исследовательница Л. И. Алехина отмечает, что это не первоначальный вид службы, и высказывает свое предположение, какие стихиры и какой из двух канонов принадлежат древнему времени и были написаны иноком Сергием Переяславским. И то, что старообрядцы эту службу как минимум использовали, говорит о том, что князь Даниил был несомненно почитаемым святым.
И второе подтверждение почитания князя как святого – это наличие частиц мощей князя Даниила в старых мощевиках. Например, это родовой мощевик князей Голицыных. При изучении истории мощевика мы, церковные историки, пришли к выводу, что он 60-х годов XVII века. Я в своей статье об этом мощевике подробно объясняю, почему мы так думаем. Сохранилась фотография этого мощевика, которая была сделана сотрудниками нашего Саратовского краеведческого музея в 1927 году, то есть перед его изъятием из храма. Историческая риза утрачена, а мощевик, поскольку это просто деревянная доска, сохранился. На фотографии видно, что на этой ризе было подписано каждое гнездо. Подписаны и мощи князя Даниила. Если князья Голицыны вставили частицу мощей в родовой мощевик, это значит, что, по крайней мере, у знати, бояр, уже не было никаких сомнений, что князь Даниил причислен к лику святых. Причем, соседние частицы мощей – равноапостольный Владимир и благоверные князья Федор, Давид, Константин, ярославские чудотворцы, и Роман Угличский. Это княжеский ряд. Риза была конфискована, по всей видимости, серебро с золотом ее пустили на нужды мировой революции, но сам мощевик, сама деревянная доска с частицами мощей, уцелел. В 2005 году его вернули Церкви, и в акте освидетельствования, когда музейщики его осмотрели, сказано, что утраты не обнаружены. 132 частицы, 113 частиц мощей и еще некоторые святыни, в том числе частицы облачения, например, Преподобного Сергия. Есть частица мощей преподобной Анны Кашинской, что подтверждает, что мощевик XVII века, так как в XVIII веке это было уже невозможно – рака с мощами Анны Кашинской была опечатана по указу Патриарха, и выдавать мощи было запрещено.
Сейчас мощевик выставлен на поклонение в Саратовском кафедральном соборе, риза была восстановлена по старой фотографии на пожертвования прихожан собора. И в четвертом ряду снизу – частица мощей князя Даниила. Это родовая святыня знатнейшей боярской семьи. Мы предполагаем, что мощевик был изготовлен для стольника царя Алексея Михайловича, князя Алексея Андреевича Голицына, а его праправнук, князь Сергей Федорович Голицын, построил храм, в котором находился и из которого был изъят мощевик. А поскольку князь Алексей Андреевич был царским стольником, то он имел возможность участвовать при обретениях мощей. Давайте посмотрим хронологию: обретение мощей преподобной Анны Кашинской – 1650 год, перенесение в храм мощей князя Даниила – 1652 год, обретение мощей равноапостольного Владимира – 1636 год. То есть в мощевике частицы мощей, обретенных в середине и второй половине XVII века. И более поздних святынь там нет. Явно, что такое собрание святынь – дело не одного человека, а, скорее всего, нескольких поколений. И когда князь Алексей последние частицы получил, он их, видимо, оформил мощевиком. В нем частицы мощей троих евангелистов – Матфея, Марка и Луки, равноапостольного Константина, апостола Андрея Первозванного, праведного Лазаря Четверодневного, первомученика и архидиакона Стефана, пророка Даниила, великомученика Пантелеимона, Преподобного Сергия. Целый ряд отведен под Киево-Печерских святых. Если бы общецерковного прославления князя Даниила тогда еще не произошло, то мощей князя Даниила в боярском мощевике 60-х–70-х годов XVII века не было бы. Это материальный артефакт.
Как Вы думаете, батюшка, обретение мощей благоверного Даниила состоялось тогда же, в 1652 году, или ранее?
На Руси не только при патриархе Иове, но и раньше существовала такая практика обретения мощей: при прославлении святого, раскрывали могилу, поднимали мощи, проверяли состояние мощей, нетленны ли косточки, а затем обряжали и убирали обратно. Так было сделано с преподобным Максимом Греком – это известный факт. В 1591 году, по указу все того же святителя Иова, мощи открыли, освидетельствовали и убрали обратно. И окончательно их подняли на поверхность только при патриархе Алексии II в 1996 году. Преподобный Тихон Луховский... Известность святого была такая, что обретение его мощей даже внесли в календарь, а через год или два после обретения мощи убрали под спуд. Поэтому мне представляется, что подобно тому, как освидетельствовали преподобного Максима в 90-е годы XVI века, в то же самое время, когда святитель Иов выступил с инициативой написать службу князю Даниилу, могли поднять и его мощи. Подняли, освидетельствовали, убедились, что они есть, что косточки целы, мощи нетленны, и могли убрать обратно. Ведь в сохранившемся рассказе о событиях 1652 года сказано, что было перенесение мощей в храм. То есть до этого все уже знали, что мощи есть, что они здесь лежат. А при царе Алексее Михайловиче их подняли из земли и перенесли в храм. И это можно считать знаком начала общецерковного почитания. Тут, правда, есть одна проблема. Некоторые современные исследователи, наоборот, считают, что это событие не свидетельствует о канонизации, потому что, хотя царь Алексей Михайлович и издал указ, но лично не присутствовал. В Кашин к преподобной Анне царь поехал сам, а здесь, в Москве, ехать никуда не надо, а царя не было. Что тем более странно, что князь Даниил – предок династии.
Более того, кашинцы нашли очень интересную переписку. Когда был очередной виток разговоров о восстановлении почитания преподобной Анны Кашинской, кашинцы писали святителю Филарету Московскому, что Вы, мол, нам не разрешаете служить молебен преподобной Анне, а у вас в Москве лежит князь Даниил, тоже не канонизированный, а молебны ему поют. Это письмо опубликовано. То есть в 1861 году они считали, что князь Даниил не канонизирован. Это несмотря на то, что митрополит Платон (Левшин) издал житие и службу князю Даниилу. В том же письме упоминается, что не только князь Даниил, но и княгиня Евфросиния, супруга князя Димитрия Донского, не числятся канонизированными. Видимо, так проявился рационализм XVIII века, что если была канонизация, то должен быть юридический акт. Юридического акта в архивах нет, торжественного прославления мощей с участием Патриарха не было – значит, не канонизирован. В реестр русских святых архиепископ Сергий (Спасский) в 1901 году включил князя Даниила на основании того, что в Даниловом монастыре князю служили не панихиды, а молебны. Но при этом включил как общецерковного святого. И благодаря этому состоялись торжества шестисотлетия кончины князя Даниила в 1903 году.
Нет вообще уверенности, что канонизация была как таковая. Как в случае с равноапостольным князем Владимиром. Хороший пример еще вспомнился – преподобный Нил Сорский. Его канонизация в истории не фиксируется ни в каком виде. Мощи не подняты до сих пор, так и лежат под спудом в Сорской пустыни. В конце 50-х годов XIX века тогдашний настоятель пустыни обратился в Святейший Синод с прошением об одобрении к напечатанию службы преподобному Нилу Сорскому. Получил это одобрение, прошел цензурный комитет. А потом подал в Синод еще одно прошение – о внесении преподобного Нила в календарь. И в 1870 году вышел указ Святейшего Синода внести Нила Сорского в календарь как местночтимого святого – по факту, что в монастыре ему поют службу.
И таких примеров десятки, когда нет документов официальной канонизации, но святые внесены в календарь. Например, в Лавре, на гробнице преподобного Максима Грека, – по нему служили панихиды, – но вместо тропаря «Глубиною мудрости человеколюбно вся строяй» пели тропарь ему – «Зарею Духа облистаемь». И это тоже не изобретение Лавры. Так служили в Сорской пустыни – служили по преподобному Нилу панихиду, но пели ему тропарь. И этот тропарь сохранился в рукописях, он опубликован. Такой комбинированный вариант. На панихиде в Хотькове по преподобным Кириллу и Марии вместо молитвы «Боже духов и всякия плоти» читали молитву им. Это говорит о том, что на Руси могло существовать почитание, но при этом не было торжественной канонизации. То есть иногда ее устраивали, как, допустим, был прославлен преподобный Феодосий Тотемский, но таких канонизаций в Синодальный период было на пальцах одной руки пересчитать.
Ближайшие родичи благоверного князя Даниила – его дед и бабушка, князь Ярослав и княгиня Феодосия, его мама, княгиня Васса, его единокровные брат и сестра Димитрий и Евдокия (дети святого Александра Невского от первого брака), его родной сын, знаменитый Иоанн Калита, именно так и почитались – без торжественного официального прославления. И лишь в наше время, в конце XX века, их имена были внесены в списки епархиальных соборных памятей –Владимирских и Московских святых – как имена местночтимых святых.
В наше время при канонизации одним из обязательных условий объявлено наличие по молитвам к этому человеку чудес, исцелений, причем подтвержденных медицинскими справками. Давно ли существует такая практика канонизации?
Эта современная позиция, что нельзя канонизировать без чудес, берет свои истоки в тех временах, когда на чудесах строилось так называемое свидетельствование мощей. Считалось, что если мощи чудотворят, – значит, это достойный кандидат на прославление. И прославляли по факту чудес. Стоит напомнить историю примерно тех же лет – принесение в Россию Ризы Господней. Риза Господня была получена от персидского шаха, то есть иноверца. Никаких внятных документальных подтверждений, что это Риза Господня, он не предоставил. Этот шах разорил Грузию и из одного из разоренных там храмов забрал сначала себе ковчег с Ризой, а потом в качестве дипломатического подарка отправил его в Москву. И когда ковчег привезли в Москву, патриарх Филарет предложил своему сыну царю Михаилу Федоровичу экспериментально проверить подлинность святыни, и весь Великий пост ковчег был выставлен в Успенском соборе, и был призыв ко всей Москве приносить больных к этому ковчегу. И только после того, как за Великий пост было зафиксировано одиннадцать исцелений у этой святыни, было решено, что раз Господь чудотворит, – значит, святыня подлинная. И был установлен, причем не на весну, когда ее физически принесли в Москву, а на лето, на июль месяц, праздник Положения Ризы Господней. Насколько я помню, в РГАДА сохранилась рукопись с описанием этих событий – как за пост было около 30 больных и совершилось 11 исцелений.
Однако мы должны понимать, что эта позиция о непременности чудес была не всеобщей. Даже в ближайшие к нам времена, на праздновании Тысячелетия Крещения Руси, святитель Феофан Затворник, например, был прославлен без оглашения чудес от его мощей, хотя они уже были тогда обретены. В Деянии Поместного Собора о побудительных причинах его канонизации было сказано, что святитель «содействовал духовному возрождению современного ему общества… проявил себя как экзегет и богослов». Поэтому сегодняшнее требование комиссии по канонизации предоставлять врачебные документы об исцелении вызывает у меня недоумение.
А ведь чудеса от благоверного князя Даниила начались задолго до написания службы ему. Можно ли говорить о том, что официальное его почитание началось гораздо раньше времен патриарха Иова?
Наличие чудес от гроба князя Даниила – это еще не свидетельство его литургического почитания, но чудеса были учтены. То есть, раз было исцеление сына коломенского купца, раз было чудо с отроком, раз было чудо с боярином, который на коня попытался влезть с могильного камня – это все записывалось. Считалось, что по одному чуду судить трудно, а если чудеса творятся более-менее регулярно, тогда уже можно поставить вопрос о появлении новоявленного чудотворца. И в определенный момент, когда количество чудес накапливалось, возник и вопрос о богослужебном почитании праведника, и тогда патриарх Иов благословляет на написание стихир и канона благоверному князю Даниилу «тщанием и трудами Симеона Романовича Олферьева да инока Сергия, честныя обители Пресвятыя Троицы Переяславля Залескаго».
Отец Максим, объясните, пожалуйста, откуда взялась версия, что князь Даниил был канонизирован лишь в конце XVIII века, при митрополите Платоне (Левшине)?
Я предполагаю, что так посчитали потому, что митрополит Платон своей властью Московского митрополита обеспечил официальное издание службы князю Даниилу. Причем не древней, инока Сергия и боярина Олферьева, а новой, по мнению исследователя Алехиной, написанной кем-то из архимандритов Данилова монастыря. Митрополит Платон ее фактически узаконил, сам написал житие князя, и поэтому могла родиться мысль, что он князя Даниила и прославил. Но в документах того времени сам владыка Платон нигде не пишет, что произошло прославление князя заново, а по идее, если бы канонизация в юридическом смысле была в конце XVIII века, то он обязательно бы это зафиксировал. Видимо, владыка Платон озаботился тем, что почитание князя Даниила было недостаточным. И, кстати, известен указ предшественника митрополита Платона – архиепископа Амвросия (Зертис-Каменского) – о поминовении в Москве князя Даниила на отпустах. Также был в 1983 году указ патриарха Пимена о поминовении князя на отпусте. Тогда ситуация была экстраординарная: Данилов достался Церкви в руинах. Владыка Евлогий (Смирнов), первый настоятель монастыря, об этом рассказал в своей книге «Это было чудо Божие!». Когда я впервые увидел фотографии, сделанные при владыке Евлогии, в каком виде Данилов достался Церкви, у меня навернулись слезы на глаза. И патриарх Пимен объявил по всей Церкви сбор денег. Потому что хотели, чтобы к Тысячелетию Крещения Руси было куда привезти иностранные делегации. Собирали деньги по всей стране, за 5 лет надо было поднять обитель из руин. Было необходимо испросить помощи святого князя в этом деле, и этому способствовал указ патриарха Пимена петь тропарь князю Даниилу и поминать его на отпустах. И позиция архиепископа Амвросия понятна – в Москве хозяина Москвы надо поминать.
Правда, это контроверза. Устав об отпустах, который у нас есть в Типиконе, этого не позволяет. Устав об отпустах очень конкретен – поминается святой, в честь которого престол храма, поминается святой, которому сегодня служится служба, даже не все святые этого дня. И если это литургия, то творца литургии. Больше никого. Поэтому целый ряд наших литургистов, в том числе знаменитый профессор Успенский, были категорически против, чтобы на отпустах поминать даже чрезвычайно чтимых в данной местности святых. Хотя существует практика, например, в Петербурге поминать праведного Иоанна Кронштадтского и блаженную Ксению, в Воронеже – святителей Митрофана, Тихона и Антония. Но при этом Устав это не то чтобы запрещает – он этого даже не предполагает. Многие литургисты считают, что этого нельзя делать, но на практике делают.
Наверное, было бы все-таки справедливо, если это все-таки допустимо и такая практика существует, хоть и вопреки мнению ряда строгих литургистов, поминать на отпустах святого благоверного и преподобного князя Даниила – первого Московского князя, по большому счету основателя Москвы, положившего начало превращению Москвы, маленькой пограничной крепости, в Первопрестольную столицу мощного православного государства.
Совсем недавно, 14 мая этого года, было заседание Священного Синода. И Синод внес изменения в Служебник, в формуляры поминовения святых на проскомидии и в молитве «Спаси, Боже, люди Твоя» на литии. То есть этого раньше в Служебнике не было. Это нововведение. Было установлено на «Спаси, Боже, люди Твоя» на всех праздничных службах – на полиелеях, на всенощных, в двунадесятые праздники, при возглашении праздничных молитв, среди прочих князей российских, там, где раньше мы поминали только равноапостольных Владимира и Ольгу, добавить поминовение святых благоверных князей Бориса и Глеба, Андрея Боголюбского, Александра Невского, Даниила Московского и Димитрия Донского, а также святых благоверных князей местных, если они есть.
Изучая литературу о князе Данииле – причем, и церковную, и светскую, начиная с древних летописей и включая историков ХХ века, можно заметить, что церковные авторы называют князя Даниила Великим князем, а светские считают, что великокняжеской властью он не обладал. Как Вы могли бы это объяснить?
Мне все-таки представляется, что именование святого благоверного князя Даниила Великим князем – это, видимо, обратная трансляция: более поздние поколения посчитали, что раз потомки князя Даниила получили и закрепили за собой, за Московской династией титул Великих князей, то и родоначальник династии должен был быть Великим князем. А ведь князь Даниил был младшим сыном. Великокняжеский престол он получил бы лишь после кончины всех старших братьев. Средний брат, Великий князь Андрей, ненадолго, но пережил князя Даниила. При этом князь Даниил в свое время, не обладая официально великокняжеской властью, был признанным арбитром. Все прекрасно знали о его миролюбии, даже в летописях проскакивает некое недоумение, что, мол, за князь такой на Руси народился – воевать не хочет. Князь был третейским судьей, арбитром, примирителем враждующих князей – это факт.
Архимандрит Даниил (Сарычев; + 2003), который в 1920-е годы, совсем юным, был регентом в Даниловом, а в 1990-е стал насельником Донского монастыря, оставил нам свое свидетельство, что мощи святого князя Даниила были в такой сохранности, что казалось, князь вот-вот может открыть глаза. Об этом ему рассказал, судя по всему, епископ Николай (Никольский), участвовавший в переоблачении мощей князя. В то же время мы знаем, что мощи князя были увезены из монастыря в 1932 году и до сих пор не обретены вновь, а в Данилов вернулись частицы мощей святого князя.
Это одно другому не противоречит. Более того, наши предки считали, что, если телесные останки в стопроцентной сохранности, то это плохой признак – земля не приняла. Во многих описаниях древних мощей сказано: лежит нетленен, кроме того, что, например, мало повреждены персты на руках – земля прияла. Или часть некую на ноге земля прияла. То есть считалось, что общий принцип Священного Писания – «яко земля еси, и в землю отыдеши» – исполняется и со святыми. И что если есть признаки разрушения на целиком нетленных мощах – это как раз правильно: есть чудо – нетленные мощи, и есть свидетельство того, что часть останков все-таки приняла земля, то есть что заповедь Господня не нарушена. Поэтому то, что преподобный князь Даниил почивал в совершенном нетлении, во-первых, никак не исключает, что были поврежденные участки. А во-вторых, я сам был свидетелем того, как передавали частицу мощей святителя Тихона Исповедника – отделили частичку даже не от кости, а от плоти, небольшой фрагмент мышечной ткани. Мощи святителя – не скажу, что в стопроцентном нетлении, но в довольно хорошей сохранности. Так что частицы мощей могут отделяться и от нетленных мощей.
Как Вы думаете, разрешится загадка почти столетней давности, судьба мощей князя Даниила?
Я думаю, что надо искать мощи святого князя. Возможно, Господь откроет нам, куда спрятали князя Данилушку, и к нам вернутся не только частицы, но и целиком его мощи. В чем да поможет нам Господь!
Беседовала Татьяна Петрова
В материале использованы снимки, предоставленные иереем Максимом Плякиным,
а также фотографии из архива Данилова монастыря
Монастыри
Святые
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
